Текст книги "Нашествие хронокеров"

Автор книги: Александр Соловьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

По-моему, она хотела сказать что-то еще, но неожиданно смутилась. Я улыбнулся в ответ:

– Спасибо тебе за поддержку, чемпионка. Но еще мало сделано. Все остальное впереди.

– А в той Москве, которая реальная, там уже догадались о существовании этих самых… хронокеров? – спросил Шишига.

– Сомневаюсь. Хроновизор уникален. Другого такого в мире не существует. Разве что только, если они воспользуются близнецом этого. Впрочем, это мы можем узнать. Если в реальном времени аппарат по-прежнему пылится в лаборатории, значит, там еще ничего о расслоении времени и хронокерах не знают.

– И не скоро узнают, – угрюмо сказал Шишига. – Как ты думаешь, а эти твари разумны?

– Я еще не изучал особенно график расслоения времени, но кривая нормального распределения вызывает у меня некоторые подозрения. Создается впечатление, что есть внутренняя закономерность в том, как робинзоны разбросаны по временам. Нарушение фундаментального закона вероятности говорит об элементе преднамеренности в происшедшем…

Тут я заметил, что Мира и Роман совершенно уже перестали меня понимать. Оба были настолько поражены услышанным, что не могли уже воспринимать дальнейшие мои разглагольствования с достаточным вниманием.

Я тоже чувствовал себя утомленным и сказал:

– Ребята! Завтра я пораньше хочу взяться за работу, поэтому, если не возражаете, сейчас лягу спать. Надо, чтобы немного утряслось то, что мы узнали сегодня.

Я посмотрел на Миру. Она улыбнулась и спросила:

– Может, поесть хочешь?

Кажется, наши отношения налаживаются, подумал я и, улыбнувшись, покачал головой:

– Спасибо. Я перекусывал по пути.

Я встал и пошел устраивать постель.

– Ну, а мне на вахту, – сказал Шишига.

Ночью я несколько раз просыпался и каждый раз раздраженно задавал себе вопрос: что мне мешает привезти сюда кровать? Хотя бы надувной матрац. В магазинах полно таких самонадувающихся штуковин. Подумав так, я переворачивался на другой бок и вновь засыпал.

Я проспал до семи утра. Найдя на кухне веревку, я взял бадейку с водой и вышел на улицу. Там опять было солнечно и еще более холодно.

Обойдя здание, я прикрепил бадейку к кронштейну навеса над входом в подвал и устроил что-то вроде умывальника. Умывшись, нагреб в руки одежду и вернулся в дом. В кухне все было подготовлено для того, чтобы на завтрак не тратить много времени.

Я поставил вариться кофе, а сам разложил на подносе нарезанный хлеб, открыл банку с икрой, принес из холодильника масло. Через пять минут завтрак аристократа был готов.

Я перенес все в зал, расставил на столе. Затем с некоторым сомнением поглядел на спящего Шишигу, налил в одну из чашек дымящегося кофе, поставил на поднос, а рядом на блюдце положил три бутерброда и понес все это на второй этаж.

Тихонько постучав в дверь Миры, я вошел в комнату.

Девушка натянула на себя одеяло и уставилась на меня слегка опухшими глазами. Видимо, она спала крепко, потому что не сразу вспомнила, как мило и по-дружески мы расстались вчера вечером: это я понял по ее первоначальной попытке изобразить на лице недовольство. Но тут же во взгляде ее промелькнула светлая искорка, и недовольство сменилось простодушной растерянностью.

Мира и впрямь не знала, как ей отреагировать на мой пассаж, и сам я вдруг почувствовал, что выгляжу нелепо. Поставив поднос на столешницу бара-холодильника, рядом с золотой статуэткой, я развел руками и сказал:

– Доброе утро!

Она улыбнулась.

– Доброе утро, Ростик. Ты можешь быть таким милым…

Я немного замялся и, не зная, что сказать, хотел выйти, но Мира снова заговорила:

– Вчера твоя теория сильно меня впечатлила. Я долго не могла уснуть. Все лежала и думала, как это будет выглядеть: луноход возьмет и просто на глазах исчезнет?

