Текст книги "Звёздный дар"

Автор книги: Александр Абердин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Это требование не касалось только одного человека, его, Игоря Сергеевича Медведя.

Легко вошел в коллектив и Данила-мастер, который быстро стал всеобщим любимцем, зато многим пришлось нелегко. Не догадываясь о том, что быть отличным пилотом это ещё совсем недостаточно для того, чтобы зарезервировать за собой место на «Благовесте», некоторые асы позволяли себе посмеиваться над товарищами и ходить высоко задрав нос, а то и того хуже. Троих таких типов уже исключили из отряда подготовки без каких-либо объяснений, что немедленно внесло кое-какую ясность в процесс подготовки кандидатов.

Прикинув, с чем может быть связано то, что никто не выдвигает очень уж жестких требований, кандидаты стали больше общаться друг с другом и стремились просто подружиться, сблизиться. Восточный отряд представлял из себя самый настоящий интернационал и подавляющее большинство кандидатов было мужчинами лет за тридцать пять, опытными военными лётчиками, многие из которых уже успели повоевать в воздухе, что, однако, вовсе не мешало им радоваться жизни. В Москву все они приехали с женами, детьми и прочими родственниками, что было очередным требованием русских, признанное всеми политиками крайне странным. Но, как бы странно это не выглядело, а всем лётчикам это очень понравилось, как и то, что их расселили в самых обычных коттеджах в большом подмосковном посёлке.

Заговор против «Звёздного дара»

Как советника президента по национальной безопасности генералу Пауэлу Колли была положена личная охрана, которая сопровождала его везде, куда бы он не направлялся. Раньше она ему не мешала. Даже тогда, когда он встречался со своей любовницей в каком-нибудь отеле. Правда, сегодня ему нужно было как-то от неё отделаться, что само по себе было делом довольно сложным. Подумав немного, он решил не экспериментировать со всякими шпионскими штучками, в которых был не очень силён и вызвал шефа своей службы безопасности, а когда тот вошел в кабинет, сказал, смотря ему в глаза немигающим взглядом:

– Сэм, мне нужно сегодня встретиться с одним человеком, это мой друг по Вест-Пойнту и я хочу, чтобы твои парни предоставили мне неприметный автомобиль, а потом забыли обо мне ровно на два часа. Ты можешь это обеспечить?

Сэм тягостно вздохнул и ответил унылым голосом:

– Сэр, вы же знаете, что это не положено. – Пауэлл Колли хотел было уже вспылить, но коренастый мужчина средних лет, одетый в неброский серый костюм, оживился и сказал – Сэр, если вы отдадите мне письменный приказ, я его выполню. Мне не хочется вылететь из бюро из-за ваших причуд.

Как раз в этом генерал Колли не видел ничего страшного и потому немедленно открыл папку с бланками для внутренних распоряжений, быстро написал несколько строчек, расписался, поставил дату и сказал, протягивая приказ:

– Машину должна стоять на стоянке нового супермаркета в Джорджтауне. Неподалёку от моего дома. Пусть это будет какой-нибудь американский автомобиль. Мне не так уж часто приходится водить автомобиль и я не хочу слишком долго соображать, как мне управиться с европейской машиной. Надеюсь эту просьбу ты выполнишь без моего письменного приказа?

Шеф службы безопасности, складывая приказ, ответил:

– Никаких проблем, сэр. Если вам это будет угодно, я одолжу вам для этой поездки свою машину. У меня как раз такой автомобиль, какой вам нужен, «Шевроле». Таких тысячи.

После обеда Пауэлл Колли покинул свой офис и направился на встречу со своим старым приятелем, бригадным генералом Робертом Паркером, который специально для этой встречи прилетел в Вашингтон из Хьюстона. Он был вице-президентом той самой корпорации, которая получила при его посредничестве подряд на строительство нового космического корабля «Провиденс». Генерал Колли уже получил от корпорации внушительные комиссионные, но теперь речь шла об услуге совершенно иного рода и он точно знал, что генерал Паркер мог это сделать. Его привезли на автостоянку и он молча сел в машину своего шефа службы безопасности. Ехать ему было каких-то десять минут и вскоре он уже шел по дорожке по небольшому парку одной из богатых вилл, принадлежащей ещё одному его другу.

