Текст книги "Сказка о быдле"

Автор книги: Александр Гейман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Посол вновь улыбнулся.

– Ваше превосходительство, в просвещенных странах давно отказались от этой варварской отсталости. Под такие нужды – и не только во дворцах, но и во всех присутственных местах, а также жилых домах,– отводят особое сооружение: туалет, ватер-клозет, комнату отдыха или, как это называют у нас в Вестландии, лаваторий.

Посол Калдин полез рукой за пазуху камзола и достал оттуда свиток бумаг.

– Вот, посмотрите,– Калдин развернул перед быдлом цветные рисунки,– это выглядит так. Вот это,– показывал посол,называется унитаз, вот это писсуар, а вот это биде.

– А как вываливают из таких горшков? – спросило быдло, с живым интересом разглядывая рисунки. – И зачем их столько для одного дела?

– Из них, ваше превосходительство, не вываливают, но смывают поступающей по трубам водой.

И посол подробно объяснил конструкцию и назначение оснащения туалетных комнат.

– Да-а,– с завистью вздохнуло наконец быдло,– как далеко шагнуло просвещение в западных странах! Вот бы нам при дворце завести такой же лаваторий!

– Нет ничего невозможного, ваше превосходительство,отвечал посол. – У меня давно заготовлены эскизы.

Калдин вновь полез за пазуху и вытащил новый свиток.

– Посмотрите, ваше превосходительство. Я уже присмотрел во дворце подходящее место для размещения лаватория. Здесь у меня несколько вариантов, какой бы вы одобрили?

– Калдин,– радостно изумилось быдло,– так ты берешься построить нам лаваторий?

– Берусь,– отвечал посол Калдин. – Но только, ваше превосходительство, я просил бы вас не вмешиваться в строительство до самого последнего дня. Я хочу преподнести вам сюрприз.

– А сюрприз называется – это что? – спросило быдло.

– Сюрприз – это нечаянная приятность, – объяснил шут Ерошка.

– Непременно хочу нечаянной приятности,– сказало быдло.

Уже на следующий день во дворце начались строительные работы. Быдло сгорало от любопытства и нетерпения, но, соблюдая уговор, даже не подходило к тому концу дворца, где шла постройка, хотя ему этого очень хотелось. В эти дни у быдла состоялась беседа с хранителем государственной казны.

А им был при дворе императора Гордея остзейский нивх Карл Федорович, человек не то чтобы примерной честности, но невообразимо скупой. При одной мысли о необходимости какихнибудь расходов Карл Федорович начинал багроветь, щуриться и шепелявить. Если бы не эта скупость, Саврасия давно бы пришла в упадок уже совершенный. Но казначей, хотя деньги были не его, а казенные, как лев, сражался на государственном совете за каждую копейку. В день выдачи жалованья Карл Федорович старался объявить себя больным – и, действительно, испытывал приступ недомогания. Если хранитель казны находил какие-то расходы необязательными, то не только начинал шепелявить, но становился туг на ухо и слаб глазами, и тут уж никто не мог убедить Карла Федоровича выдать деньги. Принц Агафон не мог уломать его уплатить портному за лишнюю дюжину рубашек и был вынужден стащить из дворца серебряный подсвечник. Когда во дворце поселилось быдло, Карл Федорович пришел в ужас: он боялся, что быдло объест и обопьет казну. Но спустя каких-нибудь пару месяцев казначей с изумлением увидел, что быдло стало казне в великую выгоду. Число придворных увеселений резко сократилось, а с ними и расходы. Охоту принца Агафона Карл Федорович распродал лично. Решение об увольнении половины министров казначей встретил песней. А золотарный промысел поистине оказался золотым дном для казны. По всему этому Карл Федорович стал горячим приверженцем быдла. Но когда он узнал о строительстве лаватория, то обеспокоился и явился к быдлу с уверениями, что на это в казне нет средств.

– Ты что же, Карл Федорович, – холуйствуешь? – строго спросило быдло. – Из просвещенных ведь стран родом, знал, что при дворце положен лаваторий, а скрывал.

– Ваше превошходительштво,– отвечал казначей, – в кажне нет шредштв на такое штроительштво.

