Текст книги "Второе пришествие"

Автор книги: Александр Новичков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

– Мне кажется, – попытался оправдаться я, – это не то, о чем стоит рассказывать.

– И то верно, – согласилась она, – но все равно это удивительно. Такой молодой, а уже могущественный маг.

– Он-то молодой? – нелепо хрюкнул Герман. – Да ему столько годков уже, что вы их сосчитать не сможете! Я не удивлюсь, если он даже пришествие Вельзевула застал!

– Но разве могущественные маги – это не бородатые старики?

– Ха! Настоящий маг может изменить свое тело и оставаться вечно молодым! Ну, конечно, если достигнет определенного мастерства…

– Может, будешь говорить потише? – зашипел на разошедшегося мага Виктор.

– Может, мы тогда лучше выйдем? – поддержал его Герман. Поднялся с кресла и подошел ко мне. – Был у нас один уговор…

Я тоже вспомнил об уговоре и, согласно кивнув, последовал за магом во двор.

Герман был напряжен. Он с нетерпением ждал этого разговора, но жутко боялся расспрашивать меня о чем-либо. Мы отошли от дома. Остановились у поленницы.

– Я не сказал им о том, что ты пользуешься запретной магией. Не сказал, что ты с такой легкостью используешь сложнейшие заклинания, без подготовки, без катализатора, инициируешь одним только волевым усилием. А «зеркало»… Пробить «зеркало» магией! Это же невозможно по определению!

Я промолчал.

– Твое владение магией действительно невероятно. Да все профессора в академии тебе и в подметки не годятся! А ректор… Наверное, даже ректор! Я никогда не видел мага, подобного тебе по силе и могуществу.

– На что ты намекаешь?

– Я хочу, чтобы ты взял меня в ученики. Вернее… – Он вытянулся, как по струнке. – Я прошу, чтобы вы взяли меня в ученики, магистр!

– Ты сдурел? – не выдержал я.

– Нет, – покачал головой он, – в своем уме. Хочу учиться магии именно у вас. Мне отвратительны все те ленивые деды, которые называют себя великими магами. Противны бесконечные, раздражающие лекции, на которых мне забивают голову совершенно бесполезными знаниями! Меня раздражает штудирование заумных книг. Магия должна быть естественной. Заклинания должны инициироваться непринужденно!

– А не слишком много ли ты хочешь?

– Я готов трудиться! – заупрямился он. – Я буду стараться. Но я хочу слушаться магистра, доказавшего свое умение. Не какого-то книжного червя, а настоящего, боевого мага.

– Тогда ты обратился не по адресу. Мне нечему тебя учить. И я не умею учить.

– Я буду послушным, старательным учеником!

Наживать себе ученика мне вовсе не хотелось. Тем более такого, как Герман. Но я не знал, как объяснить ему все так, чтобы он отвязался.

– Это не поможет. Я – плохой учитель.

А ему, кажется, было безразлично, что я говорю.

– Я буду только наблюдать. Смотреть и перенимать. Не буду просить объяснений. Буду молчаливо следовать за вами. Буду выполнять грязную работу.

– Ты ничего не сможешь увидеть… – отвернулся я. – Даже если будешь ходить за мной десять лет.

– А если увижу? – Его глаза горели. Он жаждал моего одобрения. А я не мог этого допустить. Не мог рассказать ему об Эфире, не мог позволить ему увидеть его. Как бы маг мог отреагировать, узнав, что собрался учиться у демона?

Мне следовало оставаться холодным, беспристрастным. Отказать Герману раз и навсегда.

– Нет. Я не буду тебя учить. Это окончательное решение. Можешь больше меня не просить. Теперь моя очередь задавать вопросы!

– Хорошо… – как-то быстро согласился он. И поник, присев на поленницу.

– Ты что-нибудь знаешь о параллельном мире? Возможно, встречал что-нибудь в книгах или слышал на лекциях.

– О параллельном мире? – буркнул он. – Что это вообще такое?

– Мир, который существует одновременно с этим. Он похож на него, в нем также живут люди, растут деревья, текут реки, а по небу бегут белые облака. Только он другой. Другое время, иная технология, полное отсутствие магии. Слышал что-нибудь?

