Текст книги "Химера"

Автор книги: Александр Лонс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– И сколько? – не выдержал я, снимая шлем. – Ответственности не боишься?

– Насрать мне на эту ответственность.

Когда позвучало сакраментальное слово «насрать», стало вполне очевидно, что мой начальник не просто «слегка принявши» а уже пьян в жопу, и только невероятная сила воли позволяла ему относительно эффективно держать себя в руках.

А потом, уже сильно после, когда бригада сервис-инженеров (зачем бригада? там и один бы справился) устанавливала у меня сеть и компьютер фирмы «Real Systems», то вместе с системным блоком, клавиатурой и монитором мне привезли второй шлем. Вероятно, просто недосмотрели, никто и не подумал, что у меня уже есть один. Или забыли, или просто не знали. А я промолчал, и довольно быстро обнаружил, что на системном блоке «Real Systems» имеются два одинаковых разъема для подключения шлема…

* * *

– Спиртное, выпитое не до конца, вызывает нездоровую обстановку в коллективе. Более того, сильно мешает работе и создает излишнюю напряженность в отношениях, – завершил тем временем свою мудрую мысль Горчаков.

Я не нашел, что ответить по существу, и лишь изобразил вежливый смешок. Вроде, как и шутку оценил, и начальственную мысль к сведению принял, и правильно среагировал на замечание патрона.

– Да, слушай, а какая у тебя машина? – неожиданно спросил Горчаков. – Я имею в виду автомобиль, а не компьютер.

– Никакая. На метро всегда езжу, – сказал я. – Когда необходимо, то нанимаю вместе с водителем. Сейчас это просто. А что?

– Надо купить. Тебе положено иметь машину. Если хочешь, Агронян выдаст кредит.

– А на фиг мне это надо?

– Я же сказал – положено! Из иномарок самые дешевые сейчас это «Рено Логан» и «Шевроле Авео». А если хочешь услышать мой совет, то купи «Тойоту Короллу» – машинка недорогая, но надежная. Самое то. А по уровню «Рено Логана» из наших отечественных «Лада Калина», тоже говорят неплоха… Да вот еще что. Знаешь, я давно хотел с тобой обсудить твои отношения с персоналом. Все-таки ты один из руководителей, а твой стиль общения с сотрудниками как-то…

– Как-то что? – на этот раз перебил я, прикинувшись непонимающим.

– Несерьезно ведешь себя, вот что! Солиднее надо. Положение обязывает.

– Лёнь, давай так: ты работой моей доволен? Замечания есть? Только по делу? А претензии к моим ребятам?

– Вопрос так не стоит, я бы тебе тогда все сразу прямо высказал. Открытым текстом, ты же меня знаешь… Да не о том я! – с нескрываемым раздражением вдруг сказал Леонид. – Ты меня прекрасно понимаешь, и не надо прикидываться! Короче, держи дистанцию с подчиненными – это правило для любого руководителя нашей фирмы. Демократия вещь хорошая, но в меру. Я знаю, что в нашей компании действует старинный феодальный закон – «вассал моего вассала – не мой вассал», и твои отношения с подчиненными дело твое, но все-таки определенные принципы едины для всех. Вот хотя бы сегодня. Это еще что у вас там за дискуссия происходила? Два часа никто не работал! Все только языком чешете! Попили кофейку – вот и молодцы, а потом за работу, нам же отчет еще сдавать. Давайте, давайте быстренько! А после того, как спихнешь свой отчет, занимайся только одной «Химерой». Вот тогда только в присутственные дни будешь здесь появляться.

17. Паранойя

В очередной присутственный день я сидел на своем рабочем месте, а с другой стороны моего стола ерзал на стуле посетитель. Тогда это был потрепанный жизнью человек с болезненно-интеллигентным лицом гуманитарного профессора. Разглядывая его воспаленные, с красными прожилками глаза, я тяжко думал о проблемах, что могут коснуться если не каждого, то многих.