– Какое мне дело до твоей казны, если я хочу построить лаваторий! Уволь каких-нибудь бездельников, вот тебе и средства.

Казначей оживился.

– Несокращенной осталась только служба тайной полиции,сказал он, заглядывая в бумаги.

– Это какая такая служба? – удивилось быдло.

– Эта служба,– объяснил хранитель казны,– следит за настроениями в столице, уведомляет правительство о заговорах, преступных намерениях среди народа, а также наблюдает за подозрительными иностранцами.

– Да неужто у нас такое холуйство заведено? – поразилось быдло.

Но шут Ерошка подтвердил:

– Есть, есть такое, дядюшка! Шныряют день и ночь по городу, вынюхивают, высматривают, а чуть что, бегут Гордею доносить. Да только всей службы-то три ябедника.

– Как три? – удивился Карл Федорович, вновь просматривая бумаги. – Начальник тайной полиции показывает мне, что у него в штате четырнадцать человек.

– Да какое четырнадцать! Он сам, да живодер Шкуркин, да ябеда, что наискосок от дворца живет,– спроси, кого хочешь.

– Это жакоренелый негодяй,– возмутился Карл Федорович. Я наштаиваю на том, штобы жалованье тайной шлужбы пошло на штроительштво лаватория.

Начальник тайной полиции переполошился и немедленно явился к быдлу.

– Буду почитать за великое счастье оказывать услуги его превосходительству.

– Да какой от тебя прок? – отмахнулось быдло. – Калдин шпионит вовсю, а ты проворонил, Вальдемара Курносого не словил... На что ты мне?

Начальник тайной полиции сделал значительное лицо.

– Царь Гордей... то есть плешивый холуй... ненавидит ваше превосходительство. Он неустанно строит козни, чтобы лишить вас законного положения в государстве. Мечтаю о том, чтобы предостерегать вас от коварства царя Гордея!

Быдло не заинтересовалось.

– Когда мне есть за что плешивого холуя обосрать, я это и так чувствую... Слушай, давай-ка я тебя в золотари запишу,уж больно ты говенный!

Бывший начальник тайной полиции позеленел и поспешил откланяться. Он побежал с жалобой к императору. Император вздохнул:

– Князь-правитель освободил меня от бремени столь незначительных дел... Но, надеюсь, это не прервет нашу дружбу?

Бывший начальник тайной полиции заверил государя в своей неизменной преданности. "Ну, нивчура остзейская, – бесился фискал,– ты мне поплатишься за это!"

Тем временем минуло две недели, и инженер Калдин позвал быдло принимать работу. Быдло увидело шесть дверей,– попарно, как объяснил Калдин, для прислуги, для благородного сословия и для императорской фамилии и быдла. Осмотр начали с лаватория для прислуги. В мужской комнате был ряд кабинок с унитазами и напротив – батарея писсуаров, все белоснежного цвета, на стенах в прихожей было несколько умывальников и полотенец.

– Обиходно,– одобрило быдло.

Затем осмотрели лаватории для благородного сословия. Здесь было по три кабинки без писсуаров, зато в каждой находилось биде. На стенах, крытых розовым кафелем, помещались сиреневые умывальники.

– Очень красиво,– похвалило быдло.

Наконец быдло открыло дверь в лаваторий высшего назначения и ахнуло: фарфоровый унитаз сиял белизной, розовое биде было украшено бронзовыми краниками, умывальник являл небесного цвета чашу, куда из пастей бронзовых удавов изливалась горячая и холодная вода. Но главное, главное, под куполом голубого потолка, где живописно плыли облака и реяли птицы, оживала на стенах великолепная, прекрасная, сказочная Африка: вот царь пустыни в погоне за стадом пугливых антилоп, вот притаился в реке водный зверь крокодил, вот могучий слон поливает себя водой из хобота, и – красота, красота! – в полстены нарисованная жирафа грациозно покачивает шеей под пальмами, стройностью подобными соснам.

Наверное, минут пять быдло благоговейно созерцало картину, а затем повернулось к министрам и сказало:

– Ну, видите теперь, какая польза от просвещения?

