Текст книги "Столкновение"

Автор книги: Александр Сапегин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Первое время Вадим урабатывался по самое не могу, но потом втянулся в жесткий ритм, появилось свободное время. Лежа в коконе, он раскладывал по полочкам все слухи и наблюдения. В среде кураторов ходили слухи, что следующий поток тоже будет обучаться по усеченной программе, не добавят времени и третьему набору. Курсировали упорные толки, что во втором и третьем потоке косяками пойдут юсовцы и европейцы и, возможно, оставят доучиваться отличников из первого потока. Так что дерзайте, молодые люди. Остальные – «взлет-посадка», пушечное мясо, штакетины для затыкания дыр в заборах. По-видимому, на Земле не укладывались по срокам, и первоначальный расчет был не совсем верен. С другой стороны, учебные заведения Иланты не могли переварить небывалый наплыв магов. Насколько бы сотрудничество ни казалось выгодным, но любое государство не будет учить чужих в ущерб своим, так ведь и нарваться можно…

К действию был принят промежуточный вариант. Нужду землян в магах решено было покрыть за счет наемников. В пользу данной версии говорили броские объявления в местных СМИ и десятки волонтерских контор, открывшихся во многих городах и странах. Земля, Россия, – торопилась, правительство принимало экстренные меры и вело активную подготовку к войне. Вадим не хотел воевать, но контракт с ведомством генерала Санина не оставлял ему выбора. Белов мечтал о карьере врача, а не командира батальона нежити, он всеми силами стремился добиться намеченной цели. Сейчас, сминая трескучую листву, адепт темной магии понимал: накапливающееся раздражение связано с тем, что ему все труднее и труднее удерживать взятый ранее курс. Он обещал Ширшихе направить дар на пользу людям и самому себе поклялся лечить людей, а занимается совершенно не тем. Из него готовят убийцу. Понятно, что ради «общего блага», да только ведь благими намерениями, как известно…

Так, хрустя листвой и погрузившись в печальные думы, он доковылял до выделенного землянам кампуса. Вход, вестибюль, лестница, коридор, ставшие родными апартаменты, скрип входной двери.

– О! Белов! Явилси, не запылилси! Заходь, не стой на пороге, да рот захлопни, комары налетят. Что ты как не родной или не до хазы пришел?

– Э-э-э…

– И это вместо «здорова, мужики»! Мы тут по нему, понимаешь, слезы льем, панихиду, понимаешь, заказали, а он нам – «э-э-э»! Белов, с тебя причитается, – распалялся Березин Сергей.

– Ну, хай всем, коль не шутите! Интересно, когда я успел вам задолжать? – сказал Вадим, оглядывая честную компанию из семи человек, расположившуюся в его с Сергеем апартаментах.

Можно сказать, что второго хозяина помещения присутствующие, занятые важными делами, не заметили или удачно проигнорировали. Даже обидно стало. Человек пропал на несколько дней – и всем начхать. Сдохни Вадим – и хрен с ним… Слезы они лили, как же… плюнули, махнули правой рукой и забыли.

– А я говорю, что вектор направления нельзя привязывать к руне силы!

– Ты много чего говоришь; если такая умная, то просвети меня, как ты будешь указывать направление? А? Ну, что, авада за кедавру зашла? Ты не путай принципы построения простых схем и сложных конструкций.

– Откуда ты про сложные конструкции узнал? Мы их еще не проходили.

– Вы, может, и не проходили, а библиотека вам на что?

– Ты по пятницам дурак или как? Мальчик тычет в книгу пальчик. Ты каким пальчиком в книгу тыкал? Так я тебя просвещу, что сложные схемы строятся по силовым узлам!

Белов уставился на двух спорщиков, с ногами забравшихся на его кровать; спасибо, хоть обувь сняли. Парня он не знал, а вот с дивчиной был знаком.

– Не знал, что Серебрякова влилась в твою компашку, – сказал Вадим Березину.

– Че? А, это… не обращай внимания, они постоянно грызутся, – отмахнулся Сергей. – Ты это… или садись, или не мешай.

Похоже, что у соседа начинались проблемы со слухом. До вопросов о танцах и ответов о еде еще далеко, но симптомы налицо.