– Я трудился над этой задачей последние двадцать лет, и я разработал Общую Теорию Конца Света… – говорил сидящий напротив меня человек. Приходилось слушать и даже реагировать. Что делать – это тоже часть моей работы здесь.

Одной из обязанностей, еще сохранившейся за мной в «Экспертных Системах», состояла в собеседованиях с программистами-индивидуалами. Тех, кто интересен фирме, включают потом в число фрилансеров-внештатников, но отчего-то предварительную личную беседу поручали именно мне. Потом уж собеседование проводит начальство. Почему так повелось, я уже не помню, наверное, из-за того, что я сам в этой компании трудился чуть больше полутора лет. Несмотря на свои обещания, Леонид так и сохранил эту «почетную привилегию» за мной.

Достало меня это занятие.

Иногда мне кажется, будто человеческая память сродни блошиному рынку-толкучке или пыльному чулану с многочисленными полками и разным барахлом на них. Где-то по полочкам и по ящичкам лежат инструменты, бытовые запчасти, старая, но вполне хорошая одежда, подаренные кем-то книги, обувь, лишняя посуда, могущие пригодиться в хозяйстве предметы неопределенного наименования и прочие замечательные вещи. Там тоже полезная вещь теоретически может отыскаться для каждого случая жизни, там ничего не теряется, но только вот хозяину всего этого «богатства» данное многообразие не так уж и надобно, поскольку найти он все равно ничего не сможет.

Да и не только память, вообще мозги у людей устроены так, что не поймешь ни хрена, как именно они работают. Никто же не знает, что такое сознание. Система сложная, невероятно! А раз система сложна, значит, может сломаться и заболеть. Поэтому всегда имеется угроза сделаться заложником лжеучения, что неожиданно сформировалось внутри собственного больного мозга. Обычно это случается, когда причинно-следственная цепь при всех линиях развития приводит мыслительные потоки к тому же самому выводу. Отчего так? А вследствие того, что некто сам верует в то, что сам же себе и напридумывал. Интуитивно будет такой человек разыскивать свидетельства своим фантазиям во всем, что испытывает и наблюдает вокруг себя. А уж если у этого гражданина конкретная паранойя, то он везде и всюду найдет доказательства своим галлюцинациям. И увидит, что куча народа следит за ним изощренно и причудливо во всех проявлениях окружающего мира.

Допустим, что я – параноик. Ну, представим на минуту. Так вся жизнь теперь покажется мне совсем в ином цвете! Я сразу же обнаружу, что за мной следят все и постоянно. За мной наблюдают родственники, друзья (если они у меня еще остались) и коллеги. За мной шпионят прохожие и соседи. Вон какой-то человек с журналом подозрительно взглянул поверх темных очков! Почему журнал в левой руке, а не в правой? И почему этот незнакомый гражданин так пристально и недобро на меня посмотрел? Значит, он заинтересован в чем-то! А вот милиционер мрачно и нехорошо покосился в мою сторону. А вот на входе в метро трое мужиков пошли за мной и спустились на станцию, хотя до этого тихо стояли и подозрительно безмолвно курили. Это слежка, заговор и наблюдение. Вот пассажир вытащил из кармана мобильник и сразу позвонил кому-то. Почему этот тип позвонил, как только я оказался рядом? Это он следит за мной, и передает сведения по цепочке.

И вот предположим, я прихожу домой и включаю телевизор. А там… Вон, вон дикторша сказала фразу, которую я сам придумал неделю назад! А это комментатор вообще излагает мои собственные мысли! А в той передаче Никита Михалков произносит слова, которые я сам помнится, говорил по телефону! Везде слежка, все всё записывают и потом используют в своих целях!

Но уж если включу компьютер… Нет, компьютер лучше вообще не включать. Иначе у меня украдут все мысли и все мои файлы, сделают из них компромат, а самого заберут, и станут пытать электричеством. Куда заберут? Или в психушку упрячут, или в тюрьму. Придут с обыском, подбросят пару патронов, запал от гранаты и критическую массу герыча, а потом – раз, два и дело готово!