– Ничего. Это сказка какая-то. Другой мир, другие люди. Профессора в академии только рассмеялись бы над этой теорией. Неужели вы сами верите во что-то подобное?

– Значит, никто из магов не интересовался перемещением в другие миры? Может, какая-то запретная магия, вроде той, которой пользуюсь я.

– Если и было что-то подобное, то много тысячелетий назад, до того времени, как появилась академия, до того, как появилась церковь, как магия разделилась на хорошую и плохую. Но любые знания об этом давно утеряны.

– Ты когда-нибудь слышал имя Элло, или Эл. Так назвал себя один маг. Сильный маг. Он поставил барьер, изменяющий время…

– Барьер, искривляющий время? – Герман выпучил глаза, подпрыгнув на месте. – Какой-то маг смог создать барьер, искривляющий время? Как он это сделал? Заклинание. Вы запомнили заклинание, которое он читал?

– Нет, – слегка опешил я. – Он сначала поставил барьер, а только потом появился сам. Вернее не сам, а создал проекцию. Мы общались телепатически.

– Проекция, телепатия, – маг закатил глаза и едва не упал в обморок. – О барьере, искривляющем время, я читал в книгах. Никто из современных магов не сможет повторить это заклинание в стенах академии, а о том, чтобы инициировать его быстро, в бою, через проекцию… Да быть этого не может! Раньше петухи нестись начнут, чем это случится!

У него, кажется, начиналась истерика.

– Неужели это так сложно – переспросил я.

– Сложно?… – опомнился он. – Невероятно! Свои проекции могут создать два, ну, может, три известных мне чародея, а телепатией владеет только ректор академии магов – сам великий Инферрио. Однажды он разговаривал со мной через мысли. Но маг, который может все это одновременно…

Он обессиленно опустился на поленницу и прижался спиной к грубым бревнам стены.

– Но я своими глазами вижу вас. Вас, сильнейшего мага, из всех, которых я видел когда-либо и, возможно, увижу в будущем. Я так просто не сдамся. Нет. Я буду ходить за вами, пока вы не согласитесь обучать меня магии… настоящей магии. Или можете убить меня, если я вам так противен.

Убивать молодого и пытливого мага мне не хотелось. Он не смог ответить на мои вопросы, но это не было причиной, чтобы убивать его. Оставалось только смириться с его компанией или найти более гуманный способ избавиться от приставучего чародея.

Нет, думать я совершенно не мог. Мысли заплетались.

– А, делай, что хочешь, – забывшись, выдал я. Организм был все еще ослаблен. Магия, которую применил Эфир, чтобы убить огра, истратила слишком много моих сил. Нужно было еще восстанавливаться и восстанавливаться. – А я пойду спать.

Разбудили меня оживленные голоса. Как минимум два человека о чем-то яростно спорили и не могли угомониться. Я открыл глаза и увидел Германа, упорно охраняющего мое ложе от посягательства Лилии.

– Что плохого в том, что мы его сами разбудим? – ворчала недовольная дворянка, пока Герман отгораживал ее от меня. – И так уже долго дрыхнет!

– Нет. Исключено, – безразлично отвечал он. – Магистр истратил слишком много сил в бою. Ему нужно восстановиться, мы не должны мешать.

– Всего-то порезал несколько огров! – не унималась Лилия. – Такие пустяки! Он уже отдохнул. Теперь нужно его разбудить!

– Вы и так долго трясли мастера! – упорствовал маг. – И он не проснулся. Значит, сон его еще продолжается.

– А вот и нет! – Она наконец удосужилась глянуть на меня. – Он уже проснулся!

Лилия удовлетворено уперла руки в бока и вздернула носик. Ее напыщенная и гипертрофированная, хоть и вполне обоснованная, в определенных условиях, важность, вкупе со странной одеждой: мешковатой рубахой и какими-то старыми подштанниками, делала ее образ поистине нелепым.

