Текст книги "Записки Александра Михайловича Тургенева. 1772 - 1863."

Автор книги: Александр Тургенев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

XXI.

О несчастном, но невинном пасторе.

Я, если не полные шесть веков, то, конечно, близко того, дворянин русский; люблю без ограничения Русь, мою родину; монархизм есть моя природа, он мне соврожден, я не могу отделиться от него; люблю Русь, но не менее люблю правду. Слушание, в продолжение без малаго семи годов, разнокалиберных ермолифий (умствование) в Германии не разъединило меня с Русью, научило меня понимать человека, знать его назначение и действовать правомерно, безпристрастно.

Благодарю Бога, подавшаго мне случай сесть на скамью студента в Геттингенском университете, в 25 лет от рождения моего, а не в шестнадцать, и после того, как говорится, когда я уже, предварительно сему событию, прошел сквозь огнь и воду. Сословие дворян остзейских губерний, т. е. Лифляндии, Эстляндии и Курляндии, несравненно стоит выше в образовании сословия дворян русских (1848 г.). Лучшие офицеры российской армии—дворяне упомянутых остзейских губерний (!?); все они получили образование в дерптском и заграничных университетах; следовательно, образование в кадетских корпусах не достигает цели своего назначения, когда получившие образование в университетах стоят не только на одной линии с получившими образование в училище, котораго цель есть приуготовлять молодых людей на военное поприще, стоят на службе выше их. Остзейские дворяне сохранили в себе дух и быт предков своих рыцарей; они, исполнив обязанность дворянина, прослужив несколько лет, возвращаются доживать дни в поместья свои; занимаясь прилежно устройством хозяйства в летние месяцы, они не хотели проводить в праздности суровое и жестокое время зимы, хотели обогащать ум познаниями полезными, идти с веком, не отставать, проживая в своем замке. Не знаю имени почтеннаго дворянина, подавшаго мысль завесть во многих кирхшпилях (кирхшпиль—приход, а слово в слово – шпиль церковный) библиотеки; для сего дворяне, по взаимному согласию, определили отделять ежегодно из доходов своих по несколько талеров. Хранение книг, порядок выдачи книг для чтения из библиотек и самое приобретение оных, выбор и выписку из заграницы вверили сельским священникам, т. е. пасторам кирхшпиля............

...................В пасторе лютеранском вы видите человека образованнаго, человека высокой учености и примернаго благонравия; его всегда принимают с отличным уважением в лучшем обществе; пастор всегдашний собеседник дворянина. У нас сельский поп в обществе дворянскаго сословия принимается по долгу его звания, для исправления треб в дни праздничные со крестом и священною водою; он никогда не бывает собеседником дворянину (Писано в 1848 году). У дворян молодых, даже и пожилых, беловолосых, сельский поп занимает (неподобающее для духовнага лица место)......Духовенство составляет в России особенную касту: нельзя, не будучи духовнаго происхождения, быть попом, диаконом, даже церковнослужителем, и как все белое духовенство безусловно подчинено епархиальному apxиepeю, который сам не может достигнуть сана архиерейскаго не быв отраслью духовной касты, но к удивлению всегда (??) бывает суровым притеснителем (?) попов .......................(Все это относится к давно прошедшему времени, все это изменилось, и указываемыя здесь злоупотребления, конечно, давно уже не имеют места. Ред.) Судите же– каковы были попы (в начале XIX века). Александр Павлович пожелал облагородить, возвысить сан священника, и обратил внимание на преобразование епархиальных семинарий; намерение высокое, благоразумно соображенное с целъю иметь образованных священников, первых и прямых образователей народа, научителей закона Божия, блюстителей чистоты веры и примера нравственности,—да чем начали преобразование? Семинаристы до преобразования были одеты в длинныя свиты, какия еще видим на послушниках. Длинно растили волосы на голове, они готовили себя поступить служению церкви. Семинаристам обрезали волосы на военный манер, одели в сюртуки, а студентов во фраки и, в дополнение сей беды, предоставили им, по окончании курса в духовной академии, выходить в светское звание. Большая часть студентов академии, лучших, перешли в светское звание и поступили на службу по гражданскому ведомству; второстепенные, одаренные посредственно силою разсудка, по снятии с них вывески, т. е. длиннополой свиты, и обстрижении волос, которые их уклоняли, удерживали от кутежей, ринулись в трактиры.....(Вновь повторяем, что все эти замечания относятся к давно прошедшей старине, к началу XIX в., да и то сильно преувеличены. Ред).