– Привет! – Арина, перебираясь на пол к остальной братве, скучковавшейся возле странного ящика с четырьмя рамками на верхней крышке и кучей проводов, идущих к ноутбуку, помахала ручкой Вадиму.

Рамки на ящике располагались одна в другой, напоминая матрешку.

– Извини…

– Хелло, вы сидите, сидите…

М-да, вот и здравствуй, родной дом: лодки нет, плыви с веслом. Угораздило же его поселиться под одной крышей с фанатом Гаррика, который Поттер. Березин, как заядлый рыбак, опытным взглядом за пару дней вычленил таких же стукнутых на всю голову. Конечно, по очкарику больше фанатели девчонки, мечтавшие стать волшебницами или феями, что не помешало поттероманам затащить в свои сети пару адекватных парней, которые дружили с компьютерами и разбирались в программировании. Затаскивали, конечно, не магией: в ход пошли «девяносто – шестьдесят – девяносто» и подведенные глазки дюймового калибра.

Стоит отметить, что в неоднородной среде земных студиозусов то ли с попустительства кураторов, то ли с их одобрения в первые недели пребывания на Иланте возникло не меньше пяти «кружков по интересам». Самыми сплоченными были поттеровцы: звучит как махновцы, к тому же младая гвардия недалеко ушла от вольницы батьки Махно. Гуляйполе в голове, дым реактивного выхлопа в другом месте. Нет, командование не препятствовало любопытной поросли. Когда кружковцы вышли на кураторов с просьбой укомплектовать их компьютерной техникой и дизель-генератором для питания и зарядки шайтан-машинок, в штабе неожиданно пошли навстречу высказанным пожеланиям и, по согласованию с ректором школы и представителями тайной канцелярии, удовлетворили нижайшее прошение.

Дизельный генератор не прислали, вместо него у общаг установили несколько ветряных, а на крышах смонтировали солнечные батареи. В верхах посчитали, что увлечение очкастым парнишкой может быть полезным его поклонникам. Чем бы дети ни тешились, лишь бы новые заклинания и боевые связки придумывали. Нате вам, ребятки, игрушки, придумывайте танки и пушки. Расчет психологов и аналитиков в какой-то мере оправдал себя. Из каждого десятка рунных схем по крайней мере одно заслуживало пристального внимания военных. Все трехмерные связки, давшие какой-либо результат, моментально отправлялись на дальнейшую доработку. Мало того, Березин со товарищи припахал к своему творчеству и Вадима. Раз магической силищи у деревенского знахаря до хрена и больше, быть ему, родимому, космонавтом-испытателем.

Белов в принципе не возражал, предпочитая развлекаться за чужой счет. Вадим смотрел на брызгающих слюной и размахивающих руками спорщиков и поражался их детской непосредственности. Дети, истинно – дети! Неужели они не понимают, что им придется затыкать собою дыры в оборонных порядках планеты? Не понимают – тем хуже для них. Нельзя быть настолько наивными и не видеть ничего вокруг. Простачки, погнавшиеся за хрустальной мечтой и считающие, что птица счастья у них в руках. Молох грядущей войны не пощадит никого: ни этих великовозрастных детей, ни стариков, ни генералов, которые подарили фанатам Гаррика мгновения счастья. Хрусталь, окружающий мечту, разлетится тысячами острых осколков, вместо яркого завтра наступит кровавое сегодня. Дети… у них не было времени задуматься о перспективах, они не лежали в коконе дугара, кураторы не говорили им, из-за чего стало возможным путешествие в параллельный мир. Впрочем, Серебрякова в курсе… почему же тогда он им завидует, и завидует по-настоящему? Потому что они не видят сгущающейся мглы, не осознают грядущих бед и от всей души радуются жизни здесь и сейчас, а он – не может выбросить тревогу из головы, постоянно оглядывается назад и всматривается вперед. Возможно, он повзрослел, превратившись в эдакого молодого старика…

В любой другой день Вадим порадовался бы гостям, но сейчас все его помыслы были направлены на обретение покоя. Сказывался тяжелый день и открывшаяся истина вкупе с разгаданными причинами постигших парня злоключений. Белов чуток потоптался возле рассевшихся у ящика ребят.