Осень в этом году была очень тёплой, а день выдался на редкость погожим и потому ещё утром он договорился с Робертом Паркером, что удобнее всего им будет поговорить обо всём в беседке на берегу небольшого пруда. Тот уже был там и, стоя у воды, кормил уток. Услышав шаги за спиной, он повернулся и улыбнулся старому приятелю. Генерал Паркер был старше него на три года, но вышел в отставку ещё девять лет назад и сразу же не только нашел себе высокооплачиваемую должность в одной из крупных аэрокосмических корпораций, но и стал её акционером.

В своих тонких золотых очках, подтянутый и загорелый он очень походил на плейбоя зрелых лет. Отряхнув руки от крошек, он шагнул навстречу и протянул руку. Пауэлл Колли ответил на его крепкое рукопожатие и, входя в беседку, сразу же сказал:

– Боб, недавно на самом верху было принято следующее решение. Земля не должна получить этого небесного дара. Не знаю что получат от этого другие страны, но он может уничтожить Америку куда надёжнее китайских и русских атомных бомб, да, и того, что это космический корабль является троянским конём, я тоже не стал бы исключать. В общем его нужно уничтожить и ты должен сделать свою часть работы, старина.

Роберт Паркер нахмурился и сказал:

– Пол, честно говоря, направляясь сюда я думал о чём угодно, но только не о таком разговоре. К тому же я не думаю…

Генерал Колли одарил своего собеседника суровым, немигающим взглядом и, перебив, сухо сказал:

– Боб, меня не интересует, что ты думаешь по этому поводу. Я хочу знать только одно, ты сможешь сделать так, чтобы в этот чёртов «Провиденс» можно было заложить термоядерное устройство такой мощности, чтобы от корабля диарцев остались одни только оплавленные обломки? На большее нам рассчитывать не приходится, уж очень он громадный, но оно и к лучшему, те люди, которым я поручил всё рассчитать, говорят, что мы сможем подобрать после взрыва в космосе неплохие трофеи. Взрыв уничтожит только центральную часть корабля, где находится его главная взлётно-посадочная палуба, а его трюмы, расположенные в крыльях, уцелеют и если там действительно есть что-либо ценное, то мы этим легко завладеем. Впрочем ты об этом и сам можешь догадаться, ведь ты уже видел тот фильм, который рассказывает об устройстве корабля диарцев. Его главный управляющий компьютер находится как раз неподалёку от того места, куда силовые поля должны будут затащить оба наших корабля.

Роберт Паркер, один из тех людей, от которых прямо зависело, будет построен космический корабль «Провиденс», вздохнул и, немного помедлив, наконец ответил:

– Пол, это можно сделать, но кое-кому мне будет очень трудно объяснить, зачем на этом корабле нужен секретный отсек, о котором никто не должен не то что знать, а даже догадываться о его существовании. К тому же для того, чтобы я мог всё замаскировать, мне нужен заказ не на один корабль, а как минимум на четыре. – Увидев, как нахмурился генерал Колли, Роберт Паркер поторопился сказать – Поверь, без этого действительно будет не обойтись, твои требования к этому кораблю и так слишком завышенные, ведь я должен к тому же сделать так, чтобы уже через месяц полёта у «Провиденса» отказали навесные ракетные двигатели и он стал бы балластом для русского корабля. Я уже ознакомился с тем, что успели сделать русские и могу сказать, что они дотащат на себе до места космического рандеву и два таких космических корабля. Зато буквально через месяц после взрыва мы сможем отправить в космос все три корабля и они доставят к месту взрыва большую экспедицию. Тот корабль, который мы спроектировали, только внешне выглядит чьей-то инженерной ошибкой. На самом деле этот корабль воплощает в себе все достижения современного ракетостроения. С двадцатью астронавтами на борту он может долететь до Марса и вернуться обратно, если провести небольшую модернизацию. При этом «Провиденс» может совершить посадку, как обычный шатл, хотя на орбиту он будет доставлен по частям. Мы применили блочно-модульную компоновку корабля и я полагаю, что ещё один относительно небольшой отсек для специального оборудования, который мы всегда можем показать после взрыва следственной комиссии, ни у кого не вызовет подозрений.

