Текст книги "Мятежник Хомофара"

Автор книги: Александр Соловьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Всесилие! Всесилие!

Трепет и дикая радость свободы столкнулись в сердце, заставив забиться в бешеном экстазе. ещё мгновение – и он не сможет сдержаться, толкнется легко от земли и опрокинет свою мощь на все, что станет преградой на пути. Терзаемый жаждой разрушения, он понесется, как тайфун по этому, ещё не опознанному, миру. И жалкие контролеры с их отвратительными голосами разлетятся в страхе, как мошкара, а он вознесется на самый высокий небоскреб и закричит: «Вот вам мой ид!» А потом…

Но свет ворвался в мир, и стена проявилась.Это была стена дома, к которому он шел – дома номер пятнадцать на улице Кибальчича.

Он не вошел в подъезд. Просто взлетел к десятому этажу. Вот окно кухни, вот балкон…

В груди слабо кольнуло: вдруг все не так, как ему кажется? Что, если там, за стеклом, он увидит гроб, а в нем себя, бледного и недвижимого, а здесь, снаружи, его душа в последний раз прилетела взглянуть на тело? Он с силой прикусил губу и чуть не вскрикнул. Нет, он не бесплотен.

Мягко ступив на балкон, он толкнул рукой дверь, но та оказалась заперта.

За стеклом была почти пустая спальня: ничего, кроме необычного строения посреди комнаты – двух неправильных пирамид. Они стояли, изогнувшись, и напоминали авангардистские творения Корбюзье.

Вадим посмотрел вокруг. Прежде у него на балконе стоял ящик, в котором лежали кое-какие инструменты. Почему Подсознание не сохранило их?

Он подумал: весь город представляет собой один большой скелет; нет транспорта, движущихся билбордов, рекламных щитов, мелких деталей в окнах и витринах, – все как сквозь землю провалилось. То, что осталось, – не более чем карта поверхностного уровня, выполненная в масштабе один к одному. Все, что тут есть – пространственные ориентиры. Город Подсознания – лишь некий территориальный эквивалент настоящего Киева. Чутье выдвинуло догадку: дома и улицы – это маяки; благодаря ним подсознание курсирует невдалеке от тела; улицы и дома служат для соединения уровней и пролегают там же, где и их реальные прообразы. Занятно, но как все это связать с его теорией о лучах, устремленных из некоего глубинного центра, и их проекциях на уровнях-плоскостях?

Не напрягай ум, подсказывало что-то. Твое сознание – в сфере подсознания, значит, твое личное подсознание ещё глубже, там, где находятся ответы на все вопросы. Скоро ты все узнаешь.

Вадим отвернул лицо и ударил в стекло локтем. Ожидаемого звона не последовало. Он стукнул сильнее. Опять ничего.

Расин оттолкнулся и, выгнув спину, прыгнул назад, завис в горизонтальном положении и вдруг с силой саданул ногами в стекло. Пятки обожгла боль, но стекло осталось целым.

Вадим плавно осел на перила, закинул ногу на ногу. Радость от ощущения всесилия улетучивалась.

Он посмотрел в окно. Фантастические строения внутри спальни манили, дразня странностью форм и красок.«Там ответ… Там, может быть, ответ…» – нашептывал кто-то.

Ключа от квартиры не было. Придется ломать входную дверь. Что, если с ней будет то же самое, что и с балконной?

Имелся единственный способ это узнать.Он опрокинулся назад, полетел вниз, плавно кувыркаясь на лету.

Дверь в подъезд оказалась открытой. Никто не изменил угол её поворота с тех пор, как неведомый вихрь унес наверх Ивана Пиликина.

Вадим поднялся на площадку первого этажа. Рука машинально потянулась к кнопке лифта. Стоп, дитя прогресса, – сказал себе Расин и оттолкнулся от пола.

Поначалу он двигался с умеренной скоростью, опасаясь зацепиться за перила или стукнуться о стену, но, миновав два пролета, понял, что реакция возросла и позволяет лететь по кривой траектории быстрее.

Замелькали пролеты, и уже через несколько секунд он очутился на площадке десятого этажа.