– Калдин, сукин сын, умеет же объехать на кривой,прошептал один министр другому.

– Пожалуй, я себе такой же построю, – невпопад отвечал князь Песков.

Быдло распорядилось, чтобы всю прислугу и придворных сводили в лаваторий и объснили пользование оборудованием. Любопытных и так было достаточно, и к заветным местам началось форменное паломничество.

– Да, Калдин, удружил,– признало быдло. – Вот это я понимаю,– сюрприз так сюрприз. Что хочешь за лаваторий?

– Ничего,– отвечал посол. – Я рад содействовать просвещению. Что до расходов, то они вполне окупятся: теперь вся знать и состоятельные люди из зависти и подражания примутся строить лаватории, и мы в доле с Ермолаем Егоровичем будем брать подряды. Я уже получил заказ от князя Пескова и еще двоих вельмож.

Быдло живо повернулось к казначею:

– Карл Федорович, учись у Калдина! Вот как надо казну-то пополнять, а не твоим вшивым скопидомством.

– Тем не менее, я настаиваю, чтобы жалованье тайной полиции более не выдавалось,– отвечал Карл Федорович.

– Это ты можешь не сомневаться,– заверило быдло.

Ночью быдло встало, взяло свечу и пошло в лаваторий. Оно зажгло светильник, село на унитаз и два часа любовалось красотой. Потом оно вернулось в постель и заснуло в совершенном счастье. Утром быдло проснулось с чувством предстоящей радости. Оно вспомнило про лаваторий и сразу побежало туда. Но здесь быдло поджидал удар в самое сердце: биде было использовано не по назначению, могучему льву пририсован подобающий член и подписан неприличным словом. Быдло заподозрило в злодеянии императора (он и был). Красоту восстановили, но обеспокоенное быдло попросило посла Калдина врезать в дверь особый замок. Один ключ быдло дало Ванятке, а второй оставило у себя. Обиженный тем, что его обошли, император долго уговаривал Ванятку отдать ему ключ, а затем попытался отобрать его силой, но быдло рассвирепело, как еще не видывали. Из покоев государя целую неделю дурно пахло. Императрица устроила мужу скандал:

– Из-за тебя я должна эту вонь нюхать!

Она переехала от мужа в дальний конец дворца. Покои императора душили розовым маслом, но это не очень помогало.

Как-то раз в эти дни быдло проходило по двору, а слуги садились пить чай. По обыкновению они окликнули его:

– Айда с нами чай пить, дядюшка быдло!

– Спасибо, братцы, в другой раз, – отказалось быдло. Некогда: плешивого холуя иду обсирать!

– А за что ты его обсираешь? – полюбопытствовал садовник.

– А то не за что! Лицо тупое, душонка подлая, Настька на горшок садится, он за ней в дырку подсматривает,– ну, как такого не обосрать?

Лакей Никифоров записал эти слова на бумажку и донес государю.

– О какой дырке толкует князь-правитель? – удивился император. – В стене лаватория, верно, есть окошечко, но оно у самого потолка, можно ли через него что-то увидеть?

– Нельзя,– несколько смутившись, отвечал Никифоров.

Император улыбнулся.

– Я тоже так думал, но вместе с бывшим начальником тайной полиции мы нашли способ. Надо только встать ногами на умывальник и приложить к окошечку зеркало. Вот попробуй какнибудь, убедишься: все видно.

– Фи, как некультурно,– скривила губы Таисья Журавлева, бывшая при разговоре.

– Да скажи спасибо за науку,– хладнокровно продолжал император,– сам-то бы, поди, не догадался!

– Срамотища! – возопил потрясенный Никифоров.

Он вернулся от государя совершенно огорошенный.

– Хуже была обосрал,– признался Никифоров слугам. Точно, что плешивый холуй.