С ещё более мрачным видом генерал Колли кивнул головой, но сказал уже куда более дружелюбным тоном:

– Хорошо, пусть будет по твоему. Завтра же ты должен положить мне на стол обоснование своих требований. Хотя мне будет очень трудно объяснить Конгрессу почему мы строим четыре корабля вместо одного, я постараюсь всё уладить, но я жду и от тебя ответных действий.

– С этим проблем не будет, Пол. – Успокоил советника по национальной безопасности Роберт Паркер – Но мне хотелось бы знать, какой объем нужен для твоего специального оборудования и сколько оно будет весить. Видишь ли, это будет всё-таки тяжелый космический корабль, а не авианосец. Нам в любом случае придётся сражаться с силой земного притяжения за каждый фунт полезного веса.

Генерал Колли протянул представителю корпорации листок, вырванный из блокнота, и тот углубился в его изучения. Кивнув головой, он сказал через несколько минут:

– Я думаю, что это выполнимо, Пол, хотя три тонны лишнего веса не шутка, но раз так надо, то мы всё сделаем, только давай сразу договоримся, все специальные работы сделают твои специалисты. И вот ещё что, Пол, вы будете устанавливать готовое изделие или нам нужно будет делать ещё и антирадиационную защиту. Пойми меня правильно, в НАСА к этому делу относятся очень внимательно и мне не хотелось бы объяснять нашим специалистам, зачем она нужна в секретном отсеке нужна.

Усмехнувшись, генерал сделал рукой небрежный жест и сказал беспечным голосом:

– Бобби, к счастью это не твоя забота. Мои специалисты уже подобрали изделие и говорят, что смогут установить его на корабле всего за сутки. Главное, чтобы им обеспечили свободный доступ в тот цех, где будет собираться корабль и дали какой-нибудь подъёмный кран, но я думаю, что мы ещё встретимся не раз, чтобы всё согласовать окончательно. Габаритные размеры люка тебе известны, вес изделия тоже, так что я думаю, что ваши специалисты найдут куда пристроить этот отсек, а уж ты напрягись и придумай, за что вы его выдадите. В конце концов ты всего лишь выполняешь заказ Пентагона и всегда сможешь объяснить, что именно с этим связана вся секретность. Все необходимые документы поступят тотчас, как ты передашь моим людям чертежи отсека. Извини, Бобби, но мои специалисты не разбираются в космических кораблях и не смогут этого сделать.

Роберт Паркер понимающе кивнул головой и сказал:

– Ничего страшного, Пол. Такое временами случается. Когда мы строили модули МКС, Пентагон обращался к нам с точно такими же просьбами ничего не объясняя. Боюсь, что даже в НАСА не знают всех особенностей этой станции, но на то и существуют армия и спецслужбы, чтобы делать свою работу не на виду у всех, а под покровом тайны. Пол, всё же меня очень беспокоят возможные последствия твоей затеи.

Неужели ты думаешь, что строители этого корабля ни о чём подобном не побеспокоились? Боюсь, что вы просто не сможете послать сигнал на борт «Провиденса», а если всё вскроется, то я даже боюсь подумать о том, какими будут последствия.

Генерал сердито нахмурился и проворчал:

– Боб, ты ведь знаешь, что это не моя затея. Принимать такие решения не входит в мою компетенцию, поэтому давай будем не рассуждать, а выполнять приказы, ведь ты, как и я, тоже генерал и потому должен всё понимать с полуслова. Может быть ты хочешь отказаться выполнить этот приказ, Бобби?