– Вот, я же говорила! – усмехнулась дворянка и победоносно стрельнула глазками в смутившегося Германа. А затем набросилась на меня:

– Как ты посмел спасти этих несчастных простолюдинов без меня? Позор на мою голову! Лилия Руденберг беззаботно лежала в постели, пока людям угрожала смертельная опасность. Ты слышал, чтобы о таких героях складывали легенды?

– Ты была больна, а время не терпело, – пожал плечами я, хотя меня порадовало то, что она была все так же весела и безрассудна. – Огры могли убить пленников в любой момент. Нужно было действовать.

– Меня победила какая-то болезнь! – В глазах Лилии начали скапливаться слезы. – Я пропустила такой подвиг… Могла ведь разить огров направо и налево… Ты предатель!

– Она говорит серьезно? – Левая бровь Германа начала странно дергаться.

Я кивнул.

– Так она сумасшедшая! – вынес суждение он. – Магистр, как вы позволяете ей с собой обращаться? На вашем месте, магистр, я бы бросил эту бестолочь в лесу, а не нес на себе под проливным дождем до самой деревни… Вы заслуживаете большего уважения!

Я невольно поежился. Лучше бы он промолчал. Что-что, а достоинство было для дворянки превыше всего. Со словесными оскорблениями она не мирилась.

– Да как ты посмел! – захлебываясь от гнева, взревела она, поднимая над головой неведомо откуда взявшийся меч. Я даже не заметил, как опустели ножны. – Ты оскорбил меня, почетную дворянку, Лилию Руденберг, рыцаря-командира ордена Львиной розы, дочь графа Августина Руденберга, властителя города Короны. Да я за подобную дерзость казню тебя прямо сейчас!

Герман отпрыгнул. Лезвие со свистом разрезало воздух. Лилия не шутила.

– Эй, эй, – испугался маг. – Расслабься. Я же пошутил.

– Так я сейчас тоже пошучу, – закричала она и снова замахнулась.

Но оружие она держала неуверенно. То ли потому, что первый раз взяла в руки меч с таким балансом, то ли потому, что еще не окрепла после болезни. Клинок в ее руках дрожал. Он был опасен не только для Германа, но и для нее самой.

– Тише, – резко поднялся я, в один шаг догнал ее и обхватил меч за рукоять.

Лилия дернулась, но не смогла вырваться.

– Не хочешь, чтобы тебя считали «чайником» – не кипятись, – шепнул ей я. Девушка ослабила хватку.

Убрав оружие в положенное ему безопасное место, я подошел к своей правой кроссовке. Именно правой, потому что она была одна, левой не оказалось на месте. Мне это показалось странным, но не возмутительным. Я даже не подумал о краже, скорее стало любопытно, кто же мог заинтересоваться моей необычной для этих краев обувью.

Искать пришлось недолго. Стоило выглянуть во двор, и я тут же увидел Виктора, сидящего на полене и с глубочайшим интересом изучающего левую кроссовку.

– Так вот кто посягнул на мое имущество, – окликнул его я, и охотник испуганно обернулся.

– Я никогда не видел столь необычной обуви, – объяснил он, когда я припрыгал к нему на одной ноге. – И когда я увидел ее, то не удержался, чтобы не осмотреть.

– И как продвигается исследование? – улыбнулся я. Впервые представитель этого мира проявил интерес к изделию мира, скажем так, параллельного.

– Кто их сделал? – Виктор крутил в руках кроссовку.

– Не знаю, – пожал плечами я, балансируя на одной ноге. – Купил на распродаже.

– Невероятная работа. Такой ровный и четкий шов, необычная обработка кожи. А подошва изготовлена из какого-то странного материала – но мягкая, подвижная, не рвется. Где изготавливают такую обувь?

– Очень далеко отсюда.

– На юге? Я слышал, что там искусство южных мастеров очень высоко, но чтобы настолько…

Неожиданно дверь дома резко и с хрустом распахнулась, и на крыльцо вывалился Герман, запнулся, чуть не упал. Поднял с земли выпавший из рук посох и дал деру, с ходу перемахнув через плетень.

Затем в дверном проеме появилась Лилия. Довольная и важная. Кажется, она все же расквиталась с Германом за нанесенное оскорбление. Увидела меня и подбежала.

– Нам надо поговорить! – потребовала она.