Если уж вколотил себе чего-то в голову, то отделается от преследования своим же собственными силами довольно-таки трудно. И эта дурацкая теорема работает, что интересно, безотказно. Человек обычно видит только то, что желает видеть. В каждом предмете или событии, это смотря, на что взглянет. Он увидит лишь то, в чем уверен, во что верит сам, и его практически невозможно переубедить в противоположном. Даже если представить неоспоримые свидетельства его ошибки, он все-таки не поверит. Рассудком может и поверит ненадолго в собственную неправоту, а подсознанием – никогда.   Его начнет преследовать паранойя, которая вынудит полагать всех остальных людей лохами, дураками и слепыми дебилами. Потом он забудет чужие аргументы и опять сядет на свою болезненную идею. Поэтому для анекдотов и разных литературных изысканий излюбленным объектом всегда становились именно параноики. Вот только беседовать с ними тягостно, трудно и крайне утомительно.

– …я разработал Общую Теорию Конца Света. Сокращенно: ОТКС, – продолжал тем временем рассказывать мне «программист-индивидуал». – Используя мой метод и применяя разработанный мною алгоритм, можно с точностью до дня, до часа, даже до минуты предсказать наступления всеобщего конца. Рагнарёк, как говорили древние скандинавы. Это не падение астероида или кометы, это не вспышка на Солнце, это настоящий глобальный конец всего сущего. Согласно моей теории уже здесь и сейчас начинает рушиться Мир. Мне вполне достаточно нескольких начальных признаков наступающей разрухи, чтобы уже что-то подозревать. Затем чередой проследовали одно за другим события, подтвердившие мои подозрения. А сейчас я во всем совершающемся ищу подтверждения того, что катастрофа уже началась…

– Скажите, а это зачем? – перебил я его.

– Что – зачем? – не понял посетитель. По-моему его удивил мой вопрос.

– Ну, чего ради, кому-то может понадобиться вычислять конец света? Если избежать его все равно не удастся, так для чего об этом надо знать?

– То есть как это, для чего? – еще более удивился мой собеседник. Похоже, подобные мысли даже не приходили ему в голову.

– Ну, так для чего? Зачем отравлять свои дни ожиданием конца? Раз все равно избежать не удастся?

– Знаете, это несерьезный разговор! – возмутился посетитель.

– Да нет, почему же? Вполне серьезный. Просто вы пришли не по тому адресу. Вот я сейчас дам вам один адресок, и там вас с интересом выслушают и окажут всемерное содействие. То есть как раз то, что вам сейчас нужно.

Я набросал на бумажке координаты психиатра, с которым у нас договор, и буквально взашей вытолкал надоевшего уже посетителя, громко заперев за ним дверь.

* * *

Тем временем работы по проекту «Химера» шли своим чередом. Потихоньку я втягивался в это новое дело и теперь даже не мыслил себя без него.

Довольно быстро выяснилось, что при переходе в реальность Вильфиера, тело участника с подключенным Шлемом Реальных Возможностей (по-английски – «Helmet of Real Opportunities» сокращенно – HRO, или даже ХРО) оставалось в каком-то странном состоянии, похожем на глубокий сон, летаргию или кому. Но если игрок по прошествии определенного времени не возвращался, то кома становилась вполне настоящей, и могла закончиться смертью мозга. То же самое часто случалось и при внезапном снятии Шлема с головы. Причем сам игрок, его личность, сознание и полное впечатление о живом теле сохранялось в реальности Вильфиера. Обычно уже навсегда.

Я не сразу сообразил, какой неожиданный подарок приготовила мне судьба. Обладая таким мощным ресурсом, я получал реальную возможность переправлять в Вильфиер кого угодно, любого желающего. Главное, чтобы не осталось никаких следов и подозрений здесь, у нас. В виде тела, например. Биологически еще живого, кстати. Но как его убрать? На руках что ли вынеси? Соседи не поймут. Да и с милицией возникнут трудности. Бабки на лавочке перед подъездом начнут нервничать. Мне это показалось тогда настолько диким, неосуществимым и даже где-то смешным, что я сразу же перестал думать о такой возможности.

