Текст книги "Тоннельщики (СИ)"

Автор книги: Александр Сапегин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Осознав, что юный дракон вот-вот сорвётся с привязи, каас начали активно вколачивать клинья между конфедератами, нащупав беспроигрышный вариант разведения по разным берегам по национальному признаку. Год за годом, десятилетие за десятилетием и англо-саксонские сектора стали косо посматривать на русских, как всегда «отхвативших» себе самые богатые области пространства…

Неприятно скрипнув, скоростной лифт остановился. Перекрывая транспортную шахту снизу, глухо хлопнули лепестки межпалубной диафрагмы.

– Уровень «С», – раздалось в динамике приятным женским голосом. Непонятно кому кивнув, Богдан шагнул в открывшийся проём.

– А ничего так! – присвистнул он, очутившись в богато обставленном холле.

На двух боковых стенах качественная имитация под обзорные окна, ковровое покрытие, мягкая мебель, фонтанчик с рыбками, кадки с радужными лианами, фигурно заплетающими один из углов, и дарящими неповторимый аромат морских лилий Лели.

– Добро пожаловать!

Богдан улыбнулся краснокожей красавице за стойкой ресепшена, в которой без труда угадывалась уроженка Пандоры. Отличительной особенностью чистокровных пандорцев была красная пигментация кожи.

– Здравствуйте, Екатерина, – прочитав имя на бейджике, ответил на улыбку Богдан, протягивая карточку дежурной по «этажу». – У меня восемьдесят шестая каюта.

– По коридору налево, – ответила девушка. – Третья дверь после второго обзорного холла.

– Катя, можно вас попросить на пару секунд открыть дверь восемьдесят восьмой каюты, – приподняв сумку Регины, сказал Богдан. – Моя коллега сейчас устраивает подчинённых, её вещи сразу бы поставить в номере, а не таскать за собой.

– Хорошо, пройдёмте. У вас номера с питанием. Ресторан на уровне «А», два кафе на нашей палубе. Следом за кафе казино, далее спортивный зал и бильярд. Большая спортивная арена на уровне «F», там же китайский ресторан и пиццерия. Завтрак с шести тридцати до девяти тридцати по корабельному времени. Обед с двенадцати до двух…

– Спасибо, Катя, я довольно часто летаю и уже изучил расписание. Кафе работают круглосуточно, напитки и лёгкие закуски в холодильнике. Ионный душ направо, гальюн налево.

– А вот и не угадали, душ у нас настоящий, но объём воды лимитированный. Не более ста литров в сутки.

– Ого! Богато живёте, Катенька! – девушка смущённо улыбнулась, кокетливо поведя плечиком. – А спинку у вас трут? – закинул удочку Богдан.

– Сами, всё сами, – обломила с «поклёвкой» Катя. – Или…, – она хотела что-то добавить, оборвав себя на полуслове и как-то странно посмотрев на весёлого пассажира. – Мы пришли.

Повернувшись к стене, она коснулась пальчиком сенсорного считывателя отпечатков. Дверь номера «восемь-восемь», имитирующая цельное деревянное полотно, бесшумно отъехала в сторону.

– Спасибо, Катенька, вы мне очень помогли, – поставив сумку, улыбнулся во весь рот несостоявшийся Казанова.

– Пожалуйста.

Пригласив обращаться, если что, этажная, покачивая бедрами, вернулась на ресепшен.

– Хороша Маша, да не наша, – резюмировал оставленный в одиночестве пассажир, вваливаясь в номер. – Царские хоромы, надо чаще первым классом летать.

Хоромы и впрямь были царские, особенно для того, кто привык путешествовать в двухместных и четырёхместных каютах. Прихожая со встроенным шкафчиком под одежду и обувь, на второй стене зеркало от пола до потолка. Небольшая гостиная с ковром, диваном, журнальным столиком и двумя креслами. На отдельной стойке голопроектор последней модели. Главной изюминкой гостиной была закрытая портьерами имитация под панорамное окно. За иллюзорными створками открывался завораживающий вид на заснеженные горы, а воздухе витал запах альпийских лугов. Из невидимых вентиляционных щелей под потолком тянуло морозной свежестью. О картинах и встроенном холодильнике не стоит и упоминать. Вторая дверь в прихожей вела в санузел, состоящий из отдельной душевой с двумя режимами мытья: ионным и водяным, и унитаза. В душевой, как в настоящей гостинице, набор полотенец, мыльно-рыльные принадлежности и мягкий махровый халат. И, как апофеоз роскоши, в гостиной, за замаскированной под настенную панель дверью – спальня с широченной кроватью.