– А это что за национальное индейское творчество? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. Ответил, как всегда, Березин:

– А это, друг мой, понимаешь, такая штука…

– Ну-ну, не мни то, что танцорам мешает, рожай быстрее. – Народ захихикал.

– Названия мы еще не придумали – вот коллективно обсуждаем, как обозвать, – влезла Валя Остапенко.

– Короче, Склифосовские. – Вадим начал терять терпение, он его и так не много отыскал после встречи с миурами, а тут еще эти резину тянут да глазки строят…

– Не кипятись, бледнолицый друг мой, красный цвет лица тебе не идет, – осадил его Сергей. Поттеровцы же откровенно скалились. – Мы тут сами пытаемся понять, что за хрень собрали. По идее агрегат должен замерять силу магического воздействия.

– И как этот фиг-вам работает?

– Ну вот, мы его, можно сказать, на помойке нашли, – голосом кота Матроскина начал Березин.

– Ничуть не удивлюсь, что ты начал шарить по помойкам, – перебил его Вадим. – У Вали наконец получился конфудус?

– Ты гляди: запомнил! Скоро на человека будешь похож.

– Береза, ты меня знаешь. Я тварь терпеливая, в глаз молча бью.

– Сергей, хватит! – Арина Серебрякова, памятуя прошлое, решила не доводить до греха и взяла инициативу в свои руки. – Это что-то вроде динамометра. Гена и Антон переделали рамку, с помощью которой местные измеряют плотность магического поля. Если я правильно поняла, то рамки замеряют направленный на них поток маны, за аналог и эталон взято заклинание левитации объекта весом в килограмм. К контурам присоединены артефакты, не позволяющие оторвать прибор от поверхности. Чем больше прикладывается силы, тем большее количество оборотов делает рамка. Чтобы установить чистоту эксперимента и проверить силу заклинания, берется отрезок времени в десять секунд. Мы тут эмпирическим путем вычислили, что на один оборот первой рамки требуется приложить усилие, равное ста беллам, или, как предлагает Валя, силе в один «дамбик».

– Позволь, угадаю: чтобы повернуть среднюю рамку, надо приложить силу в сто раз большую?

– В тысячу, это будет один «волдик».

– Ага, а…

– А тысяча «волдиков» равняется одному «гаррику» – это, как ты видишь, следующая рамка.

– И кто у нас чемпион по армрестлингу и бодибилдингу? – спросил Вадим. Серебрякова шаркнула ножкой. Кто бы сомневался… – Сколько ты отжала?

– Девятьсот тридцать, – почесав кончик носа, ответил Сергей и добавил: – «Гарриков». На втором месте – Антон. Наш мальчик взял на грудь шестьсот девяносто, я потянул пятьсот девяносто пять. Чтобы не считать обороты, наши гении от Майкрософт… – Антон кашлянул, – не Майкрософт? Ну ладно, наши гении предельно автоматизировали процесс, теперь у нас есть эспандер с ЧПУ. [10]10
  Числовое программное управление.


[Закрыть]Кстати, почему не поздравляем чемпиона?

– Поздравляю. – Вадим картинно поклонился Арине. Девушка присела в реверансе. – А четвертая рамка?

– О! – Березин поднял вверх указательный палец. – Уровень Мерлина, недостижимая планка, мечта каждого уважающего себя волшебника. Не хочешь попробовать?

– Не хочу. Я спать хочу; откровенно говоря, день был тяжелый.

– Какие проблемы?

– Никаких, кроме тишины.

– Белый, это ты так тактично намекаешь, чтобы мы выметались?

– Почему намекаю, говорю прямым текстом.

– Иди к нам. – Гена Соломатин кинул Вадиму брелок с ключами. – Моя двуспальная раскладушка – у окна.

– Спасибо. – Белов ловко подхватил брелок заклинанием левитации, рунную схему он собрал за доли секунды.

Поблагодарив одногруппника, Вадим достал из шкафа чистый комплект нательного белья, в ванной комнате взял полотенце и мыльно-рыльные принадлежности. Спорить с ребятами не хотелось, хотя можно было «попросить» их, но предложенный Генкой вариант как нельзя кстати устроил обе стороны. Какая разница, где спать?

