Текст книги "Чёрная чайка (СИ)"

Автор книги: Александр Кужелев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Глава 4.

Внезапно, словно выключили свет, стало темно. Дядя Миша (так на шхуне мы с Игорем называли нашего капитана) стоял у руля. Ходовые огни едва подсвечивали воду около бортов. С той стороны, где горел красный, она была неприятного, буро – зелёного цвета. Прожектор на грот мачте освещал море метров на двадцать впереди шхуны. Начал посвистывать ветер в стоячем такелаже.

– О! Свистодуйчик нарисовался, – легкомысленно брякнул я. Жора, сидевший напротив, укоризненно посмотрел на меня. 'Кажется не вовремя, и не совсем удачно я пошутил! – мелькнуло у меня в голове. Неожиданно дядя Миша резко крутанул штурвал, становясь в левентик* (носом к ветру).

– Убрать грот! – скомандовал он. На любом корабле все распоряжения капитана и вахтенного офицера выполняются беспрекословно, быстро и без комментариев. Часто от этого зависит жизнь всего экипажа и судна. Каждый знает своё место и свои действия при той или иной команде. Я бросился к грот – мачте*, Гоша начал отдавать грота – фал.* Вцепившись обеим руками в парус, помогая своим весом, я, как мог, пытался ускорить его движение вниз. Грот упал. Мы с Игорем быстро взяли его на рифы* (специальными верёвочками привязали к гику). Может не стоит здесь морской ликбез устраивать, а надо быть ближе к теме?

– Ни хрена, себе!..– вырвалось у меня, когда я посмотрел вперёд. Море перед нами быстро надувалось, превращаясь в гигантский водяной дирижабль! Прожектор высвечивал его жуткую, зеленовато – фиолетовую, в белых прожилках, структуру. Волна, похожая на большой малахитовый шар, как в кошмарном, неземном бильярде, неумолимо катилась на нас! Хорошо, что мы успели убрать большие паруса и встать к ней лицом к лицу. Иначе, она бы нас обязательно опрокинула. И вот, значит: наезжаем мы на этот 'воздушный шарик', а он всё растёт и растёт...

Всё же нам удалось забраться на эту 'морскую Джомолунгму', правда, гребень её мы все же срезали. Он пролетел от бака* до кормы, искупал нас с головы до ног и полностью залил кокпит.* Пока мы вытирали воду с лиц, а кое – кто и отплёвывался, не успев закрыть рот, наша шхуна уже летела с этой горы вниз. Через пару секунд она глубоко занырнула в следующую волну! Немного поскрипела, напряглась и, сбросив с себя тяжёлую воду, вынырнула. Видимо надёжно её строили, если она не развалилась при таком жестком испытании. Следующая волна была длинная. Её гребень мы также прихватили, но жить уже было можно. И началось: такое себе, катание на морских 'американских горках'. Ближе к двум ночи ветер стал крепчать, шхуну всё труднее и труднее было удерживать против волны. Пошёл дождь. Начались шквалистые порывы ветра. Понемногу укачалась половина нашего командного состава. От возраста, наверное, и сидячей работы. Мы шли по радиомаяку, с нетерпением ожидая рассвета. И вот тогда случилось – Это! Море до горизонта и небо от края до края озарила такая яростная, жгучей белизны вспышка, что все, включая капитана, непроизвольно, зажмурились. До нестерпимой боли в затылке, оглушительный грохот расколол, разорвал море и небо на две части; так же легко, как рвётся листок из школьной тетрадки. В Библии, что – то говорится о трубах, разрушивших неприступные стены Иерихона. Наверное, они звучали так же! Гигантская молния, ослепительным карающим мечом, ударила в волну прямо перед нами! Море исчезло! Наш корабль закачался на самом краю грязно – зелёной, бездонной пропасти. 'Ну, всё! Кердык!' – пронеслось у меня в голове. Вцепившись в леер* обеими руками, я зажмурил глаза. Последнее, что увидел, – наша шхуна скользнула в эту трещину, этот разрыв, безвольным осенним листочком...

Дневник.