– Какой луноход? – не сразу сообразил я.

– Игрушечный, – сказала она. – Тот, который ты собираешься применить в эксперименте.

– Это может быть танк или грузовик, – сказал я, – не имеет значения. Главное, что с помощью заводной игрушки и хроновизора мы сможем провести испытание канала между двумя временными пластами.

Я еще раз улыбнулся.

– Не буду больше смущать. Оставляю наедине с завтраком.

Спустившись вниз, я обнаружил, что Шишига уже сидит за столом и энергично намазывает хлеб маслом.

– Привет! – радостно сказал он. – Кофе в постель? Молодец! На правильном пути. Мире это нравится. Федя тоже любил такие жесты делать.

– Вот и отлично… – пробормотал я, чувствуя, как настроение слегка омрачается. – А из-за чего, кстати, они расстались?

– Да просто характерами не сошлись. Федя был слишком навязчив в своих идеях. Я таких людей не понимаю.

– В каких это идеях? – спросил я.

– В идеях достижения абсолютного счастья.

– Как это?

– Ну, понимаешь, он слишком много уделял внимание их отношениям. Хотел, чтобы эти отношения становились все гармоничнее и гармоничнее. При этом сам он был ужасно консервативным. Никогда не искал новых методов. Если им случалось поссориться, он мог ее уговаривать по несколько часов подряд. Ругал, умолял, упрашивал, снова ругал, но в конечном счете слушал только самого себя. Держи бутерброд.

Мы принялись завтракать.

– Ну, а Мира? – спросил я.

– Что Мира?

– Какая она была в семейных отношениях?

Шишига посмотрел на меня с неюношеской хитростью и сказал:

– Мира – девушка то, что надо. В ссоре она лучше промолчит, чем поспорит. И никогда не заплачет. Хотя, она тоже немного консервативная…

– Ты-то откуда все о них так хорошо знаешь? – спросил я.

– А я жил с ними некоторое время.

Я подумал о Федоре, какой он умница все-таки, грезил о счастливой семье, позволил жить в квартире брату жены, а потом и вовсе оставил им всю квартиру.

Потом я подумал о бутербродах и о том, что запасов соленой икры нам хватит на два-три года, а вот хлеба – не больше, чем на две недели, потому что теперь эти запасы для нас ограничиваются не количеством их в магазинах, а сроком хранения. Надо будет привезти в «Поплавок» муку и минихлебопекарню. А еще надо срочно запастись сливочным маслом – в морозилке еще полно места.

После завтрака я обхватил руками хроновизор и отнес его к машине. Сев за руль, я включил рацию: Шишига взял с меня обещание быть всегда на связи и слишком далеко не отъезжать, чтобы связь не прерывалась.

Отчего-то меня снова потянуло к Пречистенке, и уже через двадцать пять минут я остановился на том самом повороте, где во рву был погребен троллейбус.

Ров стал еще шире, но, похоже, активности здесь не было. Стена зданий по левой стороне Пречистенки, вплоть до разрушенной библиотеки, продолжала еще стоять, хоть в некоторых местах уже снизилась до третьего этажа. Справа здания пострадали еще больше. Процесс выцветания стен продолжался и сейчас.

Я вышел из машины, поставил хроновизор на крышу кабины, перенес с платформы аккумулятор и несколько минут занимался подключением.

Когда все было готово, я навел объектив на стены, с которых сыпался песок, и включил аппарат.

Программа была остановлена на том кадре, который я посчитал вчера моментом причины настоящего.

Когда появилось изображение, я испытал чувство такого отвращения, которое не испытывал ни разу в жизни. Желудок судорожно сократился, и я с трудом сдержался, чтобы не расстаться со своим завтраком.

Подобное чувство я испытал однажды в студенчестве, когда ночевал в общежитии коридорного типа у своего приятеля. Я проснулся от жажды, взял стакан и отправился на кухню набрать в кране воды. Когда я включил свет, пол под ногами внезапно зашевелился, и во все стороны от меня ринулись десятки разнокалиберных тараканов – от рыжих, размером с чечевичное зернышко, до шоколадно-черных, размером с крупный желудь.