– Простите, госпожа, – обратился к ней Виктор, вернув мне кроссовку, которую я немедленно нацепил. – Не уделите мне немного внимания? Я собирался сделать сапожки, нужно определить размеры.

– Позже! – сказала она, словно отрезала. – Нам надо поговорить!

Она ткнула мне в грудь пальцем и пошла в дом. Мы с Виктором переглянулись, я пожал плечами и пошел за ней.

– Почему это я «чайник»? – Лилия скрестила руки на груди. Мы спрятались с ней на кухне. Здесь она могла задать мне любые вопросы.

– Какой еще «чайник»? – не сразу сообразил я.

– Ты назвал меня «чайником»! – вскипела она. – У меня что, вот так носик, ручка, да еще пузико отвисает?

Она изобразила вышеупомянутый сосуд.

– Ах, ты про это, – невольно усмехнулся я. – Ну, это… поговорка такая. Означает, что нужно проще относиться к жизни, не кипятиться лишний раз.

– Сам придумал? – Лилия была строга и проницательна.

– Да… – вынужденно признался я. – Надо же было как-нибудь тебя успокоить.

– Но он все равно получил свое! – улыбнулась девушка. – Что-то он возомнил о себе несусветное. Попрекает меня. Скажи, а это правда, что ты принес меня на руках?

– Сама-то ты не шла, – отвернулся я. – Не мог же я тебя в лесу бросить.

– Мог бросить, – заявила она. – Ты же демон.

– Я говорил уже, что я не демон!

– Ты говорил, что не уверен, а раз не уверен, значит, ты – демон. – Странной была ее логика, но в чем-то справедливой. – Но почему ты вынес меня из леса? Зачем спас этих людей? Мне сказали, что ты сам едва не погиб, сражаясь с ограми. Чего ты добиваешься?

– Мы уже говорили об этом. – Мне не хотелось продолжать эту тему.

– Но я все равно не понимаю. – Видимо, ей не давал покоя этот вопрос. – Почему ты, демон, делаешь добро людям? Выручаешь их, защищаешь, перевоспитываешь. Что ты хочешь доказать, кому доказать?

– Никому, ничего. Мне просто скучно. Я так ублажаю свое эго – спасаю тех, кого считаю интересными.

– Вроде меня?

– Вроде тебя.

– Но если ты так развлекаешься, то почему всегда печален? Почему ты погружен в тяжелые думы, обеспокоен, встревожен? Если ты делаешь то, что тебя забавляет, почему тогда не радуешься?

– Ты действительно хочешь знать? – Я неожиданно смягчился. Лилия была умной не по годам. Пусть иногда она казалась неисправимой глупышкой, когда она становилась серьезной – она была действительно серьезной и понимающей.

– Хочу! – уверенно кивнула она. – Хочу знать, где ты был, пока не оказался здесь. Пару недель. Ты сказал, что находишься здесь всего пару недель. Где ты был до этого?

– Дома, – сухо отозвался я.

– Там? – Лилия направила палец в пол. – Или там? – палец указал в потолок.

– В другом мире. В мире, реальность которого существует параллельно с этим. Я не знаю, есть ли у них различия в ходе времени, в топологии, метрике, географии. Внешне они похожи, разве что мир, из которого прибыл я, возможно, является версией этого, но с разницей примерно в четыре сотни лет. Четыре сотни лет в будущее. За одним серьезным исключением: в моем мире никогда не существовало магии. Там я был не демоном, а обычным человеком.

Я вытянул перед собой руку и перевернул ладонью вверх. В ту же секунду кисть вдруг обволок плотный черный туман, который, казалось, выделился из пор кожи. Быстро, невероятно быстро.

Я испугался, увидев его. Ведь я совсем не хотел применять этого заклинания, не хотел высвобождать силу Эфира. Только подумал о нем, и он тут же появился. Это было неожиданно.

Туман быстро рассеялся.

– Значит, ты просто хочешь вернуться домой? – спросила меня Лилия. Она меня поняла. Может, как-то по своему, но, кажется, поняла.

– Хочу вернуться домой, – кивнул я.

