Текст книги "НеТемный (СИ)"

Автор книги: Александр Изотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 11

Как выглядит кикимора? Ну, если она небольшая, то она выглядит даже забавно. Помесь обезьянки и лягушки, вечно облепленная водорослями и мхом.

А если кикимора огромная, то забавного в ней уже мало. Чуть ли не крокодилья пасть, полная страшенных зубов; мощные, как у гориллы, передние лапы с цепкими гнутыми когтями; на лапах, кстати, перепонки – это если кто-то подумает, что от кикиморы можно уплыть.

Кикимора – существо магическое. Её можно разобрать по косточкам и жилкам, в ней едва ли не каждая молекула является ингредиентом для какого-нибудь зелья или заклинания.

Маленькая тварь – проблема неприятная, но мелкая и решаемая. Как, например, там, в пруду, где я её отстегал хворостиной и отпустил.

А вот большая…

У большой, помимо животной силы и ярости, ещё могла проявиться и магия в чистом виде. А разума у этой твари должно хватить, чтобы этой магией научиться пользоваться.

Эта кикимора явно была хитрой. Я ждал её левее, и даже видел её массивную тушу, мелькающую в зарослях, но выпрыгнула она гораздо правее.

– Да твою ж ма!.. – вырвалось у меня.

Сколько я ни готовился, стойка оказалась неудобной, и я едва успел вывернуться. Всей когтистой тушей кикимора врезалась в подставленный топор, клацнула пасть, едва не перерубив рукоять… Новый топор!

Когти проскрежетали по моему нагрудному диску. Зубы, завешанные тиной и водорослями, с яростью грызли толстое топорище – с зелёных губ кикиморы стекала красная кровь призывателя соломенных воинов и, когда тварь рычала, эти капли летели мне на лицо.

– Смердящий твой… гнус небесный! – я упёрся ногами, но она легко протащила меня несколько шагов. Затем я извернулся, бросая тварь через себя.

Вскрикнули бард с колдуньей. Они успели упасть на землю, и туша пронеслась над ними.

Кикимора в полёте зацепила когтями мешок с бумагами у Виола на спине, и бард, сверкнув круглыми глазищами, чуть не улетел за ней в заросли. В последний момент лямки рюкзака слетели, и он растянулся у самой кромки площадки – только покачивались над его головой стебли, за которыми исчезла кикимора.

– Маюна мне в печень! – Виол сразу же сел, потом на четвереньках поскакал ко мне, – Что на неё нашло⁈

– Ты знаешь кикимору? – спросил я, перехватывая топор и вставая в стойку.

Изгрызенное топорище выглядело жалко, но другого топора у меня тут не завалялось. Было, конечно, ещё копьё у барда… нет, оно валяется возле соломенной трухи, этот тупица даже не догадался его поднять.

– По книжкам только. Странно, что она так далеко от Восточной Шейки ушла, да ещё и нападает в открытую… Чем это мы Мавше насолили-то?

– Кто такая Мавша? – переспросил я, – Это маг?

На меня снова уставились, как на демона, который вдруг спросил: «А кто такая Бездна?»

– Да кто в тебя такой вселился-то? – бард аж развёл руками, – Что за остолоп?

Я схватил его за воротник, подтянул к себе:

– Ещё слово, грязь… КТО ТАКАЯ МАВША⁈

Кикимора как раз выглянула из высокотравья, медленно ступая на площадку. И мой бешеный крик заставил её вздрогнуть, у неё от удивления выпал из пасти мешок с бумагами. Ну, здравствуй, свет зелёный! Она тоже вытаращилась на меня, будто я глупость сморозил.

Но общий миг недоумения прошёл, и пасть чудовища оскалилась в угрожающем рыке.

– Мавша – это одна из южных богинь, – подсказала колдунья.

Она стояла рядом, стискивая свой посох, и вжималась мне в бок плечом. При каждом шаге кикиморы она прижималась ещё сильнее, будто от этого наша боевая мощь увеличится.

Бард оказался ещё умнее – он просто заполз мне за спину.

– Ааа… – я поморщился, – Вы всё с этой своей ересью.

– Громада, тебе Древо в мозги что ли, проросло⁈ Вот перед тобой болотное существо, и такое крупное может слушаться только Мавшу – само по себе оно бы сюда не притащилось!

– А вот у нас на севере такой мерзости не водится, – нервно бросила Креона.

