Текст книги "Тоннельщики (СИ)"

Автор книги: Александр Сапегин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Вернулся Северов перед самым отбоем и был поражён царящей на станции тишиной. Слишком, нарочито подозрительной тишиной. Обычно в это время народ шастает из угла в угол, спеша завершить недоделанные за день дела, а тут тихо. Все забились по углам и не отсвечивают. Прямо образцовая станция и примерный персонал на радость начальства. Так не бывает. Хмыкнув, Богдан прошёл в кабинет и активировал на сенсорной панели режим просмотра событий.

– Марья, – поймав взглядом микроскопический глазок камеры, Северов обратился к ИИ, – ты мне ничего не хочешь рассказать?

– Добрый вечер, Богдан Михайлович! – учтиво отозвалась Марья. – За прошедший период никаких чрезвычайных происшествий не зафиксировано.

Спрятав лицо в ладонях, Северов невесело усмехнулся. Дожил, его уже ИИ станции пытается надуть:

– Маша, я чувствую, когда мне врут. Люди или машины, без разницы. Не уподобляйся некоторым несознательным личностям и не заставляй меня вводить шифр протокола на доступ к архивным файлам. Так как?

Из динамика послышался тяжёлый вздох:

– Я их предупреждала…

– Маша, не тяни резину. Я ещё жду рассказа и кино, но терпение уже на исходе.

Богдан как в воду глядел. Мухин, успевший за несколько дней пребывания на станции заработать кличку «Мушка», не усидел на попе ровно. Душа поэта требовала выхода из узких рамок закрытого помещения. И эта недобитая дрозофила не придумала ничего лучше, чем состряпать голограмму высокого разрешения, у которой невозможно разглядеть мерцание. К делу шутник подошёл с творческим подходом. Арендовав у связистов на час голографический терминал, он приделал актрискам из одного фильма очень фривольного содержания лица станционных красавиц, которых успел снять на камеру перед утренней планёркой, поработал над анимацией с томными, сексуальными улыбками и зазывающей стрельбой глазок. В общем, вложил в объёмную картинку душу и талант. Его бы энергию, да в мирное русло.

После дневной смены, сменившись с вахты, уставший народ привычно направился смыть трудовой пот в душевой или в бане. Кто куда, конечно, но жужжащий крылышками режиссер и сценарист присобачил проектор с миниатюрной голокамерой видеонаблюдения на коробе вентиляции перед тамбуром банного модуля. Включался проектор посредством замыкания контакта на простом датчике движения. Сделав дело, Мухин прошёл в оранжерею. В руках у отдыхающего штурмана поблёскивал планшет. Завалившись в кресло-качалку, спрятанную за кустами садовых роз, шутник приготовился лицезреть представление. Олег просчитал все, кроме того, что механики, по доброте душевной, уступят очередь на мытьё девчонкам. Когда за прозрачной дверью тамбура нарисовались объекты видеошаржа в стиле «ню» собственными персонами, шутник осознал, что дело труба. Проклятущий датчик движения, вместо того, чтобы внять молитвам и сломаться, сработал с точностью швейцарского часового механизма. И дамы живые встретили своих разбитных и фривольно-игривых голографических копий. Глядя на краснеющие и наливающиеся праведным гневом лица станционных фурий, Олег догнал – ему не жить. Конструкция оранжереи не предусматривала запасного или аварийного выхода, если только в открытый космос, но со скафандрами в царстве кустов и мини фонтанов было туго, точнее, совсем никак. А вход перегородили валькирии, злющие, как сотни чертей ада. Камеру и голопроектор девчонки обнаружили через жалкие десять секунд, проследить фокус им не составило труда. Робкая надежда на «пронесёт» не оправдалась. Леночка Винокурова, по долгу службы имеющая ограниченный доступ к Марье, камня на камне не оставила от робких надежд Мухина. Тщета человеческая скончалась в муках. Будучи дамой откровенно неглупой и даже креативной, хоть длинный светлый волос исстари не ассоциируется с умом, она грамотно сформировала несколько вопросов Марье и, не сходя с осколков разбитого вдребезги проектора, указала изрыгающим дым и пламя подругам район поиска паршивца, осмелившегося покуситься на девичью честь.