30 августа 17.. года.

Я долго не делал записей. Просто ничего особенного не происходило. Но вчера – произошло! И такое!..

С утра погода начала портится. После завтрака капитан Смоллетт вышел на палубу, немного постоял, подозрительно поглядывая на небо, и вдруг приказал убрать все паруса, оставив лишь грот и кливера. Через час на горизонте появились серые тучи. Ветер налетал порывами, постепенно усиливаясь. Стало ясно – нас ожидает серьёзный шторм. Не буду всё подробно описывать. А во время шторма случилось вот что: внезапно, море озарила яркая вспышка. Мы все, включая капитана Смоллетта, прикрыли глаза рукой! Затем ударил такой ужасающей силы гром, что мне показалось – это взорвались наши бочки с порохом! Боковым зрением, я заметил, что гром и, последовавшая за ним гигантская молния, буквально вырезали в море огромную яму. Вода по её краям быстро вращалась, исчезая в чёрной глубине провала. "Испаньола" медленно кружась, начала приближаться к этому провалу, этому бездонному Ничто!"

'Морская леди'

Командиры назвали шхуну "Морская леди", и "леди" не подвела, не развалилась и мы не пошли на корм рыбам. Свет, пробившийся через мои плотно закрытые веки, слегка померк, оставив после себя разноцветные искорки, танцующие зажигательное фанданго. Грома после второй супер молнии не было. Переждав несколько секунд, я открыл глаза. Ничего не изменилось! Коснулся лица. Глаза открыты!

'Ослеп?' – перепугался я, и ладонями обеих рук, начал энергично массировать глазные яблоки. Как ни странно, результат последовал незамедлительно. Появились контуры сидевших и стоявших людей, мачта, вторая... Я снова закрыл глаза и попытался расслабиться. Новая попытка увидеть свет, была более успешной. Все присутствовавшие на шхуне и она сама, вернулись в прежние формы. У штурвала стоял, пристально вглядываясь в клубящуюся мглу наш капитан – дядя Миша. Молочно – ртутный туман, окружавший шхуну, таял, открывая всё больше и больше водного пространства, обнажая под собой спокойную, лазурного цвета, воду. Я посмотрел на наш героический экипаж. Все находились в ступоре, наблюдая это,– исчезающее "Нечто!" Окончательно привёл нас в чувство и разогнал остатки странного тумана резкий порыв тёплого, влажного ветра. Захлопал, ловя ветер, трисель.* Последние клочки белёсой жути медленно таяли в пахнущем неизвестными травами, и ещё чем – то специфическим воздухе. Прямо перед нами, словно из воздуха, появился остров. Шхуна дрейфовала у входа в узкую, похожую на носок, бухту.

– Игорь! – на бак*, глубины мерить, – раздался твёрдый голос капитана.

– Геральд, Саша, – грот ставить!*

– И куда, интересно, нас занесло? – негромко пробормотал Георгий, рассматривая в бинокль, неизвестный берег...

Дневник.

31 августа 17.. г.

'Испаньола' не взорвалась, превратившись в пыль Мироздания. Свет, пробившийся через мои веки, померк, оставив после себя слабо мерцающие звёздочки. Открыв глаза, я увидел только расплывшиеся контуры каюты. Усиленно заморгав, снова закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Новая попытка увидеть свет была более удачной. Всё приняло прежний вид. Я поднялся на палубу. Молочно – кисельная дымка быстро таяла, открывая всё больше поверхности моря, обнажая под собой чистую, нефритового цвета, воду. Вдруг, словно чёрт или морской дьявол из-под воды вынырнул большой, зелёный остров. 'Испаньола' медленно вползала в узкую, зигзагообразную бухту.

– Боцман! – раздался уверенный голос Смоллетта.

– Глубины мерить, фока – стаксель ставить! – Тишину, завернувшую корабль в ватное одеяло, в клочья разорвал пронзительный боцманский свисток.

– Куда это нас занесло? – услышал я негромкое бормотание Смоллетта, смотревшего в подзорную трубу на медленно приближавшийся берег.