– Не знаю никакой Мавши, – буркнул я и сделал шаг вперёд, отпихивая обоих, – Ну, ничтожество, давай!

Услышав это, кикимора только ещё громче зарычала.

Я стянул наплечный мешок, вытащил пару артефактов. Так, это «громкий хлопок» и «вспышка». Ну что ж, сейчас поиграем, крокодилья твоя морда.

Покачав топором, я качнулся в одну сторону, потом в другую, и резкий прыжок вперёд. Когтистая лапа встретила меня на полпути, но я уже ушёл в сторону, зажмурившись и оставив на бывшей траектории «вспышку». Старый армейский приём…

Яркий свет затмил даже солнце, вскрикнули мои ослеплённые спутники, но я в этот момент был повёрнут к «вспышке» спиной, как раз заканчивая широкий замах для удара топором. Со свистом я рубанул по тому месту, где должны были быть ноги кикиморы…

Оружие встретило пустоту, и мне пришлось срочно откатываться назад, к барду с колдуньей.

– А, ослиный ты крик, ничего не вижу! – Виол причитал, растирая ладонями глаза. Колдунья тоже сидела, зажмурившись.

Шелест травы сбоку, и я сразу же, не глядя, посылаю туда «хлопок», и отпрыгиваю в сторону, одновременно снося своих ослеплённых соратников.

Кажется, я бросил артефакт прямо в раскрытую пасть… Шарахнуло так, что у меня чуть мозги через уши не вылетели.

Несколько секунд я и сам ничего не видел и не слышал. В ушах звенело так, что хотелось своим же топором долбануть себе по голове, чтобы этот ужас прекратился.

– Свинячий твой ви-и-изг! – бедный бард выл, катаясь по траве, – Ничего не слышу!

Кое-как, покачиваясь от контузии, я сфокусировался. Кикимора была на другом конце полянки – она вывалилась наполовину из зарослей и с воем трясла башкой, тяжело опираясь на передние лапы. Видимо, ей тоже досталось нехило, но особых повреждений я не видел. Ну, выбило несколько зубов, и всё на этом.

– Что, невкусная дичь попалась? – я ощерился, снова шагая к ней.

Кикимора сразу же повернула голову, резко вытянула себя на открытое место. Зарычала, показывая щербатый оскал.

Ну, а теперь добиваем… Я призвал Тьму, и она, как ожидалось, наткнулась на преграду. Но это вызвало в моей крови волну огненной ярости, и я почувствовал, что теперь просто разорву на ингредиенты этот кусок магического мяса.

– Иди сюда! – я саданул по нагрудному диску топором, хоть этот звук и отдался болью в измученных ушах.

Кикимора клюнула на провокацию, и бросилась… Весу в ней было, как в упитанном быке, но и я был не из слабаков.

Снова пасть сомкнулась на топорище, когтистая лапа упала на меня сверху, и я принял удар на плечо. Тут же я с бешеным воплем крутанул головой и сам клацнул челюстью, хватая один из её пальцев зубами, а потом вогнал ногу в грудину твари. Существо явно этого не ожидало, с визгом рванулось назад, но я не разжал зубы и тут же занёс освободившийся топор над головой.

Да гнус небесный, опять забыл!

В самый последний момент я развернул лезвие плашмя, и обух всей мощью обрушился на бедный череп кикиморы. Мне кажется, у неё ещё несколько зубов повылетало от удара – осоловелые глазки закатились, и болотная тварь медленно свалилась к моим ногам.

Некоторое время я стоял, пытаясь погасить ярость в сердце. В отличие от Тьмы, огонь меня слушаться особо не желал, а злость мешала мне думать.

– Какая ещё Мавша, вашу расщелину⁈ – я повернулся, выплёвывая откушенный палец.

К счастью, эффект что от «вспышки», что от «громкого хлопка», был кратковременным.

– Есть только Тьма и Свет, Небо и Бездна! – пробасил я, – Больше нет богов!

Ошалевшие бард с колдуньей не успели ещё оклематься, а уже смотрели на меня так, будто сомневались – а может, валить надо было другого монстра?

– Сияны ваши эти, Мавши, Маюны… – я попинал морду кикиморы, убеждаясь, что она ещё жива, потом двинулся назад к спутникам, – Кто ещё там у вас? Морката, что ли?