18. Вербовка

…Однажды, вернувшись домой с работы в конце дня, я увидел на своей кухне постороннего мужика. Ольга в ту пору была в командировке, и я никого не ждал. Сигнализация оказалась в рабочем состоянии, милиция не приехала, замки находились в полном порядке.

– Называйте меня Николай Сергеевич, – вместо приветствия сказал незнакомец. Только не нервничайте, прошу вас. Я не вор, не бандит и не грабитель. Совсем даже наоборот. И мне так показалось, что разговор на кухне будет наиболее оптимальным решением.

– Наиболее оптимальное решение не бывает, – невольно пробормотал я. – Это ошибка.

– Что простите? А, ну, да, конечно. – Хотите пива? Вы же «Гиннесс» предпочитаете, я не ошибся? Специально для вас разорился на пару бутылок. Цените!

Прежде, чем говорить о главном, мне было предложено посидеть и расслабиться. Наверное, это один из методов в работе спецслужб, не знаю. Я не сомневался, что этот мужик «из органов», хоть он и не назвал должность и место службы. Есть в этих людях нечто, что работает не хуже удостоверения.

Я промолчал и не сказал Николаю Сергеевичу, что принесенные им бутылки – это не совсем тот «Гиннесс». Вернее – совсем не тот «Гиннесс». Я не стал говорить о некорректности сравнения бутылочного «Гиннесса» петербургского производства и сухого темного «Гиннесса» ирландского производства. Было не до того. Предо мной сидел неприметный с виду человек с самой, что называется, заурядной внешностью. Таких людей мы встречаем постоянно, и никогда не запоминаем их лиц. Вероятно, подобный эффект достигается многолетней упорной тренировкой, возможно – это сама служба оказывает неизгладимое воздействие на личность, а может быть только таких людей берут на данную работу. Черт их всех разберет. Боюсь, что все подобные выражения стали устоявшимся штампом для многочисленной шпионской литературы, но раз уж я условился говорить только правду, то другого выхода сейчас у меня просто нет.

Я окрестил его про себя «гебистом». Он оказался очень интересным собеседником. Мы обсудили обстановку в стране и за рубежом, кризис, падение курса национальной валюты и проблемы с выездом за границу. Мы разговаривали уже сравнительно долго, и, к моему немалому удивлению, первоначальная неприязнь к собеседнику стала постепенно куда-то улетучиваться и исчезать. Возможно, сказалось выпитое пиво, а может, я так легко поддаюсь убеждению. Не знаю.

– …Итак Алекс, – Николай Сергеевич вдруг перешел непосредственно к делу, – у вас сейчас всего два варианта поведения. Или мы работаем вместе, вы получаете надежную «крышу» в лице нашей конторы, или отказываетесь…

– Все так просто? – с элементом сарказма спросил я.

– Просто. Но есть, как говорится, один маленький нюанс. В случае отказа, вы можете столкнуться с повышенным вниманием государства к собственной личности. Тут сразу появятся вопросы к некоторым аспектам вашей жизни, каждый из которых вполне тянет на статью. К персональным доходам и налогам с них; к личной деятельности в той фирме, где вы настоящий момент работаете; к недекларированному счету в «Royal Bank of Canada»; к вашему участию в антигосударственной акции этих безумных экологов. Про ваши книжки я уж и не говорю – вполне пройдут как пропаганда наркотиков. Поверьте, я не угрожаю, даже в мыслях подобного нет, просто в случае возникшей неприятности, вас никто не сможет защитить. Ни адвокаты, ни правозащитники, ни Страсбургский суд.

Тем временем совсем стемнело, и небо за окном приобрело характерный для Москвы грязно-розовый цвет, как это всегда случается у нас пасмурной ночью. Но свет мы не включили – я не хотел, а моего собеседника такой полумрак, судя по всему, вполне устраивал.