Пауэлл Колли наклонился вперёд и вперил в отставного генерала суровый взгляд и тот, отшатнувшись, воскликнул:

– Нет-нет, Пол, ни в коем случае. Передай тому, кто тебя послал, что всё будет исполнено.

Неприятности в воздухе и на земле

После трёх часов относительно спокойного и ровного полёта, подняв тяжелый стратегический реактивный бомбардировщик на максимальную высоту, генерал Медведь, облаченный в скафандр космонавта, несколько сковывавший его движения, бросил машину в крутое пике. Для зоны тренировочных полетов было выбрано европейское приполярье и сквозь разрывы в облаках виднелась буровато-зеленая тундра.

Справа и слева ему были видны две других боевых машины. За командирским штурвалом одной из них сидел нигерийский пилот, а другую вёл его новый китайский приятель, молодой рослый парень с непроницаемым лицом и вежливыми манерами. И перед тем, и перед другим стояла одна и та же задача, – закрутить в воздухе бешеную карусель, состоящую из фигур высшего пилотажа. Рядом с каждым из этих парней сидели опытные пилоты-инструкторы, готовые в любой момент взять управление аэропланом на себя и спасти машину от преждевременной гибели.

Именно Игорю принадлежала идея обучать будущих пилотов новых космических кораблей не на учебных спарках, а на тяжелых бомбардировщиках. Только так, на его взгляд, эти парни и смогут ощутить собственной шкурой что такое тяжелая боевая машина. Сам он с лёгкостью выполнял практически все фигуры высшего пилотажа чуть ли не у самой земли, но от подопечных маршала Свирского этого пока что не требовалось, а потому спускаться им разрешалось не ниже восьми тысяч метров, что они сейчас и делали.

Перед каждым стояла одинаковая задача: крутое пике, горка, иммельман, затем штопор, выход из штопора, петля Нестерова, несколько бочек на огромной скорости и домой. И так каждый день, после чего сплошной чередой, десять часов в сутки шли занятия и тренировки. Основной упор делался на повышение лётного мастерства и знание всех приемов полётов на тяжелых машинах. Только так можно было выработать в лётчиках умение реагировать на малейшие нюансы полета, научить их полностью использовать аэродинамику мощной боевой машины и летать с лёгкостью и изяществом стрижа. То, что при этом пилоты испытывали дикие перегрузки, от которых темнело в глазах, считалось само собой разумеющимся и из отряда подготовки уже ушло несколько десятков человек.

Зато теперь, спустя полтора года, все оставшиеся стали настоящими ассами. Верхом мастерства в отряде подготовки пилотов космических кораблей считалось исполнение фигур высшего пилотажа на «Мрие». Этот огромный самолёт, разработанный в КБ имени Антонова, был своеобразной экзаменационной аудиторией. Те, кто уже уверенно крутил фортели на «Машке», считали себя элитой и ходили высоко задрав нос. Да, оно того и стоило, ведь «Машка» была всего лишь здоровенным грузовиком, тяжелым и неуклюжим, по сравнению с которой полет на «Туполевых» был райским наслаждением. Оно и понятно, ведь это был полёт на мощных и стремительных самолётах, а не попытка заставить курицу стать стрижом.

Но особенно Игорь Медведь гордился успехами своего сына. Его отпрыск был теперь не только самым незаменимым членом экипажа «Благовеста», но и отличным пилотом.

Негласно уже было принято решение сделать его, как и маршала Свирского, командиром нового космического корабля, но об этом пока что говорили шепотом и в самых укромных уголках. Все сходились на том, что этот парень давно уже заткнул за пояс своего папашу и только огромный лётный опыт ещё давал генералу Медведю хоть какое-то преимущество перед сыном, которому, вопреки всем правилам, было недавно снова присвоено внеочередное звание, теперь уже полковника авиации.

