Текст книги "Чёрная чайка (СИ)"

Автор книги: Александр Кужелев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Глава 6.

– Так, что? Следопыт Гоша! Чип и Дейл идут на помощь!? – я слегка подтолкнул Игоря, рассматривавшего следы Геральда и Георгия.

– Идём уже! – Куда? – Гоша с тоской посмотрел на зелёную стену зарослей, начинающихся сразу за узкой полоской песка.

– Всё элементарно, Ватсон! Судя по направлению их следов – туда! – Я показал Гоше на небольшой просвет в зелёной стене.

– Кроме наших 'коммандос', нога 'Хомо сапиенс'* здесь ступать не могла! Отсюда – правильный и единственный вывод: там, где прошли наши "пропавшие без вести", должна быть заметная и легко определяемая тропинка. Как сказал 'ас' Пушкин: 'За ними не зарастёт народная, пусть и не широкая тропа...' Так что: 'раз, два, три, четыре, пять – мы уже идём искать!' – продекламировал я детскую считалочку и первым направился в чащу. Игорь, нехотя поплёлся за мной. Тропинка просматривалась достаточно хорошо. Наверное, поэтому, примерно через час мы вышли из этих долбаных джунглей – уставшие и татуированные местной декоративно – дикой, растительностью. Игорь негромко ругался и чертыхался. Я убирал с лица паутину, а с рубашки и джинсов разнообразные, и разнокалиберные колючки.

– Да! Это не грибы – ягоды собирать! – мрачно выдохнул я.

– Тихо, ложись! – Гоша свалил меня с ног и сам упал рядом.

– Ты, что ох... л!? – возмутился я, но Игорь зажал мне рот левой рукой, а правую протянул в направлении огромного поля, заросшего какой – то травой. Я осторожно приподнял голову. Метрах в пятидесяти от нас, на фоне вечернего неба, чётко выделялся силуэт человека с автоматом.

– Приехали! – тихо присвистнул я. – Не приехали, а приплыли! – Игорь приложил палец к губам.

– Наверное, какая – нибудь секретная Натовская база?

– Какая, на хрен база? Понюхай, чем здесь воздух пахнет?

– У меня насморк! – буркнул я, недовольный тем, что Гоша держит меня за 'лоха"*.

– Это маковое поле!

– И что?

– Из такого мака делают 'герач'! Героин! – пояснил Игорь.

– Тогда нам приснился полный 'звиздец!* Ты уверен, что, наши ветераны забрели на эту героиновую плантацию?

– Это же элементарно, Холмс! – передразнил меня Игорь.

– Или мы пошли не тем путём, – твоей 'грёбаной' тропинкой, и наши 'отцы' уже на 'лодке'.

– Или есть ещё много разных 'или'! – не вытерпев, съязвил я.

– Давай, двигаем на 'пароход' и уже на месте, под чутким руководством тех, кому это положено, узнаем, как нам предстоит жить дальше!

– В гробу я видел эту экзотику! – зло сплюнул Игорь, отползая за мной в лес.

Дневник.

'...В ожидании возвращения джентльменов у меня всё валилось из рук. Самыми страшными словами ругал я себя за то, что уснул. Хотя... Они бы меня с собой всё равно не взяли! Сослались на то, что на острове оставались разбойники Сильвера! Успокоив этим себя, я выпросил у Грея подзорную трубу, отпросился у китайца, и полез на грот мачту в 'воронье гнездо'*. Стоял абсолютный штиль. Здесь, на верху, ощутимо чувствовалось: 'Испаньолу' хорошо покачивает. Видимость, и без подзорной трубы, была великолепной. Солёный утренний воздух, запахи моря и островной растительности опьяняли меня. Нежные порывы ветры заставляли трепетать гордость Британской империи, флаг – «Унион Джек».*

С высоты мачты море казалось огромной, необыкновенной красоты изумрудной жемчужиной. Золотые блики солнца, отражаясь от её идеальной поверхности, заставляли прикрывать глаза рукой и щуриться. Недолго полюбовавшись этой неземной красотой и не обнаружив на горизонте никаких кораблей, я направил подзорную трубу в сторону острова. Где там бродят сквайр Трелони и компания?