С тех пор лакей Никифоров невзлюбил государя. Он стал ограничивать его в еде, не давал долго спать и вообще старался держать царя в ежовых рукавицах. Например, государь, скушав несколько блинчиков с мясом, тянул руку к десятому,– Никифоров говорил: "Жирно будет" – и уносил блинчики на кухню, царь хотел полакомиться коврижкой,– Никифоров бурчал: "Холуи подождут" – и придвигал коврижку Ванятке, приговаривая: "Кушай, сиротка, кушай ваше настоящее величество",– словом во всем принял сторону быдла. Окошко в туалете Никифоров заколотил фанеркой и приладил рядом горшок с нечистотами. Государь по привычке полез подсматривать, опрокинул горшок, упал, разбил зеркало и сильно ушибся. Лакей Никифоров на радостях напился пьян, утром не пошел на службу и весь день колотил в барабан, празднуя победу. За это император хотел уволить Никифорова со службы, но быдло не позволило.

– У нас в городе остановился заезжий маг, – сообщил государю бывший начальник тайной полиции. – Может быть, он нам поможет?

– Отлично! Приведи-ка его ко мне,– распорядился император.

Маг выслушал дело и спросил:

– А как зовут князя-правителя?

Государь и бывший начальник тайной полиции переглянулись.

– Все зовут его дядюшка быдло,– признался, помешкав, бывший начальник тайной полиции, – но подлинное его имя от нас скрыто.

– Так, а кто его родители?

Император и бывший начальник тайной полиции вновь переглянулись.

– Не знаем.

– Хотя бы день появления его на свет известен?

– Нет.

Маг задумался.

– Могу я по крайней мере осмотреть его спальню?

Быдло в то время гостило у Павсания, и бывший начальник тайной полиции проводил чародея в покои быдла.

– Не стану браться за дело, – отказался кудесник. – У противника ни имени, ни рождения, ни пола. Против кого же мне обращать свои чары?

– Неужели вы отказываете нам в помощи? – огорчился государь.

– Уважаемый чародей, придумайте что-нибудь! – взмолился бывший начальник тайной полиции.

Маг погрузился в размышления.

– При дворе императора Эвкамона,– начал рассказывать он после долгого молчания,– произошла похожая история. Неожиданно во дворец пришел человек с невообразимо безобразным лицом. Его отвратительное уродство внушало всем ужас. Пользуясь этим, человек с безобразным лицом нагнал страху на двор и народ и стал хозяйничать. Он присвоил себе имя "Разгневанный дракон" и титул правителя. Император отчаялся обуздать его многочисленные бесчинства, но любимая наложница подсказала царю Эвкамону выход. Тайком по стране были собраны люди со столь же и более отвратительными лицами. Выждав, когда "Разгневанный дракон" будет в отлучке, уродцев поселили во дворце. Вернувшись, человек с безобразным лицом обнаружил, что у него появилось множество соперников. Каждого называли "Разгневанный дракон" и оказывали почести наравне с правителем. Человек с безобразным лицом понял, что утратил единственность своего лица в глазах анрда, а вместе с тем – и былую силу, он стал чахнуть, покинул дворец и вскоре скончался. Уродцев наградили и разослали по домам.

Государь всегда был несколько туповат и ничего не понял, но бывший начальник тайной полиции обдумал рассказ и спросил:

– Подложное падло – это было бы замечательной провокацией, но где же нам взять еще одно?

– Неподалеку от дворца живет человек с низменными душевными качествами,– ответил маг. – Пожалуй, я мог бы попробовать внушить ему зависть к быдлу, но расходы...

– Об этом не беспокойтесь! – перебил бывший начальник тайной полиции.

Кудесник назвал величину вознаграждения. Государь тотчас распорядился выдать требуемое. Бывший начальник тайной полиции проводил чародея в казну. Узнав величину подлежащей выдаче суммы, Карл Федорович наотрез отказался выдать деньги. Бывший начальник тайной полиции не мог убедить казначея. Царю пришлось самому спуститься в казну итрижды повторять приказание, прежде чем Карл Федорович расслышал. Со слезами на глазах он отправился в сокровищницу, и там его взгляд упал на кошель с фальшивым серебром, изъятым некогда из обращения. Карл Федорович повиновался велеемию сердца и вручил это серебро магу. Кудесник принял кошель и поклонился. Лакей Никифоров стал у выхода из хранилища и вылил на голову магу ночной горшок.

– Враг силен,– саказал маг и в тот же день отбыл из столицы.