То, что я увидел перед собой, было в тысячу раз омерзительнее.

Стены полуразрушенных зданий сплошь облепили скопления гигантских тлей. Каждая в длину достигала трех, а то и четырех метров. Это были жирные монстры с маленькими треугольными головами, лоснящимися зеленоватыми брюхами и черными мускулистыми лапами. Лап было по шесть пар. Задние, мощные, как у кузнечика, увеличенного в миллион раз, по толщине напоминали столбы электропередач. Я насчитал на них по три коленных сустава. У некоторых тлей были довольно большие полупрозрачные крылья – как у исполинских мотыльков, у других особей они были поменьше. Тли копошились, перебирались друг через друга, подергивали крылышками, – одним словом, вели себя, как настоящие насекомые.

Увидев чудовищ, я так растерялся, что некоторое время не мог двигаться. Все волоски на моей кожи стояли дыбом, желудок и пищевод стиснул болезненный спазм, дыхание стало затрудненным. Мне хотелось отвернуться, но я не мог и стоял, как парализованный перед монитором.

Тли пребывали в непрерывном шевелении, картина была настолько отталкивающая и пугающая, что я понял: еще минута, и я либо потеряю сознание, либо сойду с ума.

Наконец, вернулся контроль над руками. С трудом справившись с чувством отвращения, я продолжил исследование. Взяв хроновизор, я стал его разворачивать, переводя объектив с одного здания на другое. Вся Пречистенка была покрыта шевелящейся изумрудной массой. Некоторые существа переползали с одной стороны улицы на другую, неуклюже перебираясь через завалы песка. Выходит, я ошибочно полагал, что песок можно использовать для изготовления защитного вала.

Иногда скопление тлей на стенах утолщалось и некоторым особям не хватало места. Те, что были с крыльями, отталкивались и благополучно перелетали на свободные участки. Бескрылые же оставались на месте, цепко держась за стену и ожидая, когда прекратится сутолока.

Тли впивались толстыми хоботками в стены, и в этих местах штукатурка тотчас бледнела. Из-под брюх тлей время от времени сыпался песок.

Внезапно у одного из зданий рухнула стена – и на мониторе, и в реальности. Несколько тлей успели взмыть в воздух, другие, торопливо двигая лапами, выбирались из обвала.

Я понял, что пот заливает мне лицо и, отыскав платок, стал вытираться. По телу проходила неприятная мелкая дрожь.

Как же эти твари преодолели толщу космического пространства? Не иначе, кроме законов аэродинамики, им известны и другие области физики.

Одна из тлей, отделившись от дальнего строения, полетела в мою сторону, постепенно приближаясь. Я еле сдержался, чтоб не броситься бежать. Зрелище было удручающим. Я заволновался и хотел было уже выключить хроновизор, но тля свернула и села на стену того самого здания, рядом с которым случилось мое перемещение во времени. Я успел рассмотреть на груди чудовища округлой формы выступ, смутно напоминающий человеческое лицо. Из того места, где должны находиться уши, росли две дополнительные конечности полутораметровой длины с бахромой на концах. В полете эта бахрома шевелилась и походила на пальцы пианиста во время игры.

Я вернул изображение летящей тли и, зафиксировав его, посмотрел в увеличении. От увиденного волосы на моей голове стали дыбом. То, что находилось на груди монстра, и впрямь очень походило на лицо, причем это было лицо старухи, такой древней, что морщины на ее уродливом лбу и щеках превратились в жуткие рытвины, кожа вокруг глазниц втянулась и почернела, а вместо глаз были дырки. Лицо это раза в три превосходило по размерам человеческое, и было непонятно, какую функцию оно может выполнять, ведь в полуметре над ним на короткой шее торчала овальная голова с толстым хоботом-присоской.

Сделав еще несколько снимков, я выключил хроновизор и убрал его в машину, а аккумулятор поставил на платформу.