Но я обещал разсказать о несчастном пасторе (Зейдере) (Мы приводим здесь этот разсказ о страданиях известнаго пастора Зейдера—потому, чтоб показать—в каком виде этот разсказ сохранился в памяти его современников, но весь этот эпизод известен читателям «Русской Старине» во всех подробностях, так как был уже напечатан нами по подлинным документам и по запискам самого страдальца пастора Зейдера. См. «Русскую Старину» изд. 1878 г., том ХХI, стр. 463—490; том XXII, стр. 117—156; изд. 1879 г., том ХХIV, стр. 148– 149; изд. 1882 г., том XXXIII, стр. 206-211 и проч. Ред).

Император Павел повелел определить цензора книг в Риге, должно понимать—для просмотрения и разбора книг, привозимых из заграницы; эта мира весьма благоразумная: сочинение развратнаго, злаго человека более причинит в государстве вреда, нежели 500 тыс. войска вторгнувшагося врага в пределы. Наполеон привел в Россию 600 тыс. воинов, где они Большая (часть), нет, почти все приведенные 600 тыс. человек оставили кости свои на земли русской, а видим-ли ныне следы сего нашествия двунадесяти язык? Не век прошел после сего события, только 37 лет! (писано в 1848 г.).

Цензором в Риге был определен г. Туманский. Как в эту эпоху из заграницы не привозили, или и привозили, да мало, книг в Poccию, а г. Туманский хотел отличиться деятельностью, усердием, заработать награждение производством в высший чин или получить орден,—кинулся рыть и пересматривать библиотеки при кирхшпилях; по прошествии нескольких месяцев осмотра книг в библиотеках, он нашел какую-то книгу запрещенную, которая была в библиотеке с давняго времени, напечатанную на французском языке и которую едва ли кто читал или очень немногие в обществе содержателей библиотеки. В Остзейских губерниях дворяне говорят и читают на немецком диалекте. Г. Туманский начал тормошить почтеннаго пастора (Зейдера) опросами, запросами—кто книгу выписал? как она поступила в библиотеку? кто брал ее для чтения? забросал пастора кучею запросов, писанных на русском языке и в надлежащей форме. Пастор не знал русскаго языка, не мог удовлетворить требования ревностнаго цензора. Г. Туманский молчание пастора счел пренебрежением и ослушанием (особому) повелению,—донес в Петербург; пастора привезли в столицу; генерал-прокурор сената, Петр Хрисанфович Обольянинов, объявил указ, повелевающий пастора (Зейдера), наказав нещадно кнутом, предать суду по законам в уголовной палате. Чего же еще хотели?...

XXII.

Генерал-лейтенанта, генерал – кригс комиссара князя Сибирскаго, потомка сибирскаго царя Кучума, повели из С.-Петербурга в Тобольск, столицу его предка, закованнаго в кандалы, 3,000 верст, и с ним товарища его, генерал-лейтенанта Василия Ивановича Турчанинова. Когда довели их до Твери, кандалы кн. Сибирскому и Турчанинову протерли ноги до костей; комендант в Твери, ген.-маиор Дибич, отец фельдмаршала Дибича, приказал снять кандалы с арестантов и отправил из Твери на повозке, за что и был выключен из службы.

Какое   сделали   кн.   Сибирский и Турчанинов   преступление? Нарушение  в чем либо присяги? Утратили, похитили казну государственную?

Нет, ничего такого Сибирский и Турчанинов не учинили. Преступление их было в том, что в продолжение нескольких недель лили большие дожди, отчего дороги сделались непроезжими, во многих местах чрез реки мосты были разрушены и отправленные транспорты с аммунициею в полки не могли прибыть в места назначения в определенный по маршруту срок. Хлябий небесных нельзя (покарать), высоко и далеко стоят, князь же Сибирский и Турчанинов были под руками.