В дверь кухни осторожно постучали. Ее можно было легко открыть, она вовсе не запиралась, но по какой-то причине этого не сделали.

– Госпожа Лилия, – осторожно произнес Виктор. – Чем раньше мы определимся с размером и формой, тем быстрее я смогу начать работу.

– Хорошо, хорошо, – отозвалась Лилия, – уже иду.

Она посмотрела на меня, понимающе кивнула и побежала за Виктором. К ней и ко мне в этом доме, как, впрочем, и во всей деревне относились, как к дорогим гостям. Ни в чем не отказывали и всячески пытались помочь. Виктор пообещал сделать обувь, его жена, Маргарита, занялась поиском одежды для молодой дворянки, ведь у нее, после последнего происшествия, не осталось ничего. Даже ночную рубашку, дорогую, изящную, кружевную, пришлось выбросить, потому что она пришла в полную негодность. Конечно, на тяжелый рыцарский доспех можно было и не рассчитывать, но сносную и прочную одежду деревня могла предоставить.

Меня немного обеспокоили слова, которые я произнес, когда рассказывал Лилии о своем прошлом. Вырисовывалась странная последовательность. В моем мире, в котором не существовало магии, я был обычным человеком, демон пробудился, когда я попал сюда.

Возможно, он находился внутри меня всегда, но пробудиться сумел только здесь, когда почувствовал подходящие для него условия. Как вирус, пребывающий в латентном состоянии, прежде чем начать развиваться и распространиться.

Будто демонизм – это странная болезнь, которая проявилась у меня, только когда возникла подходящая среда.

Остановился я на мысли, что это следует как-нибудь проверить.

Глава пятая

Мы отправились в путь на следующий день. Я планировал провести у Маргариты и Виктора еще пару дней, нельзя было допускать, чтобы состояние Лилии ухудшилось, но она сама настояла на том, чтобы мы ушли раньше, заверив меня, что совершенно здорова. Сказала, что должна увидеть отца во что бы то ни стало, и чем раньше – тем лучше.

Незадолго до отправления меня отыскал Курт. Он многое пытался мне сказать, но в основном все сводилось к тому, что я вернул ему веру в людей. Странно было услышать такое, ведь сам себя за человека я воспринимал только с большой натяжкой. Одержимого человека, или больного демонизмом, как я перефразировал. Впрочем, рассказывать парню всех тонкостей моей ситуации я не стал. С легкой руки Германа все поверили, что я маг. И не простой маг, а могущественный, уважаемый маг. Такое отношение мне нравилось куда больше.

А что касается мага, то он остался верен своим словам. Он пошел за мной, вернее, за нами. Он был неназойлив, сохранял дистанцию, но фигура с посохом в длинной синей мантии, маячащая вдалеке, вскоре стала для меня хуже занозы. Пришлось попросить его идти рядом, чему Герман оказался безумно рад.

Леса сменялись полями, а поля перелесками. Лилия предположила, что идти нам придется не меньше недели, возможно, даже десять дней. Провизии у нас хватало, деньги кое-какие оставались у меня еще с Суховодья. На тройку лошадей, правда, не хватило бы, но на малые нужды и обслуживание в трактирах вполне. А по приходе в Корону Лилия обещала возместить мне все беды золотом и даже помочь с возвращением домой. Если это, конечно, вообще возможно.

Мне хотелось ей верить.

Стемнело как-то не по-летнему быстро. Возможно, мы сами чуть зазевались, но в итоге пропустили сумерки, поэтому подбирать место для ночлега нам пришлось в полной темноте. В этом не было бы сложности, если бы немного раньше здесь не прошел дождик, недолгий, но обильный. Мы увидели черные тучи еще издалека, но почему-то надеялись, что нам они беспокойства не доставят. Как наивно.

Довольно глупо, конечно, одержимому демоном беспокоиться о сухом ночлеге, но от некоторых прихотей я еще не избавился, да и не хотел избавляться, к тому же Лилии было лучше поберечь собственное здоровье после болезни. Потому мы искали место посуше.

– Глядите, – неожиданно воскликнул Герман, указывая рукой куда-то в гущу леса. – Огонь!