– Вы же умный человек, – как неразумному студенту-первокурснику продолжал втолковывать прописные истины Николай Сергеевич. – Так что я вам тут буду рассказывать банальные вещи, которые и так должны быть вам прекрасно известны? Впрочем – извольте, раз уж вы так настаиваете… Представьте, что мы сравним наше государство с живым организмом, тогда получится хорошая аналогия…

– С больным организмом. Уже представил.

– С не совсем здоровым, я согласен. Так тем более важно укреплять его иммунитет! И вот, если провести предложенное мною сравнение, то наша Служба – это иммунная система организма, и как в нашей с вами собственной системе иммунитета, здесь существуют свои антитела, и иммунные клетки. Наша внутренняя служба безопасности управляет сотнями регуляторных механизмов, является, по-видимому, самой сложной системой организма. Все живые существа находятся в постоянном взаимодействии с окружающим их миром, который, однако, содержит не только все необходимое для жизни, но и различные яды, возбудители заболеваний, чужеродные организмы. По признаку распознавания инородных тел биологического и не только биологического происхождения иммунитет делится на неспецифический и специфический. Первый занимается распознаванием и обезвреживанием инородных тел без учета их индивидуальности. Например – фагоциты и макрофаги пожирают и разрушают любые чужеродные тела. Специфический иммунитет более совершенный механизм защиты организма от биологической агрессии. Именно эта система несет ответственность за опознание и обезвреживание опасных чужеродных клеток и веществ. Эту работу ведут В и Т-лимфоциты. Первые отвечают за гуморальный, а вторые – за клеточный иммунитет. Иммуноциты, они же В-лимфоциты, вырабатывают антитела, способные поражать чужеродные тела на любой дистанции от лимфоцита. Т-лимфоциты, преимущественно особые клетки Т-киллеры – убийцы чужеродных клеток. Именно они ликвидируют раковые клетки, которые всегда появляется в наших организмах из своих же собственных. Ранее законопослушных. Таким образом, предохранять организм от внешних и внутренних агрессоров и врагов иммунная система может двумя основными путями – распознаванием и разрушением чужеродных молекул и клеток. Но если в каком-либо звене этой системы происходит сбой, организм становится подвержен любой болезни.

Судя по всему, мой вечерний незваный гость хорошо подготовился. Или это его постоянная профессиональная форма? Тогда – респект ему и уважуха.

– Значит, мне предлагается стать Т-киллером? Одним из? Или фагоцитом?

– Вы будете не один, вас будут прикрывать наши люди, – скупо пояснил Николай Сергеевич.

– Но иммунная система сама может дать сбой или заболеть, – как можно более мягким тоном напомнил я. – Тогда развиваются аутоиммунные болезни и прочие плохо излечимые недуги. Анафилаксия, СПИД, онкология… Лейкемия, наконец. Как с этим-то быть?

Николай Сергеевич болезненно поморщился, как если бы у него резко заныл зуб.

– Я ожидал подобного вопроса. Что я могу сказать? Только то, что мы сейчас не подвержены подобным хворям. Со времен тридцатых годов прошло немало времени. Скажу без ложной скромности, что если во многих других государственных структурах в той или иной степени развита коррупция, то в нашей Службе такого просто нет. Однако наша задача, при любой ситуации, не допустить гибели общего организма, а для этого надо постоянно и много работать. Если честно, то я вообще не понимаю ваших сомнений. В наших структурах трудятся специалисты всех дисциплин и наук, у них интересная важная и хорошо оплачиваемая работа. Нам нужны профессионалы во всех областях знания и человеческой деятельности. Поступив к нам, вы получаете хороший и стабильный заработок, неплохие перспективы на будущее, а главное – хорошую защиту в нашем лице. Люди рвутся к нам, и мы отбираем лучших из лучших, а вы пытаетесь отказываться.