Что сказать, пинали Мухина от души, но травм, несовместимых с дальнейшей производственной деятельностью, не наносили. Таки «крыша» у девчат осталась на месте, а вот коллективному желанию выпустить пар они не стали сопротивляться. За волосы «кинематографиста» никто не дергал и «табло» не царапал, эти пережитки прошлого давно канули в историю. При всеобщей воинской повинности, начальной военной подготовке в школах и обязательных спортивных секциях, откровенно бабские приёмы выяснения отношений потеряли актуальность, отмерли за ненадобностью. «Мушку» сначала бросили через бедро, потом грамотно встретили хуком слева, от удара в ухо с подъёмом ступни он ловко увернулся, рыбкой ушел от острого кулачка, целившего в «солнышко», но с трёхкратной чемпионкой отряда по муай-тай в среднем весе разойтись не сумел. Отслужившая в десантуре Даша Баженова одинаково профессионально работала ногами и руками, и участь тайного агента госбезопасности была предрешена. Охающее тело, подсвечивающее великолепным бланшем под левым глазом и шепелявящее через прореху в верхнем ряду зубов, за ноги отволокли в лазарет и сдали на руки Варваре.

Наведя какой-никакой порядок в наполовину разгромленной оранжерее, девчонки уравновесили жар души банным жаром и расслабились в парной, после чего тихо рассосались по каютам. Соображали, мстительницы трезво: вот-вот заявится руководство, тогда разборок не избежать. Мужская часть коллектива, посвящённая в подробности происшествия, решила держаться подальше от грядущей бури, превентивно зачехлив паруса и заныкавшись в тёмных гаванях. Разбежались по углам, как тараканы. Гер-рои… Хвостики поджали и по кустам.

Остановив воспроизведение, Богдан привычно сцепил пальцы рук в замок. Почему-то ему так легче думалось. Что делать? Из личного дела Богдан знал о том, что на межвахтовых отпусках Мухин учится на психолога в Новотроицком медуниверситете на Пандоре и даже пишет какую-то работу по взаимоотношениям в замкнутых человеческих сообществах на примере удалённых вахтовых станций в глубоком космосе. Не секрет, что наибольшее количество психических или нервных отклонений зарабатывается людьми именно здесь – на забытом всеми богами фронтире. Неспроста медицинская служба строго следит за психологическим климатом в коллективах. На всех вахтовых станциях непременным атрибутом стали оранжереи и залы с фонтанами, руководство везде насаждает различного рода конкурсы, соревнования и олимипиады начиная от вязания носков, заканчивая боями без правил и гонками на спидерах. Кто спускал пар творчеством и различными поделками, а кому-то требовалось меры куда жестче, чем резьба по дереву и вязание макраме. Накапливаемая агрессия тоже требовала выхода не только у мужчин, слабый пол тоже с несказанным удовольствием выбивал на ринге кровавую юшку из противников и противниц.

На каждой станции есть такие подсадные утки-шутники – своеобразные живые узлы или центры естественной психологической разрядки. Именно на их плечи во многом ложится нелёгкая работа и функция по разрядке и созданию положительных эмоций вкупе с набором светлых воспоминаний, но кое-кто, не будем показывать на него пальцем, хватанул лишку и переступил через край. Границ он уже не видел, а это нехороший симптом. Сигнал, даже не так – сигналище! Видимо тренинги в управлении разведки не пошли впрок. Последняя выходка Олега говорила, что его самого пора списывать на поверхность, пока этот неуёмный энтузиаст не натворил непоправимых дел. Маска балагура приросла к лицу, не оторвать, шутки становились жестокими. Борец с маньяками сам не замечал, как превращался в чудовище. Профессиональная деформация во всей её неприглядной красе. Требовалось срочно принимать меры.

– Скажите, как с этим великовозрастным дитём бороться, а?