– Охренеть, – выдавил Богдан, на мгновение заглянув в последнее помещение. – Траходром.

Первым делом он разложил по полкам то, что можно разложить и повесил на плечики сорочки, брюки и спортивный костюм. Лететь, по корабельному времени около четырёх суток, так что стоит воспользоваться предоставляемым компанией комфортом.

После душа и приведения себя в порядок, Богдан связался с Региной, которая, как оказалось, давно закончила размещать девчонок, пришла к себе и только-только собралась ополоснуться. Невольный отрыв дамы от помывочных процедур преследовал цель договориться о совместном походе в ресторан. Ужин-то не за горами и провести его лучше в компании с красивой леди.

Вечер прошёл в соответствии с планом. Ресторан, приятная атмосфера, спокойная музыка, медленные танцы, лёгкий флирт и комплименты прекрасной даме. У двери под номером «восемь-восемь», Богдан поймал себя на мысли, что не хочет отпускать руку Регины, но, одарив его невесомым поцелуем в гладко выбритую щёку, леди ускользнула к себе.

– Облом, – тяжело вздохнул кавалер.

Сполоснувшись, Богдан накинул на плечи халат и пошёл в спальню. После выпитого вина его клонило в сон, но стоило оккупировать водяной матрас и расположиться на льняном постельном белье, как сон, словно рукой сняло. Ни читать, ни смотреть фильмы не хотелось. Раскинув руки в стороны, невольный полуночник принялся пересчитывать звёзды, мерцающие за панорамным «окном». Неожиданно в стене, смежной с соседней каютой, повернулась одна из панелей и в спальню шагнула Регина, закутанная в банный халат.

Felidae* (лат) – кошачьи.

– Рега…, – с натугой выдавил из себя Богдан, сглотнув неожиданно тугой комок слюны

– Т-с-с, – Регина приложила пальчик к губам, чуть поведя, крепкими, но такими соблазнительно покатыми плечиками. Тяжёлая белоснежная скань легко съехала вниз, мягкими складками упав к ногам женщины.

– П-ф-ф, – только и смог произнести Богдан, пялясь на обнажённую женщину. Ему казалось, что уже никаким космическим молотком не отколотить прикипевший к вздымающейся груди взгляд.

– Молчи.

– Пф, – о чём говорить? Слов не было, от слова совсем. Было другое, то, что случается между мужчиной и женщиной, которые неравнодушны друг другу…

* * *

– Я не могу представить…

– Носорог толстокожий, – сказала Регина, пристроив голову на плече Богдана. Пахнущие цветущим лугом волосы, приятно щекотали подбородок бывшего штурмовика, который до сих пор находился в некоторой прострации от произошедшего. Это было…, вихрем, огнём. Страстью. И вот, расслабленные и полные неги, они лежали на кровати и говорили обо всём. Что, как, почему и как они совместно докатились до такой жизни. Говорили о себе, о других, о жизни.

– Так ты, значит, Солнце моё, запугала всех девчонок в управлении и на вахте…

– Их запугаешь. Предупредила. Ласково, но с подробностями. Я ведь как в отставку вышла никак к гражданке не привыкну. Раньше мечтала, представляла, что будет так и так, а как откинулась на вольные хлеба, поняла, что для полного счастья не хватает команды «подъём» по утрам. В армии же как: параллельно, перпендикулярно, покрашено, побелено, посеяно песком, дорожки со стрелочками и светящимися полосочками. Захочешь, не заплутаешь. Секс только по команде «раздевайсь». Чуть что не так, сразу в рыло или на «кичу». Хотя кому это я говорю? Вот я им и нарисовала, самкам офисным, панораму в перспективе в чисто армейском стиле. Девочки вняли. Адреналиновых наркоманок, готовых рискнуть здоровьем и проверить, разойдутся ли у меня слова с делом, не нашлось, хотя… даже жаль, – состроив жалостливую мордашку, Регина притворно тяжело вздохнула и закинула на любовника правую ногу. Чуть повела ею, цепляя бархатной кожей внутренней части бедра «уставшее» мужское достоинство, и принялась выводить пальчиком на груди Богдана замысловатые фигуры, – были там охотницы… Сучки трусливые… Ходили кругами, как акулы, но тронуть не посмели, а я так мечтала размяться со спарринг-партнёршей.