В этом тренировочном полёте Данила летел вместе с отцом вторым пилотом и большую часть фигур выполнил именно он, что тотчас было отмечено с борта самолетов сопровождения. Свирский, летевший на высотном истребителе, ворчливо сказал командиру «Благовеста»:

– Игорь, перестань валять дурака и возьми штурвал.

Тот немедленно отозвался:

– Петрович, а я его и не выпускал из рук.

Однако, старого летчика было не так-то легко обмануть и он принялся выговаривать своему заму:

– Ты мне арапа не заправляй. Я что, по твоему, совсем из ума выжил? Уж что-что, а почерк Данилки я сразу же вижу, особенно его манеру выводить машину из штопора.

Так что набирай высоту и отработай всё заново, Игорёк, по полной программе и чтобы без сучка и задоринки.

Отец и сын хитро переглянулись и заулыбались. Их уловка продлить полет на полчаса удалась на славу. Топлива в баках было вполне достаточно и командир резко взял штурвал на себя. Тяжелая машина стремительно взмыла вверх и стрелка альтиметра стала быстро смещаться. Набрав высоту в двадцать тысяч метров и перейдя в горизонтальный полёт, генерал хотел было уже бросить её в новое пике, как приборы, словно сбесились. Более того, тотчас произошел отказ двигателей и они смолкли. Экипаж стратегического бомбардировщика немедленно принялся реанимировать аэроплан, однако все было тщетно, самолет превратился в мёртвый кусок металла.

К счастью машина слушалась рулей и никакого пожара на борту не наблюдалось. Во всяком случае пока. Данила-мастер тотчас вскочил со своего кресла и выбежал из пилотской кабины прочь. Он, явно, не хотел мириться с такой незадачей и намеревался оживить машину. Командир спокойным голосом поинтересовался у радиста:

– Вася, что у нас со связью?

– Связи нет, товарищ генерал. – Спокойным голосом доложил ему радист – Питание вырубилось полностью. Бортовой компьютер тоже сдох. Сейчас переключусь на аварийные источники питания и установлю связь с землей. – Через каких-то несколько секунд он сказал – Связь восстановлена, товарищ генерал.

Подумав о том, что могло произойти с самолетом, генерал Медведь невозмутимо сказал:

– Скворечник, Скворечник, я Птенец-раз, я Птенец-раз. У меня отказ всех систем и двигателей. Бортовое питание сдохло. Подготовьте для меня запасную лужайку в Спальном вагоне. Повторяю, подготовьте для меня Спальный вагон, я буду заходить на поляну с востока примерно через час пятнадцать, час двадцать. Как поняли меня?

Прием.

Спальным вагоном был назван военный аэродром вблизи Северодвинска, самый ближний к месту тренировочных полетов. Кроме, разумеется, тундры. Правда, до него еще нужно было добраться в планирующем полете, благо высота была довольно приличной, да, и скорость тоже, но такой полёт требовал от него неимоверного напряжения и полной концентрации внимания. Экипаж в любой момент мог покинуть безмолвную, мёртвую машину и спуститься вниз на парашютах. Скафандры создавали в стратосфере комфортные условия, а вертолёты обнаружат их максимум через пять часов. Но Игорю Медведю чертовски не хотелось терять машину и потому он сразу же решил тянуть её на запасной аэродром. Ответ пришел уже секунд через тридцать. Говорил Свирский.

– Игорь, бросай этот металлолом к чёртовой матери. Снижайся до четырёх тысяч метров, направляй его в сторону океана и спускайтесь на парашютах. Это приказ.

Голос командира отряда был спокойным и уверенным, но его было плохо слышно из-за каких-то помех. После того, как Свирский передал ему свой приказ еще два раза, генерал ответил ему без тени сомнения:

– Петрович, слышимость отвратительная. Аэроплан я не покину и тянуть буду до последнего. Успокойся и рассматривай это, как очередной тренировочный полёт. На этот раз в режиме затяжного планирования. Погода стоит великолепная, внизу сильные восходящие потоки, да, и ветер попутный, так что не боись, Петрович, дотяну я эту колымагу до поляны, а ты или отваливай, или иди на дозаправку, пока слишком далеко не улетел от танкера. Будешь помогать мне.