– Больше уважения! Морката – великая богиня луны и холода, Малуш, – возмутилась Креона, – Наша, северная! Или вы, броссы, совсем потеряли голову со своим железом?

– А ещё у вас Хмарок, – непроизвольно добавил бард.

Мой топор вдруг оказался у его подбородка, и я процедил с хищной улыбкой:

– Южная смертная кровь, как смеешь коверкать моё имя⁈

* * *

Это произвело неизгладимое впечатление. Бард издал какое-то нечленораздельное сипение, с которым, кажется, вышла последняя капля его рассудка.

– Про… изви… я не хо… ааа…

А Креона, округлив глаза, только и выдавила:

– Великий господин, повелитель ночи, ты ли это⁈

О, если бы она знала, как близка к истине. Я дико расхохотался, сам поражаясь, какая удачная шутка у меня вышла.

Не знаю, кто такой этот Хморок или Хмарок, но этот бог явно пользуется уважением у местных. Даже немножко жаль, что он – придуманный.

– Я был много лет повелителем ночи, – холодно ответил я, приподняв пальцы на уровень глаз, и с чувством прошептал, – «Я жду ночи, ибо помню – Тьму боятся только в ночи».

Креона отступила на шаг, раздумывая, не опуститься ли на колено. Как же они легко это приняли на веру, а ведь я всего лишь прочитал строчку из Завета Ушедших во Тьму. Не зря Бездна не любит это писание – вон, даже в других мирах работает.

Может, и вправду продолжить с этой легендой? Только такое мне несвойственно – я, конечно, уважаю импровизацию, но предпочитаю тщательно обдумывать свои планы. А то, представившись богом, можно наткнуться на непредвиденные проблемы.

Вдруг есть пророчество, где меня, воплощение Хморока, должны казнить, например? Чтобы вечная ночь воцарилась, или тому подобное… Это ведь религия, тут всегда есть пророчества.

Или, наоборот, что ещё хуже – увяжется за мной огромная толпа оголтелых паломников, которые меня выбесят, и точно придётся нарушить обещание Бездне.

– Ты… видит Маюн… ты… я… – Виол всё пытался собрать свой разум в кучку.

Впрочем, всегда есть шанс обратить это в шутку. Надеюсь, эти двое уже прониклись моментом?

– А что, вы уже не ждали Хморока? – я улыбнулся, продолжая наслаждаться моментом, – Забыли пророчество, что ли?

Бард так и застыл со вздёрнутым подбородком. Лицо колдуньи тоже замерло в недоумении. А меня кольнуло нехорошее предчувствие, когда сзади раздался тихий свист – так дыхание медленно вырывалось из глотки кикиморы.

– Хмарок? – раздался шелест за моей спиной.

Голос вроде и человеческий, и в то же время человеческое горло не было способно его произвести.

Я напрягся. Трава вокруг тоже замерла, а ведь всего секунду назад дул свежий ветерок, напоминающий, что скоро вечер.

Сильный маг, конечно, может остановить время. Например, Первый Жрец точно мог – я слышал, что архимаг однажды вытворял такое.

И тут, получается, одно из двух: либо ко мне спустился сам Небо, чтобы добавить инструкций, либо Бездна оценила умственные способности своих слуг в этом мире, вняла моему совету и прибила в моём мире Первого Жреца. А потом умудрилась засунуть его сюда так, чтоб он не потерял силу.

Тогда мне конец…

Я медленно обернулся, поднимая искромсанный топор выше. Кикимора, злобно щуря глазки, стояла уже наготове. Кровоподтёк у неё на голове, конечно, вид портил, но тварь это не смущало.

Её когти заметно удлинились. Отросли новые клыки, стали явно побольше, а в глазах появился нехороший такой синий огонёк.

Да, на явление Отца-Неба это непохоже. Это что, и вправду Первый Жрец? Ну, вместилище ему выбрали даже брутальнее, чем мне.

– Давно не виделись, – моё лицо не выражало эмоций, – Как жаль, что я не успел за тобой прийти!

На крокодиловой морде было трудно изобразить удивление, но кикиморе это удалось.

– Прийти за мной? – шелест окончательно трансформировался в женский голос, – Так это и вправду ты, Хмарок?

Пришла моя очередь удивляться.