Глава 5.

Бухта была превосходно закрыта со всех сторон. **Железной анакондой скользнула в море якорная цепь. Целые тучи птиц, кружась и крича, поднялись из леса. Через минуту они снова скрылись в ветвях и всё смолкло. Дно было чистое и песчаное. Плоский берег терялся среди густых, тёмных лесов. Вдали, амфитеатром поднимались холмы. Две болотистые речонки впадали в бухту, казавшуюся тихим прудом. Растительность, возле этих речек, поражала какой – то ядовитой яркостью. Однообразный серый цвет прерывался кое – где в ложбинках желтизной песчаного берега, и зеленью каких – то деревьев, похожих на сосны. На вершинах, каждого их трёх холмов, торчали острые голые скалы. Меня поразила странная форма их очертаний: отвесные склоны и срезанная, плоская вершина. Как пьедестал для статуи. И хотя солнце сияло горячо и ярко, хотя морские птицы вились вокруг и с криками ловили в море рыбу, остров мне не понравился.** Впоследствии, мои опасения, самым печальным образом, подтвердились.

'Морская леди'

Мы бросили якорь метрах в ста от берега. Вода была кристально прозрачной, дно хорошо просматривалось, песчаное и чистое. Ветер стих. **Большую часть острова покрывали тёмные леса. Какие – то высокие зелёные деревья, поднимались над уровнем леса, то купами, то по – одиночке. Вдали на юго – западе мы увидели два низких холма на расстоянии примерно двух миль, один от другого. А за ними третий, повыше, ещё окутанный туманом. Все три были правильной конической формы. Воздух был неподвижен и лишь один звук нарушал тишину – отдалённый звук прибоя, разбивавшегося о скалы. Запах гниющих водорослей, с целым букетом незнакомых, витал над бухтой и стоял вокруг нашего корабля. Это было похоже на запахи цветов, прелых листьев и гниющих стволов'.**

Жора настойчиво крутил радио, но кроме 'белого шума', поймать ему ничего не удавалось.

– Убрать паруса, готовить завтрак,– устало скомандовал, дядя Миша. Георгий с Геральдом занялись парусами, а я, сняв сапоги, спасательный жилет и 'непромоканец'* развесил их сушиться на леерах* и быстро спустился на камбуз.

– Шурик! – давай, быстро, по – походному! – крикнул Георгий.

– Есть, по – походному! – бодро ответил я, доставая хлеб, банки с тушёнкой, сгущёнкой и болгарским перцем. Поставив на газовую плиту чайник, предупредил капитана, что картошка будет в "мундире".

– Хорошо, только в темпе! – кивнул дядя Миша, проходя в каюту. Нарезав хлеб и, подняв пайолу (пол на яхте, служат для хранения воды и в качестве холодильника), я подумал,– 'Одно вино взять, или два?' И тут, словно угадав мои мысли, раздался 'голос небес' – нашего капитана, – Саня! Три вина, прихвати! Два красного и белое!

– Сегодня гуляем! – радостно потирая руки, на камбуз ввалился Гоша.

– 'Тише ты!' – приложил я палец к губам. – Не спугни! Помогай! Руби салат!

Через минуту мы уже тащили весь этот 'завтрак морского туриста' в кают – компанию. Появился Геральд Петрович. Он, как Игорь, потёр руки и, подвинув нас с Гошей, уселся, в центре.

– Виночерпием сегодня буду я! – поставил он всех перед фактом, выкручивая штопором пробку из бутылки красного вина. Дяди Миша промолчал, нам с Игорем было всё равно, – мы навалились на горячую картошку и тушёнку. Не буду пересказывать короткий обмен мнениями, произошедший во время завтрака. Все были ещё под впечатлением стресса пережитого ночью. Но вино, под хорошую закуску, быстро сняло напряжение и, после походного' завтрака, демократично дёрнув спички, (кому стоять вахту), все расположились отдыхать. Нам с Игорем повезло: короткие, выдернули два 'Г' – Георгий и Геральд. Но мы с Гошей, за пару банок пива, с ними поменялись. Довольные, и почти счастливые, тут же смылись на бак*. Туда же вытащили картошку. Её надо было чистить к обеду.