Дверь была распахнута. Вадим остановился, затаил дыхание, ожидая увидеть фигуру в красном комбинезоне с большой «К» на груди.

«Оставь входную дверь открытой», – прилетели откуда-то издалека слова Пиликина.

Губы Вадима вздрогнули в улыбке. Хорошо, что Иван не забыл предупредить об этом.

Он вошел в квартиру, свернул на кухню, глянул в окно.

Вся улица Кибальчича заполнена бредущими людьми. Кое-где алеют фигурки контролеров.

Вадим направился в спальню, обошел пирамиды и открыл балконную дверь. На всякий случай. Затем вернулся к загадочному строению.

Кроме этих кособоких пирамид, в квартире ничего не было. Исчез шкаф и телефон. Пропали коробки, из которых он не успел выстроить…

(Он понятия не имел, как это правильно называется, и как он этим воспользуется, не помнил, когда и откуда притащил картонные упаковки, из которых выстроил пирамиды, но понимал умом муравья, участвующего в строительстве муравейника, что надо было делать именно так.)

Все исчезло, а пирамиды остались, мало того, – они обрели монолитность.

Вадим почувствовал возвращающуюся твердость духа.

Он подошел ближе, провел рукой по поверхности. Ничего примечательного. Похоже на керамику. В некоторых местах покрыто толстым слоем эмали, в некоторых шершаво. Цвета – песочный, охряной, кое-где палевый и даже шоколадный, верхушка – с сизым отливом.

Две пирамиды. Что это? Дверь? Ключ? Замок?

Он лег на одну из пирамид животом, обняв её руками, заранее сопротивляясь этой несуразной попытке постичь смысл (не то! – пирамид две, между ними расстояние в два метра, и ему никак не обхватить обе разом). Щека почувствовала прохладу, спустя несколько секунд ощущение стало терять яркость, уходить (теплообмен: то же, что и в мире костной материи).

«Каждый находится там, где хочет быть…»

Он отлепился от поверхности.

Пару минут самого тщательного обследования обогатили неутешительными сведениями. Выяснилось, что пирамиды невозможно сдвинуть с места, что они пятигранны (с учетом оснований), и каждая видимая грань неравномерно изогнута, что материал, из которого они сделаны, плотен и, вероятно, гораздо плотнее непробиваемого стекла на окнах, а значит, проникнуть под оболочку пирамид нельзя.

По восемь ребер на каждой пирамиде – всего шестнадцать. По пять вершин и по пять граней, всего – десять одних и десять других. Что это ему дает? Ровным счетом ничего. Он и так, и сяк переворачивал в уме цифры, складывал их, делил, при этом все время двигаясь по комнате, обходя сооружения со всех сторон. Иногда останавливался, прищуривался, вглядываясь в наложения ребер, но никаких алгебраических или геометрических совпадений или зависимостей не нашел.

– Зачем вы здесь? – спросил он, зная, что ответ существует, но время предлагает ему подождать.

Если это некие врата вглубь (в шестое измерение?), то рано или поздно они должны впустить. Изменится ли форма пирамид или вокруг них образуется поле, способное перемещать тела? – вряд ли это имеет значение. Важно то, должен ли он сам принять какое-то участие в этом процессе, или его роль пассивна.

Что заставит врата раскрыться? – пароль, заклинание, таинственный кристалл, жертва? – где искать ключ? – в расшифровке предложенной аллегории? – какой логикой пользоваться? – первичными представлениями об информатике или метафизике? – какую тяжесть прошлого должен он привлечь с поверхности, и способна ли вообще старая (земная) логика помочь хоть как-нибудь повлиять на события, происходящие в Городе Подсознания?

Расин вышел из комнаты, снова оказался в кухне.

Раньше он и не подозревал, что тут столько места, – вполне можно устроить небольшую танцевальную площадку. Стол, кухонная мебель отсутствовали, раковины и коммуникаций не было, – только широкий квадрат пола.

Он подошел к окну. Несколько контролеров дежурили около белого забора напротив. Вадим присмотрелся и заподозрил, что контролеры смотрят в сторону его окон. Он отступил назад, встал ближе к стене. Солнце било в лицо контролерам, и вряд ли они могли его рассмотреть с такого расстояния.