На пути он зашел перекусить в харчевню и расплатился монетой из кошеля. Хозяин харчевни мигом опознал подделку и крепко поколотил чародея. Узнав о причине побоев, маг бросил кошель на дорогу и сказал:

– Знал, что нельзя, а взялся. Хотел поживиться, а остался при тумаках. Награда по трудам, труды по награде.

И он направил стопы в иные страны.

А наискосок от дворца действительно жил очень завистливый человек. Он хаживал к горничной Настасьи Дуняше и иной вечер проводил среди слуг. Те часто толковали о проделках быдла. Слушая эти разговоры, завистливый человек мрачнел, начинал вздыхать и потом долго не мог заснуть. Однажды, вконец измученный бессонницей, завистливый человек сел на постели и сказал:

– Лопнуть можно от зависти: быдло, а как устроилось! Ест царское, спит на царском, министрами помыкает... Почему бы и мне не стать падлом?

На следующий день завистливый человек окунулся несколько раз в отхожую яму и пошел во дворец. Стража остановила его.

– Я – быдло,– отвечал завистливый человек на вопрос караульных.

Стражники переглянулись:

– Падло, да не то.

– Это наверное, опять какая-нибудь проказа князя-правителя,– решил начальник караула. – Хрен с ним, пусть идет ради смеха.

Завистливый человек проследовал во дворец. Тут как тут рядом с ним вырос бывший начальник тайной полиции, наблюдавший все из укрытия. Он взял завистника быдла под руку и повел к императору.

– Ваше величество, мы спасены! – возбужденно доложил императору бывший начальник тайной полиции. – Смотрите, кто нынче пожаловал во дворец!

– А кто это? – в недоумении спросил император.

– Я – быдло,– сказал завистливый человек.

– Видите? Чары мага начали действовать!

– А, да, да! – припомнил государь. – Тебя-то нам и нужно, голубчик. Ты хочешь послужить государю и отечеству?

– Нет, я хочу есть за одним столом с вами и спать на царском, как быдло,– отвечал завистливый человек.

Государь отмахнулся.

– Это само собой, что хочешь... Но готов ли ты послужить мне, чтобы твое желание исполнилось?

– Если мое желание исполнится, то да,– сказал завистник.

– Ага! Тогда тебе нужно постараться оттеснить князя-правителя от его места... Мы сегодня же представим тебя министрам и поселим в его покоях. Быдло нынче в отлучке, а когда явится, то увидит, что утратило... Как там? – оборотился император к бывшему начальнику тайной полиции.

– Утратило единственность своего лица в глазах двора и народа,– подсказал фискал.

– Да, да, вот именно,– утратило единственность своего лица... и начнет... э...

– Начнет чахунть, сбежит из дворца, а вскоре и околеет.

– Да, и околеет. Мы же щедро наградим тебя и разошлем по домам.

– Но я хочу навечно поселиться во дворце,– возразил завистник быдла.

– А что,– сказал бывший начальник тайной полиции, подмигивая государю за спиной завистливого человека,– почему бы и не сохранить должность князя-правителя на будущее. Все дело только в том, чтобы это место занимал тот, кто достоин его.

– Я окажусь таким,– обещал завистливый человек.

– Значит, дело улажено,– рассмеялся император.

Завистника быдла сводили на кухню и покормили. Как раз началось заседание государственного совета.

– Господа министры! – объявил царь, вводя быдлозавистника. – Представляю вам князя-правителя!

– Я – падло,– объявил завистливый человек.

– Падло, да не то,– переглянулись министры.

Завистливый человек уселся во главе стола.

– Какой вопрос желает обсудить его превосходительство? осведомились министры.

– О повышении мне жалованья вчетверо,– ответил завистливый человек.

Карл Федорович побагровел и поднялся.

– Это бешпримерный шаможванеш! Я не шобираюш играть роль паяша в этой комедии!

– Карл Федорович! – шепотом напомнил казначею генерал Голованов. – Да ведь быдло не получает никакого жалованья! Почему не согласиться – пусть будет вчетверо ничего.

Карл Федорович успокоился и сел на место. Министры решили вопрос положительно.