Я сел за руль и некоторое время внимательно наблюдал за осыпающимися стенами домов. Мне представился великан с огнеметом, он входит в прошлое и поливает пламенем мерзкие зеленые колонии, твари вспыхивают тысячами, корчатся и исчезают, а великан все идет и идет среди строений, разбрызгивая направо и налево огневые струи, и этот великан – я.

После самовнушения легче не стало, однако отвращение сменилось злостью и приливом энтузиазма. Мне предстояло начать эксперименты, которые запланировал вчера, но я решил подыскать для этого менее разрушенное место. Наблюдать хронокеров в таких массовых скоплениях больше не хотелось.

Я проехался по Садовому, нашел магазин детских игрушек и выволок оттуда целую коробку китайских заводных утят, щенков, клоунов, божьих коровок и машинок.

Поездив еще немного, я отыскал подходящее место и приступил к работе.

Это был внутренний угол двух зданий, на стенах которых виднелись следы выцветания, которые сразу напомнили мне о тлях и огнемете.

Площадка между домами была гладко заасфальтирована, и на ней не было никаких помех для движения игрушек.

Предусмотрительно остановив машину метров за десять от угла, я вышел, приблизился к мысленной черте, за которую мне нельзя переходить и остановился. Я прислушался к своим ощущениям, даже на минуту закрыл глаза. Никакие сладостные томления меня не тревожили, и ничто не говорило о возможной опасности.

Я завел игрушку, – это оказался гоночный автомобиль, – и, направив его носом в самый угол, отпустил. Машинка зажужжала и быстро ринулась вперед. Через несколько секунд она уткнулась носом в стену и заглохла. Ничего не произошло. Я хотел подойти к ней, чтобы взять в руки и повторить эксперимент, но что-то заставило меня остановиться. В памяти всплыли минуты, когда я лежал с закрытыми глазами на куче песка и думал об одиночестве и свободе. Может, только мыслящие и чувствующие существа способны перемещаться в этих полях? Я хотел сходить за другой игрушкой, но внезапно машинка исчезла.

Все произошло абсолютно беззвучно. Несколько секунд я чувствовал себя одураченным, как зритель в цирке, которому показали простой, но вместе с тем невозможный с точки зрения логики фокус.

Машинки не было.

Я подошел к «тойоте» и, установив на крыше хроновизор, включил его.

Глупая затея, подумал я сразу. Хоть в одном из шести миллиардов кадров шкалы и существует игрушка, которую я только что держал в руках, отыскать ее невероятно трудно. Автоматически хроновизор может найти кадры, в которых происходит самое активное движение, но машинка, доехав до угла, остановилась, превратившись в мертвую природу.

Я тут же сообразил что надо делать. Выудив из коробки с игрушками клоуна-барабанщика, я завел его и направил в угол. Клоун, выбивая дроби, прошагал по дуге, затем развернулся к стене и, доковыляв до нее, в конце концов, уперся улыбающейся физиономией в штукатурку.

Тогда я поступил иначе. На этот раз я отыскал другого барабанщика – зайца, который не был приспособлен к ходьбе. Я усадил его на танк, завел обе игрушки и, направив их в магический угол, бросился к хроновизору.

Как только игрушки исчезли, я запустил автоматическое сканирование «без картинки» и стал ждать. Но стоило мне сопоставить стандартное время сканирования и потенциальные возможности зайчика, уверенность в положительных результатах эксперимента исчезла. Тем не менее, идея была найдена, и для ее реализации мне необходимы были не механические заводные зайчики, а зайчики на батарейках, которые смогут барабанить в течение целого дня.

Прошло несколько минут, и программа сообщила об окончании сканирование. Я нажал на кнопку «результаты» и тут же увидел машинку, танк и зайчика, который был неподвижен. Все-таки получилось!

Я записал данные о кадре в память. Момент располагался почти посредине между нами и Москвой реальной, чуть ближе к нам. Теперь мне надо было узнать, чем интересен этот временной пласт.