«Пограничники, – послышался в ушах голос Пиликина. – Это такие дяди и тети, которые сгореть не дают, когда несешься вглубь мира с огромной скоростью…»Может, контролеры (дяди-тети?) – и есть пограничники?

«Они распределяют, кому можно, а кому – нет».

Два контролера вышли из потока идущих и двинулись в направлении дома номер пятнадцать. Пройдя пару десятков шагов, они скрылись из поля зрения. Через минуту ещё один последовал за ними.

Вадим оставил окно и отправился на балкон.

Внизу стояло десятка два красных контролеров. Заметив Расина, они замахали руками. Один извлек из-за спины блестящий конус, поднес узким концом к губам (надо же! – а он принял эти штуки за оружие!) и заговорил:

– Вадим Борисович! Вы нарушили законы «О правильном поведении на улицах» и «О миграции скончавшихся». За нарушение законов вы подвергаетесь немедленному переводу в Западный Карман! Пожалуйста, спуститесь вниз!

Сопрано, усиленное рупором, наполнило гулом пространство между домами.

Вадим высунулся вперед, осмотрел соседние балконы. Ни сверху, ни сбоку красных не было. Он побежал в прихожую, проверил дверь, поставил замок на предохранительную защелку.

Вернувшись на балкон, он крикнул:

– Сами вы скончавшиеся!.. Проваливайте!Затем наглухо закрыл балконную дверь и вернулся в комнату.

Еще полчаса потратил на изучение пирамид.

Расин никогда не любил головоломки. Непрактично расходовать время, решая бессмысленные задачи. Но сейчас от быстрого получения ответа зависело будущее и, возможно, сама жизнь.

Он задумался. Что-то стерлось в кластерах человеческих качеств за время пребывания на пятом уровне. Одни ощущения притупились, другие стали ярче. Порой Расин переживал легкое волнение, – оно не походило на чувства, которые испытывают люди при встрече с невероятным.Теперь Расин летал и чувствовал себя всесильным – и это было в порядке вещей. Он проваливался в пустоту и обнаруживал себя в новом месте – и ничего! Вероятно, месяц назад, находись Расин в своем доме, оцепленном со всех сторон милицией, он тут же предался бы панике. Сейчас же он просто отмахнулся от мыслей о назревающей проблеме. Есть вещи поважнее.

Пирамиды молчали.

Последним, что он предпринял, была попытка разместить тело строго по линии, соединяющей вершины. Он взлетел, лег горизонтально, сложил руки на груди, словно покойник в гробу, и стал двигаться взад-вперед, отыскивая середину. Ничего не произошло. Для очистки совести он ещё немного полевитировал в межпирамидном пространстве, покувыркался, как воздушный акробат, и, наконец, опустившись на ноги, задумчиво побрел на кухню.

Красных под окном прибавилось. Видно было, что со стороны Радужного массива в направлении Кибальчича движутся целые отряды контролеров. Сколько же их всего в городе?

Вадим вдруг осознал, что хочет воды. Это было неприятно озадачивающим наблюдением. Если жажда усилится, а воды не будет, начнутся страдания, они нарушат нормальный ход мыслей, он утратит способность быть целенаправленным и станет зависеть от тех, кто сможет дать ему воду. Или, хотя бы, пообещать ее…