Но, сколько я не всматривался: ни наших джентльменов, ни оставшихся на острове пиратов – не увидел. Впрочем, обзор большей части острова, перекрывала не только обильная растительность, но и высокий холм, заросший лесом. Каким – то образом, кок нашёл меня и громким криками вынудил, спустился вниз. Я вернул Грею подзорную трубу и пошёл на камбуз. К обеду разведка ещё не вернулась. Наскоро перекусив, я уединился в каюте и занялся дневником. От записей меня оторвала пронзительная трель боцманской дудки, вызывающая экипаж на палубу. Отложив дневник, я бросился наверх. У правого борта толпились матросы, указывая друг другу на что – то далеко в море. Смоллетт стоял рядом с рулевым и смотрел на горизонт в подзорную трубу. Золотые зайчики, отражаясь от её полированной бронзы, весело прыгали по лицам команды'.

Наше возвращение без Геральда и Георгия никого не обрадовало. Отцы – командиры, судя по всему, потерялись серьёзно. Дядя Миша, Юра и боцман Ульяныч слушали наш рассказ внимательно, и молча. При словах Игоря о героиновом поле и человеке с автоматом, они встревожено переглянулись.

– Ты уверен, что у него в руках был автомат? – озабоченно переспросил Гошу Ульяныч.

– Вы пришли к полю, когда начало смеркаться. Да, и, по словам Саши, – боцман глянул на меня, – находились от этого человека достаточно далеко. Возможно, у него на плече была лопата или просто палка? – Мы с Игорем переглянулись. Теперь, среди своих, в светлой и уютной каюте, всё произошедшее с нами виделось совсем иначе. Даже джунгли, через которые мы, практически бегом, возвращались назад: раздирая ветками руки, спотыкаясь и падая, когда казалось, что, ломая кусты и деревья, за нами гонятся вооружённые до зубов бандиты, всё это показалось теперь детскими страшилками.

– Да, нет, – неуверенно протянул Игорь.

– Похоже, у него был автомат...

– Хорошо! – слово взял капитан.

– Поступаем так: всё освещение на шхуне выключить, окна зашторить. Лишние разговоры прекратить. Только по делу и шёпотом! Ночью в море слышимость прекрасная. Завтра, я с Ульянычем и Сашей, иду к полю. Сейчас – ужин. Горячее – не готовить, Кому положено – стоять вахту. Остальным отдыхать. Курить – только если ветер с берега, а лучше потерпеть, – сурово закончил дядя Миша.

"Командиры" поднялись на палубу, негромко обсуждая сложившуюся обстановку. Мы с Игорёшей в темпе накрыли поляну: сделали бутерброды с паштетом и сыром, открыли тушёнку, консервированный перец и настругали пол тазика салата из наших овощных припасов. Вино открывать команды не поступило, чай был крепкий и очень горячий. После ужина мы с Гошей, закончив дела на камбузе, завалились в свою парусную каюту и мгновенно уснули. Не знаю, как Игорю, мне показалось, что я только, только закрыл глаза, а Георгий уже будил нас на вахту. Ночь стояла тёплая, тихая и звёздная. Отражаясь в масляном асфальте залива, плавала огромная луна.

– 'Что день грядущий нам готовит?' – Я широко зевнул.

– Тише ты! – Игорь кивнул в сторону каюты.

– Да, они уже спят давно! – прошипел я ему на ухо.

– Иди, знай! – буркнул Игорь, укутываясь в плед.

Посмотрев на флаг: убедившись, что едва ощутимый ветерок тянет с берега, мы закурили. Закурили, как в 'армейке'* – пряча сигареты в рукава курток. Над замершей в тревожной неизвестности бухтой и чёрным пятном острова, таинственно поблёскивали искорки далёких созвездий, и медленно плыли два небольших, бледно – фиолетовых, облака.

Глава 7.