– Белый! – догнал его у порога крик Сергея.

– А?

– Давани, не мнись, – Березин указал на ящик, – ради науки.

Вадим, закатив глаза, пожал плечами: отвяжитесь, мол. Сформировав конструкцию из рун, он направил ее на ящик, подержал чуть-чуть и, не обращая внимания на крутящиеся вентиляторами рамки, хлопнул дверью.

– Охренеть… – выдохнул Антон и поднял на ребят пораженный взгляд.

– Чего там? – спросила Арина, взор которой, как прикованный, следил за оборотами четвертого контура.

Антон молча развернул ноутбук экраном к ребятам:

– Пять с половиной «мерлинов»!.. Кто-нибудь напомните мне не попадать Белому под горячую руку.

– Самим бы не забыть, – пролепетала Арина и зябко поежилась. В голове девушки сама собой всплыла картинка с задыхающимся двоюродным братом…

Игрум. Апартаменты Ласаба

Многие знания – многие печали. Древняя мудрость одинакова для различных миров, имея везде одно и то же толкование. Последние циклы знания не приносят Ласабу рум Гуро радости, скорее они служат поводом для пессимизма. На Земле говорят – кто предупрежден, тот вооружен. На Игруме добавили бы – узнал, оценил, познал, сделал, но… Но третий верховный эрарх [11]11
  Высший титул в кастах. Является выборным и присваивается на соборах каст. Жрецы имеют трех эрархов, отвечающих соответственно за паству, внешнюю и внутреннюю политику, экономику. Касту воинов возглавляет один эрарх, он же главнокомандующий. Количество эрархов в кастах может варьироваться.


[Закрыть]касты жрецов никак не мог придумать, что делать с попавшими в его руки знаниями. Ласаб коснулся пальцем сенсора и откинулся на спинку кресла. Повинуясь команде, заработали медицинский комплекс и бытовая автоматика. От высокочастотных колебаний задрожал воздух, человек в кресле блаженно щурился от электронного массажа. Тихо тренькнул сигнал кухонного автомата, и бытовой кибер поставил на стол чашку с тонизирующим взваром. Ласаб не глядя протянул руку и подхватил обжигающе-горячую емкость с приготовленным напитком. Рум Гуро сделал осторожный глоток варева. Неплохо, совсем неплохо; еще бы чуть-чуть соли и жира с шеи горного козла – и было бы вовсе отлично, но… Но думы о жире вернули почти всесильного жреца, одного из самых могучих политиков планеты, к тому, от чего он долгое время жаждал отвлечься. Сплюнув чешуйку с корня чернолистника, Ласаб с отвращением отставил чашку в сторону и с ненавистью посмотрел на висящее в воздухе голографическое изображение.

Графики, опять графики, таблицы, диаграммы, пояснения… как будто он без прогнозов аналитиков не понимает, что общество движется к пропасти. Система, еще сто циклов назад казавшаяся незыблемой, стояла на грани коллапса. Быдло и человеческое стадо могут верить цветистым лозунгам о движении вперед и стремительной поступи цивилизации. Защитные сапоги космических исследователей Игрума ступили на все планеты системы. За первопроходцами пришли геологи и инженеры, мыслители и строители украсили лики планет куполами городов и громадных предприятий. Заработали рудники, свободные старатели разрабатывают богатейшие залежи планетоидов в астероидном поясе, но… Но все эти победные реляции были ничем иным, как пылью в глаза. Игрум задыхался от нехватки ресурсов. Сновавшие между материнской планетой и астероидными рудниками космические рудовозы позволяли экономике лишь поддержать спадающие штаны. Слишком велика была стоимость небесных ископаемых, не выручал даже труд преступников и низверженных. [12]12
  Низверженные– неприкасаемые, осужденные преступники; люди, лишенные гражданских прав и права принадлежать к какой-либо касте.