До этих пор воду в Городе Подсознания он видел только у Доэ. Неизвестно, как она сумела её сотворить. Девушка говорила загадками и, видимо, была растеряна по поводу их неожиданной встречи. Она старалась, конечно, выглядеть недовольной и независимой, но причиной этому, скорей всего, было то, что он оказался свидетелем расправы, совершенной над ней гермафродитом. Она не хотела, чтобы её видели слабой и побежденной, это не в её правилах. Однако, вместо того, чтобы постараться от Расина избавиться, Доэ ограничилась угрозами, произнесенными на странной смеси жаргона и языка загадок. И ещё она им заинтересовалась. Доэ спросила, кто его друзья, и это говорит о её проницательности. Возможно, девушка чем-то похожа на него самого, только более опытна в вопросах пребывания в тонких мирах. Она находится здесь явно не первый месяц и, судя по всему, прекрасно приспособилась. Пятый уровень не затянул её в свои сети и не подавил. Быть может, он только является временным пристанищем в её романтической жизни. Если бы он имел возможность задержаться рядом с ней подольше, то мог бы от нее что-нибудь перенять. Куда исчезла Доэ? Ведь говорила же она, что любит приключения. Что, если девушка знает путь в шестое измерение?Если Доэ смогла создать сад и воду, значит, теоретически, и он может этому научиться – так же, как научился летать. Только кто сможет стать учителем? И встретит ли он ещё когда-нибудь Доэ?

Что это за Западный Карман? Не в него ли переместили Фирмана те, кто работают на… как его там?.. Кантарат?

Вадим прижал правую щеку к стеклу, пытаясь посмотреть на северо-восток – туда, где за лесом начиналась пустота, но так далеко не было видно. Зато он увидел градирни шестой ТЭЦ, рядом с которой, среди деревьев затерян сказочный сад Доэ.

Вадим пересек квартиру и остановился у балкона.

Почему он не спросил у Ивана, где живет этот отправник? Там десятки домов, в каждом по пятнадцать этажей. Как отыскать человека, не имея о нем ни малейшего представления и даже не зная, как он выглядит? Выйти, может, на улицу с транспарантом, на котором написано «Ищу отправника, который уличен на первом уровне в неуплате налогов». Так ведь писать не на чем!

Стало холодать. Возвращаются чувства. К чему бы это? Может, через час он будет умирать от жажды и холода? И тогда он поймет, что имел в виду Иван, говоря, что пятый уровень – это ад.

– Что мне делать? – вслух прошептал он, удивляясь спокойствию интонации, с которой прозвучал вопрос.

Холод усиливался быстро, словно включили кондиционер. Вадим зашагал туда-сюда по кухне, сунул руки в карманы и тут же вытащил из правого кармана стальной ключ с синей пластиковой ручкой – тот самый, что передал ему Пиликин перед тем, как воспарить в воздух.

Расин перешел в спальню и, держа перед собой ключ, вновь совершил обход пирамид, хотя и знал наверняка, что это не даст результатов.

Он подошел к балконному окну и внимательно осмотрел ключ. Это был стальной ключ от сувальдного замка – круглый стержень, длинные плоские зубцы.

Мысль с быстротой молнии облетела квартиру, ища скважину, в которую можно было бы загнать единственную маленькую вещицу из имеющихся в распоряжении. Он развернулся и последовал по пути мысли, но ни одно из предполагаемых мест такой скважины не имело.

Вадим в очередной раз вернулся к пирамидам, поднялся в воздух и ощупал последовательно обе вершины. Те были острыми и твердыми.

Расин спустился вниз, убрал ключ в карман и подошел к двери. Он открыл её и вышел на балкон, сразу ощутив перепад температуры. Открыл шире дверь, чтобы в комнату проникало тепло.

Положение было безысходным. Внизу собралось около сотни гермафродитов. Они были неподвижны и жизнерадостны. Все, запрокинув головы, смотрели вверх. Почему они не поднимаются? – подумал Вадим, и в ту же секунду раздался настойчивый стук в дверь.

– Пожалуйста, спуститесь вниз! – пропел один из контролеров в рупор – может, тот же самый, а может другой, ведь и лица, и голоса у всех были одинаковы.

– Черта вам лысого! – крикнул Вадим, жалея, что в контролеров нечем запустить.

Он опять вернулся в прихожую, подошел к двери, посмотрел в глазок. На площадке было четверо, все улыбались, глядя в разные стороны.

Если начнут ломать дверь, он перелетит на крышу или в соседнее здание, но постарается все же держаться ближе к дому. Здесь пирамиды, с которыми его связывает инстинкт.

В дверь опять постучали.

– Откройте, пожалуйста! – Такое чувство, будто говорили хором.

– А ордер имеется? – полюбопытствовал Вадим, и, не дождавшись ответа, крикнул: – Убирайтесь, пожалуйста!