Я поставил хроновизор поверх аккумулятора и установил его внутри кабины – так, чтобы можно было ездить по улицам и одновременно осматривать Москву.

Объехав десятка два улиц, я не встретил ни души. Это был пустынный, безжизненный пласт. Если и были в нем люди, то единицы, как и в нашем, и отыскать их было слишком трудно.

Я понял, что теперь всякая неудача будет напоминать мне картину разрушенных домов, покрытых тысячами зеленых чудовищ.

Чтобы не тратить понапрасну время, я решил найти новые ворота.

Подобрав подходящее место, я повторил эксперимент, без особых трудностей определил момент времени, в который попал очередной зайчик, и снова стал патрулировать по улицам. И опять безрезультатно.

До часу дня мне удалось найти два пласта, в каждом из которых можно было без труда встретить по несколько человек в течение получаса. Все эти горожане были заняты хождением по магазинам и мародерством.

Оба пласта располагались в непосредственной близости от реального времени, то есть в «зоне основного заселения». У меня были ворота, через которые я мог бы проникнуть туда. Допустим, мы с Мирой и Романом переселились бы в один из этих уровней. Что бы нам это дало? Несколько сот человек, бродящих по городу, разумеется могли бы помочь мне в проведении экспериментов и поисках той Москвы, которая жила в реальном времени. Для этого сначала понадобилось бы много раз проникать в пустынные пласты и добывать там хроновизоры, а потом, соблюдая меры безопасности, делать то же, чем сейчас я занимался сам. Это повысило бы шансы отыскать ворота в пласт реального времени, если таковые существуют. Но этой коллективной работе предшествовала бы организация. Сколько сил пришлось бы мне приложить, чтобы завоевать лидерство в группе, состоящей хотя бы из десятка человек!

Не спеша проезжая по улице, я смотрел на этих людей и иногда видел их глаза. В них поблескивали хищные инстинкты и одновременно непонимание, как разделить все добро, оставшееся от исчезнувшего человечества. Было странно видеть бывших жителей центра Москвы, которые в большинстве своем относились к сословию, имевшему достаток выше среднего, рыскающими с нездоровым азартом по дорогим магазинам. Но людям, живущим в тех мирах, теперь принадлежала целая планета. Каждый из робинзонов мог взять себе по государству и управлять им. Продовольствия, оборудования и одежды при правильном подходе вполне хватило бы на самую богатую за всю историю жизнь. Оставшиеся годы можно было посвятить обнаружению все новых и новых собственных сокровищ. Вот только с годами мир начинал бы меняться, стены домов обветшали, сквозь трещины асфальта на улицах проросли бы трава и кустарники, запыленные магазины превратились в гниющие свалки, оборудование пришло в негодность.

Впрочем, кто знает, что может произойти с миром в ближайшие годы. Если инопланетные монстры многократно размножатся, – а ведь, не имея никаких врагов в причинном прошлом, где они сейчас обитают, они могут сделать это особого труда, – то очень скоро они распространятся на неоккупированные территории и, в конце концов, захватят всю землю.

Но не всякий человек способен четко представить себе свое будущее. Многие слепнут, видя перед глазами кратковременную иллюзию, и готовы вступить в бой для того, чтобы защитить свое право на полновластное обладание ею. Ведь даже в самых крошечных сообществах могут возникать конфликты практически на пустом месте. Стоит отступить условностям, сберегающим порядок в обществе, на полшага назад, как человек превращается в варвара, способного разрушить целую историю.

Именно такого рода инстинкты я наблюдал в глазах обитателей двух слабозаселенных временных пластов Москвы.

Я отключил хроновизор и поехал в институт. Завтра придется оставить Романа одного и попробовать поработать в паре с Мирой. Как-никак это сразу же увеличит наши шансы вдвое.

То, что в наших отношениях наметились положительные сдвиги, меня радовало куда больше, чем я позволял себе показать. Во время утреннего разговора с Мирой я постарался задвинуть поглубже свои настоящие чувства по отношению к ней, к ее волнующей, недосягаемой красоте. Где-то в глубине души я сходил с ума, даже в те минуты, когда полностью забывался, погруженный в свои исследования. Я постоянно испытывал этот привкус потенциальной возможности прикоснуться к любимому существу, смешанный с горечью необъяснимой и трагической отверженности.