Оставить безобразную, но не лишённую эстетики, драку без наказания нельзя, но, как и кому, какой мерой отмерить? Тот ещё вопрос. Решение пришло само собой. Он Мухина предупреждал? Предупреждал. Выпороть обещал? Обещал! Мухину порка и пинок по квартальной премии. Для начала на пятьдесят процентов. Валькириям придётся расстаться с пятнадцатью процентами. Всё же они красиво уработали «Мушку». За дело к тому же. И о чём он только думал? Двадцать пять лет олуху. Взрослый же человек! Пустота безбрежная, дай придурку мозгов, да хоть через задние ворота ввали!

Откладывать принятое решение в долгий ящик было не в правилах Северова. Приказ по участку он выпустит завтра, а пока… Сняв с брюк ремень, Богдан было направился в лазарет. Встал у двери, покачал ремень на ладони и кинул его на кресло. Детский сад какой-то! Кому расскажи, не поверят. Ещё раз зачем-то внимательно осмотрев помещение, вышел. С тихим шелестом закрылась дверь, чтобы отъехать обратно через десять секунд. Остановившись на пороге, Северов неслышно выругался, сплюнул на пол, в два стремительных длинных шага дошёл до кресла, подхватив с него изделие кожевенных дел мастера.

– Позору же не оберусь… Эх, плевать на дисциплинарный комитет. Пороть, только пороть! Клин клином вышибают, маму его через коромысло. – Богдан, всё еще сомневаясь, слегка хлестнул кресло, секунду понаблюдал за исчезающей полосой на седалище, решительно кивнул сам себе и вышел.

Вновь изобразив лёгкое шипение змеи, дверь перекрыла проём. Щёлкнул электромагнитный замок. Ремня в опустевшем кабинете не наблюдалось…

* фрэймчит – общепринятое название «голосреза» или электронной рамки для письма и чтения.

* * *

Липкие щупальца сна, подобно болотной медузе, не желали отпускать законную добычу. Тревожные сны тяжёлыми глыбами ворочали разум, накрытый вуалью короткой корабельной ночи. Богдан куда-то срывался и бежал, бил наотмашь. Рядом рвались шрапнельные шары станционных скорострелок и резали пространство бритвенные лучи лазерных башен. Вывалившиеся из разорванного на части бота штурмовики испарялись от крупнокалиберных бластерных болтов. Огрызающая огнём и смертью громада орбитальной крепости вздрагивала от попаданий. Под прикрытием бронированных артиллерийских мониторов и автоматических постановщиков силовых экранов, с внешних направляющих БДК* срываются юркие коробочки штурмботов и устремляются в сторону врага. Сброс! Синхронно разошедшиеся лепестки мембран выстреливают россыпью индивидуальных бронированных коконов. Просаженные непрекращающимся обстрелом силовые экраны орбитальной крепости не могут остановить надвигающуюся смерть и стать препятствием для «чечевиц» десанта. Вот тонкая бронескорлупа сбрасывается и магнитные ботинки фиксируют штурмовиков на горбу зенитных комплексов. Пошла работа. Усиленные вышибные заряды с лёгкостью срывают с места повреждённую башню и в образовавшийся проём влетает объёмно-газовая мина. Взрыв уничтожает расчет и к чертям сносит бронелисты внешней обшивки. В раскалённое нутро вваливается несколько фигур. Переборки вскрываются плазменными резаками и штурмовики, обряженные в боевые скафы с системами постановки индивидуальных щитов и автоматического ведения огня с наплечных турелей, врываются во внутренние секции. С этого момента враг, обслуживающий зенитные палубы, обречён. Кругом смерть и кровь. Средний штурмовик и так в полтора раза сильнее самого сильного из противников, но встроенные экзоскелеты делают физическое преимущество практически недосягаемым, и живые машины смерти сметают жидкую оборону. Понимая дальнейшую бессмысленность сопротивления, командование крепости выбрасывает белый флаг. Первая линия обороны взята. Боты подбирают изгвазданных в кровище и ошмётках плоти штурмовиков, которых ждут артиллерийские платформы и очередные зенитные батареи Силура. Рота огнём и мечом проходит по базе рабовладельцев. Живых после тотальной зачистки не остаётся… огненный вал оставил после себя только трупы. Вперемешку лежали свои и чужие. Вот горой среди снопа вражеских тел возвышается костюм Толика Мастакова. Без шлема. Без головы. Дальше по техническому проходу лежат Артур Бейли и Ваня Пряхин, перепиленные пополам очередью с шестиствольной турели, которую защитники на руках приволокли в холл. За бортом, в космосе, медленно плывут в безбрежную пустоту Георгий Лакия и его тёзка с редкой русской фамилией Иванов. Заядлым корешам уже больше ничего не надо, отзубоскалились навечно.