– Так жить можно! – Гоша потянулся и сыто икнул. Мы спрятались от солнца и глаз команды за приспущенным триселем.

– Ну, что! Поднимем наши хрустальные бокалы за приход!

– Интересно, куда? – проворчал Игорь.

– Терра инкогнито!* Остров Сокровищ!* Земля Санникова!* – зашептал я таинственно, приложив палец к губам. Гоша хмыкнул. Мы сделали 'чин – чин'* нашими банками с пивом. Сделали пару глотков, закурили и, с недетским любопытством начали разглядывать заросший буйной растительностью берег.

Дневник.

Сентябрь, 17-г.

'...Это оказался остров, на котором мы были в прошлый раз. В том плавании мы решили не брать с собой оставшихся в живых разбойников, из тех, кто присоединился к Джону Сильверу. Один из них стрелял в нас и чуть не попал в 'одноногого'. А жаль! Тогда бы у нас не было сегодняшних проблем! Возможно, эти бедняги ходят сейчас где – нибудь недалеко и могут встретить нас так, как и провожали, – выстрелами из мушкетов. **'Мы оставили им большой запас пороха и пуль, груду солёной козлятины, немного лекарства и других необходимых вещей; инструменты, одежду, запасной парус, несколько ярдов верёвок и, по особому желанию доктора, изрядную порцию табака'.**

Если бы у них было желание покинуть остров, они вполне могли бы построить плот и отправиться искать спасения в открытом море. Или же, по примеру Робинзона, о котором я читал у Дефо, обзавестись хозяйством, жить и надеяться на то, что их спасёт проходившее мимо судно. За бунт на корабле их ждала только виселица. А так – у них появлялся шанс: спасти свои шкуры, и время, чтобы стать честными людьми где – нибудь за пределами Англии.

Поужинав, Трелони, доктор и все офицеры, кроме вахтенных, отправились отдыхать. Боцман и матросы приводили в порядок 'Испаньолу'. Мне нужно было идти на камбуз помогать китайцу, но, сославшись на плохое самочувствие после шторма, я попросил его меня отпустить. Забравшись в ялик, бездумно смотря на остров и покачиваясь вместе со шхуной, я не заметил, как уснул.

**Мне снились родные места и наш 'Адмирал Бен Боу'. Огромные волны одна за другой с грохотом взвивались вверх, в брызгах и пене. Между утёсами бесновались и ревели буруны. На плоских, как столы, скалах ползали какие – то громадные скользкие чудовища невероятных размеров. Изредка они с шумом прыгали в воду и ныряли. Они лаяли, и оглушительное эхо утёсов вторило их лаю**. Проснулся я, когда солнце уже стояло в зените. Глянул на остров и обомлел, – к берегу причаливала шлюпка. Из неё высаживались сквайр Трелони, доктор Ливси и три матроса.

'Проспал! Проспал первый выход на берег'! – похолодело у меня в груди. Выскочив из ялика, я хотел было закричать: 'Я здесь! Здесь! Возьмите меня с собой!..' Но вдруг, увидев себя со стороны, понял, – как это смешно и по – детски будет выглядеть. Пнув, с досады, ничем не повинный шлюпку, я нехотя, побрёл на камбуз.

Допив пиво, разделавшись с картошкой и овощами, мы разыграли на пальцах: кому стоять вахту, а кому корячиться на камбузе. Не повезло Гоше. Поворчав о «вечной непрухе», он щелчком отправил недокуренную сигарету в сторону острова и поплёлся готовить обед. Положив под голову спасжилет, я расположился в кокпите. Шхуну покачивал небольшой береговой бриз. Вода была настолько прозрачна, что можно было разглядеть даже камешки, величиной с булавочную головку. Стайки рыбок, раскрашенные, как цирковые клоуны, медленно проплывали, казалось, всего лишь в метре от меня, выискивая корм, на жёлтом, песчаном дне. 'Вот где нужно поплавать с аквалангом и снять кино', – подумал я. Так, наблюдая за рыбками, я не заметил, как провалился в глубокий, кошмарный сон.