Мозг быстренько просчитал все возможные комбинации, чтобы выдать вердикт – это не Первый Жрец. Да и подумай, Всеволод, Бездна навряд ли пойдёт на такое нарушение договора. Бездна и договор… Самому не смешно, Десятый?

Но это и не Бездна. Вот снова даю свою правую руку на отсечение – это не она.

– Кто ты? – спросил я.

И это всё испортило. Да свет смердящий! Я не просто сглупил, а окончательно обрубил шанс на мирный разговор, который ещё мог пройти без драки.

– То есть… – кикимора зарычала, в голосе проклюнулась дикая обида, – То есть, как это – кто я? Я не поняла, Хмарок, ночная твоя задница, ты и вправду забыл меня?

Кикимора сделала шаг…

– А ведь признавался в любви, северное отродье! – ещё шаг, – Так это правда, что ты с Сияной кувыркался все эти столетия?

Я отступил на шаг. А вот теперь всё точно плохо. Мне доводилось видеть тёмных колдуний в ярости, у Бездны с ними была особая связь. Женскую ярость я знал достаточно хорошо, а уж если она подкреплена обидой и, упаси Небо – силой…

Да кто это такая?

Бездна нашла тех женщин, кого я обидел? Сложно обидеть тёмную колдунью и забыть об этом. Я не делал таких ошибок, и не развивал отношения настолько, чтобы наживать врагов.

Чутьё у варвара хоть и было притуплено, но сейчас я знал точно – у той, чей голос я сейчас слышал, есть сила. И она просто несоизмерима с моей. Да я в сравнении с ней мускулистая букашка!

Неужели и вправду богиня? Не может быть! Есть только Небо и Бездна…

Да, я был потрясён. Но не родилась ещё та сила во Вселенной, которая заставила бы затрястись от страха Всеволода Тёмного. Я не побоялся Бездну, уж с сильной чародейкой-то справлюсь.

И всё же она упомянула Сияну… Ну, нет, это невозможно.

– Ты, что ли, эта самая Мавша?

* * *

Не сразу я понял, что время потекло, как раньше. Точнее, мне не дали понять.

Можно ли наступить два раза подряд на одни и те же грабли? Признайся, Всеволод – ты смог.

Дерзкий вопрос мне не простили. Потому что кикимора, выросшая в силе в два раза, рванулась в атаку так стремительно, что смазалась для моего восприятия.

Топорище хрустнуло, исчезнув в пасти чудища, а в моих руках остались две части. Лапы воткнулись в нагрудный диск, от удара и скрежета металла у меня в глазах потемнело – с такой силой меня отбросило.

Будто снаряд из пушки, я унёсся в траву, причём улетел с мыслью: «А как же эти двое⁈»

Кувыркаясь в зарослях, я услышал крик чародейки. Да светлой жижи мне за шиворот, не трогать мою ученицу! Правда, ученица ещё не знает, что она моя ученица…

Вскочив на ноги, уже я заорал в бешеной ярости и ринулся обратно на поле боя. Рёбра нещадно болели, но мне было всё равно.

– Гря-я-язь!!! – я вылетел из травы, – Не тронь!

Креона лежала на земле, на её серебристых волосах виднелась кровь. Кикимора, оскалив пасть, подняла над головой бедного барда.

Разбежавшись, я протаранил чудище. У меня получилось сбить её с ног, но она сразу же оттолкнула меня. Главное, бард тоже отлетел в сторону.

Креона охнула, и я, вскочив, бросил на неё беспокойный взгляд. Жива! Мне что, её в третий раз спасать? Или какой там уже?

От кикиморы не утаился мой взгляд.

– А это что за куколка ледяная⁈ – взвизгнула тварь, – Хмарок, ах ты похотливый ночной ходок! А если Морката узнает, что ты так и топчешь её дочерей?

Ну, всё, поигрались, и хватит…

– Я не Хмарок! – заорал я, вскакивая.

Новая порция Тьмы в кровь, и ярость пламенной волной прошлась по мне. Даже вокруг меня трава подпалилась, до того меня разозлила эта тварь.

А кикимора, чуть оттянув удивлённую морду, бросила:

– Ты, ночной кобель, и вправду забыл, кто я? – и выплюнула в меня струю воды.

Такую мощную, что меня просто с ног снесло. Я саданулся на спину, кувыркнулся, и, вскочив на ноги, застыл в недоумении.