Смахнув простынею с лица липкий пот, и спустив ноги на пол, Богдан упёрся затылком в обманчиво мягкую стену каюты из вспенённого трансметапласта, прохлада которого постепенно успокоила бешеный перестук барабанов в голове. Сбросив мокрую материю на пол, он задумался, к чему эти сны? Война уже как пять лет не снилась и вот снова? Предупреждение? Проведя ладонью по слипшимся волосам и брезгливо отряхнув руку. Надо принять душ, не дело липнуть ко всему подряд. Богдан ввалился в душевую кабинку, ударом ладони по управляющей сенсорной пластине, пустил воду на максимальный напор. Обжигающе-холодные струи безжалостно впились в разгорячённое тело. Полминуты спустя палец на пластине убрал напор, поменяв ледяной ливень на тёплый летний дождь. Полегчало. Сердце уже не стремилось взломать грудную клетку изнутри, а колени перестали предательски подрагивать.

Рациональное объяснение есть у всего, должно оно быть и у сегодняшних снов. Натянув чистые трусы, Северов преувеличенно медленно опустился на кресло у рабочего стола и заказал у бытавтоматики чашку утреннего кофе. Без сливок, с одним кусочком сахара. Благо обжаренного зерна у него была заныкано целая килограммовая упаковка, на две вахты хватит. Если не шиковать, конечно. Натуральный кофе – это жутчайший дефицит в условиях отдалённых форпостов, а сублимированную искусственную смесь навоза и дубовых опилок Богдан на дух не признавал, не собираясь пить эту бурду даже перед лицом смерти. Вскоре по каюте поплыл одуряющий кофейный аромат, за матовой стенкой кухонного пенала зашипело и забулькало, тренькнул дозатор сахара, плюхнувший в чашку один маленький кубик «сладкой смерти». Пшикнув последний раз, пенал отъехал в сторону, выпустив на свободу поднос с чашкой вожделенного напитка. Оценив с первым глотком напиток на твёрдую «четвёрку», Богдан предположил, что ночной апокалипсис местного характера снился ему на фоне переживаний о неизвестном судне. Подключившееся к процессу обработки информации подсознание выводит на передний план возможные варианты событий, как бы громогласно намекая, что неизвестные сюда не в цветочную лавку заглянули. Возможно, вполне возможно.

Допив кофе, Богдан поглядел на разводы. Интересно, что он хотел там увидеть? Кофейная гуща густо размазалась по дну чашки. Гадай не гадай, сплошная муть. Всё, как в жизни. Ничего определённого, хотя робкий червячок сомнений упорно нашёптывал, что ничего ещё не кончилось. Приключения только начинаются и будут они кровавы и тернисты. Подсознание, можно сказать, задним местом неприятности чует.

Сплюнув осевшую на зубах крошку, любитель кофе повернулся к терминалу внутренней связи, в рабочем пространстве которого разгорелись цветные искры входящего вызова. Напоследок мигнув синим, проектор высветил голограмму дежурного связиста, с переминающимся с ноги на ногу оператором поста удалённого контроля за его спиной.

– Северов на связи, – Богдан жестом активировал обратную связь. – Слушаю внимательно.

– Богдан Михайлович, есть сигнатура!

– Так, господа, гравиакустики, тип, расстояние, маршрут известны?

– Так точно! Курьер, удаление семнадцать светодней, идут от туманности.

– Подготовьте рапорт по всей форме, буду у вас через пять минут.

– Есть! – по-военному чётко ответили дежурные и отбились.

– Марья! Поднимай Мушку и Кузю, начинай на их тарантайке предстартовые процедуры и заправь «Коника» под жвак. Времени в обрез. Десять минут тебе на всё, про всё. Справишься?

– Справлюсь, командир! – понимая остроту момента, Марья не ерепенилась как обычно, за приступом электронного склероза забыв полить всех желчью.