– Николай Сергеевич, ну зачем вам именно я? Я же не супермен, не чемпион по биатлону, не призер по каратэ. Я не умею стрелять навскидку, подкладывать бомбы, гонять на мотоцикле, не могу гипнотизировать взглядом и вскрывать сейфы…

– Какое же у вас превратное представление о нашей работе. Фильмов про Леху Николаева насмотрелись? Все это не потребуется. Вы вообще никого не станете убивать, вы просто поможете личностям, попавшим в безвыходное положение, получить возможность существовать дальше.

– Из чистого альтруизма и человеколюбия? – с долей иронии осведомился я. Что мне еще оставалось?

– Не совсем, – усмехнулся мой собеседник. – Хотя альтруизм и человеколюбие, вполне позитивные явления, и очень приветствуются в нашей работе.

– Иными словами, мне совсем не обязательно знать ваши истинные резоны в этом деле? Старинный принцип – меньше знаешь, крепче спишь?

– Я с самого начала полагал, что вы очень разумный человек, – спокойным голосом произнес Николай Сергеевич. – Скажу только вот что. Существует множество опасных людей. Более того, они сами часто не осознают степень собственной опасности для страны. В иной ситуации их бы просто ликвидировали, и все. Ну, пошумит пресса пару дней, а потом все и забудет. А то и совсем тихо все пройдет, без всякого шума, это мы умеем. Но теперь появилась возможность убить сразу двух зайцев – ликвидировать опасного субъекта, как личность, и обойтись без убийства. Юридически такой человек остается жив, но как личность исчезает и теряет всякое значение. Но остается маленькая надежда, что там, в ином мире, эта личность может оказаться полезной для нашего государства.

– Каким образом? – не понял я.

– Существуют разные варианты сотрудничества и различные формы работы, – неопределенно выразился «гебист». Стало вполне очевидно, что ничего он мне больше не объяснит.

– Хорошо, я согласен, – признался я, чувствуя себя довольно-таки гадостно. Странная штука жизнь – вроде затрахала, а не удовлетворяет.

– Давно бы так. Тогда внимательно прочтите и подпишите данный документ.

С этими словами «гебист» положил на стол какой-то бланк.

– Это что? – зачем-то спросил я, хотя прекрасно понимал, что за документ сейчас подпишу.

– Чистая формальность. Назовем это соглашением. Собственно, такой документ нужен не столько нам, сколько вам. Для памяти.

Я кивнул. После чего поставил, где надо свою закорючку и мы кратко распрощались. Напоследок вечерний гость сообщил, что отныне он мой куратор, а мое сотрудничество будет непосредственно связано с работой в «Экспертных Системах». Точнее – в международном проекте «Вильфиер», причем все дальнейшие инструкции и указания я получу позднее, но в самое ближайшее время.

* * *

Когда это «ближайшее время» наступило, я снова был застигнут врасплох. Николай Сергеевич еще раз оказался в моей квартире и опять-таки в такой момент, когда ненужные встречи не могли стать помехой разговору.

– Работать будете следующим образом, – инструктировал меня тогда мой «куратор». – Каждый день проверяйте почту. Получите на свой электронный почтовый ящик закодированное сообщение. Раскодируете его, этому я вас сейчас обучу, там ничего сложного нет. Потом свяжитесь с клиентом, объясните ему обстановку, и обеспечите переход в это ваше Зазеркалье. Скорее всего, человек согласится – работать вы будете с такими людьми, которым уже нечего терять в этом мире. Подготовку самого клиента и его ситуации мы обеспечим. Организовываете переход, убеждаетесь, что все нормально, и звоните в «службу поддержки». Ключ спрячете где-нибудь в укромном месте рядом с дверью, так будет удобнее. Дальше уже не ваша забота – тело уберут и обеспечат ему достойное существование. Вопросы?

– Но это же… наверняка незаконно? Нет?

– Как говорили в старинных романах – ну я вас умоляю! А если вдруг будут проблемы, звоните мне по тому телефону, что я вам уже дал.