Мы читали приказ при пароле: „умершему генералу N. N. делается строжайший выговор за незнание службы". Умерший генерал, вероятно, улыбнулся, если до него дошел на тот свет этот приказ.

Бригадир Афанасий Павлович Игнатьев уехал или, лучше сказать, бежал от супруги своей Анны Александровны, рожденной Волковой. В Киеве Игнатьев, где его не знали, назвал себя вдовцем и вступил во второй брак с дочерью генерал-лейтенанта Нилуса. Года чрез полтора первая супруга Игнатьева узнала о втором бракосочетании дражайшаго супруга в Киеве, и подала прошение.

Резолюция последовала такого содержания: „бригадира Игнатьева привесть из Kиeвa в Москву и велеть ему жить попрежнему с первой женою, а второй его жене велеть быть попрежнему девицей Нилус". Начало сего повеления относительно первой жены было исполнено во всей его силе,—Игнатьева привезли в Москву, приказали жить вместе с первою женою, он и жил. Но заключение повеления о второй жене Игнатьева, г-же Нилус, не могло никак быть приведено в исполнение и сама г-жа Нилус, при всей готовности и желании, не могла исполнить его.

Нижегородскаго драгунскаго полка офицер был по ошибке за смертию выключен из службы. Но как он был жив, а не мертв, то и просил шефа полка снабдить его свидетельством в том, что он, хотя и выключен за смертию из службы, но он жив, а не мертв. Шеф полка отказал выдать ему свидетельство, что он живой, а не мертвец, отзываясь, что за силою (помянутаго выше) приказа он не смеет утверждать, что он жив. Офицер был поставлен в такое положение, в каком никто из смертных не был от сотворения перваго человека. Ему нигде не было места в пространной России, он был лишен имени, всего имущества и кто бы стал ему верить в том, что он за смертию выключен из службы. Подал прошение, умоляя о повелении его живаго считать живым, а не мертвым. Резолюция на прошение последовала такого содержания: „Исключенному поручику за смертию из службы, просившему принять его опять в службу, потому что жив, а не умер, отказывается по той же самой причине".

XXIII.

Забитые, запуганные французами австрийцы сознались в слабости сил. Австрийский император просил императора Российскаго о помощи, просил войск и предводителя фельдмаршала Суворова. Этот могучий в боях воевода был в опале, император Павел повелел Суворову жить в родовой отчине его, в Новогородской губ. Фельдмаршал жил в ссылке, всякий день ходил к утренней молитве, к литургии и молитве вечерней в храм Божий и отправлял должность дьячка, читал, пел, лазил на колокольню звонить.

Прискакал к нему фельдъегерь, подал фельдмаршалу государев указ, и воевода непобедимаго войска великой Екатерины сел в кибитку и поскакал к царю. Удивил царя и царедворцев своим прибытием; его не ожидали так скоро видеть; подходя к царю, Суворов читал вслух молитву Господню „Отче наш" и, становясь пред царем на колено, сказал последния слова: „и не введи нас во искушение". Павел, поднимая Суворова рукой с колена, договорил молитву: „но избави нас от лукаваго!"

На другой день император показывал на вахт-параде Суворову ученье баталиона Преображенскаго полка и спрашивал несколько раз фельдмаршала:

–   Как вы, Александр Васильевич, находите наше ученье?

–  Помилуй Бог! хорошо, прекрасно, в. в.! да тихо вперед подаются.

Император вдруг говорит Суворову: „ну, Александр Васильевич, прокомандуйте по вашему; слушать команду фельдмаршала!" изрек государь.