– Давай, Маша, в темпе, в темпе!

Перевыполнив армейский норматив по надеванию верхней одежды, Богдан облачился в летный комбинезон из эластичной ткани с функцией терморегуляции, сунул ноги в ботинки и побежал в связевую. Минутой позже в помещение ввалились тайные архаровцы от госбезопасности. Местные профи к этому времени успели распечатать подробный информационный бюллетень и «залили» результаты вычислений на голопланшет и фреймчит. Наскоро ознакомившись с полученными выкладками, Севером принялся буравить взглядом сладкую парочку Кузьмин – Мухин.

– Что?! – не вытерпел Олег, инстинктивно прикрывая рукой ноющие после порки ягодицы.

– Перехватываем, – правильно интерпретировал немую пантомиму Кузьмин. – Но можем не успеть, эта курьерская блоха больно быстро скачет.

– Успеем, – твёрдо ответил Богдан. – Вы уверены?

Парни переглянулись и дружно почесали «репы».

– Уверены, – Николай вынес вердикт за двоих. – теперь мне бы понять, как ты хочешь их перехватить. При всей резвости «Коника», мы не успеваем даже на форсаже. Только движки пожжем.

– Катапультируемся, Коля, с полукольца. Три или четыре светодня форы наша недоделка нам обеспечить в состоянии.

– Точно! – хлопнул себя по лбу Олег. – Ой, туплю, братцы.

Самобичевание штурмана разведывательно-штурмовой лайбы прервало сообщение Марьи, известившей об окончании заправки бота. Кузьмин и Мухин заводными метеорами унеслись к стыковочному узлу, Богдан чуть задержался:

– Сергей, подтяни сменщиков, – приказал он инженеру-связисту, – вы должны быть постоянно на связи и глаз с чужой «блохи» не спускать. Вы наши глаза и уши.

– Шеф?

– Я иду с парнями. Марья, зафиксируй под протокол: на время проведения операции по перехвату неизвестного судна за старшего на станции остаётся Шкарпетко.

– Зафиксировано.

– А вам, гвардия, будет такая работа: передайте наладчикам на «кольцо» координаты прыжка. Кто сегодня на испытании движков? Гаспарян? Вводите его в курс дела, у вас три минуты.

– Есть! – дружный рявк по армейским традициям чуть не оглушил Богдана.

– Проходи в кабину, – закрывая створки шлюза, обронил через плечо Олег, на голове которого уже болталась интегрированная с нейроинтерфейсом дужка коммуникатора. – Готово!

Штурмбот вздрогнул, будто просыпающаяся от сна большая собака. Заворочался, потянулся газовыми струйками двигателей коррекции и начал лениво отстраняться от теплого бока вахтовой громады. Дробно застучали отстёгивающиеся устройства внешнего энерго и газоснабжения, легонько чиркнул по обшивке стыковочный узел, стремительно уносящийся вверх. Точнее, это Николай отработал двигателями коррекции, проваливаясь вниз от застывшей неподвижно станции.

– Олег, обряди нашу силовую поддержку, – не оборачиваясь, буркнул Николай. – А я пока, с божьей помощью и молитв пацанов с кольца прыгну на точку рандеву. Шевелите батонами.

– Идём, – Богдана легонько потянули за локоть.

– Ого! – вырвалось у Северова, истуканом застывшего у шкафа со скафандром.

– Нравится? – Олег подпустил льстиво-угодливую нотку в голос.

– Ага! – от шока не находил слов Богдан.

– Не дам! – отрезал Мухин.

– Выпорю! – привёл не убиваемый аргумент Богдан, нажимая на панели клавишу активации боевого скафандра. Лет после увольнения с армии прошло бездновой матери, а поди ж ты, руки науку помнят! Армейские рефлексы навечно засели в подсознании, ничем их не вытравишь.