Первые лучи солнца, ворвавшись в моё убежище, скользнули по буфету и хрустальной вазе. Отразившись от её гранёных краёв, они, вместе с компанией братьев – солнечных зайчиков, весело запрыгали по стенам комнаты. Широко зевнув, я чуть было не вывернул челюсть. Организм решительно напомнил о бессонной ночи и требовал немедленного отдыха. Положив дневник на спинку дивана, я повернулся на правый бок и закрыл глаза. 'Наверное, матросы увидели 'Чёрную чайку!' – мелькнула в моём, провалившимся в глубокий сон мозгу, последняя мысль.

Ворона.

Я стоял на дороге прямой, как луч зенитного прожектора, улицы. Под небольшим уклоном она сбегала к темнеющему вдали заливу. Улица больше напоминала узкий бетонный канал. Сумеречный свет окрашивал её двух и трёх этажные здания в одинаковый серый цвет. Город был неестественно пуст. На тротуарах, балконах и в окнах домов никого не было. Тревожно поблёскивала чёрно – лиловая лента асфальта. Мистическая тишина, залившая город, гудела в ушах жутким эхом пропасти или бездонного колодца. Казалось: ещё мгновение назад, всё живое, говорливое, шумное, звучащее автомобильными сигналами и музыкой из проезжавших авто замерло, и затаилось. Так бывает; когда в комнату неожиданно входит человек, о котором только что говорили и поведение которого увлечённо обсуждали.

И вдруг я узнал, и вспомнил этот город! Просто раньше никогда не видел его таким пустым и сумеречным! Бывал здесь я только днём, видел его в разном настроении, но в таком – никогда! Присев, я легонько похлопал ладошкой по прохладному асфальту и тихо произнёс, 'Ну, здравствуй...'

И случилось чудо! Город также узнал меня! Он, как – то вдруг, сразу подобрел. Как собака, охраняющая свой дом, осторожно приблизился ко мне, принюхался, узнал и завилял хвостом! Всё осталось по – прежнему, – город стал другим! Тут же забыв обо мне, он занялся своими, одному ему понятными, неотложными делами.

– КрЫсота! – восхищённо промычал я, вдыхая полной грудью запахи маленького приморского местечка. Давненько я здесь не был! И я его забыл, и он меня, как видно, тоже. Вот и встретил так.... Настороженно и недружелюбно. Когда – то в этом городе я научился летать!

'Так что, полетели!' – скомандовал я себе, протянув руки к небу. Мои ноги оторвались от земли сантиметров на пять – десять... И всё!..

– Не понял?.. – удивлённо произнёс я вслух, когда мои пятки вновь ощутили землю. Попробовал ещё раз – результат был таким же.

– Что, много дерьма в жизни набрал? Не поднять? – неожиданно раздался хриплый, каркающий голос. Я мгновенно прыгнул в сторону и обернулся. За спиной никого не было. Город, по-прежнему, был первозданно пуст и молчалив. Но пуст, так сказать мирно, не враждебно.

– Да, здесь я, здесь! Не крути так башкой – шею свернёшь!

Я посмотрел в том направлении, откуда шёл голос. В трёх метрах над моей головой, в позе 'кобры', висела большая чёрная ворона.

– Привет! – осторожно поздоровался я.

– Давно тебя не было! – не ответив на приветствие, ворона сменила позу на птицу, сидящую на электрических проводах, причём, провода видно не было. Расправив правое крыло, чёрная птица поправила клювом оперение, и уставилась на меня осуждающим взглядом.

– Учишь их, учишь! Тратишь драгоценное, личное время! Практически бесплатно, кстати! А результат – всё зря! – Она расправила другое крыло и проделала с ним ту же процедуру.

– Пропадает неизвестно где!.. А потом не помнят, – чему его учили!

– А чему меня учили? – не выдержал я вороньего брюзжания.

– Ты смотри? Он, там у себя не только мозги, но и память пропил! Летать тебя учили! Летать! А он: вместо того, чтобы привезти учителю кусочек сыра, пошлые анекдоты про него сочиняет!

– Про кого – про него?

– Про меня! – зло каркнула ворона.