Если бы хотели сломать дверь, они бы это уже сделали. Что, если им такое не под силу?! Ведь он не смог разбить даже стекло! Удастся ли красным контролерам справиться с дверью?

– Вадим Борисович, скоро станет ещё холоднее! – послышалось с лестницы. – Вы все равно не сможете бесконечно терпеть!

– Спасибо за предупреждение! Включаю обогрев!Это был реально-феерический сон. Страх притупился настолько, что толпа контролеров казалась простым скопищем клопов-солдатиков; умение летать не удивляло, поскольку это было приятным и естественным; не пугала неопределенность будущего. Но тяготило что-то другое. Он знал: скоро цель путешествия станет ясна, как Божий день, силы прибавятся снова. Обязательно встретится человек, который скажет: вот ты и пришел. Кто-нибудь объяснит, что происходит и почему именно он, Расин, а не кто другой, был избран для этой цели.

Жажда давала о себе знать. Будь в соседней комнате ведро воды, он мог бы, наверное, терпеть ещё очень долго, но понимание того, что напиться, может, вообще больше никогда не придется, томило его, заставляя что-то предпринимать.

Вадим вышел на балкон. Внизу двое гермафродитов помогали третьему взобраться на балкон первого этажа. Твари были крепкие, но не слишком проворные. Вероятно, по первоначальному замыслу создателя уровней контролеры предназначались для ближнего боя – вроде того, которому Вадиму недавно довелось быть свидетелем. Впрочем, ему ещё предстояло познакомиться с ними поближе.

Вадим посмотрел на дома напротив, и тут же в голову ему пришла идея. Окна пусты. Если лететь вдоль этажа даже на средней скорости, глядя в окна, то на осмотр одной стороны дома у него уйдет не более двух минут. В домах нет спящих, все они на улицах. Тот отправник с улицы Курнатовского, если он вправду существует, должен был бы как-нибудь попытаться обжить свою квартиру.

Что ж, надо проверить, – терять нечего.Расин запрыгнул на перила, оттолкнулся посильнее и взмыл вверх. Он перемахнул через крышу, долетел до середины улицы и, снизив высоту полета до пятого-шестого этажа, понесся на юг.

Глава 17

Дома располагались Г– и П-образно. Во внутренних дворах, как и на Кибальчича, никого не было. Все находились на центральной улице. Вадим пролетел над самыми головами бредущих, высматривая среди них необычных людей. Он предполагал увидеть кого-нибудь, похожего на нелегалов (кажется, Доэ называла их крикунами). Но, может, нелегалы-крикуны и есть сбежавшие проводники?

(Хотя у Вадима в уме на этот счет вертелась другая версия. Прежде он вряд ли додумался бы связывать материалистическое понятие гамбургерс работой специально подготовленных экстрасенсов-крикунов, пребывающих нелегально (а как же еще?!) в тончайших сферах человеческого подсознания.)

Трое контролеров, улыбаясь, побежали за ним, но слишком различной была скорость преследуемого и преследователей, и контролеры быстро отстали. Вадим долетел до конца улицы, свернул вправо и оказался во внутренних дворах.

Если отправник надумал поселиться в своей бывшей квартире, скорее всего, он не хотел бы жить в комнате, окна которой выходят на улицу, кишащую сонными зомби и бодрствующими мертвецами.

Шанс отыскать отправника невелик. Человек этот мог жить и работать в другом районе, на другой улице. За вероятное нарушение законов его могли арестовать и отправить в Западный (Северный? Восточный?) карманы. И все же надежда была.

Поехали, сказал себе Расин и, повернув голову набок, устремился вдоль стены.

За стеклами темнели абсолютно одинаковые пустые комнаты.

Достигнув края, он совершил вираж, оказался этажом ниже, полетел обратно.

Снова ряд пустых комнат-близнецов.

Поворот… следующий этаж.

Вадим слегка увеличил скорость… Нет, так слишком быстро, – надо чуть помедленнее. За долю секунды взгляд успевает проникнуть в помещение и отправить в мозг сигнал: необитаемо.