Мягко жужжа встроенными вспомогательными приводами экзоскелета, обманчиво-массивный «Хорс» вышел из транспортного шкафа и присел на корточки. На спине приглашающе распахнулись бронированные створки. Скинув ботинки, Богдан ловко скользнул в тёплое нутро боевого костюма КБЭ «Хорс» – 4М. Костюм бронированный экзоскелетный «Хорс», поколение четвёртое, модернизированное. За рамками буквенно-числового обозначения остались: кибердок с полной аптечкой боевой химии и системой анабиозного сна, рассчитанного на десять лет поддержания жизнедеятельности. Навигация, электроника, внешний «хитиновый» скелет и синтетические мышечные усилители, встроенный в левую руку плазменный болтер, обзываемый фантастами древности бластером, ещё один девайс, калибром 12 миллиметров с автоматическим прицеливанием и сопровождением цели, занимал место на правом наплечнике! На внешней подвеске отстреливаемый ранец с двигателем, дополнительным запасом дыхательной смеси и ячейкой для плазменного резака. Как бонус – труба с револьверным барабаном на шесть ракет, опять же с индивидуальным наведением от шлемной системы целеуказания. Выстрелил и забыл, называется. Штурмбот не собьет, но пара-тройка таких малышек гарантированно выведет судно из строя. Атмосферный истребитель или флаер, при попадании валит намертво. Всего ракет-малышек на скафандр можно навесить восемнадцать штук. На поверхности планет такой фокус не прокатит, но в космосе запросто. На правом бедре пистолет-пулемёт со сменным магазином на сто выстрелов, про гранаты и мины различного типа не упоминаем ввиду типовой конструкции «разгрузок». Помимо всего прочего в «Хорсы» встраивались системы РЭБ и поверхностного оптического камуфляжа типа «Хамелеон» и много других «ништяков», облегчающих жизнь простых штурмовиков. Полностью описывать характеристики и функционал не имеет смысла, но десять лет назад иметь в личном пользовании второе поколение считалось великой удачей, а тут у залётных орлов «четверка», она «Стульчик»! Даже два «стульчика» в максимально возможной комплектации. Михельсон уписается от восторга. Да-а, кучеряво живут безопасники. Жируют на народных харчах, сволочи. Богдан подвигал плечами, присел, молниеносным движением выхватил широченный тесак с молекулярной заточкой лезвия, полюбовался игрой света на лезвии и, с пижонским щелчком, вогнал его обратно в ножны. Столь же быстро в латных лапах побывали пистолет и штурмовая винтовка с подствольным гранатомётом. Только ранец с ракетницей и резаком остался не надеванный.

– Откуда это всё?

– Места надо знать, – ушёл от прямого ответа Мухин, до этого внимательно наблюдавший за Северовым. Кивнув каким-то своим выводам, он указал взглядом на грузовой трюм.

– Это то, что я думаю? – глядя на матовые бока десятка цилиндров сорока сантиметров в поперечнике и полутораметровой высоты, спросил Богдан?

– Прости, не знаю, о чём ты думаешь, – ответил Мухин и судорожно захрипел, пытаясь разжать стальную лапу, мертвой хваткой схватившую его за глотку.

– Мало я тебя порол, сука! – прошипел Богдан в лицо СБэшнику. – Это моя станция и люди на ней мои, и доложить о гравиминах вы были обязаны мне с самого начала! Вы, самки собаки, совсем берега попутали?! Охренели в конец?! Вы о чём, вашу мать, думали? Десять «гравитационных колодцев» на борту! Это вам не пакет семечек в карман заныкать! С таким подходом, братцы, друзьями нам не стать. Совсем не стать.

– Шак! – раздалось по громкой связи. – Отпусти Мушку. Прости, но приказа ставить тебя в известность не было. Можешь жаловаться хоть Господу Богу, хоть Пустоте петиции писать, но до наступления пункта три, подпункта «Б» особого циркуляра, ты ничего о некоторых видах начинки бота не должен был знать. Ознакомишься со списком в кабине.

– Ну, вы и чудаки на букву «эм», Кузьмин, – разжал «клешню» Богдан.

– Извиняться не буду, – бросил он Мухину. – По инструкции не обязан. Можешь на меня петицию накатать. Читайте должностную инструкцию начальника вахтовой станции и померьтесь пиписьками со своим циркуляром. В секретном разделе инструкции, согласованном, к слову, начальником Регионального отдела СБ Ирия, к которому вы имеете допуск, черным по белому подробно написано, что я должен знать, а о чём не должен даже догадываться. Особо прошу обратить внимание на пункты, описывающие чрезвычайные ситуации с правами с обязанностями во время военных действий и этих самых, проклятых Пустотой, чрезвычайных ситуаций. Ответьте мне, чужой неопознанный курьер в закрытой для полётов зоне – это чрезвычайная ситуация или нет?