– Его превосходительство что-то еще желает обсудить?

– Нет, более ничего.

Министры, не отвлекаясь более на быдлозавистника, продолжили заседание. Через пару часов завистливому чедовеку наскучило.

– Ладно, позаседали,– сказал он и вышел из-за стола. Ужинать пора.

Министры встали и поклонились. Ведомый бывшим начальником тайной полиции, завистливый человек пошел ужинать. С ужина его проводили в спальню быдла. Завистник быдла улегся на постели и стал вспоминать, как прошел день.

– Министрами покамандовал, царского поел, лежу там же, где и быдло... Что еще надо?

Тут он вспомнил, что ему еще надо, и решил:

– Завтра же женюсь на Настасье! То быдло в благородство сыграло, а я не буду, нечего!

В этот миг в покои заглянула Дуня,– ей передали, что ее ухажера весь день водили по дворцу и уложили на постели князя-правителя.

– Ты что тут делаешь, дурной?

– Пошла вон, потаскушка! – прикрикнул завистник быдла. – Я завтра на Настасье женюсь, а ты мне зачем!

Дуня фыркнула и ушла. Завистливый человек полежал еще немного и пожалел, что прогнал Дуню.

– Надо было ей потом сказать. Ну да, плевать...

Он вытянулся на ложе и захрапел.

Ближе к ночи от епископа вернулось быдло. Ему, как учил фискал, тотчас доложили, что во вдорце поселился новый князьправитель. Ожидали, что быдло омрачится, но оно просияло.

– Да ну?!. Братец мне на помощь приехал! Вот радость, так радость! – ликовало быдло. – Ну, теперь на пару будем плешивого холуя обсирать! Теперь-то мы везде поспеем! Да где же братик-то мой, ведите к нему скорей!

– Он в вашей опочивальне,– сказали слуги.

Ошалевшее от радости быдло вбежало в спальню и принялось обнимать проснувшегося быдлозавистника.

– Братушка! Братец родненький! Ну, наконец-то! Как доехал-то? Поди, тоже с купцом Терентьевым? А Ефим-то Кулагина видел? Как он поживает? А куст-то помнишь ракитовый? Да что ты все молчишь?

Завистливый человек только хватал ртом воздух в объятиях быдла и ничего не соображал.

– А, ты, видно устал и спать хочешь! – догадалось быдло. – И то верно, время позднее. ну, давай спать, завтра уж поговорим.

С этими словами быдло улеглось на ложе и заснуло, а завистливый человек обнаружил, что уже выпихнут с постели на пол. Он встал и попытался пристроиться рядом с быдлом, но всякий раз соскальзывал. Тогда завистливый человек осторожно разбудил быдло,

– А где же мне спать?

– Что? Спать? – спросило быдло, просыпаясь.

Оно село на постели и задумалось.

– Куда бы тебя уложить... Здесь негде, к слугам – почету нет... А, слушай, иди к царю да ночуй в его постели,– ничего, поспит ночь с царицей, нечего... Да, кстати, – обосри-ка его за меня,– чую, что есть за что, да идти лень, притомилось с дороги...

И быдло вновь заснуло. Завистливый человек в полном смятении вышел от быдла: его приласкали и царь, и быдло, кого же ему теперь держаться? В коридоре к завистнику быдла подошел лакей Никифоров и молча сунул ему в руки ночной горшок. Завистливый человек пошел к императору.

Император как раз готовился отойти ко сну, когда в его спальне появился быдлозавистник с горшком в руках. "Неужели и этот туда же?"– заподозрил император. Он поспешил навстречу завистливому человеку.

– А: кстати, очень кстати!

Император выхватил горшок из рук завистливого человека и тут же на него (горшок) уселся.

– Понимаешь,– излагал, не вставая с горшка, государь,собирался до уборной прогуляться перед сном, а тут как раз ты. Очень кстати.

Завистливый человек в растерянности молчал.

– Ну что,– расспрашивал царь,– как тебя встретило быдло? Наверное, расстроилось донельзя?

– Нет, оно ликовало,– отвечал завистник быдла.

– Ликовало? Вот это, голубчик, плохо. Ну, ладно, завтра поговорим, поздно уже. На-ка, вынеси пока это.