– Какие ещё анекдоты?

А вот, типа этого:

'Выходит пьяная ворона из ресторана. Поднимает правое крыло и говорит: 'Фирма! Не хуже орлиного! Поднимает левое. А это, вообще, как у истребителя 'Су – 37'. Взмахивает крыльями, пытаясь взлететь, – падает! Снова взмахивает – опять падает! Тогда она поднимается и, типа говорит: 'Ладно! Погода нелётная! Пешком дойду!'

Ворона обижено покрутила головой и снова изучающее уставилась на меня.

– А сам, вон, даже на полметра подняться не может!-Я заржал, как некормленая лошадь!

– Не вижу ничего смешного! – каркнула ворона.

– Так эти анекдоты не про тебя? – начал, было, я, но птица сразу же меня перебила.

– У тебя что, есть другая знакомая ворона?

– Нет!

– Ну, то – то же...

Честно сказать – возразить мне было нечего! Женщину, если она сама не посчитает нужным, убедить в чём – либо – невозможно! Ворона начала прихорашиваться, изредка бросая на меня лукавый, хулиганский взгляд. Я незаметно наблюдал за ней. Закончив косметические процедуры, птица зевнула и, видимо, решив меня простить, укоризненно проворчала:

– Ты же знаешь, что я, в отличие от некоторых, не будем здесь называть их имена, – она шаловливо глянула на меня, – не употребляю, и не злоупотребляю!

– А хлеб, замоченный в вине! – не выдержал я такой наглой неправды.

– Это твои злые происки! Я же не знала! Из любопытства решила попробовать!

Такие беспринципные, как ты, готовы на всё, чтобы соблазнить слабую женщину и посадить её в клетку! Лишить свободы и возможности летать! Вот ты, сейчас взлететь не можешь!? И как тебе? Увидев выражение моего лица, ворона умолкла.

– Извини! Я хотел тебя угостить, за компанию...

– Хотел он...

– Я беззвучно захихикал, вспоминая тот случай. Она потом неделю ко мне не прилетала. Наверняка ловила отходняк!

– Но один твой анекдот мне понравился! – неожиданно оживилась ворона.

– Я его всем подружкам рассказала!

– Это какой же?

– Ну, там: где я сижу на афишной тумбе, отдыхаю... Прилетает попугай. Садится рядом. Смотрит на меня и, восхищённо, так говорит: Какая красивая птица! Элегантная! Чёрное платье от "Шанель!" Наверное, рок – певица или готическая актриса! А я, значит, на него, так пренебрежительно глянула, и про себя думаю: 'Этот цветной, наверняка гей'! Довольная ворона хрипло засмеялась. Я этот анекдот рассказывал иначе: не приукрашивая её красоту, но... Ох, уж эти женщины! И я промолчал.

– Ну, что? Так и будем стоять, как памятник "Дюку"*, или уже немного полетаем?

– Так – не получается же?

– А ты расслабься, забудь обо всём, что у тебя было в прошлой жизни, и попробуй ещё раз.

Я последовал её совету, закрыл глаза и попытался расслабиться. Через пару минут что – то начало получаться...

Перед глазами замелькали страницы моей – не моей, такой удивительной жизни. Показалась маленькая, симпатичная, залитая жарким, полуденным солнцем, площадь.

В её центре рос огромный, разлапистый дуб. Вокруг него стояли разноцветные столики на две и четыре персоны. За одним из них сидели невысокая девушка и я. Усилием воли задержав картинку, я сосредоточил на ней внимание. Картина постепенно набирала резкость, вскоре появился и звук. Оказывается, я рассказывал незнакомке анекдот про пьяную ворону. На словах: 'Да, ладно! Пешком дойду!' – девушка звонко расхохоталась. Я и сам поплыл в улыбке, но тут, над нами пролетела большая чёрная ворона. И не просто пролетела! Как опытный бомбардировщик, она сбросила отходы своей жизнедеятельности на моё правое плечо! Белоснежная моя рубашка, и белозубая улыбка сразу же потеряли: соответственно, и свой цвет, и очарование. А у моей соседки по столику началась настоящая истерика! Слёзы фонтаном брызнули из глаз! Она умирала, она просто захлёбывалась от смеха! С обескураженной физиономией, я вытирал салфеткой вороньи какашки. Наконец, девушка, сквозь периодические всхлипывания и завывания, выдавила из себя:

– Это она отомстила тебе за анекдот! Не надо обижать благородную птицу! Кстати, вон она, на нижней ветке дуба сидит! Я оглянулся. Ворона действительно сидела на ветке, метров в трёх от меня, и демонстративно чистила перья.