Хотя в небе находилось ещё семь самолетов сопровождения, Игорь Сергеевич предпочитал видеть поблизости Свирского, который всегда понимал его с полужеста.

Вдруг, связь окончательно откажет и ему, в конце концов, придется сажать машину молча. «Мигарь» маршала Свирского, блеснув плоскостями справа, отвалил в сторону и пошел на дозаправку. В пилотской кабине наступила гробовая тишина, изредка нарушаемая какими-то стуками и звяканьем, это бортинженер и Данила-мастер пытались починить аэроплан.

Крепко ухватившись за штурвал, генерал Медведь чутко реагировал на малейшие его колебания, ощущая многотонную машину всем телом. Машина снижалась очень медленно.

Самолёт, летя под малым углом к земле, почти не терял скорости. Нежными, едва заметными движениями он стал забирать влево, плавно выходя на нужный курс.

Ориентиром для него было отчасти солнце, но куда больше он доверял сейчас своему чутью и интуиции. Он всей своей шкурой чувствовал куда ему следует лететь, чтобы выйти прямо на аэродром Северодвинска, до которого было почти тысяча верст.

Свирский вернулся минут через двадцать и теперь летел параллельным курсом справа, держась в каких-то двухстах метрах. Ниже Игорь Сергеевич видел летающий радар «Ил-76», самолёт-заправщик и два «Бэ полста вторых», временно переданных России американцами. Продать или просто подарить им свои новые стратегические бомбардировщики они пожмотничали и это никого не удивило. Зато французы вместе с англичанами подбросили им три своих «Конкорда», хотя они уже и сами поставили на ноги пять «Ту-144», которые также использовались для тренировок.

Вообще-то сложилась довольно странная ситуация. Американцы, включив в список пассажиров почти всех своих союзников по НАТО кроме Турции и Греции, тотчас повернулись к ним задом и предложили повышать качество лётной подготовки своих пилотов у себя дома. Поэтому в Восточном отряде сегодня можно было встретить не только датчан и бельгийцев, у которых для этого не было никаких условий, но даже немцев, англичан и французов. Ещё более диким выглядело то обстоятельство, что строительство своего нового челнока они окружили такой плотной пеленой секретности, что, порой, не хватало усилий добрых трех дюжин разведок на то, чтобы выведать, чем они там занимаются в своём Хьюстоне.

Донесения же разведслужб были весьма странными. Американцы неизвестно зачем строили сразу четыре новых пассажирских шатла, да, ещё и делали их такими комфортабельными, что только держись. Не отказались они и от идеи обратного полета, а потому их новые корабли были лишь немного, метров на десять, больше старых и имели прежнее термоизоляционное покрытие. С чем было связано такое странное решение, было неизвестно.

К тому же с мыса Канаверал ещё не было произведено ни одного старта, зато Россия, Франция и Китай раз за разом выводили в космос, на МКС, чёртову прорву всяких грузов, но ещё ни один полет не был произведен с российскими разгонными блоками на борту. Их Россия тоже выводила на орбиту самостоятельно. С Байконура регулярно, даже чаще чем с французского и китайского космодромов, стартовали ракеты. В космос было даже выведено некоторое подобие станции «Мир», собранное из остатков былой роскоши и теперь на борту этой космической общаги постоянно находилось семеро парней, которые занимались на орбите сборкой «Фрегатов» в столбик.

Ребята работали вахтовым методом и проводили в космосе по месяцу. Для того, чтобы обеспечить их нужными материалами, пришлось задействовать не только морской старт «Си Лонч», но даже индийский космодром. Благо с Индией было договориться куда проще. Да, и вообще после всем памятного саммита в Женеве, где к американскому и русскому президентам присоединилось еще невесть сколько народу, обстановка в мире как-то очень резко изменилась к лучшему.