– Я в ауте, Солнце. Такие страсти всплывают. Веришь, нет, я ведь ни сном, ни духом! То-то они целый год все шарахались от меня, как от прокажённого и ни одна коза не проболталась. Я уже и так, и эдак: ликёры, коньяки и шампанское, конфеты…, ухает всё как в чёрную дыру – девки топливо засасывают, а выхлопа с дюз никакого, приходилось на поверхности пар спускать. Мне уже мысли в голову стали лезть нехорошие, может, я что-то не так делаю, или пахнет от меня не так, мутация какую, может в пустоте подхватил, что бабы нос воротить стали? Вот чумичи, а тут вот оно как повернулось… Эх, Солнце, – Богдан приложился губами к макушке Регины.

– А что было делать, скажи на милость? Некоторые совсем не понимают намёков.

– Я… Я…, просто я боялся, что у тебя кто-то есть.

– Значит, ты просто боялся? Ай-я-яй! – тонкие, но такие сильные пальчики резво пробежались по боку Богдана до подмышки, тот ожидаемо дёрнулся от щекотки. – Ты гляди, ревнивый!

– Ай, ты что творишь, э-э, я не в том смысле!

– А в каком? – за щекоткой последовал укус за сосок.

– Ну, и боялся тоже, чего теперь греха таить, – обняв Регину, признался Богдан. Мелкие издевательства над ним тут же прекратились.

– Великая Пустота! Чего?! Чего ты испугался? – приподнявшись на левом локотке, Регина поймала взгляд любовника.

– Ну, подкатишь к тебе с предложением прогуляться на свидание, а ты карту с координатами пешеходного маршрута до Альфы-центавра выдашь. Шампанское в зад вколотишь, пробку нахрен и полетел кавалер на реактивной тяге до ближайшей пустотной базы. Кто ты, а кто я? Безвестный лейтенант и знаменитая «Пташка».

– Господи, космос безбрежный, я угодила в ловушку…, – бессильно рухнув на мужскую грудь, пробормотала Регина.

– Какую?

– Бабскую! Не замечал, что львиная доля первых красавиц, если копнуть поглубже, одиноки? Нет? А всё из-за того, что мужик нынче измельчал, боится проявить инициативу и к бабе подкатить, думает, волк облезлый, о наличии «хозяев» у красоты, а той и в помине нет. Вот и маются девки без сильного плеча.

– Ты, смотрю, решила не ждать милости от природы? – поддав ехидных ноток в голос, спросил Богдан, опасливо прикрывая локтём бок и подмышечную область.

– Дождёшься с вами, хвостики поджали и в кустики. Спрятались. Ждёте с моря погоды. Если бы не я, ты бы до сих пор слюни пускал, да издали облизывался. Оно мне надо? Инициативы сил ждать не было, пришлось самой проявлять. Мне мужик нужен.

– Погоди-погоди, как тебя, вообще, угораздило?

– А-а, – Регина махнула рукой, – в академии, на курсах.

– Не понял…

– Чего тут непонятного? На очередных курсах нам лекции читали по тактике и заодно крутили кадры штурма орбитальной крепости. Радуйся, атака твоих штурмовиков попала в историю, по вашим действиям теперь лекции читают и в пример приводят! Лихо вы там внешнюю оболочку и бронепалубы с защитными экранами вскрывали, особенно мне запомнилась зачистка зенитных терминалов и расстрел катеров в ангарах. Красиво сработали, как по нотам. Ты там такой весь брутальный…

– Ага, скафандр в кровище и пене гермозаплаток, дырок-то от осколков понаделало жуть. На тактической антенне и шлеме нашлёпки из кишок аборигенов, они ведь страху от страху совсем не знают. Кидались, как безумные или обколотые. Варежку раззявит и прёт на рожон, как лемминг на убой. А по мне – небритый, глаза красные. Красавец. В дурном сне увидишь – обсерешься.