Фельдмаршал побежал вдоль фронта, увидел несколько фанагорийцев (Фанагорийский гренадерский, Таврический, Екатеринославский гренадерские были любимые полки Суворова), закричал: „а есть еще мои товарищи здесь?" прибег на средину пред фронт и прокомандовал: „ружье на перевес, за мной в штыки, ура!" и побежал вперед; гренадеры, как один, грянули „ура!" и бросились за фельдмаршалом. Адмиралтейство тогда было укреплено бастионами, обнесено рвом и палисадами; не прошло 10 минут, палисад был опрокинут, гренадеры бросились в ров, перебежали по льду, вскарабкались на бастионы и Суворова туда-же подняли и громче прежняго грянули „ура!" Суворов на бастионе знамя держит правой рукой, а левою снял шляпу, в знак поздравления государя с победою.

Павел не говорил ни слова. „Ура!" победоносное и все, что напоминало о лучезарной славе безсмертной Екатерины, Павел Петрович не жаловал.

Фельдмаршал Суворов на третий день скакал уже по дороге в Вену.

Военный кригсрат потребовал от него плана кампании; Суворов показал военным советникам лист белой бумаги и сказал: „впереди Бог, за ним я, за мною вы—прошу не отставать, вот мой план!" Император австрийский, его кригсрат на все условия Суворова согласились и чрез три месяца не было ни одного француза в Италии. Блистательному началалу войны, быстро, молниеносно пробежавшей в Италии, генерал Корсаков, закройщик Александр Михайлович Корсаков, худой, дрянной был воин, но славился искусством выкраивать мундиры и на ученъях был из первых экзерцицмейстеров; вероятно, столь важныя познания его высокопревосходительства в искусстве военном послужили ему одобрением быть пред избранным командовать отдельным 30-ти-тысячным корпусом войск в Швейцарии, где французский генерал Массена разбил вверенныя войска Корсакову, как говорится, на голову. Это происшествие разрушило коалицию, войска наши были отозваны; Суворов не приехал, а его привезли в Петербург, что-то удерживало еще бросить его в Петропавловскую крепость, но в доме, для него приготовленном, граф Рымникский, князь Италийский, Суворов жил не веселее казематнаго,—к нему не смел никто приезжать. Государь прислал к Суворову любимца своего, Кутайсова, возведеннаго в графское достоинство из брадобреев е. в., узнать—здоров-ли фельдмаршал? Когда вошел Кутайсов к Суворову, в ордене св. Равн. Андрея, фельдмаршал встал торопливо с кресла и спросил Кутайсова:

–   С кем имею честь говорить?

–   Обер-шталмейстер двора е. и. в.,   граф  Кутайсов, прислан  от  государя  императора  узнать   о здоровье вашего сиятельства.

–  Всеподданнейше благодарю всемилостивейшаго государя. Вы, ваше сиятельство,   конечно,   человек   иностранный; откуда изволили   на Русь выехать?   у   нас  не слыхать  было   о роде графов Кутайсовых; давно-ли прибыли к нам,   с котораго времени состоите на службе е. в.?

Кутайсов был принужден разсказать подробно фельдмаршалу, как он попал в Россию, имев счастие быть брадобреем е. в. и за верную службу государству возведен в графское достоинство.

–   „Помилуй Бог, помилуй Бог! хорошо, ваше сиятельство, поздравляю,  поздравляю  вас,  сиятельнейший граф!"  и закричал: „Тришка, Тришка!" (слуга его—также цирюльник и парикмахер).

Тришка вошел; Суворов начал говорить камердинеру своему: „смотри – указывая на Кутайсова – точи хорошенько бритвы, не дери больно за волосы, когда букли формируешь, – граф будешь, выслужишься!"

XXIV.

Назначение командира войск, составлявших вспомогательный корпус английскому войску в Голландии, также не посчастливилось. Генерал Берг был человек знающий свое дело, да, к сожалению, любил в стакане дно видеть; такой молодец и по сердцу был главному начальнику английско-русской армии, брату короля, если не ошибаюсь, герцогу Кумберланду, но кампания кончилась одним сражением: Кумберланда, пьянаго, англичане увезли с поля сражения, а Берга, пьянаго, по кровопролитной битве, французы взяли в плен и весь вверенный ему корпус остался также у них в плену. При назначении Берга командиром войск, назначенных для высадки в Голландии, был вызван ген.-лейт. Мамаев, изучивший военное искусство в тактике и на практике в Гатчине. Мамаев был на славу экзерцицмейстер-дока, вот что называется у русских людей—„собаку съел!" Мамаев в целом баталионе видел: ровно-ли у солдат поставлены букли, у всех-ли косы указанной, 9-ти-вершковой, длины; никто лучше его не умел пригнать на солдате аммуницию (т. е. мундир скроить), вычистить медь. Чего-же хотеть еще от смертнаго человека? разве мало вышепоименованных доблестей его превосходительства!... Благоугодно (было) Мамаева назначить помощником Бергу, то-же, что ныне начальник штаба. Мамаев призван в кабинет е. в.; географическая карта лежала развернутою на столе, государь, подозвав Мамаева, сказал:

– „Я вас, сударь, посылаю с войском, под командой графа Берга, в Голландию", и, указывая на карте Гамбург, изволил досказать повеление: "здесь, сударь, в Гамбурге, сядешь с войском на корабли и пойдешь морем в Голландию".

Мамаев поступил на службу с бритым лбом, из однодворцев Курской губ., Рыльскаго уезда, и остался с наречием Рыльскаго уезда. Посмотрев по указанию государя на карту, осмелился всеподданнейше доложить е. в., что он с полком квартировал в городе Ямбурге, да в то время там моря не видал, а протекает в городе, так вот, незадорная рячулка  (небольшая   река), – где-же корабли но рячулке,   с полным грузом – и струг не пройдет!

Государь на сей доклад генерала всемилостивейше изволил отвечать:

–  Не Ямбург,......., а портовый город Гамбург!

–  Виноват, в. в., в Гамбурге на квартирах с полком не стоял.

На это государь изволил всемилостивейше прокомандовать:

–  Вон!

Но Мамаев сел с войском на корабли в Гамбурге, его не переменили.

Государь, прогневанный гнусными интригами имперскаго кригсрата, вялым, нерешителъным правлением императора Франца II (в это время император Франц именовался императором Римской империи и был под именем Франца II), постыдным бегством начальника английскаго, герцога Кумберланда, отступил от союза с Австриею и Англиею.

ХХV.

Генерал Бонапарт возвратился из Египта, где много натворил чуднаго и смешнаго, опрокинул, разрушил, 18-го брюмера (ноября), в Сен-Клу, сумасбродное революцюнное правление, организовал консульство и наименовал себя первым консулом, взял бразды правления государственнаго в свои руки и повел Францию на верх славы, возвел ее в храм славы, поставил Францию повелительницею на суше всей Европы; но как не было, нет и никогда не будет смертнаго без ошибки, от сотворения мирa совершенства в человеке не видали! Бонапарт-Наполеон, как человек, ошибся в своих разсчетах—и пал. Из поручиков артиллерии Наполеон признан императором французов, был повелителем во всей Европе, на континенте все ему покорствовали и выполняли волю его —и умер пленником на диком острове среди океана.

При соображении сих событий, воспоминая, что все они совершились в мою жизнь, что я был всему соглядатаем, даже участником действий в кругу, мне судьбой определенном, – белые на голове моей волосы шевелятся и поднимаются дыбом. Преклоняю выю и взываю: Господи, судьбы Твои неисповедимы, да будет воля Твоя!