– Ну, погоди, чертовка! Сейчас я сделаю из тебя бройлерную курицу! 'Наша ряба'* несчастная! – шутливо пригрозил я, срываясь с места. Ворона благоразумно не стала меня ждать, лениво взмахнула крыльями, и, невысоко над дорогой, полетела в сторону моря.

– Врёшь – не уйдёшь! – многообещающе заорал я на всю улицу, распугивая местных жителей, и гостей города!

– Москва – Ворон...ешь! Хрен догонишь! – издевательски прокаркала ворона, обернувшись ко мне на лету. И вдруг, перевернувшись в полёте на спину, каким – то немыслимым образом соорудила из когтей на обеих лапах два кукиша, и показала их мне.

– Ах, ты 'цыплёнок табака'* недожаренный! "Ножка Буша"* отмороженная! – истошно завопил я.

– Я тебе покажу – "Воронеж!!!"

Почти догнав нахалку, я высоко подпрыгнул, пытаясь схватить её за хвост. Но ворона резко ускорилась и стрелой ушла в небо. Я рванулся за ней!

– Вот это другое дело! А то, – летать он разучился! – поравнявшись со мной, ворона одобрительно клюнула меня в плечо. Я огляделся. Далеко внизу, разноцветными геометрическими фигурами виднелись крыши, улицы и площади города. Яркой картинкой красовался небольшой порт с одиноким парусником. Неширокой жёлтой чертой извивалась песчаная береговая линия. Море, выглядевшее с берега сверкающим изумрудом, с высоты казалось огромной чернильной кляксой.

– Ну, что, вспомнил? Как это летать!? – засмеялась ворона и, неожиданно сделав 'мёртвую петлю', оказалась у меня за спиной.

– Ты где? – испугался я, потеряв её из вида.

– У твоей жопы! – весело каркнула ворона, больно клюнув меня в копчик.

– Это тебе – за анекдот!

– Ну, ты, стерва! Поймаю – все перья выщипываю! Бродячим кошками отдам на съедение!

– За базар, ответишь! – угрожающе донеслось издалека.

– Я не стерва, а свободная и гордая птица! А ты, чем орать на всё небо, лучше бы летать прилично научился! Страус зоопарковый!

– Какие вы женщины мелочные и мстительные! Нет у вас ни капли чувства юмора! – крикнул я в ответ, ища глазами 'гордую и свободную' птицу. Заметив чёрную тень в районе гавани, плотно прижал руки к бёдрам и спикировал ей наперерез. По мере приближения, тёмная точка начала разрастаться, превращаясь не в ворону, а в небольшую тучку. Ртутного цвета туман в её центре клубился, закручиваясь в спиральную трубу, конца которой видно не было. "Вот, чёрт! – перепугался я, изменил позу и попытался затормозить так, словно упирался руками и ногами в стену. Ничего не получалось и, беспорядочно махая конечностями, я на огромной скорости врезался в "ртутный кисель". Меня закрутило, как в речном водовороте и неудержимо потянуло вглубь этого сверкающего омута. Секунд через десять "омут" закончился, – его, словно срезали острым ножом. Я падал с неба на парусник, стоявший у причала. Интуитивно вспомнив вороньи уроки, я закрутил крутой вираж, и, чуть не зацепив бизань мачту, вырулил прямо к трапу. На борту корабля, начищенной бронзой, сверкало – "Синяя птица".