Я отошел в сторону и тоже разглядел крохотный огонечек маленького костерка, горящего вдалеке.

– Надо узнать, кто там, – заинтересовалась Лилия. – Если это путешественники, мы сможем переночевать в одной компании. Познакомимся.

– А если там разбойники? – помрачнел Герман.

– Тогда мы их убьем, – безразлично пожала плечами дворянка. – И займем место. А если они похитили человека… – она, кажется, размечталась, – мы спасем его и станем героями!

– Обожди с расправами. – Я вглядывался в лес, окружающий костер, но никого не видел. Для бивачного костра это было слишком подозрительно. – Подойдем поближе. Но осторожно!

Словно коварные разбойники, мы двинулись к костру. Я старался не шуметь, ни листвой, ни ветками, но позади постоянно что-то хрустело, пыхтело и чертыхалось. Маг даже при всем старании не мог двигаться бесшумно. Лилия тоже, заменив тяжелый доспех на кожаную курточку и холщовые штанишки, легко справлялась с заданием, но Герман с непревзойденным успехом шумел за всех троих.

Но нам в какой-то мере повезло, рядом с костром никого не оказалось.

Небольшая сухая полянка под большим раскидистым дубом стала своеобразным оазисом, готовым приютить уставших путников. Метрах в пятидесяти от костерка темнела гладь лесного озера. Настоящий райский уголок, затерянный в дремучем лесу.

– Здесь никого нет, – потрепал затылок Герман. – А почему тогда горит костер? И дрова заготовлены.

– Точно вам говорю, это разбойники! – Лилия опасливо оглянулась. – Сейчас они выскочат из засады и нападут на нас.

– Никто не выскочит. – Я напрягал слух и зрение, но не мог обнаружить людского присутствия. Никто не прятался в кустах, не скрывался за деревьями, не сидел на крупных ветках дуба. На этой поляне не было никого. Совершенно никого.

Но я не мог избавиться от ощущения чужого присутствия. У меня кровь стучала в висках, настолько оно было ясным, но я не видел никого. Ни единой живой души. Никого, кроме своих компаньонов.

– Ну, на нет и суда нет, – быстро смекнул Герман и сел возле костра. Повернулся к нам. – Смелее. Если здесь кто-нибудь есть, они ушли ненадолго и скоро вернутся. Тогда и поговорим. А если никого нет – некому будет упрекнуть нас в нахальстве.

Лилия согласно кивнула и тоже устроилась рядом. Полезла в заплечную сумку, видно, сыскать что-нибудь на ужин. Я же не торопился и сперва решил осмотреться более пристально.

– Спущусь к воде, – бросил я и направился к озеру.

Вода лесного озера была спокойной, гладкой, словно зеркало, черной, как мазут. Берег был крутым, тонкие изогнутые корни вырывались прямо из земли и уходили в воду. Купаться здесь не хотелось, особенно ночью, казалось, что стоит ступить в эту пугающую воду, и вырваться из нее назад уже не получится.

Где-то справа раздался приглушенный всплеск. Я вздрогнул, насторожился, даже потревожил Эфира, но все равно никого не обнаружил. Звук точно издало не человеческое существо. Рыба или какой-нибудь зверь вроде выдры, ондатры или бобра, но не человек. Люди производят намного больше шума.

Затем вернулся к костру.

– Магистр, а где вы учились магии? – Герман сунул в рот кусок ржаной лепешки. – В керенорской академии таким заклинаниям не научат. Где-то есть секретная академия? Или вы обучались еще до образования академии?

– Ты серьезно полагаешь, что мне больше тысячи лет?

– А что в этом такого? – Он запил лепешку водой из кожаной фляжки. – Говорят, что ректору академии, Инферрио, больше двух тысяч лет! Хотя сам он утверждает, что ему всего семьсот тридцать.

– Значит, это правда, что маги живут так долго? – присвистнула Лилия.

– Еще бы! – Герман прожевался и похлопал себя по груди. – Я вот выгляжу на двадцать, а мне уже семьдесят четыре!

– Врешь, – безошибочно определила Лилия, смерив мага недоверчивым взглядом.