[Закрыть]Люди мерли словно мухи, а строить автоматизированные комплексы было еще накладней, намного накладней, вот и набивали трюмы рудовозов бесправным быдлом, благо что криосон позволял сохранить до девяноста пяти процентов будущих рудокопов, иначе – труба, со всеми вытекающими. Впрочем, «труба» скоро придет к ним всем. Стагнация уже затронула все касты и слои общества, обойдя стороной лишь военных, но тут особый случай: заигрывать с вояками и лишать их куска мяса и любимых игрушек всем было не с руки, ибо на их штыках последние годы держится благополучие верховных каст. И так крамола расползается среди низших. Нерушимый монолит дал трещину. Размежевание каст и отход от практики свободного перехода обесценили древний принцип солидарности, когда во главу угла ставилось выживание социума, как единого организма. Тысячелетия данный принцип впитывался с молоком матери и не подвергался сомнению, но… Но некоторые представители правящих кругов решили, что может быть иначе, ведь врагов у них на планете не осталось, последняя война отгремела более восьмидесяти лет назад, Союз городов почил в бозе, похоронены под руинами зданий лидеры демократов, пришло время, когда можно и нужно позаботиться о себе, закрепив свое положение в вертикали власти. На словах все было по-прежнему. Во всех средствах массовой информации декларировалась приверженность древним традициям, на деле же шло распределение мест у кормушки. Те, кто столбил места, и были первопричиной деградации общества. За пятьдесят лет расслоение среди и внутри каст достигло угрожающего уровня. Помимо кастовых проблем, во весь рост встал вопрос перенаселения и демографического давления, о ресурсном голоде не стоит и вспоминать. Взоры людей обратились к звездам. Стремительный рывок в космос и последовавшее за ним развитие науки и технологий позволило на время снизить остроту проблемы. Гигантские стройки, миллионы, сотни миллионов рабочих, задействованных в программе освоения космоса и ближайших планет. Громкие открытия и научные сенсации. Покрытые песком города на Йорте – четвертой планете. Таинственные могильники и непонятные машины, новые открытия, достижения медицины, рост популярности касты мыслителей, подарившей жителям Игрума вакцины практически от всех болезней. Открытия мыслителей отодвинули старость, избавили от наследственных генетических заболеваний, дали клонирование и многое другое, но… Но за общим угаром все проглядели один нюанс – количество ртов и едоков тоже увеличилось. Когда спохватились, то демографические программы по ограничению роста населения пришлось списать в утиль.

Благословенный космос оказался не столь благословен, принеся на Игрум мутации и новые болезни; должный пополнять, он с каждым годом все больше и больше разорял тощую мошну Правящего Круга. Наступило время отрезвления от угара. Правители столкнулись с неприятным фактом роста безработицы. Ставка на автоматизацию производства на материнской планете сыграла плохую шутку, лишив работы десятки миллионов людей. Не все из них хотели ехать на рудники Йорта, Сегера [13]13
  Йорт, Сегер– имена древних богов, в честь которых названы четвертая и вторая планеты.


[Закрыть]и астероидов. Безработные пополняли касту низверженных, увеличивая армию недовольных. Выброшенные на задворки цивилизации, они собирались в громадные банды и формирования, градус напряженности рос с каждым годом, того гляди полыхнет, а против толпы с дрекольем поможет только шагоход с боевым плазмометом. Умники из низверженных очень уж наловчились делать заглушки индивидуального ношения. Чатховы паразиты! Микроскопические приборы лишали властей преимущества в виде «умиротворяющих» вышек. Заглушки работали в противофазе генерируемого вышками излучения и позволяли человеческому скоту смотреть на мир адекватно, и ничем эту заразу выкорчевать не удавалось. От вышек пришлось отказаться: не стоила овчинка выделки, и пользы от нее – ноль. Ласаб усмехнулся: подразделения правопорядка скорее кинутся голой грудью на обнаженный клинок, чем решат сунуться в «черные» кварталы бедноты. Так и проживешь дольше, и смерть будет не так мучительна.