Проснулся я от ощущения, что упал на диван с потолка. Чувство было настолько острым, что тело снова рванулось вверх, и я схватился за спинку, пытаясь удержать равновесие. Испуганно оглянувшись, привстал на локтях и посмотрел по сторонам. Комната моя. На журнальном столике пустая бутылка от вина, пустой бокал и ваза – конфетница, на треть, заполненная талым льдом.

Разогнав предутренний сумрак, солнце вовсю хозяйничало в моём доме. Я встал, набросил халат и отдёрнул штору. Жёлтое дневное светило над горизонтом напомнило хулиганский глаз, приснившейся мне вороны.

– Нормально полетали! – я потянулся до хруста в спине. С негромким стуком что – то упало на пол. Это была небольшая книжечка в обложке из тиснёной тюленьей кожи.

Глава 8.

Утро было пасмурным. Симпатичное тропическое солнышко спряталось за грязными сугробами непричёсанных туч. Мёртвая зыбь качала «Морскую леди», пропахшую терпкими запахами восточного базара, разбавленными, каким – то местным дерьмом. В глубине острова низкими, гортанными голосами перекликались неизвестные птицы. Накрапывал мелкий дождь. Игорь дремал, укрывшись пледом цвета яркой гавайской рубашки. По его центру алело плохо застиранное бурое пятно. Плед резко диссонировал с мутным утром, сопливой погодой и сильно действовал мне на нервы.

Спустившись в 'форпик'* я принёс для себя и Гоши 'непромоканцы',*накрыл Игоря оранжевой курткой, и сам одел такую же. Взял бинокль, прошёл на бак* и буквально впился в мрачные декорации острова. Живописный днём, ранним утром остров накрыла волна тумана. Тонкая полоска, желтушного цвета, песка, отделяла фиолетовую воду бухты от тёмной стены островной растительности. Полупрозрачные клочки белёсой ваты тут и там висели на кустарнике, ветках деревьев и плавали в воде около берега. Не обнаружив на острове ни врагов, ни друзей, ни наших пропавших, я закурил. Унюхав табачный дым, проснулся Игорь. Сонно посмотрев вокруг, он негромко, выразительно и нецензурно выразил своё отношение ко всему происходящему, включая погоду. Я кинул ему сигареты, чтобы он заткнулся. Игорь отнёс свой канареечный плед в форпик, закурил, и присел рядом.

– Что на берегу? – хмуро поинтересовался он.

– Красивых туземок в бикини не видно! Ночью, пока ты дрых, как суслик, звонила Анжелина Джоли. Просила передать тебе, как самому сексуальному 'мачо'* на всех морях, пламенный привет и горячий поцелуй! Я тебя будить не стал. Можешь, вместо Анжелины, поцеловать грот мачту!

– Сам целуй, если ты такой озабоченный! – недовольно буркнул Игорь.

– Нет у тебя чувства юмора, Игорёша! Таким ответом ты позоришь международную столицу шуток, твой родной город – Одессу! Михал Михалычу Жванецкому и всему нашему дружному экипажу грустно и обидно, что в Одессе, и на нашем скаАазочном парахеде, есть такой безчувствоюморный матрос!

– Пошёл на хер, – ругнулся Гоша.

– Уже месяц и вместе с тобой! – тем же тоном, отбрехался я.

– Сколько там? – снова открыл рот Игорь, постучав пальцем по месту на руке, где должны быть часы.

– Пора обедать! – я встал и энергично замахал руками, пытаясь согреться.

– Сейчас командиры проснуться, а жрачки нет. Давай, тяни "приговор" – кому завтрак готовить! – Я сунул ему под нос две судьбоносные спички. Готовку вытянул Игорь.

– Ну, почему у меня такая непруха! – голосом обиженного армейского солобона, заныл он.

– Не везёт на службе – сопли подбери! Ты свою половину вахты спал, как гималайский мишка! А я, между прочим, всю ночь глаз не смыкал! Охранял нашу "Леди" и мирный сон её граждан командиров!

– Охранял он! Что – то я сильно сомневаюсь? – Игорь сплюнул за борт, неохотно встал и поплёлся на камбуз.