Хроновизор стоял на том же самом месте, где я нашел его в прошлый раз. Итак, мои гипотезы полностью подтвердились. Погрузив аппарат в машину, я связался с Шишигой, спросил, какой у него размер одежды, и, сообщив ему, что вернусь примерно через час, отключился.

Заехав в какой-то бутик, я набрал побольше всяких модных и удобных вещей, несколько пар утепленных и облегченных кроссовок, вернулся назад и положил все это на сидение. Шишига будет рад, подумал я, мысленно улыбнувшись, и в этот миг внутри меня прокатилась какая-то холодная волна.Я стоял перед раскрытой дверью «тойоты», смотрел на ворох модной одежды и думал о том, что мои исследования слишком напоминают работу любителя. Эта возня с машинками, поиски цели методом произвольного «тыка», постоянное перетаскивание аккумулятора с платформы на крышу и обратно, отсутствие необходимого программного обеспечения – все это не поддается никакому планированию. А что, если мне вообще никогда не удастся найти ворота в реальную Москву? Ведь на самом деле сделать это куда сложнее, чем отыскать иголку в стоге сена. И тогда Роману, такому молодому, симпатичному, простосердечному парню, чья жизнь и так намертво привязана к темному времени суток, не останется ничего другого, как, вырядившись во все это тряпье, бродить вокруг дома, охраняя сон своих друзей. Модная одежда не станет частью его имиджа, как члена общества. Цвет, покрой, фирменные швы и карманы потеряют всякое значение. Эти маленькие признаки современной культуры, которые сам я всегда презирал, о которых можно говорить или молчать, которыми можно слегка дополнять образ и использовать их в сексуальном общении, как не сказанные слова, просто отомрут без всякой возможности возрождения. Я подумал об этом потому, что именно появление Миры в моей собственной жизни заставило меня самого напялить на себя яркий наряд, побриться, особым образом держать голову и по-другому смотреть. И, несмотря на то, что я находил во всем этом комичное пижонство, до тех пор, пока я буду рядом с этой неприступной девушкой, я буду питать сей образ, дополняя его все новыми и новыми оттенками.

Конечно, у нас теперь есть кое-какой выбор. Мы можем уйти туда, где есть люди. Но я не знаю, какое время будут открыты ворота, соединяющие наше время с пластом тех мародерствующих робинзонов, которых я только что наблюдал. Интересно, какое у них соотношение женщин и мужчин? Ведь недостаток слабого пола – это еще один повод для того, чтобы развязать вражду.

Ладно, хватит, сказал я себе и, сев в машину, хлопнул дверью. Я завел мотор и «тойота» двинулась с места.

В следующую минуту пришло понимание, что я весь день занимался глупостью. Я мог бы значительно сократить время исследований и увеличить количество опытов, если бы действовал от обратного. Зная координаты настоящего Московского времени, я мог бы остановить программу именно на этом кадре, и исследовать улицы, направляя аппарат на потенциальные закоулки и запуская в них зайчиков на танках. Окончательной целью моего поиска было бы появление зайчика на экране хроновизора.

Открытие было настолько элементарным, что меня крайне поразил тот факт, что я не мог прийти к этому сразу? Завтра мы с Мирой сможем провести сотни таких опытов и, может быть…

Но тут меня отвлекла от размышлений темная фигура мужчины, который, пошатываясь, пересекал дорогу метрах в трехстах от меня. Я с силой надавил на кнопку сигнала и на педаль газа одновременно и рванул вперед. Мужчина застыл на месте, постоял мгновение и вдруг, развернувшись, побежал в обратном направлении, но, пересекая край дороги, споткнулся о бровку и упал. Пока он, неуклюже балансируя руками, пытался подняться, я успел его настигнуть. Я затормозил так резко, что «тойоту» развернуло, и она остановилась посредине дороги.