– Вру, – понурил голову он. – Но когда я овладею магией, то даже в семьдесят лет я буду выглядеть на двадцать. Смогу охмурять молодых пастушек, удивлять колдовством. И даже в двести лет мои силы не угаснут…

– А чему учат в академии? – прервал его фантазии я.

– Магии, – смутился он. – Чему же еще могут учить в академии магов?

– А более подробно?

– Ну… – задумался он. – Самая большая кафедра – Кафедра божественной магии. Там учат основам богослужения, песнопению, врачеванию, но не самой магии. Настоящая магия преподается на Кафедре стихийной магии! Я именно там учился. Много студентов изучает божественную магию вместе с чем-нибудь еще, потому что на церковной кафедре студентам платят стипендию, а денежки любят все.

– А ты, значит, ее невзлюбил?

– А то! – Герман отодвинулся от огня. Ему стало жарко. Его мантия была плотной и наверняка теплой. – Мне не нравится, когда в веру вмешивают деньги. Как можно кому-то платить за то, чтобы кто-то восхвалял бога, или наоборот, просить с людей деньги за то, что они верят, верят от чистого сердца!

– Реклама, – поддержал его я. – Вкладываешь в нее огромные деньги, чтобы потом получать еще больше.

– Рек-лама? – не понял маг. – Это какая-то форма магии?

– Вроде того, – кивнул я. – Фокус, который заключается в том, чтобы расхвалить что-нибудь, а потом продать, подороже или подешевле, главное, чтобы вообще продать…

Метрах в пятнадцати от костра неожиданно зашуршали кусты. Что-то быстрое и ловкое, практически незаметное, перелетело из одних кустов в другие. Это был не человек. Человек просто не мог двигаться так быстро. Тем не менее ощущение чужого присутствия усилилось, Эфир тоже был не на шутку встревожен, а демон, это я знал точно, без веской причины никогда не напрягался.

Я сам даже не заметил, что помчался к подозрительным кустам в ту же секунду, как услышал шум, да так быстро, что у Германа глаза полезли на лоб от неожиданности, когда я пролетел мимо него, ведь шум раздался аккурат у него за спиной.

Некоторое время я потратил на то, чтобы найти чьи-нибудь следы, поломанные ветки или сорванные листья, но не добился успеха. Человека здесь не было. Если только дикое животное, испугавшееся человеческих голосов.

Сюрприз ждал меня по возвращении. Герман стоял возле дерева и с удивлением разглядывал ловко припрятанный в листве тайник. Аккуратно скрученная и положенная на два длинных ножа, воткнутых в дерево, одежда была спрятана таким хитрым способом, что ее сложно было заметить даже днем. То, что это была одежда, определить было легко, тряпки никто не стал бы прятать. Но все же возникал разумный вопрос: «Зачем прятать в листве комплект одежды?»

– А он еще кошелек к рукам прибрал, – сдала мага Лилия. Она терпеть не могла воришек и жуликов, воспитали ее так. Наверняка постарался дядя Гюнтер, о котором она мне рассказывала.

– Лучше положи кошелек на место, – посоветовал я, – у этих денег есть хозяин.

– Пусть покажется на глаза, я ему все верну, – ответил он. Неожиданная наглость мага возмутила меня, но я не подал виду:

– Думаю, у хозяина есть причины на то, чтобы не показываться нам на глаза.

– Ну, тогда у меня есть причины, чтобы взять этот кошелек, – огрызнулся Герман.

– Я настоятельно прошу: верни его на место.

– Магистр, если вы возьметесь меня учить, я буду выполнять все ваши приказы, – рискнул он.

– Ты еще в деревне начал называть меня магистром, – покосился на него я. – Так почему же считаешь сейчас, что мои советы и предупреждения – глупость?

– Хорошо, магистр, – выдохнул он, признавая поражение. – Я не буду подвергать сомнению вашу мудрость.