Обратите внимание ваше на действия сего исполина-гения, вы увидите, что Наполеон  был   одарен какими-то сверхъестественными качествами, усвоенными человеку. Он соединял две крайности,   нес   повсюду бедствие,   т. е. войну и покорение, и вместе с распространением зла приносил народам покоренным величайшее благо на земле! Code  de Napoléon останется навсегда tipe (символ) благотворнаго закона гражданскаго, человеком составленнаго; все народы, побежденные Наполеоном, приняли его уложение, с некоторым изменением  в отношении местных обстоятельств, другие следуют его законам, не хотев признать их торжественно; кичливое самолюбие их не допускает к открытому сознанию. Он разрушил крамолу безначалия, засветил фарес неугасаемый у народов, желание иметь правление по закону, а не по произволу.... Он возстановил в обществе 30-ти миллионов святую веру, учение Богочеловека Спасителя нашего Иисуса Христа. Уничтожение Наполеона повлекло за собою гибельныя следствия; видим в целой Европе, можно сказать, в целом мире ум народов в брожении, видим предержащую власть в изнеможении, не обезсиленною, не лишенною средств сохранить благоустройство и порядок, но какое-то непонятное равнодушие, постыдная  боязнь,  малодушие, вялое действие,   отсутствие  энергии   овладело   всем  и ничтожная, в отношении к целому, менее, нежели горсть, пылинка тревожит, колеблет величайшую необъятную гору!   Что значатъ два, три миллиона возмутителей в числе 500 миллионов? капля в море! При Наполеоне не могло бы зло cиe разлиться все ниспровергающею лавою. Он во время своего консульства, менее, нежели в три месяца,   подавил крамолу якобинцев;   они спрятались в бездне неизвестности, как злые духи на дне ада,   как бури, прикованныя Эолом цепями в ущельях гор. Наполеон знал общаго двигателя—золото, он не жалел золота и посредством сего повереннаго в делах знал все и всех.

Он никогда не видал императора Павла, никогда не имел никакого с ним сношения; повелитель севера считал его злым крамолы распространителемю Царь ошибался и Наполеон одним предложением царю переменил в самодержавном о себе невыгодное мнение в самое благоприятнейшее, лестное и видам его (Наполеона) полезное. Наполеон приказал 10 или 12 тысяч человек войска, плененных с Бергом и Мамаевым в Голландии, обмундировать в тонкое, лучшее сукно, каждаго по образцу мундира, в каком он был взят в плен, и прислал императору Павлу список всех чинов, в плену во Франции находившихся, предлагая е. в. отпустить всех в Poccию без всякаго выкупа. Это было сделано Наполеоном при первой возможности, по возстановлении порядка во Франции. По отозвании россиян из Италии и Германии, Наполеон растрепал войска императора Франца до основания. Войскам Франции было потребно только время на переход до места, где угнездились немцы за окопами на поле и в крепостях, как огурцы, на гряде выросшие.

Император Павел отправил г. Колычева к Наполеону послом, а вскоре потом был послан генерал от инфантерии и командир гвардии Семеновскаго полка, Василий Иванович Левашев, для заключения военной конвенции против Англии. План Наполеона был гениалъный, сходный с карфагенским воеводой, Ганнибалом: громить Англию в сердце источника богатств и могущества ея, в Индии. Для сего было предположено послать России, богатой всадниками легкой иррегулярной кавалерии, от Оренбурга, чрез степи, сколько возможно более легко-коннаго войска, которое, как предполагал Наполеон, в чем и не ошибался, при появлении на пределах Индии, будет увеличено до невероятнаго числа; все индийцы, подавленные ужаснейшим игом рабства—английскаго владычества, присоединятся к войску присланному, как освободителям их от несноснаго бедствия. Он сам (Наполеон) пройдет, с армиею в 400 тысяч, среди Poccии до берегов Волги и, спустясь по реке до Астрахани, сядет на мореходныя суда и пересечет Каспийское море в прямой линии к пристани Астрабад, от котораго до Индии караваннаго хода считают не более трех недель и на пути всюду можно добыть воду, которая, в углублении 5—6 фут, пробирается в песках в море. Наполеон говорил: „нам потребно время только достигнуть пределов Индии, а для уничтожения владычества Англии—три, четыре месяца".

Конвенция заключена, с Англиею последовал разрыв, на все суда английския, при всех приморских портах, наложено амбарго, капитаны и матросы отведены во внутренния губернии государства.

Кронштадт и окружающия его крепостцы вооружены, увеличены, построен новый рисбанк, – укрепление, с котораго 300 крепостных картаульных орудий изрыгают смерть и разрушение по направлению в один пункт; чтобы подойти к крепости, неприятельские корабли должны проходить мимо рисбанка гусем, корабль за кораблем; фарватер, потребная глубина ходу корабля, в этом месте не дозволяет другаго маневра. В Петербурге 5 или 6 тысяч извощиков, в продолжение всей зимы, возили в Кронштадт по льду лес для построения укреплений.