– Не плюй в море, жлоб кухонный – крикнул я ему вслед.

– И чай с бутербродами сделай!

Гоша, не поворачиваясь, показал мне несимпатичный средний палец.

– Чему только тебя в школе и в армии учили?.. – догнал я его последней фразой и снова взял бинокль. С завтраком мы успели. Вскоре на палубе появился Мастер*. Посмотрев на остров и море, он принюхался.

– Макароны по – флотски, салат из буржуинских овощей, бутерброды с маслом, сыром и колбасой. Чай "зелёный с жасмином" и 'Серый граф', кофе – растворимый. Вино – по специальному распоряжения, ветер с берега! – бодро отрапортовал я. Капитан посмотрел на наши с Гошей хитрые физиономии, подумал о чём – то своём и, проходя к стакселям, бросил: 'Будите, экипаж. Боцмана на вахту".

– Есть, капитан Флинт! – встав по стойке смирно и отдав ему честь, тихо гаркнули мы.

– Плавучий цирк!.. – не глядя на нас, беззлобно проворчал дядя Миша. Мы с Игорем скорчили довольные рожи и негромко хлопнули в кулаки. Завтракали, быстро и молча.

Мы с Игорем мыли посуду, когда капитан позвал нас в кают – компанию и перед каждым поставил конкретную задачу. Игорь добавив в лодку продукты сухим пайком и непромоканцы. Вскоре на палубу поднялся наш уважаемый шкипер. Дядя Миша был серьёзен и мрачноват.

– Ничего не забыли? Капитан посмотрел на нас, как армейский старшина на первогодков. Игорь стал перечислять список погруженного. Из каюты, тем временем появились на свет божий все оставшиеся в строю. Удовлетворённо кивнув, мастер обратился ко мне.

– Саша – ты идёшь со мной. Это просто предварительная разведка. Ульяныч – самый опытный, – остаётся за старшего. Мне нужно самому всё увидеть и оценить серьёзность ситуации. Ты знаешь тропинку – поведёшь меня к полю. Надеюсь, у вас вчера хватило ума определить по компасу направление, в котором вы шли? Мы с Игорем переглянулись.

– Понятно! – дядя Миша покачал головой.

– Да я эту тропинку запомнил..., – начал я оправдываться, но капитан меня остановил.

– К тебе отдельная и очень большая просьба – в дороге проглоти, пожалуйста, язык! Сейчас не до шуток! Объясняться – жестами! – Я кивнул.

– Ну, что? С Богом! – сказал дядя Миша и тут...

Сонную тишину раннего утра в клочья разорвал оглушительный пушечный выстрел. Следом за ним – ещё один. От неожиданности все вздрогнули и повернулись в сторону звука.

– Это, наверное, на том корабле, – в соседней бухте, – предположил я.

– Туристы развлекаются – фейерверки запускают...

– Да, нет! Там, что – то серьёзное! – возразил капитан. И уже тоном, не терпящим возражений, закончил: – Вначале посмотрим – что там, и как? А по результату, решим, что делать дальше.

Я махал вёслами, как олимпийский чемпион на финише и наша лодка оказалась у оконечности мыса через десять минут. Картина, открывшаяся перед нашими взорами, заставила меня от удивления разинуть рот. Происходящее напоминало пиратский блокбастер. В центре небольшой живописной бухты стояла красавица шхуна, которую я видел в свой первый выход на берег. С моря, на всех парусах, к ней приближалась бригантина. На её грот мачте реял чёрный флаг с черепом и костями. Левый борт бригантины окутало облако дыма, и воздух потряс очередной пушечный выстрел. Ядро с жутким свистом и гулом перелетело через шхуну и, подняв фонтан брызг, упало в море, недалеко от неё. Шхуна сразу ответила ответным залпом. Мы с дядей Мишей заворожено, наблюдали картину морского сражения! На стоявшем в бухте паруснике, поднимали якорь, по реям сновали матросы, готовясь ставить паруса. Но следующий выстрел пиратской бригантины оказался более удачным. Ядро перебило грот мачту. Она упала на фок мачту, порвав и перепутав её такелаж. Матросы, спугнутыми птицами, посыпались в воду и на палубу. Бывшая 'красавица' мгновенно превратилась в изуродованное и покалеченное существо. Ещё одно ядро попало в шхуну. На ней вспыхнул пожар. Языки пламени побежали по такелажу. Загорелись паруса. Участь парусника была очевидна. Тем временем, бригантина вплотную приблизилась к беспомощному кораблю. Голодной вороньей стаей, на него полетели абордажные крючья. Яростный рёв десятка ожесточённых глоток огласил море. Корабли сблизились, началась ожесточённая рукопашная схватка! Я попросил у капитана бинокль. На левом борту бригантины, атаковавшей шхуну, с трудом, но читалось – 'Чёрная чайка'.