Ярости будто и не было. Сила не распирала мои мышцы, огонь не клокотал в крови. Эта дрянь просто потушила моё пламя!

– А может, ты и вправду не Хмарок? – кикимора поставила когтистую лапу на голову Креоне, угрожающе подняла один коготь, – Огнём балуешься, смотрю. Хочешь, чтобы броссы вспомнили о тебе?

Я вновь призвал Тьму. И снова пламя влетело мощным выхлопом в кровь, распаляя природную ярость. Порву эту мразь! Разорву в клочья голыми руками! Да я её в кромешный вихрь…

Мощный душ, сбивший меня с ног, опять всё затушил. Упав, я перекатился и, ошарашенный, сел на задницу. Чего-то я даже и не понял. Как-то это нечестно.

Что за продрись небесная? Эта болотная дрянь просто тушит мою всесокрушающую ярость!

– Ну, раз ты не Хмарок, – кикимора оскалила пасть в улыбке, – То всё будет даже проще. Я не знаю, кто ты, но просто тебя убью, и восстановлю равновесие.

Она склонилась над чародейкой и длинным зеленоватым языком лизнула той лицо. В траве заворочался кто-то, послышался стон Виола. Слава Бездне… то есть, Небу, он ещё жив.

– На всякий случай я убью всех. Кто-то же из них призвал тебя?

Можно было попытаться убежать, а смерти барда и чародейки дали бы время. Не смеши, Всеволод.

Надо что-то делать… Мать-Бездна, кстати, мне эту тварь тоже убивать нельзя? Я подобрал под себя ноги, готовясь к атаке.

– Убери от неё лапы…

– А то что?

– Может, тебе всё же интересно, кто я? – процедил я сквозь зубы.

– Нет, – кикимора игриво высунула язык, слизывая кровь с волос стонущей Креоны.

Надо спровоцировать её. Да так, чтобы она в ярости сразу забыла про всех вокруг. Ведь если я прыгну, она убьёт Креону одним движением когтя. Что-то надо было делать…

В третий раз наступить на грабли я решил сам:

– Кстати, у Сияны-то это…

– Что? – насторожилась кикимора.

Я буркнул первое, что пришло на ум:

– А груди у неё аппетитнее будут! Не зря все про её персики говорят…

В горле кикиморы заклокотала тихая ярость, она зашипела, но с места не сдвинулась.

– Думаешь, я настолько глупа? Ты же сказал, что ты не Хмарок!

– Да Хмарок я, или Хморок, какая разница, – спокойно встав, я приветливо махнул рукой, – Давай, спускайся сюда, Мавша, любовь моя, и спокойно поговорим.

– Смешно, – хихикнула кикимора, – А чем докажешь, что ты – Хмарок? Мне вот кажется, что ты залётный мессия, равновесие решил нарушить.

– А как доказать? – я нахмурился, – А то ты так и будешь твердить, что это не подходит, то не подходит… Что тебе нужно от Хмарока?

– Хмм… – кикимора убрала лапу с головы чародейки, потирая подбородок.

Улыбаясь, я сделал ещё шаг и нащупал под ногой копьё. Как хорошо, что бард везде разбрасывает своё оружие.

Может, попробовать обнять её и даже поцеловать? Прямо в крокодилью морду… Странная, конечно, богиня, но это будет удобный шанс вогнать в неё копьё.

– А где твой верный пёс, создание ночи? – вдруг спросила кикимора, – Хмарок, и вдруг без своего охранника?

Я подумал, что это – удобный момент. Конечно, у меня есть мой пёс. Сейчас я тебе покажу создание кромешной ночи, тупая твоя крокодилья башка.

В голове сразу же созрел план. Отвлечь её, ткнуть рукой на кусты позади, а потом вогнать копьё прямо в затылок. И насрать, что там мне запретила Бездна! Лишь бы успеть.

– Да вот же он, – улыбаясь, я вскинул правую руку, – Прямо в тра…

Договорить я не успел. Потому что из моей ладони вырвался сгусток кромешной тьмы. Небольшой, размером с кошку, он чёрной молнией чуть не воткнулся в шею кикиморе, и та едва успела отдёрнуть голову.

В полёте сгусток оформился в зыбкую щенячью тень, и мне даже послышалось тявканье. Щёлкнули сверкнувшие в черноте белые клыки, и сгусток исчез в траве, даже не поколебав ни единого стебля.