Император вручил завистливому человеку потяжелевший горшок и вытолкал его из покоев. Завистливый человек вышел от государя и потерянно брел по коридору. Лакей Никифоров уничтожающе посмотрел на енго и молча ушел. Завистливый человек поставил горшок на пол, присел на него (горшок) и зарыдал. Он не знал, где ему ночевать. Быдлозавистник поробовал было сунуться к Дуне, но там уже был садовник. Он обошелся с быдлозавистником очень грубо. Вылетев из комнаты Дуни, завистливый человек вернулся к горшку и на нем кое-как продремал до утра.

Лакей Никифоров рассказал быдлу о происшедшем. Быдло сильно огорчилось и утеряло к своему завистнику всякий интерес. Его примеру последовали все остальные. Лже-быдло еще два дня слонялось по дворцу, но на него никто не обращал внимания. Завистник быдла садился за стол,– ему никто не предлагал ни еды, ни питья, он шел заседать в государственном совете, – ему не находилось стула, чтобы присесть. Промаявшись вторую ночь на горшке, завистливый человек надумал тайком покинуть дворец. Он умолил Дуню выпустить его через окно. Некстати вошел садовник, и завистник быдла покинул дворец не столь незаметно, как предполагал. Он поднялся с земли и бегом побежал к себе.

Между тем весть о пришествии второго быдла облетела столицу. У завистливого человека нашлись последователи. В короткий срок у дворца собралась изрядлная толпа лже-падла.

– Мы тоже быдло! – кричали они. – Мы тоже хотим спать на царском! Пустите нас во дворец!

Но император, едва не поплатившись за свою доверчивость, велел не пускать их. Лже-быдло, однако, видело, что их предводитель все еще во дворце, и не расходилось. Они жгли костры и пели песни, надеясь, что завистник быдла в конце концов призовет их к себе. Но увидев, в каком жалком состоянии он вылетает из окна и падает прямо на мостовую, с каким несчастным лицом бежит прочь, завистники приуныли, потушили костры и разбрелись по домам, не глядя друг другу в глаза.

Ночью быдло приснилось завистливому человеку и сказало:

– Два мелких, пять существенных. Ты любишь вкусно поесть, и я люблю. Тебе нравится спать на царском, и мне тоже. Но я ворвалось во дворец, волоча на себе дюжину стражников, а тебя пустили по недомыслию. Настасья по праву должна была выйти за меня, но я не стал ее неволить, а ты вознамерился. Огородник Ефим Кулагин мечтает заполучить меня на свой огород, а тебя он к нему и близко не подпустит. Плешивого холуя я через день обсираю, а тебя как угораздило за ним горшок вынести? Наконец, ты сам назвал себя падлом, я же себя так никогда не называло.

Эта история облетела всю столицу, и завистливый человек стал всеобщим посмешищем. В народе появилась поговорка: "Падло, да не то"*, а еще: "Ни быдлу, ни царю"**. Завистливый человек бежал от насмешек горожан и скрылся в лесах. Там с ним произошло непостижимое: неожиданно он обнаружил себя во главе ватаги разбойников под именем Вальдемара Курносого, а ватагу составили остальные быдлозавистники. Вот их-то всех и захватило в плен быдло, когда с купцом Терентьевым двигалось на столицу.

Меж тем на Саврасию обрушилась большая беда. Принц Агафон, бежав за границу, принялся строить интриги против свое______________________ * в значении: не все золото, что блестит ** в значении: ни рыба, ни мясо; ни Богу свечка, ни черту кочерга

го отца. Он подбивал своего дружка принца Евгения пойти на Саврасию войной. Принц Евгений и сам давно мечтал о славе полководца и убедил короля Бегонии дать ему войско. Предлог для вторжения был самый благовидный: армия Бегонии, как было объявлено в Европе, шла в Саврасию для того, чтобы свергнуть с престола узурпатора Гордея и вернуть престол законной наследнице Анастасии. После этого предполагался династический брак Евгения И Анастасии и присоединение Саврасии к Бегонии. Принц Агафон, так ему обещали, оставался в Саврасии наместником, а Настасья с Евгением должны были уехать в Бегонию.