6

Я выскочил из машины и подбежал к незнакомцу. Тот стоял на коленях ко мне спиной, упираясь руками в тротуар.

– Не пугайтесь! – крикнул я, заметив, что у него из карманов куртки торчат бумажно-пластиковые упаковки с ювелирными украшениями. – Я прекрасно вас понимаю… Ситуация, в которой мы с вами оба находимся, это вполне допускает… Я, знаете, и сам немного…

Едва ли я действительно понимал смысл его мародерства. Просто хотелось, чтобы он перестал меня воспринимать как недруга.

Незнакомец перевернулся на спину и сел. Потирая ушибленное колено, посмотрел куда-то вдаль мутноватым взглядом. Тут я понял, что он нетрезв.

– Вы здесь один? – спросил я.

Мужчина скривился, будто проглотил горькую пилюлю.

– Откуда вы взялись? – снова спросил я. – Три дня уже тут езжу, – никого не встречал.

Незнакомец что-то пробормотал и покачал головой.

– Ну же! – сказал я с улыбкой. – Давайте руку. – Я слегка наклонился над ним.

– Какого черта!.. – тут же с вызовом сказал незнакомец. – По-твоему, я похож на беспомощного?.. – Он исподлобья поглядел на меня.

– Что вы! Ни капли! – Я постарался своей дружелюбной улыбкой доказать, что не отношусь к нему предосудительно.

Незнакомец фыркнул, мотнул головой и начал подниматься. Неожиданно его качнуло назад, он плавно завалился на спину, и я увидел подошвы его ботинок с надписью «A venture».

Проворчав странное восклицание, что-то вроде «Стреляного воробья обухом не перебьешь!», мужчина повторил попытку, и снова неудачно, поэтому я все же решил ему помочь.

Он был тяжел и неустойчив. Когда мне, наконец, удалось поставить его на ноги, оказалось, что он на полголовы меня выше и заметно шире в плечах. Это был блондин с широким, простым, чуть обезьяним лицом. Было в этом лице что-то положительное, и даже опьянение и усталость его не особо портили. На вид мужчине было около сорока пяти. Вся одежда его перепачкалась желтой пылью, а в руке он сжимал моток веревки.

Незнакомец сощурил маленькие глаза, уставился на меня и спросил:

– Ты – спасатель?

Посмотрев на мой замшевый пиджак и на мои кожаные брюки, он вдруг захохотал. По тому, как во время смеха на лице легли морщинки, я догадался, что смех – его самое привычное состояние.

Несмотря на то, что смеялся он очевидно надо мной, я не почувствовал обиды. Незнакомец вызывал к себе необъяснимое расположение. Однако я совершенно не знал, что делать дальше.

Насмеявшись, он протянул руку:

– Позвольте представиться… Руслан!.. Блуждающий призрак… мертвого города… и последний из волков…

– Ростислав, – сказал я и в тон ему добавил: – Невольник кошмарных событий… и вероятный противник ветряных мельниц.

Он снова взорвался смехом.

– Ветряных мельниц, говоришь? – крикнул Руслан. – Вот так удача!.. Встретиться с настоящим Дон-Кихотом!

Прищурившись, он опять стал меня разглядывать. Затем перевел взгляд на машину.

– Ого!.. – сказал он через минуту. – «Тойота-тундра-тэ-эр-дэ»!.. Пятьсот лошадей!.. И которая же из них Росинант?..

Тут его сильно качнуло, но он удержал равновесие. Незнакомец широко расставил ноги, закинул веревку на плечо, затем поднял руку с выставленным указательным пальцем, размашисто кому-то погрозил и сказал:

– Но-но-но!

Он сделал шаг вперед и стал на меня валиться. Я попытался его остановить, но он принял мое движение за попытку обняться и обхватил меня рукой за плечо. Повиснув на мне всей своей тяжестью, Руслан дружелюбно сказал:

– Не волнуйся, брат… я тебя вытащу отсюда…

Тут он громко икнул.