Эрарх саркастично приподнял уголки губ в неком подобии улыбки. Разве не симптоматично – Игрум, уничтоживший всех внешних врагов, успешно вырастил врага внутреннего? Врага, который оказался страшнее всех почивших злопыхателей, ибо был плоть от плоти дитем общества, породившего его. Свято место пусто не бывает. Не сегодня завтра экономика упадет в штопор; страшно представить, что последует за этим. Сто лет назад у планеты было универсальное лекарство – война. С кем воевать сегодня и по какому поводу? Игруму нужен враг внешний, чтобы с его помощью избавиться от врага внутреннего. Общество – это живой организм, и ему требуется капитальная чистка от накопившихся шлаков и отложений, генетическая санация раковых опухолей. Да-да, нужен ВРАГ. Ласаб махнул рукой, убирая сонм графиков. Враг, им нужен враг… и если его нет, стоит хорошенько поискать, кого записать в ряды противника, либо взрастить и воспитать… время еще есть.

– Разрешите? – После короткого стука в чуть приоткрывшуюся дверную щель проскользнул молодцеватый секретарь всемогущего эрарха.

У Ласаба была маленькая слабость. Жрец предпочитал людей, справедливо считая, что ни один кибер не заменит человека.

– Да, Римат, входи.

– Риер, [14]14
  Почтительное обращение к старшему по возрасту, чину, титулу.


[Закрыть]– Римат склонился в почтительном поклоне, – эрарх Скуба по шифрованному каналу, риер.

– Поставь защиту и соедини.

– Да, риер, – ответил Римат, отступая задом к двери.

Стоило секретарю притворить дверь, как по стенам пробежала рябь, солнечный свет померк из-за опустившихся на окна защитных экранов, а на месте, где раньше висели графики, возникло изображение могучего старика, вольготно расположившегося у широкого стола с управляющей консолью. За спиной старика стоял навытяжку широкоплечий ординарец. Седовласый старик, облаченный в военный мундир без знаков различия, окинул заэкранного собеседника изучающим взглядом блекло-голубых глаз. Эрарху Скубе не требовались знаки различия. В армии, да и в гражданском обществе с трудом отыщется тот, кто не признал бы главнокомандующего в лицо. Короткий, еле заметный жест кистью – и ординарец вылетел из кабинета быстрее пробки, выстреливающей из бутылки с шипучим настоем трав. Верховный главнокомандующий, глава касты воинов, не любил, когда его отрывали от работы по пустякам и тревожили во время серьезных и более чем задушевных бесед, о которых знать кому ни попадя не полагается. Хотя собственному внуку Скуба немного доверял: настолько, насколько можно доверять недорослю из собственного рода. Это его он только что прогнал из кабинета. К слову сказать, все отпрыски рода Скубы с трех лет прощались с детством. К десяти-одиннадцати годам мальчишки и девчонки касты воинов умели великолепно сворачивать шеи взрослым мужчинам из других каст. Внук эрарха не был исключением, дед драл с него три шкуры и четвертую прихватывал. Что-что, а честь для воинов была не пустым звуком, они сумели сохранить большинство древних традиций, хоть и были одной из самых закрытых каст.

Ласаб внутренне усмехнулся. Стоит намекнуть Ильзе обратить на мальчика внимание. Служба в штабе негативно отразилась на молодом воине, расслабила; самое время подвести под него красивую женщину. Пусть внучок немногословен и многого не скажет, иметь свои уши в его постели не повредит.

Скубы заслуженно гордятся историей рода, допустить появление черного пятна на тысячелетней безупречной репутации потомственных воинов будет для них смерти подобно. Черное пятно на репутации одних – золотой биток в руках других…

– Если ты думаешь о своих сучках в постели моего внука, то не стоит, – вместо приветствия сказал старый вояка.

– Иногда так приятно мечтать о несбыточном, – не стал открещиваться Ласаб. Оба эрарха давным-давно перешли границу, когда высокие стороны сначала ритуально расшаркиваются друг перед другом. Прошли те годы, когда они осторожно прощупывали друг друга, ища точки соприкосновения. Сойдясь на почве общих интересов, рум Гуро и Скуба заключили молчаливое соглашение, постоянно незримо поддерживая друг друга и подставляя плечо в трудную минуту и лихую годину. Так, играя на противоречиях других эрархов, они смогли подняться на властную вершину и крепко закрепиться на ней. Оба давно ассоциировались у молодой поросли с нерушимыми столпами божественных чертогов. Старые интриганы активно поддерживали имидж арбитров и нейтральной стороны: религия и армия – вне политических склок; зато сколько приятных бонусов падало к ним в руки только за одни намеки о поддержке той или иной стороны… Между собой хитрованы предпочитали играть в откровенность, по крайней мере, когда оставались с глазу на глаз.