Выбрав оптимальную скорость, Расин стал прочесывать дом и на все потратил не больше трех минут. Обследовав два корпуса крайнего дома улицы, он приступил к следующему зданию.

Солнце клонилось к закату, обагряя стены косыми умирающими пятнами. От домов веяло постапокалиптической пустошью.

Жажда усиливалась, и Расин думал о воде. О воде и отправнике. Об отправнике и воде.

Вадим летал не один, его сопровождала тень: она проносилась по стене стремительной серой птицей, ныряя в каждое окно и тут же выскакивая обратно, и, долетев до края стены, замирала в немом вопросе: в чем смысл этих безжизненных строений, стоящих утесами среди унылого людского потока?

Он прочесывал многоэтажки одну за другой, но признаков обитаемости не находил нигде.

Каким-то образом унюхав Расина, во двор вбежал красный контролер, и Вадиму пришлось спуститься почти до самой земли. Надо было не допустить, чтобы контролер вместе с ним обнаружил жилье отправника, если такое имеется. Уводя за собой хвост, он полетел куда-то в сторону юга, – полетел низко, припадая на крыло, как поступают птицы, уводя хищников от гнезда.

Через несколько минут он снова был у окон и продолжал поиски.

Но необследованных окон становилось все меньше, а отправника не было видно.

Вадим долетел до крайнего окна одного из этажей, как вдруг приказал себе остановиться. Он мчался так быстро, что даже не понял, что, собственно, заставило совершить остановку. Развернувшись, Расин не спеша поплыл в обратном направлении.

В этом доме было пятнадцать этажей, три подъезда, шесть рядов балконов. Вадим приблизился к стене, полетел на расстоянии вытянутой руки от нее.

Пустые однообразные помещения. Если бы были какие-то признаки жизни, он заметил бы сразу. Значит, показалось… Он долетел до самого конца, хотел опуститься этажом ниже, но все-таки решил проверить ещё раз.

Наверное, стали уставать глаза. Солнце вот-вот зайдет и надо поторопиться. Когда стемнеет, на город опустится абсолютный мрак, – электричества здесь нет…

Что это?!

Вадим перемахнул через перила и оказался на одном из балконов. Вот то, что привлекло внимание! Он коснулся края двери. По отношению к раме дверь на несколько миллиметров выступала вперед. Почти закрыта, так, чтобы никто не заметил разницы, но все же… Он облизал пересохшие губы, поглубже загнал в щель кончики пальцев, быстро осмотрелся по сторонам – никого! – и с силой рванул на себя. Дверь скрипнула и отворилась. Изнутри (черт побери! – Вадим чуть не закричал) пахнуло запахом чеснока, жареной колбасы и ещё неизвестно чего.

Расин ступил внутрь и… оказался в богато обставленной квартире.

Он повернулся назад, торопливо прикрыл за собой дверь (при этом ему мешала занавеска, которой он не видел, стоя на балконе) и принялся исследовать помещение.

Достаток человека, проживающего в этой, как выяснилось, четырехкомнатной квартире, был по земным меркам выше среднего. То же можно было сказать и о вкусе. Стиль интерьера спецы назвали бы хай-тек, а более широкие массы ограничились бы словом модерн. Всюду пластик, хром, цветное стекло…

Вода?

Вадим вышел в коридор, затем свернул направо, оказался в кухне. Совсем недавно кто-то разогревал на газовой плите сковородку с нарезанной колбасой. Несколько ломтиков по-прежнему лежало на ней, а рядом обрезок расплавленного и чуть уже подсохшего сыра. Пахло так, как должно было пахнуть.

Вадим схватил со стола чашку, подошел к раковине и открыл кран. Струя воды шумно ударила в дно. Наполнив чашку, Вадим поднес её к губам.

– Стой!

Рука вздрогнула так, что половина воды (пять минут назад он отдал бы за нее костюм!) выплеснулась на стену и потекла по фиолетовому кафелю.

Он резко обернулся, приготовился сражаться, не понимая еще, что голос совсем не похож на бас-сопрано красных контролеров.