– А еще можно спросить?

– Попробуйте.

– Вам-то это все зачем? Ведь для чего-то же нужно.

– Нужно, конечно. Знаете, я не буду сейчас загружать вам мозги излишними подробностями. Ни к чему это. Сделаем так – переставим себе такую схему: мы направляем туда своих сотрудников. Они ходят туда как на работу, и всегда могут вернуться, также как и вы. Но им вменено в обязанности, кроме всего прочего, наблюдать за поведением бывших наших соотечественников оказавшихся там безвозвратно. Как живут, что делают, как адаптируются к новой среде обитания, какие у них перспективы. Годится такое объяснение? Или такой вариант: мы хотим быть уверенны, что оттуда не хлынет поток мигрантов. Тоже вполне достойная причина для беспокойства. Это все, что я могу вам сейчас объяснить.

– Ну, хоть какая-то версия… – неуверенно сказал я.

19. Стелла и мегаполис

Стелла, как коренная москвичка, очень любила старую Москву, но любить становилось уже практически нечего, и это безмерно расстраивало девушку. Вот только сама Москва Стеллу не очень-то жаловала. Утром, слушая выпуск московских новостей посвященных сносу старых домов, девушка жутко огорчилась. Она возмутилась словами какой-то важной чиновной шишки, заявившей, что Москва, мол, вовсе не вечный город Рим, поэтому сносить тут можно что угодно и где угодно, и соответственно – что угодно строить. Особенно взбесило девушку то, что эти изверги не останавливаются даже перед старинными усадьбами, и сейчас под вопросом существование особняка на Воздвиженке.

«Опять ломают старинные дома, – чуть не плача думала Стелла, – и это стало уже в порядке вещей. Новая традиция, чтоб ее… Этим безграмотным дворникам, ставшим отцами города, все мало, теперь и за старинные усадьбы с особняками принялись! И все только для того, чтобы освободить место для очередного бездарного офисного урода, и все для получения бабла! Мало им, все мало…»

Как сказал тот же чиновник, чтоб не сносили тот или иной дом, надобно провести целую бумажную волокиту, дабы подтвердить, что строение действительно представляет историческую ценность и ломать его нельзя. Причем дают специальную бумагу, естественно, далеко не всем, а тем, кто сможет больше заплатить. Ну, а у кого не будет денег, а соответственно и документа, что дом представляет историческую ценность – вправе снести, причем по закону и на полных основаниях. Так, уже многие дома объявлены не представляющими ценности, не имеющими хозяина, и назначены на снос в течение ближайших нескольких лет. Ещё по новостям объявили, что снесут ряд старых домов вдоль бульварного кольца, дабы устроить там множество подземных паркингов.

Стелле было горько про это слышать и, тем более, на всё это смотреть. И как можно прекратить наконец это беспредел? Наверное, уже никак. А она сделал бы всё, во всяком случае, от нее зависящее. Ну, в разумных пределах конечно.

А сейчас надо было завтракать и идти в офис.

Осмотрев внутренности своего пустого холодильника, Стелла совсем загрустила. Ходить утром перед работой за продуктами она не любила категорически.

Утренняя улица успокоила. Чирикающие воробьи, среднеазиатские дворники в оранжевых безрукавках, Георгиевские ленточки на продукции немецких автомобильных фирм, возникших еще при Гитлере. Вероятно, утренняя Москва сравнительно симпатична, но утренние пешеходы, особенно покупатели, и в особенности продуктовых магазинов – как-то не очень приятны. Утренний магазин вообще не похож на вечерний. Совсем разный народ отоваривается в разное время суток.

Разглядывать окружающих ее людей Стелле приходилось часто, особенно если она пробиралась через толпу. И не потому, что девушке зачем-то надобилось такое разглядывание, а только с целью не наткнуться на них. На прохожих. А то оправдывайся потом, что задумалась, дорогу перед собой не видела и ничего предосудительного не помышляла. Не поймут ведь. Так и проблемы возникнуть могут. Вообще-то, Стелла старалась выглядеть частью толпы и чувствовать себя одинокой в массе народа. Слишком много людей вокруг, и с этим уж ничего не поделаешь. Один выход – абстрагироваться от них и уйти в свою собственную «Внутреннюю Монголию».