– И не говори. Один в один картинка на патриотический плакат или постер, чтобы враги боялись и уважали. Тогда и влюбилась. Вроде нет ничего в тебе особенного, ни хромой, ни косой, а в душу запал. Ночами не спала. Господи, ведь большая девочка уже была, четверть века разменяла, Крым и рым прошла, а втюрилась, как малолетка. Я в информаториях давай сведения искать – пусто. Был, служил, воевал, да весь вышел. Уволен, а дальше следы теряются. Глухо. Галактика большая, пойди, найди, попробуй. Думала всё, разбились девичьи мечты, так и помру старухой. В отставку вышла…

– В отставку ушла или «ушли»? По возрасту ещё могла служить и служить, или нет?

– Жёсткого лишку в реакторной зоне во время учений хапнула. Так вот, милый мой. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Сам понимать должен. Списали на полгода. За счёт флота арадиотиновый* курс, биогенные* модуляции и реабилитация. Пока по санаториям да отпускам за три пропущенных года моталась, свято место оказалось занято. Помыкалась мальца по штабам и поняла: не для меня это блядской секретуткой в миниюбке по инстанциям бегать. Морды вокруг сальные, пороху не нюхали, половина кирпича просит, причём не сходя с места. Обрыдло как-то всё, и поняла я, что пора завязывать. Выслуги с запасом, чего тянуть? Накатала заявление и ушла, в отряд устроилась, всё привычней. Там в Пустоте и по гарнизонам, тут в Пустоте и по вахтам. Только там мужиками командовала, а тут девок подсунули, но ничего, утряслось как-то за полгода. Только в себя приходить стала, в работу втянулась и тут, бац, прикладом по кумполу! Иду я такая по конторе, вся из себя после совещания, моральными люлями удовлетворённая-удовлетворённая, а из-за угла, на встречу, ударный линкор выплывает. Улыбочкой направо и налево сверкает. Вгляделась, батюшки-светы – ненаглядный мой, собственной брутальной персоной. Ноги у меня и подкосились. Видимо само провидение меня в тоннельный отряд привело. Гляжу я на тебя и такое желание накатило всех твоих куриц пергидролевых передушить. Еле удержалась от смертоубийства и греха на душу.

– Что-то не припомню я такого.

– Конечно, ты тогда Марину Косину из метрологической службы охаживал.

– Теперь припоминаю…, хм, и через месяц она мне гарбуза выкатила. Не с твоей ли подачи?

– Ничего не знаю!

– Ясно, а я тебя на спартакиаде первый раз увидел и обалдел. До сих пор перед глазами твой костюмчик стоит.

– Только костюмчик?

– Ну, и наполнение, м-м, костюмчика… Весьма, весьма аппетитно. Конфетка. Хотелось схватить и утащить в берлогу.

– Что же не схватил? Я была бы не против. А-а, ты же боялся. Все мужики одинаковые: как разнести на атомы базу чужих, вы в первых рядах. Не страшно им, а сделать даме приятно духу не хватает. Неужели мы страшнее инопланетных чудовищ? Понимаю, риторический вопрос. Больше года я ему глазки строила. У-у-у, тупой медвежара. И почему у тебя позывной «Шак»* был? Ты не шак, ты – ишак. Так бы и ходили мы с тобой кругами, если бы не эта командировка. Удачно сложилось, что приобретение билетов наша референт спихнула на меня. Я этот тип лайнеров знаю, и сразу выхватила смежные каюты для новобрачных. Не знаю, кто был проектировщиком, но по замыслу, спальня у кают общая и с одной стороны дверь скрыта фальшпанелями. У меня сестра в такой в свадебное путешествие на Землю летала. Чего лыбишься?

– То-то девочка с ресепшена на меня подозрительно и осуждающе смотрела, когда я ней попытался подкатить, – рассмеялся Богдан. _ Представляю, что она обо мне подумала!