Надо было как-то привести его в чувство. Несмотря на перепачканную одежду, он не походил на алкаша. Я его понимал, ведь и сам я в первый день сильно прикладывался к бутылке, пытаясь погасить спиртным нахлынувший ужас.

– А как вы здесь оказались? – спросил я, силясь высвободиться. – Где раньше жили?

Руслан приблизил ко мне лицо и дохнул на меня жутким перегаром.

– Браток, не надо о том, что было раньше… Хорошо? Не время сейчас думать о прошлом… Наша с тобой задача – выжить!..

– Это уж точно, – согласился я. – Так вы здесь, значит, никого больше не встречали?

– Не-а… Но знаю, где и как встретить.

Руслан вытащил из кармана золотой браслет, повертел им у меня перед носом и спросил:

– В курсе, что это такое?..

– Ну, в курсе, – сказал я. – Только эти безделушки вряд ли могут здесь особо пригодиться.

– Это ты так думаешь… – сказал Руслан. – На самом деле это не безделушки, а блесна!..

– Вы что, собираетесь ловить на них рыбу?

– А то! Не веришь? – Он подмигнул мне.

Я решил, что лучше с ним согласиться, и кивнул в ответ:

– Верю.

Руслан хитро усмехнулся.

– То-то они там удивятся! – медленно сказал он. – Впрочем, ты же все равно не понимаешь, о чем я говорю…

Я тоже улыбнулся и сказал:

– А не хотите ли съездить в сауну? Тут встречаются такие, с камином. Только поискать надо. Да вот, кстати, и одежду на вас неплохо бы…

Я не договорил, заметив вспышку гнева на его лице.

– Ты хочешь, чтобы я тратил время на подобную чепуху?!

Он впился в меня пронзительным взглядом, и мне показалось, что его опьянение – не более чем розыгрыш.

– Я хочу вас пригласить к себе, – сказал я. – Но там, где я сейчас остановился, есть дама. С моей стороны будет некорректным привезти вас в таком виде. Если же вы слишком заняты и не хотите тратить время, то я не стану навязываться с приглашениями.

– Дама… – пробормотал он. – Понимаю…

– Но если у вас есть какие-то соображения насчет происходящего, – продолжал я, – то охотно вас выслушаю и затем поделюсь собственными. И, если мы найдем общее зерно, то, может быть, у нас с вами…

– Ладно, – перебил он. – Много говорим, браток. Поехали в баню.

Он первым направился к машине.

Я опередил его и переложил вещи на платформу.

Он бухнулся на сидение, а веревку положил себе на колени.

Я обошел пикап и сел за руль. Когда машина отъехала, Руслан сказал:

– Так ты спрашиваешь, где я жил?.. Хе-хе… – Он взмахнул рукой. – Раньше я, брат, здесь жил, в Москве… И был честным предпринимателем… Не частным, а честным. Не как лиса или шакал, а как волк. Понимаешь? Вопреки бытующему мнению… существуют честные предприниматели.

Он замолчал, ожидая моей реакции.

– Думаю, честные люди существуют во всех сферах человеческой деятельности, – заметил я, пытаясь сообразить, насколько справедливо называть волка честным.

– Да… – сказал он. – Я тоже очень на это надеюсь… Но теперь, как сам понимаешь, это слишком трудно выяснить… – Он икнул. – Город, в котором мы с тобой находимся, пуст… А, раз он пуст, то в нем нет места деловым людям и, значит, я не собираюсь по нему бродить вечно, потому что делать неразумные вещи не свойственно моей… этой самой… – Он задумался. – Эй, братишка!.. Как бишь тебя там?.. О чем я, черт возьми, говорил перед этим?

– Вы говорили, что были предпринимателем.

– Да. Был. Правда, сначала мне пришлось несколько раз попробовать себя в других профессиях… Э-хе-хе… Кем я, брат, только ни работал… И строителем работал, и продавцом, и сборщиком мебели, и в рекламе, и в автосервисе… Я сменил около десяти разных профессий. И везде, как дурак, бесплатно раздаривал идеи… и планы их реализации…