Около небольшой, но малоподвижной очереди Стеллу вдруг кто-то сильно толкнул, она даже чуть не упала от неожиданности.

– Девушка!? – слегка истеричным тоном вопросила толкнувшая ее толстая тетка. – Вы в очереди стоите, или просто так тут ошиваетесь?

– Отнюдь нет, – невесело сказала Стелла, – Но не примите за грубость, если я отвечу вам иным вопросом: полагаете ли вы себя человеком вежливым?

– А вы мне не хамите! – почему-то обиделась тетка, засверкав маленькими глазками неопределенного цвета.

Стеллу всегда удивляло, почему, когда она начинала общаться с незнакомым человеком на литературном русском языке, используя такие слова и обороты, как «отнюдь», «с уважением», «не примите за грубость» – ее упрекали в хамстве, а стоило только начать грязно материться, как все сразу видели в ней интересного и увлекательного собеседника. Девушка уже собиралась ответить непростым трехэтажным выражением, как рядом вдруг кто-то тихо произнес мужским голосом:

– Девушка, а можно вас?

– Ой, а можно не вы? – сразу же среагировала Стелла, даже не повернув голову.

– Всегда шутите? Не стоит сейчас этого делать, поверьте.

– А? – удивилась девушка, все-таки взглянув на говорившего. – Это вы мне?

Около нее оказался мужчина среднего роста, средней упитанности, и вообще какой-то среднестатистический и среднепропорциональный.

– Вам, – подтвердил средний мужчина. – Вы скоро освободитесь? Нужно кое-что уточнить.

«Что за тип? – в панике думала Стелла – на психа вроде как не похож, на маньяка тоже не тянет. Извращенец? Кто ж его сейчас разберет… И на мента не очень, разве что на безопасника… Ой… Только этого мне сейчас не хватало!»

Когда Стелла, купила все необходимое и уже выходила из магазина, ее ждал среднестатистический незнакомец.

– Меня можете называть Николаем Сергеевичем, – сказал незнакомец. – У нас с вами два варианта – или мы сейчас идем к вам в гости, спокойно поговорим и расстанемся. Или едем ко мне в отдел. А там я беседовать не люблю – обстановка нервная, зачем нам лишние проблемы?

Стелла молча кивнула и пошла домой. Теперь она уже не сомневалась, откуда происходит ее собеседник, хоть он и не показывал никаких корочек. Бывают такие люди, которым корочки ни к чему. Николай Сергеевич шел рядом и немного позади ее.

– Чай будете? – спросила Стелла, чтобы сказать хоть что-то, когда они оказались у нее на кухне. Про себя она так и назвала Николая Сергеевича «безопасником».

– Не откажусь, – согласился «безопасник».

Стелла раскрыла створки кухонного шкафчика и сказала:

– Ой, нет. Чая у меня уже нет. Остался один только растворимый кофе. Будете?

– Не откажусь и от кофе.

Стелла пошуровала какими-то банками в шкафу и произнесла с делано-виноватой интонацией:

– Оказывается, кофе тоже нет, а купить я забыла!

– Тогда поговорим так, всухую! – жизнерадостно сказал Николай Сергеевич. Похоже, его было непросто вывести из состояния душевного равновесия. Садитесь, Стелла, если повезет, то долго я вас не задержу.

– А если не повезет? – с вызовом задала вопрос девушка.

– Давайте не будем о грустном, – примирительным тоном заявил «безопасник».

Он промывал ей мозги уже без малого полчаса.

– …когда влезаете во всякие аферы и авантюры, но обычно не теряете здравого смысла. Так зачем вам сейчас неприятности? Стелла, вы же так уязвимы.