– Ты и здесь успел? Кобель!

Богдан затянул Регину на себя. Заключив её в кольца рук, он прошептал в округлое ушко:

– Пойдёшь за меня?

– Что-что? Я не расслышала.

– Странно, а комиссию прошла без проблем, на слух не жаловалась. Не дергайся, синичка моя. Я жуткий собственник и что мне в руки попало, назад уже не возвращается. Представь, окольцевать тебя хочу, колечко на лапку повесить.

– Жуть, не думала, не гадала, что подобные реликты, динозавры, можно сказать, встречаются в наше время. Ты меня в самое сердце поразил. Надеюсь не из долга, что, как настоящий мужчина, ты теперь обязан на мне жениться? – Регина хихикнула, всем телом прижавшись к Богдану и предательски покраснев. Блеск в её глазах говорил лучше всяких слов. – Так сразу?

– Сейчас как возьму, да как отшлёпаю по мягкому месту! Не сразу, вестимо, сразу даже мухи не зю-зю. Заявку здесь, на борту подадим, а свадебку на межвахтовом отпуске сыграем. Как тебе, здорово я придумал?

– Гляжу, ты уже всё распланировал.

– А чего тянуть? Жить будем у меня. Думаю, ты про поместье в «Медвежьем углу» в курсе?

– Читала личное дело.

– Молодец, наша пострела везде поспела. Кадры тоже запугала, но я е слышу ответа на главный вопрос.

– Да.

– Что-что? Я не расслышал.

– Да! Глухомань несчастная.

– Другое дело. Вижу, что уж замуж невтерпёж. Э-э-э, руки не распускаем! Чур не бить и не щекотать.

– Тьфу на тебя.

– Не сметь плевать на мужа будущая мать моих детей.

– Ты уже и детей распланировал?

– А то! Минимум троих. Девочку и двух мальчиков, можно и наоборот, но первой обязательно, всенепременно должна быть девочка.

– А вдруг будет мальчик?

– Нет, я хочу девочку. Маленькую, хорошенькую, похожую на маму.

– Хочешь? Не замечаю должного рвения. На девочку знаешь, как стараться нужно? Да, да, вот так…

*Арадиотиновый курс и *Биогенные модуляции – медикаментозное выведение из организма радиоактивных составляющих и восстановление работы клеток, генов и хромосом с применением специального оборудования и наноботов.

*Шак – ирийский чёрный псевдоорлан. Хищная птица с размахом крыльев более двух метров.

* * *

Утром по корабельному времени, после лёгкого завтрака и душевых процедур, во время которых от страсти и очередной заявки на маленькую девочку чуть было не пострадала душевая кабинка, не выспавшиеся, но счастливые и довольные, теперь уже жених и невеста направились в спортзал…

Вчерашним вечером, перед ужином в ресторане, Богдан связался с майором и договорился о встрече и совместной тренировке. Всё не так скучно и рутинно, к тому же он и счастливом сне предположить не мог, что судьба уготовит головокружительный кульбит, раз и навсегда поменяв как саму холостяцкую жизнь, так и ориентиры. Впрочем, как оказалось, Регина тоже планировала «выгулять выводок». Девочкам полезно размяться, не сидеть же им в каютах, так и жиром заплыть недолго, посему совместную тренировку с пилотами отменять не имело смысла. Спустившись на палубу с большой спортивной ареной, они, обменявшись парой быстрых поцелуев, разделились. На малом семейном совете было решено до поры до времени не открывать окружающим изменившийся статус. Регина пошла встречать девушек, а Богдан остался дожидаться майора и Ко. Пилоты оказались пунктуальными до безобразия. Точно в оговорённое время двери грузового лифта открылись, выпуская веселую компанию в спортивных костюмах. Пожав друг другу руки, Егор и Богдан направились в спортзал, парни, перекидываясь шуточками, потянулись следом. Прекрасная половина человечества в лице главной «наседки» и её очаровательных «цыпочек» уже были на месте. Девушки картинно разминались, демонстрируя окружающим великолепную растяжку и не менее великолепные фигуры. Подчинённые майора восторженно загомонили и как-то по одному, тихой сапой, стали перетекать и просачиваться на женскую половину зала. Глядя на творящееся непотребство, Богдан и Егор понимающе ухмылялись, но препятствий не чинили. В случае чего там есть кому надзирать за порядком, поэтому они спокойно занялись разминкой…

– Шевелите ластами…, лягуары* беременные…, понаберут сопливцев, вы пилоты или мартышки за штурвалом?