– Северов, ты должен понимать, мы люди подневольные, а приказы не обсуждаются. Нам твои инструкции, по большому счёту, до одного места.

– Понимаю, поэтому морды вам не чищу.

– Ладно, с минами и мотивами разобрались, помоги Олегу зарядить их бомбокассету.

– К-какую бомбокассету? – опешил Богдан.

– Олег, проинструктируй.

Потирая шею и настороженно косясь на Северова, Мухин вызвал сенсорную панель. От легкого движения руки в монолите боковой стены трюма образовались трещины. Обозначив проём, скрытая секция отъехала в сторону, разрешив гидроприводу выдвинуть пустую обойму, с пазами аккурат для приснопамятных матовых цилиндров.

– То-то мне показалось, что объём трюма несколько не соответствует… Вот оно как, оказывается. Хорошо вас прокачали, ничего не скажешь, а погрузчика не дали. Деньги кончились?

– На кой? – раздалось под потолком. – У нас ты есть. Кто ещё может похвастать, что цельный начальник участка и вахтовой станции подрабатывает грузчиком на ушатанном в хлам штурмботе? Никто, а мы могём, да, Олежек?

– Ну-ну, – осторожно запихивая первую мину в приёмное гнездо, отозвался Богдан. – Безрогая корова не бодается.

– Какая? – удивление лилось из невидимого глазу динамика. – И почему она безрогая?

Так-так, какой феерический прокол! Рубль за два, либо безопасники с индустриального района – там родились и безвылазно росли, либо с индустриального мира. По крайней мере Кузьмин. О коровах пилот не в курсе и о сельском фольклоре с поговорками отродясь не слыхивал. Недоработка. Богдан сделал зарубку на память. Вот так и сыпятся опытные зубры на мелочах.

– А поотшибали ей рога.

– Так и мы не коровы, – аккуратно придерживая вторую мину за блок микроимпульсника, подал голос Мухин.

– Рога я вам всё равно отшибу, – на весь штурмбот разнеслись звуки разминаемых кистей рук, а так как они оказались облачены в бронеперчатки боевого скафа, угрожающий шелест и зловещий шепчущий скрежет металла, как в фильме ужасов нагонял иррациональный страх и баламутил в тихих омутах душ позорные панические мысли.

Усмехнувшись, Богдан быстро зарядил кассету, юркой змейкой втянувшуюся под обшивку. Бронированная настенная панель скользнула на место. Разглядеть на сплошной поверхности даже микроскопическую щель не представлялось возможным.

– Борт экранирован?

– Обижаешь, – убирая виртуальный пульт, улыбнулся Мухин. – Фирма веников не вяжет. Пошли в кабину.

– Так, ребятки, сидим тихо и не мешаем, – не оборачиваясь, процедил Кузьмин, наблюдая за яркой точкой на голографическом экране. Сеть заблаговременно разбросанных детекторов, замаскированных под элементарнейшие гравитационные маячки, четко держала в своих невидимых эфирных, но цепких лапках, чужое судно.

– Так-так, лапочка, иди к папочке, – хищно облизнулся Николай.