– Ну-ну, – пожевал губами Скуба, – пень трухлявый. Ты когда на бабу последний раз залазил?

– А ты?

– А что я? Я давно на девок не кидаюсь, мне проще. Дал команду: третья справа, три шага вперед – она сама на меня прыгает. Говори уж, кого хотел под внучка подсунуть?

– Ильзу, – ответил Ласаб; пусть пень генеральский гадает, какая из жриц имелась в виду, и перебирает данные шпионских визоров и мушек. [15]15
  Мушки– роботы-шпионы, замаскированные под насекомых, чаще всего под дрозофил.


[Закрыть]Обученных девочек у Ласаба много: послушных, ласковых, умелых, страстных в постели и лично преданных третьему эрарху. Биохимия шагнула далеко вперед… по приказу свыше хрупкие создания готовы умереть и убить, и это они умеют делать не хуже отпрысков и ребят главнокомандующего.

– О-о! – оживился Скуба. – Это та куколка с пикантной родинкой на попке? Растешь… даже вкус появился; не жалко?

– Может, мне захотелось угодить хорошему человеку?

– Что-то не замечал я раньше за тобой альтруизма. Стареешь, наверное.

– Где я, а где альтруизм? – картинно отмахнулся Ласаб. – Лучше скажи, с чего тебя на разговор со мной потянуло. Соскучился?

– Век бы твою рожу не видеть, да дело требует.

– Дело? Темнишь ты, Скуба, какое может быть у вояк к жрецам дело?

– Ну, не знаю, – старик наклонился вперед, вперив в Ласаба кинжальный взгляд, – возможно, у нас тут война намечается…

– Война? А если серьезно?

– Ну-ну; думаешь, спятил старый Скуба?

– Та-а-ак… подробностями не поделишься?

– А что мне за это будет?

– Конфетки хватит?

– Уговорил; а теперь – серьезно. Для начала ответь мне: что ты помнишь о войне городов царства Шеллак?

– Какой войне?

– Первой, пять тысяч циклов назад.

– С трудом вспоминаю, не силен я в древней истории.

– Зря, стоило бы освежить память и почитать легенды об исходе царицы Иштар в оазисы двух рек.

– Таинственная земля к югу от границ царства Шеллак, попасть в которую можно было только через узкий проход где-то в Черных горах.

– Вот-вот, умница, а говорил, что склерозом страдаешь.

– И как сказки коррелируются с войной?

– Оказывается, не такие это сказки, как себе мнят некоторые ополоумевшие сказители и жрецы.

Ласаб напрягся: Скуба врать не будет – значит, ему известно нечто такое, что не известно пока никому. Старик обратился к нему, стало быть, он надеется на некие преференции от жреческой касты, и преференции должны быть немаленькими. Война… Вояка выбрал идеальный момент сообщить о ней, и главное – сама она назревает вовремя.

– Говори, – сказал жрец.

– Около цикла назад военные орбитальные сателлиты выявили на поверхности планеты несколько аномальных зон с изменяющейся структурой электромагнитного и гравитационного полей. Я приказал засекретить данные, аномалии поставить на круглосуточный мониторинг, докладывать мне лично. Что интересно, самая крупная аномалия располагается как раз в Черных горах. Догадаешься где? По твоей физиономии вижу, что ты на правильном пути. Три дня назад напряженность полей в зонах наблюдения начала возрастать по экспоненте, а сегодня утром в Черные горы из ниоткуда вывалился летательный аппарат.

– Какой аппарат?!

– Летательный, с двигателями, работающими на продуктах нефтепереработки. Ты только представь – аппарат, работающий на нефти! А сколько железа и редких металлов заложено в его конструкцию… уму непостижимо! Что интересно, ни одно государство у нас никогда подобных машин не производило. Пришлось сбить по-тихому.

– Боги! – вырвалось у жреца, который успел сложить вместе все подсказки. – Другой мир! Машина из другого мира! Постой, а кто управлял аппаратом?

– В корень зришь: пилот катапультировался, сейчас с ним занимаются мои умники.