В нём было всё, что ежедневно заливает нам в головы реклама, телевидение и кинематограф: 'Джек Воробей' подошёл ко мне своей неповторимой, вихляющей походкой и поинтересовался: что мы здесь забыли, и что ищем? Джеки Чан цирковой мартышкой прыгал по вантам 'Морской леди' и кричал 'Банзай!' Чёрные, как уголь, сомалийские пираты стреляли нам поверх голов из 'калашей',*, и, взяв нашу шхуну на абордаж, требовали холодного пива и креветок. Наркодиллеры, со словами: 'Do you like narcotic'? – хватали меня за руки, сладострастно откусывали кривыми зубами батончики 'Bounti', обещая быстрый кайф и вечное наслаждение! Уехавшие работать танцовщицами и официантками, а ставшие проститутками в борделях, наши дуры – девки, плакали, вставая на колени, умоляя отвезти их домой, в родное село, к маме, курам и корове Машке. Из тёмно – фиолетового мазута бухты беззвучно выныривала чёрная субмарина с огромной красной звездой на рубке...

– Не спи – замёрзнешь! – вернул меня в реальный мир сильный толчок в плечо. Рядом сидел Игорь.

– Что случилось? – я огляделся вокруг.

– Ничего! Дай, я тоже немного покемарю, а ты посмотри за командирами. Они ещё отдыхают. Обед готов. Уступив ему своё место, я заглянул в каюту. Все спали. Налив большую кружку кофе, я взял бинокль, и, совмещая приятное с полезным, стал изучать недалёкий и такой загадочный берег.

– Ну, что там интересного? Я вздрогнул от неожиданности! За моей спиной стоял и смотрел на остров Гера.

– Ничего не видно! Джунгли. Пока мы там не побродим – ничего не узнаем!

– Это, точно! – Геральд, взял у меня бинокль, и, как бы между прочим, добавил, – ты идёшь с нами на разведку.

– За это вам, Геральд Петрович, отдельное морское гранд мерси с большой буквы 'С'.

– Не за что, – буркнул Геральд, не отрываясь от бинокля.

– Отстоишь за меня 'Собачью вахту'.

– Какой вы всё – таки меркантильный, Геральд. Петрович! – сразу остыл я.

– Не получите вы моего спасибо с большой буквы 'С' – только с маленькой!

– Ничего, переживу! – злорадно улыбнулся Гера.

– Давай, накрывайте 'поляну',* Сразу после обеда отправляемся на эту 'Terra Incognito'.-

На разведку отправили Георгия, Геральда и меня. Через пять минут надувная лодка с разведчиками, то бишь – с нами, уткнулась в берег загадочного острова. Там мы сразу разделились, договорившись встретиться на этом же месте, максимум через три часа.

– Если место встречи изменить нельзя, я буду здесь, как штык перед водой, или травой, или... как там, в сказке? – начал я ёрничать, но Гера, молча, показал мне направление и помахал рукой. Я сделал мушкетёрский реверанс, и, напевая: "Где скорый поезд не пройдёт! И где ракета не промчится! Моряк всегда вино найдёт, чтобы с утра опохмелится!" Оглянувшись, я увидел, что Геральд грозит мне кулаком и прикладывает палец ко рту! Показав Гере, что зашиваю рот, сориентировался по наручному компасу на стоянку нашей 'Леди', взял азимут на мыс соседней бухты и минуту постоял, глубоко вдыхая сырой, и пряный воздух тропического леса. Затем нырнул в заросли.

– 'А мы на север не пойдём!' – переделал я фразу из советского мультика 'Маугли'.

– Мы пойдём другим путём! Мы пойдём на юго – запад к трём таинственным холмам.