Усмехнувшись, Богдан подмигнул Егору, имевшему неосторожность допустить своё молодое пополнение, считавшее себя круче гор и варёных яиц до площадки с юными маркшейдерами женского полу под руководством Регины. Парни ожидаемо начали рисоваться перед девчонками и строить из себя непобедимых бойцов, устраивая показательные спарринги, снабжённые многочисленными комментариями от «опытных» бойцов. Регина терпела минут двадцать, потом сердце бывшего инструктора спецназа не выдержало издевательств над боевыми искусствами и пижоны на собственных шкурах ощутили гнев профессионала. Богдан демонстративно не вмешивался в специально подстроенную одной из девочек Регины перепалку и придержал Егора.

– Не лезь, – посоветовал он майору. – Дыши глубже, воспринимай жизнь философски и наслаждайся представлением. Где ты ещё такое увидишь? Считай себя в партере в первом ряду.

– М-м-м, парней жалко, – оправдывал тот свой порыв.

– Ничего, Мама Рега умеет выбивать дурь и вколачивать уважение к старшим. Твоим мальчикам будет полезно получить урок манер.

Слово за слово и будущие покорители звёздных трасс попались в словесную ловушку, где их взяли на «слабо». Регина вызвала на спарринг пару самых смелых пилотов. Десять секунд и «крутые» бойцы улеглись отдыхать на татами. Девчонки, веселясь и показывая багровеющим кавалерам языки, хихикали на весь зал. Во втором раунде против «Пташки» вышли четверо парней, которым она устроила настоящую головомойку, приправленную изощрёнными и унизительными насмешками.

– Вот же язва! – восторженно лупил себя по ляжкам Егор, глядя на разлетающиеся в разные стороны кегли, минуту назад бывшие пополнением лётного состава отдалённой флотской базы. Травм, кроме уязвлённого самолюбия, никто не получил, группироваться и падать парни умели, их наставники не зря ели свой хлеб. Простому смертному с улицы усесться за джойстики или штурвал космического корабля было нереально. Прежде ему предстоит сдать несколько тестов на интеллект и физическую подготовку, где скорость реакции, мышления и умения принимать решения, а также сила играют далеко не последнюю роль. Считать пилотов, даже юных, мальчиками для битья, значит, грубо ошибаться в оценках. Более опытная Регина заранее просчитала стратегию и показательно работала на театральный эффект. Предпочитая ударам захваты и броски, она делала упор, как в айкидо, на силу, вес и инерцию соперника. Гибкая и невероятно быстрая, женщина легко превращала главные преимущества противников в их слабость. Сказывалась наглядная разница в классе и подготовке. Не стоило парням задирать убийцу, хоть и симпатичного, но от этого не менее опасного и смертельного. Неплохо себя показали острый язычок и обидные насмешки. Противники злились, а злость плохой советчик.

– Какая женщина, какая женщина! – орал майор. – Фурия! Валькирия! Ай, красава! Миронов, гряземот* смердячий, два наряда вне очереди, Покрашевский, по прибытии в расположении три мешка картошки ждут тебя не дождутся, плачут горючими слезами. Баринов, устал, родимый? Что ты разлёгся, как барин на перине? А, больно тебе? Обидели несчастного? Ты же боец невъе…, э-э-э, сказал бы я тебе, какой из тебя боец, ничего, расскажешь это гальюнам, когда будешь их начищать вместе с Мироновым. Ахматизаров, говоришь, быстр как пуля? Мда, вижу, что быстр, едрёна вошь, как понос, а из говна пуля дерьмовая выходит, покажешь мне, как ты полы тряпкой натираешь, тобой уже вытерли, так что опыт имеется. Что, глисты беременные, хавальники раззявили? Мало вас тут «Пташка» мордой в грязи вазюкала. Будь моя воля, я бы её к нам на базу на месячишко выписал, чтобы она поучила вас жизни и показала почём фунт лиха.