– Скуба, ты понимаешь, что это значит?

– Понимаю и предлагаю собраться где-нибудь в более уединенном месте, тебе ведь тоже нужна война…

– Мирный подход не рассматриваешь? Хотя бы теоретически?

– К нам в руки попала золотая жила, к тому же у золота есть хозяева; ты бы отдал такие ресурсы?

– Не боишься, что они… – Ласаб неопределенно повел головой, – окажутся сильнее?

– Нет, это старье отстает от нас циклов на сто. Технологически мы сильнее.

Жрец задумался: вояка прав, нельзя упускать из рук золотую жилу, никак нельзя, тем более не нужно больше искать внешнего врага…

– Хорошо, встретимся вечером в моем поместье, обеспечь внешний периметр.

– Давно бы так, – буркнул Скуба, отключая связь. Стол с величественным стариком растаял словно мираж…

Иланта. Ортен

Вадим

Ветер, цепляя прозрачными струями пыль, мусор и мелкий песок, гнал грязную серую массу в сторону Орти и рыбацких предместий Ортена. Вадим не вслушивался в крики ректора магической школы, вместо этого он отстраненно наблюдал за маленьким пыльным султанчиком, превратившимся под его взглядом в небольшой смерч, подхвативший с земли старую опавшую листву, которую неведомым образом занесло на каменное плато школьного полигона. Разноцветная листва кружилась в феерическом танце, то взмывая вверх, то медленно опадая вниз, чтобы в следующий момент быть вновь подхваченной спиралью рукотворного прообраза торнадо и взмыть в высоту…

– Вы меня вообще слушаете? – Плеча Вадима коснулась рука ректора Валетта.

– А? – Белов потерял концентрацию. Смерч опал; листья, словно кружась в вальсе, разлетелись в разные стороны.

– Близнецы всемогущие! Единый заступник! За что? За что?.. – взвыл ректор, зажав голову руками. От блестящей, словно отполированной бархоткой лысины мага отразилось несколько солнечных зайчиков.

– ЧТО? ЭТО? БЫЛО? – Ректор отвернулся от впавшего в прострацию Вадима, с интересом разглядывающего начальственную черепушку и решающего сложную задачу: можно ли смотреться в это блестящее чудо как в зеркало? Между тем Валетт разъяренной гориллой навис над Сергеем Березиным и Валей Остапенко. Друзья нарушителя спокойствия были признаны им более вменяемыми.

– Я вас спрашиваю, что это было? – белугой проревел колдун, вперив взгляд в земную молодежь.

– Риктусемпра, – промямлила Валя, шаркнув для вежливости ножкой.

– К-к-какая риктусемпра? – опешил ректор, бросив на магов недоуменный взгляд.

– Риктусемпра – от врагов, – пояснил Березин.

– О боги! За что? – повторил магистр сакраментальную фразу. – С вами никаких врагов не надо. Все, с меня хватит, пусть с вами разбирается куратор. Вы слышите меня? НИКАКИХ ЭКСПЕРИМЕНТОВ! НИКАКИХ РЕКТУСЕМПР! Вам понятно? Понятно, я вас спрашиваю? – резко развернувшись, рявкнул ректор в лицо Белову.

– Понятно, – ответил он за всю гоп-компанию, продолжая индифферентно разглядывать груды щебня на школьном полигоне.

– Если понятно, то больше без наставника чтобы я вас на полигоне не видел! Зарубите себе на носу, что нельзя экспериментировать с нестабильными рунными схемами. Если вы не способны запомнить прописные истины и плюете на меры безопасности, то вам не место в школе. Я отказываюсь держать под боком нестабильное взрывное проклятие.

– Прошу прощения, мы все поняли. Больше не повторится, – влез Сергей в патетический монолог.

– Верится с трудом. – Ректор еще раз суровым взглядом прошелся по тройке нарушителей, обреченно махнул рукой и отправился в сторону портальной площадки. За первым лицом школы потянулась остальная свита, за все время разноса не проронившая ни одного слова, но поддерживающая начальство морально. Белов, пожав плечами, тяжело опустился на нагретый солнышком валун, сил стоять на ногах у него не осталось. И как перед ректором не грохнулся? Вот это был бы номер…