Получив известие о вторжении, царь Гордей очень обрадовался: он решил, что это удачный случай избавиться от быдла. От Бегонии же император рассчитывал откупиться, а в крайнем случае уступить половину земель. На государственном совете государь потребовал, чтобы войско против неприятеля возглавил князь-правитель. Быдло озадаченно взглянуло на министров. Но все кивали. И Павсаний, и Калдин тоже были с этим согласны.

– Дружочек, кому же, как не тебе,– сказал епископ,захотел быть князем-правителем, так что уж теперь...

Быдло вздохнуло, взяло копье и отправилось на войну. Ему предложили сесть на белую лошадь, но быдло отказалось и поехало в коляске. Император и бывший начальник тайной полиции веселились, глядя из окна на нелепую фигуру быдла, неуклюже держащую копье.

– Это тебе не ватага Вальдемара Курносого... Тут европейская армия!

Быдло вместе с несколькими полками стрельцов и казаков вышло навстречу неприятелю. По пути набирали ополчение: из деревень выходили мужики с вилами и топорами и присоединялись к походу. Генерал Голованов, шедший с быдлом, только крякал, видя такое вооружение.

Меж тем бегонская армия двигалась, не встречая сопротивления. Несколько застав заграждения у границы были рассеяны в первые же дни, и войско принца Евгения сдерживалось только скоростными возможностями его пехотинцев. Офицеры досадовали:

– Успех, конечно, полный, но в Европе над нами будут смеяться. Что за кампания,– единственный неприятель – разбитые дороги...

Иногда, встречая вдоль дороги саврасских мужиков, принц Агафон подъезжал к ним для беседы:

– Видите ли вы это доблестное войско, вставшее за поруганную справедливость? Оно идет, чтобы покарать узурпатора Гордея Засраного. Желаете ли вы законной царицы Анастасии?

– Засраного-то можно скинуть, – неопределенно отвечали мужики.

Лазутчики, высланные вперед, доложили принцу Евгению, что навстречу бегонской армии идет войско Гордея, в котором несколько казачьих полков, а остальные – ополчение, вооруженное вилами и граблями. Принцы Евгений и Агафон помирали со смеху:

– Должно быть, генерал Голованов перепутал войну с сельскохозяйственными работами...

У реки Каялы оба войска сошлись. Дело было к вечеру, и сражение отложили на утро. Ночью из лагеря принца Евгения доносились до войска Саврасии крики веселья. Быдло спросило генерала Голованова:

– Как думаешь воевать завтра?

– Как тут повоюешь,– отвечал генерал. – Заманить бы врага вон в ту лощину да ударить сверху,– а кем ударить-то? Всего нашего войска – два полка стрельцов да казаки. Калдин уговаривал царя армию завести, а тому, вишь, опасно показалось. Были богатыри, так в Турцию на смерть послали. Теперь кому это объяснять? Принцу Евгению? Так он понял уже, то и идет войной.

– Что же сдаться теперь? – разозлилось быдло.

– Сдаться я и дома мог,– отвечал Голованов. – Костьми ляжем, что еще делать.

– А не страшно – костьми-то лечь?

– Дело военное,– просто отвечал генерал.

– Быдло зауважало Голованова.

– Ты прости меня, Потап Алексеевич, что я тебя тогда так перепачкало,– извинилось быдло.

– Да что тут прощать! Мне Гордей не больше твоего мил. Я не за него, я за корону вступился. Самозваный, а все равно царь,– другого-то нет.

Быдло еще пуще зауважало генерала.

– Ладно, Голованов, ты не горюй раньше времени. Завтра видно будет, за кем правда.

Утром по берегам реки выстроилось два войска. Принц Евгений вышел из палатки и обратился к армии с речью:

– Господа офицеры и солдаты! Что вы видите на том берегу? Жалкое воинство подлеца Гордея Засраного? Нет, за рекой вас ждет поприще доблести и славы! Вас ждет история и Европа! Вас ждет попранная справедливость! Видите ли вы восходящее солнце? Это восходит солнце лучшей армии Европы! Мира!