Через этот 'ботанический сад' пробираться пришлось долго и трудно. Всё здесь было не похоже на леса средней полосы России. Растительность поражала ядовитой яркостью. Тут и там росли какие – то странные цветы, в одиночку и группами торчали зонтичные пальмы. Деревья со скрюченными стволами, обвитые, как змеями, жуткими лианами, могучими ветками и огромными кронами, полностью закрывали небо. Невероятных размеров папоротники преграждали дорогу, не давая возможности идти прямо. Ориентируясь по компасу, я медленно продвигался к мысу и наконец, вышел на опушку леса. Позади меня был лес, впереди, до самого горизонта, простиралось залитое солнцем море. У берега кипел и пенился прибой. Три загадочных холма находились на другой стороне соседней бухты. Решив, что зашёл уже достаточно далеко, я начал карабкаться через густые заросли на вершину ближайшей скалы. И, о боги!

На изумрудной глади бухты стоял сказочный парусник с убранными парусами – большая трёхмачтовая шхуна! Таких красавцев я видел только на картинах великих маринистов и в кино! Она была намного больше нашей. Настоящий старинный парусник, а не как наш – самоделка. Её могли построить только профессионалы на большой верфи. Возможно, по заказу, какого – нибудь миллионера или для съёмок приключенческого фильма. Да и сама лагуна поражала своей нереальной, кинематографической красотой. 'Ну, всё!' – решил я. 'С такой добычей можно спокойно возвращаться!' Бросив прощальный взгляд на красавицу, отражавшуюся в бирюзовой глади бухты, я скорым шагом пошёл назад.

А вот этого, я уже никак не ожидал! Ни Геры, ни Георгия на месте условленной встречи не оказалось. Наш 'тузик',* одиноко загорал на берегу на том месте, где мы высадились. На гламурной обложке залива дремала наша 'Леди'. 'Наверное, старики загулялись', – решил я. Залюбовались невиданными красотами только что открытой земли и забыли о контрольном времени. Ну, и ладно! Мне же лучше! Сбросил кроссовки, стянул джинсы, футболку, забросил всё в лодку и, с воплем: 'Берегись! Я крейсер 'Аврора!' с разбегу врезался в прохладную воду.

Хрустальная вода проглотила меня, словно долгожданный сон. Я провалился в неё, как в стог сена в далёком, счастливом детстве. Провалился, и почувствовал: это и есть наш давно потерянный и забытый рай! Было покойно и тихо. Каждая песчинка на дне видна, как под микроскопом – выпукло и ярко. Мультяшные рыбки окружила меня, и начали усердно пробовать на вкус пятки, руки и нос. 'Клуб кинопутешествий'! – мелькнула глупая мысль. 'Аквариум'! – Вдруг стало не хватать воздуха! Я глянул вверх. Сквозь увеличительное стекло моря, за мной внимательно наблюдало тропическое солнце. Со всех молодецких сил оттолкнувшись от дна, как от трамплина, я пулей вылетел на поверхность. Отдышавшись, – огляделся. Моих командиров все ещё не было.

'Ладно'! – решил я. 'Пока они любуются местной экзотикой, сплаваю – ка я на наш пароход. А то, 'кусать, уж больно хоцецся!' Мою одежду, надеюсь, старики не сочтут за тяжёлый труд привезти. Хорошим спортивным кролем, я рванул к нашей 'каравелле!'

Капитан моё возвращение вплавь не одобрил, но все, с огромным интересом и

вниманием выслушали новость о большом паруснике в соседней бухте. Что это за корабль, и то, что он здесь делает – мнения разделились. Решили так: вернуться Геральд и Георгий, послушаем их, и уже тогда будем решать, что делать дальше. Однако контрольное время прошло, а наших 'первопроходцев', всё ещё не было. Дядя Миша поднялся по вантам на три метра и уже минут пять пристально изучал в бинокль берег, и его окрестности. Наконец, он спустился вниз, собрал всех и объявил о своём решении. Я плыву на берег и пригоняю 'тузик". Мы с Игорем отправляемся на поиски. С собой берём: ракетницу, фонарики, спички, воду, бинокль, ножи, верёвку. Время поиска – до темноты. Потом, в любом случае, возвращаемся на шхуну. Через десять минут мы уже вытаскивали надувную лодку на берег.