– Потанцуем? – расправившись с молодёжью, улыбающаяся во весь рот Регина, показав высший класс в умении становиться неприметной и отводить взгляд, возникла перед Богданом с Егором и кивнула на огороженную силовыми полями площадку с произвольно изменяющейся силой тяжести.

– Моя Леди, как я могу вам отказать? – на манер аристократа, заложив левую руку за спину и согнувшись в изящном поклоне, дурашливо расшаркался Богдан, целуя поданную ему ручку в кожаной перчатке с обрезанными пальцами.

– Полный контакт, мой Лорд, – за неимение сонма юбок даме пришлось оттягивать полы нижнего края обтягивающих спортивных шорт. Присев в реверансе, и отвесив Богдану лёгкий подзатыльник, она приняла игру на публику.

Сказал бы ей Богдан про «полный контакт», да постеснялся. Загадочно улыбаясь, майор пожелал удачи и попросил не обижать красавицу и, вообще, он их сегодня приглашает в ресторан, так что пусть контакт будет полным, но без членовредительства.

– Хорошо, – состроив серьёзную мину, обещала Регина, – по яйцам бить не буду.

– На святое замахиваешься! – демонстративно прикрыв пах, под смех окружающих, тоненьким голоском пискнул Богдан.

– Правильно, бойся меня, – рассмеялась Регина. – Не переживай, солдат ребёнка не обидит. Идём.

Провожаемые добрыми шутками и пожеланиями, они синхронно запрыгнули на площадку, и едва видимое мерцание включившегося силового экрана отделило их от многочисленных зрителей, собравшихся в зале. Отдельной группкой стояли девчонки и гардемарины Егора, жаждавшие реванша в исполнении противника злобной мегеры, отделавшей их несколько минут назад. Прочитав мысли подчинённых, написанные на лицах крупными буквами, майор осуждающе качнул головой и сделал в памяти зарубку, не забыть впаять «мстителям» ещё по паре нарядов в дополнение к заработанным ранее. Чем бы солдат не занимался, главное, чтобы он за…, э-э-э, о всякой хрени не думал. В пролетевшей и помахавшей белым платочком юности, будучи сам в шкуре гардемарина, майор уяснил, что наряды имеют полезное свойство, благоприятно влияя на прочищение мозгов. Что ж, он охотно передаст весь накопленный потом и кровью опыт следующему поколению. Ничего, не переломятся.

Уловив лёгкий мускусный аромат, майор скосил взгляд в сторону. За спинами людей, чуть позади него остановилась пара Роух. Самец и самка из высокородных. Возможно, из одного из главенствующих прайдов центральных миров. Точнее, к высшей кошачьей аристократии принадлежала самка. Почему Егор сделал такой вывод? Потому, что на шаг позади и справа от кошколюдки стоял Реконструктор с кривым мечом за спиной. Только высшая аристократия, первые лица государства и высокопоставленные чиновники могли позволить себе элитную охрану или вассалов из представителей боевых прайдов. Реконструкторами телохранитей называли за приверженность к доспехам давно минувших эпох и внешней средневековой атрибутике с традициями носить мечи вкупе с боевыми кинжалами. Члены древних боевых прайдов как бы показывали окружающим элитный статус и беспрекословное следование древним воинским заповедям и неизменным традициям. Конечно, за внешней ритуальной атрибутикой скрывалась современнейшая композитная броня, напичканная различной электроникой с генераторами защитных и атакующих полей, а мечи могли похвастаться молекулярной заточкой и способностью перерубить рельс. К бедру реконструктора был пристёгнут парализатор, а на поясе висела открытая кобура боевого лучевого станнера с системой определения ДНК. Никто, кроме хозяина, не мог воспользоваться его оружием. Наличие телохранителя само по себе ни о чём не говорило. Мало ли кто имеет средства и возможность для найма профессионала, а вот огнестрел мог сказать многое понимающему человеку – не проста хвостатая дамочка, ох, непроста. Стараясь не показать вспыхнувший интерес, пилот, прислушался к роахири, тихо порыкивающим на «высоком». Многие роух ошибочно считали, что люди не понимают «высокой» речи, насыщенной звуками на низких и высоких частотах. Да, люди, в силу природы и конструкции голосовых связок не могли похвастать аристократизмом, общаясь с роахири на «простом» наречии, но никто не мешал им улучшить слух с помощью генной инженерии или инструментально, а «высокий» выучить за десяток-другой сеансов гипнопедического курса в обучающей капсуле. Когда ты месяцами болтаешься в закрытой «жестянке», приходит скука и командование борется с ней различными способам, в том числе добровольно-принудительным изучением языков и обычаев соседствующих рас. Врага надо знать в лицо. Конечно, гипнопедия не панацея и не даёт понимания многих нюансов, остающихся за бортом идиоматических выражений, спотыкается на диалектах и произношении, но она даёт понимание главного.