– Не пей! – мужчина средних лет в белом халате из микрофибры вытянул вперед растопыренные пальцы. – Не пей, пока все не проверим!..

Вадим впервые в жизни вошел в чужую квартиру без спроса, к тому же через балкон. Он понимал, что, если не выпьет сейчас воды, то хоть и не умрет от обезвоживания, зато наверняка спятит от жажды; надо бы послушать этого человека, поскольку, возможно, он и есть тот, кого Вадим искал.

Продолжая удерживать в руках чашку, он сказал осипшим от жажды голосом:

– Я ищу человека, который когда-то был знакомым Ивана Пиликина… но потом его за… потом он был направлен в командировку…

– За всякие аферы, – сказал отправник. – Это я и есть.

Халат некрасиво облегал полное тело, снизу выглядывали тонкие голые ноги.

Вадим посмотрел в чашку, и, поймав его взгляд, отправник снова сказал:

– Воду пить нельзя. Это может быть опасно. Поставь.

Он подошел и забрал у Вадима чашку, вылил остаток воды в раковину.

– Есть тоже нельзя, – сказал он и, опустив Расину на плечо руку, вывел его из кухни.

– Вы не мертвец, верно? – спросил он, предложив предварительно присесть на мягком удобном диванчике; сам он расположился в кресле напротив.

– Думаю, пока нет, – сказал Вадим. – Этот костюм…

– Лишних объяснений я от вас не требую, – перебил отправник. – Давно вы на пятом уровне?

Вадим только провел сухим языком по губам и пожал плечами.

– Больше недели?

– Вряд ли, – ответил Расин. – От силы дня четыре.

– В лагерях были?..

– Как вы ска…

– В Западный – Восточный Карманы вас не кидали?

– Нет.

– Хорошо, – мужчина потер рукой об руку, нахмурил брови. – Да-а… шуму вы наделали…

Он надолго задумался.

– Почему воды нельзя? – спросил Вадим.

– А вам известно, куда вы идете и зачем?

Щеки стали наливаться теплом. Вадим не ожидал вопроса, вернее того, что отправник задаст его так прямо. Он почувствовал себя набедокурившим школьником.

– Я буду рад, если вы… – Расин попытался говорить непринужденным тоном, но отправник опять оборвал:

– Этого я знать не могу, но теперь мы выяснили, что воду вам пить нельзя. У вас начинается привыкание. Если бы вы шли на пятый уровень, то будь вы беглец-проводник, или разоритель государственной казны, или хоть сам черт – вы за четыре дня пребывания, извините меня, уже сто раз поняли бы, что находитесь в пункте назначения. И мы с вами были бы уже знакомы и сидели бы сейчас в ресторане, который называется… Впрочем, названия здешних злачных мест я вам выдавать не буду – в ваших же интересах. Знакомиться нам также излишне. Благодарите судьбу, что нарвались на меня и вовремя назвали фамилию Пиликин.

Он подмигнул.

– Кибальчича, пятнадцать? Верно? – спросил отправник.

– Это мой адрес, – сказал Расин.

– Там сейчас красных сотен пять собралось, – отправник покачал головой. – Немедленно отправляйтесь туда. Если вы туда сегодня уже проникали, значит, это и есть место вашей силы. Все, что я могу вам сказать полезного: не ешьте, не пейте, не смотрите по сторонам, иначе останетесь здесь навсегда. Вас затянет энергополе пятого уровня. В конце концов, вы даже забудете собственное имя. Я свое имя помню, потому что продолжаю поддерживать определенные контакты. А вы забудете. Поэтому срочно отправляйтесь домой… мощь у вас, насколько я понимаю, есть… и держите там оборону. Закройтесь обязательно. Если вы будете заперты изнутри, никакая красная тварь к вам не пролезет. Сидите и ждите. Ответ там. Все. Больше ничем помочь не могу.

Он поднялся, подошел к балкону, открыл дверь и жестом головы указал на темнеющее небо.

Вадим летел так быстро, как мог. Солнце уже село, дома резко изменили контуры и, хотя он и ночью с закрытыми глазами отыскал бы дорогу домой, ему не хотелось смотреть на Город Подсознания в час, когда его поглощает тьма.