Сами собой угасли некоторые военные конфликты, например арабо-израильский.

Ливийцы, поняв что ничего хорошего им не светит, сами сковырнули своего кучерявого Мухомора, а Бин Ладена, которого уже было стали считать бессмертным, наконец-то выследили и убили во время перестрелки пакистанские коммандос.

Впрочем, всё это мало интересовало Игоря Сергеевича. Куда больше его радовало то, что президент Давыдов, наконец, навёл порядок в своей собственной стране.

Времени на чтение газет у него не было, а о телевизоре он и вовсе позабыл, проводя все дни напролет в центре подготовки. Зато теперь, когда всё было так просто и ясно, он чувствовал себя по-настоящему счастливым человеком. Правда, иногда во время тренировок случались и разного рода казусы вроде этого полёта.

Тяжелый стратегический бомбардировщик на этот раз не нёс на своём борту крылатых ракет, а потому не так быстро терял высоту и слушался рулей, но он всё же не был планером и потому генерал Медведь уже отдал приказ всем приготовиться покинуть самолёт. Однако, когда машина спустилась до высоты в двенадцать километров, его сыну каким-то образом удалось оживить самолёт и всего его двигатели снова заработали. Маршал Свирский облегчённо вздохнул и скомандовал:

– Всё, Игорёха, возвращаемся домой. Хватит с нас на сегодня приключений.

– Есть возвращаться домой. – Ответил генерал Медведь и спросил сына – Ну, и что это было, бортинженер?

– Мозги накрылись, командир. – Спокойно ответил тот и смеясь добавил – Пришлось спустить их в унитаз и на скорую руку слепить новые, но ты не бойся, батя, долетим.

Долететь-то они долетели, но к моменту их прибытия на аэродром, там собралось всё высокое начальство включая командующего ВВС и министра обороны. Разбор полётов начался немедленно и с того, что командующий ВВС строго спросил маршала Свирского, хотя и был младше него по званию:

– Борис Петрович, я что-то не пойму, зачем Игорю нужны все эти полёты? Он что у тебя, летать разучился? Да, и тебе, друг мой, все эти тренировки нужны, как корове седло. Ну, я ещё понимаю, если бы вы оба раз в неделю летали на спарке, но все эти тренировки на тяжелых машинах вам обоим не нужны. Поэтому хочешь ты того или нет, а я буду ставить вопрос о том, чтобы вы с этим делом завязывали.

Министр обороны хотя и был человеком сугубо штатским, да, к тому же в прошлом бизнесменом, поддержал командующего ВВС и, шумно выдохнув, воскликнул:

– Да, господа, нагнали вы на нас всех страха. Почему отказала техника это особый разговор и мы с этим разберёмся, но вот со всем тем, что сказал тут Сергей Иванович, я полностью согласен. Поэтому, Борис Петрович, хочешь обижайся, хочешь жалуйся кому угодно, но это был ваш последний с Игорем полёт. Мужики, как старый спортсмен я вам так скажу, нет ничего хуже, чем перетренироваться перед соревнованиями. Так я обо всём и доложу сегодня президенту. – Потрепав по вихрам юного полковника Медведя, он спросил – Данила-мастер, как же ты сумел починить этот металлом в воздухе? Когда мне доложили о том, что твой отец решил тянуть самолёт до запасного аэродрома, я так и подумал, что ты сразу же начнёшь греметь гаечными ключами.

Данила, широко улыбнувшись, ответил:

– Так мне пришлось не гаечными ключами, а паяльником поработать, дядь Жень.

Почти всю схему заново переделал.

Командующий ВВС, который сам летал на стратегических бомбардировщиках, услышав это, немедленно подозвал к себе адьютанта и распорядился:

– Срочно вызвать сюда спецов с завода-изготовителя бортовой электроники, чтобы они зафиксировали всё, что там напаял полковник Медведь. – Покрутив головой, он сказал – Да, Игорь, чем ближе я узнаю твоего сына, тем больше поражаюсь. Надеюсь ты на меня не в обиде?