– Вы это мне хотели показать, Труор? – потеребив длинную косу и склонив голову набок, спросила роахири с окрасом шерстки, как у снежного барса, у своего телохранителя.

– Да, домина*. – тихо ответил реконструктор.

– Хм, забавно, вы решили, что поединок обезьян* должен впечатлить меня?

– Домина, не стоит так пренебрежительно относиться к людям. Многие у нас наступили себе на хвост*, недооценивая людей, и жестоко поплатились за это.

– Зато вы, Труор, преклоняетесь перед ними.

– Домина, не смешивайте хвост и лапы, между уважением и преклонением есть существенная разница.

– Простите меня, Труор, – прижав уши, взмахнув хвостом и склонив голову к плечу в жесте извинения, сказала роахири.

– Извинения принимаются, домина. Смотрите внимательно, женщина резко нарастила темп и перешла в атаку.

– И что, Труор, я не специалист и не могу по достоинству оценить всех нюансов. Не подскажите, что я упускаю?

– По всем признакам люди переместились в зону с повышенной силой тяжести, но только увеличивают темп. Обратите внимание на цвет их кожи.

– Это ирийцы, Троур.

– Верно, домина. Я осмелюсь напомнить вам, что сила тяжести на Ирие выше, чем на материнской планете людей. У них принята интересная метрическая система, в которой параметры материнского мира принимаются за единицу. В таком случае сила тяжести на Ирие будет равна один и шесть десятых от земной, на Пандоре одна целая и тридцать пять десятых, на Леле один и пятьдесят семь сотых от земной.

– Значит, они сильнее своих соплеменников с других планет, так?

– Да, домина, не всех, конечно, но в целом вы правы.

– Мне интересно, Труор, вы повторно делаете акцент на этих планетах, я опять что-то упускаю?

– У людей эти миры относятся к Русскому сектору, а сами себя они называют русскими или россиянами, реже русичами или русью.

– Русские? Мусорщики*?

– Мусорщиками их уже триста не называют.

– Отчего так? Я помню доминус* Ррум на уроках истории рассказывал и показывал на визоре космические свалки и помойки, в которых копались обезьяны ещё сто лет назад.

– Вы совершенно правы, домина, копались и сейчас частенько копаются, особенно в брошенных системах и в местах сражений. Каас вытащили в космос дикарей, и мы смеялись, говоря, что нам могут сделать варвары на древних калошах каас? Позорный разгром при Груманте остудил многие головы, смеяться перестали. Потом веселье вернулось, когда люди взяли на себя все подряды на окраинных мирах по очистке космического пространства от мусора и разбору свалок кораблей на месте сражений. Доминус Ррум верно сказал, что людей с окраинных миров и русского сектора за глаза стали называть «мусорщиками», но он забыл упомянуть, что «мусорщики» тащили к себе всё сколько-нибудь интересное и без зазрения совести разбирали битую технику до винтиков. Каас не желали делиться с людьми передовыми технологиями, кидая им кость из старых разработок, люди сами их взяли, копаясь в мусоре, домина. Вспомните, когда их перестали называть помойными крысами? Не помните? Я напомню, домина. Когда они разметали Армаду и ворвались в центральные миры на кораблях, которые проектировали и строили, опираясь на знания и адаптированные технологии, добытые из мусора.