На том и порешили. Мы подождали еще немного, но неизвестный путник так и не проявил себя. Вернее, путница. Одежда была маленькой, носить ее мог только ребенок или хрупкая молодая женщина, да и то в обтяжку. Мне отчего-то не хотелось начинать с ней знакомство с острого конфликта. Отчасти покоя не давали ножи, воткнутые в дерево, ведь это были вовсе не столовые ножи, а боевые короткие кинжалы, даже мечи. А зачем хрупкой женщине носить с собой парные короткие мечи, без должной подготовки ими не удастся защититься даже от двух-трех самых жалких придорожных разбойников? Она явно была не так проста, как могло казаться. Это было даже интересно…

Во избежание неожиданностей, решили дежурить ночью по очереди. Я вызвался дежурить первым.

Лилия уснула довольно быстро. Она была привычна к таким лесным ночевкам, к тому же быстро устала. Герман ворочался довольно долго, прежде чем захрапеть. А я стал любоваться огнем.

Все же, какое чудо природы – огонь. Он завораживает. Причудливыми рисунками, которые создает в воздухе пламя, можно любоваться бесконечно. Словно наблюдаешь за могучим, грациозным хищником, который заигрался с каким-нибудь камешком. Его сила неоспорима: под кожей играют мускулы, пасть полна острейших клыков, а удар мощной лапы способен сломать дерево, но пока он играется с собственным хвостом, пока нежится на солнце, кажется, что безобиднее существа просто не найти. Так и огонь, прирученный человеком, словно играется. Он страшен. Может убить, обратить целый город в золу всего за несколько часов, но когда он мал и послушен, он превращается в отличного помощника. Настоящее чудо природы…

«Эфир, мы же тут не одни?» – неожиданно произнес я. Тихо, беззвучно. Про себя.

«Определенно», – немедленно откликнулся демон.

«Где она?»

«Местонахождение неопределимо. Для маскировки используется сложная магия. В текущий момент она не агрессивна, не испытывает ненависти. Причин для беспокойства нет».

«Ты знаешь, о чем она думает? Что она хочет? Почему избегает контакта с нами?»

«Могут быть явно распознаны только направленные эмоции: ненависть, интерес, уважение, презрение, влечение… Сомнение и смущенность слишком сложны».

«Хочешь сказать, что она сейчас смущена и в сомнениях?»

«Достаточно корректная оценка недоступна. Исходящая угроза минимальна».

Угроза. Эфир воспринимал окружающих людей лишь с точки зрения исходящей от них угрозы. Интересный способ восприятия, логичный, конструктивный, безопасный, в чем-то даже и правильный, но отнюдь не человеческий. Демон не мог понять ситуации, в которой оказалась неизвестная женщина, по неясным причинам оставившая свою одежду на дереве. Пусть она была не совсем обычной, ведь она могла укрыться от демонического взгляда, а обычные люди вообще не могли даже почувствовать ее присутствия, но она все равно оставалась человеком, со своими странностями и причудами.

«Эфир, – вновь подумал я, – почему ты не разговаривал со мной раньше?»

«Псевдотелепатическое вербальное общение требует слишком много времени на передачу информации. Неэффективно», – отозвался он.

«Но ты говоришь со мной сейчас».

«Это допустимо. В некоторых ситуациях». – Речь его не содержала эмоций. Эфир говорил, словно робот, как в составлении предложений, так и в расстановке интонации.

«Тогда я хочу, чтобы мы еще немного поговорили. Скажи, кто ты? Демон?»

«Происхождение энергетического тела неизвестно, но ряд людских убеждений, в том числе религиозных, псевдонаучных, культурных не может быть использован даже для построения гипотезы. Термин «демон», с точки зрения разумного суждения, будет скорее оскорблением, чем адекватной характеристикой живого или квазиживого объекта».

«Значит, ты квазиживой объект?» – растерялся я, не понимая, как Эфиру удалось вставить столько странных слов в эту пару предложений.

«Псевдоживая полуматериальная форма энергии, биологическая характеристика: высокоразвитый паразит».

«Ты паразит?» – Меня ошеломило такое заявление.

«Такой вид отношений можно при определенных условиях назвать мутуализмом, но подобный тип симбиоза не допускает полного подчинения воли носителя симбионтом, это присуще паразитам».

«Ты подчиняешь мою волю?»

«При крайней необходимости. В случае повреждения структуры организма или нарушениях сознания, например».