Игорю Медведю такой поворот дел совсем не понравился, но он уже понял, что теперь к тренировочным полётам его не допустят и потому лишь поинтересовался в ответ:

– А это что-нибудь изменит, если я обиделся?

– Разумеется, это ничего не изменит, Игорь, но зато я хотя бы буду знать, что ты не держишь на меня зла. – Без тени смущения ответил тот и, указав на министра обороны сказал – Вот на него ты можешь спокойно обижаться. Когда Евгению Васильевичу доложили о том, что на твоём аэроплане произошел отказ всех систем, он меня так обматерил по телефону, что я и в самом деле был вынужден согласиться с ним, что тебе эти тренировочные полёты уже ничего не дадут. Слава Богу, что у нас нет макетного образца «Благовеста», на котором можно летать, Игорёк, а то Петрович тебя и на нём заставил бы тренироваться. Всё, хватит изнурять себя тренировками. Отныне до самого старта только работа на тренажере-имитаторе, а ты, Данилка, будешь теперь заниматься тем, чем тебе и положено. Наши технари станут ломать на корабле всё, что только можно, а ты ремонтировать. Хотя корабль они построили отличный, в полёте к «Звёздному дару» всякое может случиться и уж там вся надежда будет только на тебя и специалистов ЦУПа. Эх, жаль, что мы не можем отправить тебя в космос на стажировку. Ну, ничего не поделаешь, медики говорят, что невесомость ты переносишь хорошо, да, и второй бортинженер парень обстрелянный.

Данила кивнул головой и, вдруг, огорошил всех вопросом:

– Дядь Жень, а можно сделать так, чтобы нас с майором Игнатьевым научили разминировать всякие взрывные устройства.

Разговор шел прямо на лётном поле и министр обороны, быстро оглядевшись, спросил, жестом указав на самолёт, неподалёку от которого они стояли:

– Ты хочешь сказать, что это была диверсия?

– Вообще-то непохоже. – Ответил Данила – Просто мне подумалось во время ремонта, что мне и майору Игнатьеву не помешало бы знать, как устроена, скажем, атомная бомба и как её можно обезвредить.

Маршал Свирский, стоявший с улыбающимся лицом, сразу посерьёзнел и сказал вполголоса:

– Да, уж, это тоже следует предусмотреть, господа. Дружба дружбой, а кое-кому «Звёздный дар» действительно может показаться костью в горле. Не хочу делать никаких предположений, но береженого Бог бережет и будет лучше, если оба наших бортинженера будут проинструктированы самым основательным образом на случай опасности такого рода. Как вы сами понимаете, к американскому кораблю нас не подпустят даже на пушечный выстрел, чтобы просто взглянуть на него, не говоря уже о том, чтобы всё хорошенько осмотреть перед полётом. Хотя и с соблюдением всех норм безопасности, но мы допускаем на свои заводы представителей всех стран, отчёт о ходе строительства можно получить в Интернете, а вот о том, что творится на американских заводах, нам приходится только догадываться и вся эта секретность, включая строительство сразу четырёх возвращаемых кораблей, мне лично совсем не нравится. Так что полковник Медведь прав, нам нужно обучить его и этой специальности. До старта ещё достаточно много времени, чтобы из него подготовили неплохого специалиста. – Положив руку на плечо Даниле, маршал Свирский улыбнулся и спросил – И всё-таки, парень, ты догадываешься от чего могла сдохнуть бортовая электроника?

Тот пожал плечами с ответил:

– Похоже на заводской брак, товарищ маршал, но если честно, это могла быть и диверсия. Во всяком случае мне так кажется, ведь разом полетела как основная, так и дублирующие схемы, а это уже из области фантастики, но я думаю, что специалисты во всём разберутся, Борис Петрович.