– Кино снимают, – забрав у меня бинокль, констатировал дядя Миша.

Я открыл рот, собираясь высказать своё мнение, но глянув на капитана, передумал.

– Возвращаемся, – дядя Миша кивнул мне в сторону весел.

Дневник.

...Столько всего произошло... Буду описывать по порядку. Услышав авральную трель боцманского свистка, я быстро выскочил на палубу. Случилось то, чего мы больше всего опасались – встреча с 'Чёрной чайкой'. Где – то в глубине души я надеялся, что мы успеем загрузить сокровища и покинуть остров до того, как появятся пираты. Но злой фатум не дал нам такого шанса! На всех парусах, быстро увеличиваясь в размерах, к нам приближался страшный чёрный корабль. Оторвавшись от подзорной трубы, Смоллетт заметил меня.

– Это ты, Джим, – обратился он ко мне.

– Видишь, нам предстоит скорая встреча с очень неприятным знакомым. Я могу пообещать: эта встреча будет для него очень негостеприимной! – Смоллетт задумчиво смотрел в море.

– Я тебя вот что попрошу! Давай – ка, бери ялик и плыви на берег. Ты знаешь, где клад. Найдёшь там сквайра и Ливси. Всё им расскажешь. А мы устроим этим мерзавцам достойную встречу.

– Пошлите кого – нибудь другого! Я останусь, и буду сражаться вместе с вами! – горячо воскликнул я.

– Отставить разговоры, Джим Хокинс; ты не мальчик и прекрасно знаешь, что приказы капитана не обсуждаются! Смоллетт подозвал боцмана и распорядился отправить меня на берег. Делать было нечего и я, нехотя, поплёлся за ним. Едва я отплыл метров на десять от 'Испаньолы', как прогремел очередной залп. Ядро со свистом и шипением пролетело над моей головой, и врезалось в воду слева от ялика. Я инстинктивно пригнулся, но солёные брызги накрыли меня небольшим холодным ливнем. Я усиленно заработал вёслами.

На 'Испаньоле' поднимали якорь. Матросы на реях ожидали команды ставить паруса. Прогремел ещё один выстрел с моря. Ядро попало в грот мачту, она переломилась, как тонкая веточка и упала на фок мачту. Матросы посыпались на палубу и в море. Я ошеломлённо вскрикнул! Теперь Смоллетту, его офицерам и команде придётся принять ужасный абордажный бой! Беда была в том, что наши матросы, в отличие от морских разбойников, были к этому не готовы. Неизвестно, будут ли они сражаться или сдадутся пиратам без боя! Судьба капитана Смоллетта и команды 'Испаньолы' была предрешена! На глаза у меня навернулись слезы, и я снова ожесточённо налёг на вёсла. С нашей шхуны тоже стреляла пушка. Ещё одно ядро попало в 'Испаньолу'. На корабле вспыхнул пожар. Выскочив из ялика на берег, я замер, горестно смотря на объятую пламенем и пороховым дымом "Испаньолу".

– Джим, Джим! – услышал я за спиной.

Из зарослей вышли сквайр Трелони, доктор Ливси и три матроса. Они скорым шагом направились ко мне, на ходу громко восклицая и показывая руками, в сторону нашего покалеченного корабля. Я бросился к ним...