«Коник», будто норовистый аргамак, едва ощутимо вздрогнул всем корпусом. В бескрайнюю черноту космоса унеслась россыпь матовых цилиндров. Осветив окружающее пространство яркой фотовспышкой сработавших одноразовых импульсных гравитационных двигателей, веер мин разлетелся в радиусе двух световых минут. Глянув на схематические мерцающие точки занявших позиции мин, Богдан с некоторым удивлением узнал конфигурацию типовой ячейки подвижной минной сети, только те монстры имеют жизненный цикл, рассчитанный на десятки лет автономного существования в безбрежных просторах и двигатели, позволяющие прыгать в пространстве на десять светодней и больше. Добычей «минных банок» становятся настоящие мастодонты звездоплавания – крейсеры, авианосцы и линкоры, а мелкие малышки, соскочившие с крупа «Коника» едва-едва муху прихлопнут. Куда им соревноваться со старшими товарками и меряться с ними жалкими светоминутами, выдаваемыми двуья или тремя импульсами одноразовых двигателей. Так, да нет так. Каждому сверчку свой шесток. Задачи у минёшек совершенно иная. Если здоровенные махины призваны разносить на атомы и космическую пыль боевые суда водоизмещением, пришедшем с морской эпохи, до ста тысяч тонн, то малышкам достаточно вывести из строя двигатели вожделенной цели. Не за этим они покинули тёплое нутро штурмбота, который жирным голодным пауком расселся в центре настороженной паутины. Только кто угодит в сети? Сладкий мотылёк или злая оса?

– Давай…, давай, – заливая пульт маньячным блеском глаз, шептал Кузьмин.

– Жми кнопку! – Не выдержал Мухин.

– Не лезь под руку, – подпустив добычу, Николай активировал мины.

Подрыв гравитационных зарядов неприятным гулом отозвался в голове, всё таки некоторые ирийцы более чувствительны к различного рода электромагным воздействиям. Редкая особенность дюже помогает в бою, к тому же Северов предпочитал не распространяться о некоторых особенностях организма. Искусственная гравитационная буря в стакане воды вызвала ожидаемый эффект. Вроде и «шторм», устроенный минами в пространстве не стоил выведенного яйца – лёгкий пшик, в ином месте не стоящий внимания, но поле разновекторных гравитационных импульсов, нежданно-негаданно возникших перед носом курьера, самым пагубным образом повлияло на работу двигателей, напрочь рассинхронизировав их. Будь у неизвестных собрана одиночная «люстра», корабль бы просто выпал из прыжка, инженеры или механики настроили контур и судно пошло бы дальше, но двойной набор сыграл с анонимами злую шутку, разорвав хрупкую металлическую скорлупку пополам. Беспомощно вращаясь и фонтанируя струями быстро замерзающего газа, половинки курьера вывалились в обычный трёхмерный мир прямо перед маяком с одиннадцатым порядковым номером, расположенным в четырёх световых минутах от поймавшего добычу звёздного арахнида.

– Работаем! – обрадовано потёр ладони Кузьмин.

Вспоминая курсы по аутотренингу, Богдан радости коллеги не разделял. «Работать» придётся ему, а что или кто встретит его на борту покалеченного кораблика, неизвестно. Правильный настрой наполовину помогает справиться с проблемами. Реально. Поэтому штурмовики никогда не пренебрегают различного рода психологическими методиками: аутотренинг, самогипноз, боевой транс и много чего остального. Космос богат на сюрпризы, всего не предусмотреть, но встретить опасность лучше глядя ей в глаза, чем испуганно потупить взор. Ещё раз проверив вооружение, экипировку и генераторы персональных силовых экранов, Северов направился в шлюзовой отсек. Надев ранец с маневровыми двигателями и ракетными барабанами, он кивнул в глазок видеокамеры. Темное лицевое забрало бесшумно скользнуло вниз.

Богдан долго колебался, оставить ранец снаружи или лезть с ношей на горбу в развороченное нутро «А`крамна» – «скорохода» в переводе с языка каас на наш «великий и могучий». Ощетинившись всеми стволами и обнажив угревую сыпь ракетных портов, в отдалении кружил «Коник», за спиной разведчика суетились юркие осы дронов. Перехватив управление над парой этих железнобоких кусачих насекомых, Богдан направил пронырливого шпиона в ближайшую широкую прореху из вспоротого металла, термоизоляции и каких-то труб. Облепленная застывшим газом, сверкающим подобно бриллианту в узком луче налобного фонаря и зеркальных отражателей трёх зависших за спиной Богдана, стальная роза, выросшая из борта чужого корабля, больше напоминала искристую птицеловку, в девичестве обычную земную венерину мухоловку, мутировавшую в условиях Лели в зубастую пожирательницу мелких птиц. Жуткое растение, способное сладкой клейковиной удержать голубя или начисто отсечь палец зазевавшегося любителя ботаники.