Толпа внизу мерно двигалась. Наверное, она будет продолжать свой ход и ночью.

Сейчас Вадима интересовало, не проник ли кто-нибудь из красных в квартиру.

На полной скорости он влетел во внутренний двор и понял, что сведения о пяти сотнях не были преувеличением. Красные знали, что он вернется. С одной стороны, это навевало ощущение какой-то неотвратимости, с другой, радовало, ибо подтверждало правильность слов отправника: ответ там.

Ответ действительно был там. Однако два контролера уже повисли на перилах балкона и ещё семь или восемь стояли этажом ниже.

Вадим пулей влетел на балкон. Один из контролеров, обнажив в улыбке зубы, сделал выход на две руки и, получив могучий удар в нижнюю челюсть, полетел назад.

Расин на миг обернулся, но в комнате было слишком темно. Он поднялся в воздух и, дождавшись, пока голова второго контролера поднимется над уровнем перил, стукнул её носком туфля в лоб. Это длилось ровно одно мгновение, но Расин успел заметить: контролер улыбался.

Резкий поворот назад… Никого. Вадим перегнулся, посмотрел вниз. Трое красных уже стояли на перилах балкона девятого этажа.

Дав им тридцать секунд на подъем, Вадим бросился в спальню.

Один, два… Пирамиды. За ними может быть засада. Он взмыл вверх, пролетел под самым потолком… Никого.

Шесть, семь… Дальше… Кухня… Пусто.

Одиннадцать…

Коридор совсем темен. Расин внутренне напрягся, выставил вперед кулак… Нет, это не кулак, это молот. Пятнадцать, шестнадцать… Серия ударов в пустоту… Никого.

Туалет – удар ногой… Ванная – серия ударов…

У него остается несколько секунд. Он выскакивает в коридор и видит: там, на балконе из-за перил вырастают одновременно две головы.

Еще одна комната… Вадим влетает в нее, не успевая изогнуться, и больно ударяется коленом. В комнате никого.

Он вновь бросается в коридор, в спальню, огибает пирамиды и в прыжке наносит удар ногой.

В груди гермафродита что-то щелкает, и он улетает на улицу, задевает перила, переворачивается через них, ноги исчезают в сумерках.

Вадим успевает остановить собственное тело, которое по инерции движется за поверженным контролером. Силой воли втягивает себя обратно, захлопывает дверь перед скалящейся физиономией одного из красных, защелкивает замок.Тяжелый кулак контролера обрушивается на стекло, но почти не вызывает сотрясения.

Глава 18

Вадим провел ночь на ногах. Было холодно, и становилось ещё холоднее. За окном, по меньшей мере, август, хоть и трудно достоверно определить время года. К сожалению, балконную дверь нельзя открыть. Там, за стеклом, постоянно дежурили гермафродиты. Совсем стемнело. Один раз Расин подошел к балконной двери вплотную, и ему показалось, что во мраке он различает зловещую улыбку.

Среди ночи, когда температура стала приближаться к нулю, он отворил форточку на кухне. Наружный воздух повалил горячим потоком, и Расин протянул к нему озябшие руки. Он стоял долго, наслаждаясь теплом, чувствуя, как унимается дрожь, но вдруг встревожился, вообразив, что коварные гермафродиты, раскусив его хитрость, сейчас опускаются по веревке сверху. Проверить это нельзя: за окном слишком темно. Пришлось форточку закрыть.

Было уже далеко за полночь (впрочем, он не имел представления о времени), когда Расин трясущейся рукой вновь распахнул форточку и, отойдя на шаг назад, ринулся в темноту. Вылетев наружу, он словно окунулся в парное молоко и завис тут же, в метре от форточки. Прищурив глаза, Расин стал затравлено осматриваться. При этом он держал руки полусогнутыми перед грудью, кулаки крепко сжатыми.

Небо было беззвездным, но все же обладало слабым свечением. На этом фоне можно было различить контуры стен и крыши. Вадим долго смотрел вверх, но никакого движения не заметил. Тогда он обнял себя за плечи, подтянул колени и замер.