– Воу… – я, ошарашенный, уставился на правую руку. Ого, и пятно как раз исчезло.

Сгусток Тьмы, который тявкает? Ну, я знал одно существо, похожее на пса… Страшнейшее исчадие из глубин Тьмы, приручить которое было под силу только Первому.

– Цербер? – вырвалось у меня. Ну нет, не может быть. Такой маленький?

Я поднял взгляд и вздрогнул. Твою ж…

– Хма-а-арок, – протянула кикимора с улыбкой, которая не предвещала мне ничего хорошего.

Воздух подёрнулся, искажаясь вокруг твари, и где-то в другом измерении я увидел прекрасную девушку в полупрозрачном платье – её волосы очень напоминали струящиеся потоки воды. Она тоже смотрела на меня и она была в гневе.

Видение пришло на один миг, а в этом измерении ко мне уже сделала шаг разъярённая кикимора, которая стала ещё больше и ещё злее – она мигом забыла про Креону.

– Что ты там сказал про персики⁈

Глава 12

До меня как-то сразу дошло… Ну, то есть, и моя варварская задница, и остатки тёмного чутья слились в едином мнении, что эту Мавшу, или кто она там, теперь точно не переубедить. Для неё я – Хмарок, северный бог, и мне только что посчастливилось это доказать. Смердящий свет, а раньше этот цербер вырваться не мог?

Да, для неё я Хмарок. Который куда-то там свалил на сотни лет, и она думала, что он развлекался с Сияной. И вот он, то есть я, вернулся… и надо было мне ляпнуть про Сияновы персики. Вот уж, действительно, вестник тупости!

Я, Всеволод Тёмный, ещё никогда ни от кого не бежал. И не отступал… если только это не тактический, изрыгни его Бездна, манёвр.

* * *

Я нёсся через траву, размахивая перед собой руками в попытках увернуться от хлещущих по лицу стеблей. Где-то позади рычала и вопила кикимора, время от времени чистым женским голосом обещая мне кастрацию с некоторыми нюансами.

Но что творилось в моей душе, не хватило бы слов во всех Тёмных Писаниях!

Во-первых, я, только-только привык, что женщины снова распаляют во мне страсть, и даже строил планы относительно любовных похождений. Поэтому отдавать свои «северные яйца», чтобы они украшали вход в её «подводные чертоги», совсем не собирался.

Во-вторых, неужели это и вправду богиня? Если чертоги у неё подводные, то я правильно понимаю, что эта Мавша имеет отношение к морю? Она – богиня морей?

И глупцу ясно, что кикимора просто исполняет волю хозяйки, захватившей её разум. По виду несущейся за мной твари было заметно, что кожа у неё подвялилась под жарким солнцем, водоросли висели высохшими лохмотьями, а мох кое-где уже отваливался. Кикимора от воды-то не отходит, а тут попёрлась в чистое поле.

Рядом река Восточная Шейка, а значит, Мавша повелевает и реками. У-у-у, Всеволод, да какая, в Бездну, разница, чем повелевает эта богиня⁈

Ведь главное другое! Если есть Мавша, то и вправду где-то существуют эти самые Моркаты и Сияны? Откуда мне знать, кто из них – выдумка, а кто есть в реальности⁈

Эта мысль раскалывала мне сознание. Привычные для меня законы мироздания осыпались с каждым моим шагом через заросли, разлетались в пыль с каждым воплем разъярённой Мавши.

Я всегда знал, что есть только Небо и Бездна, повелители Света и Тьмы. Свет и Тьма – две основы, вечно ищущие равновесие. Но вспомни, Всеволод, ведь были и глупцы, которые считали, что это тоже всего лишь стихии. Одни из многих…

Стихия, она же сама по себе. Бездумная природная сила.

Какая ирония, я же смеялся над этими глупцами. Ну да, любой достаточно сильный маг может и сам повелевать Тьмой, не спрашивая у Бездны. Совсем чуть-чуть. Но ни у кого не возникало сомнения, что Бездна сотворила Тьму.

А теперь у меня были сомнения… У меня, расщелину мне в душу, была теперь куча сомнений!

– Значит, Сияна, да⁈ – истерический визг в спину хлестал по ушам, – Груди у неё аппетитнее⁈

Рядом свистнула водяная струйка – тонкая, как нить, и несколько стеблей срезало, будто ударом клинка. Я едва успел подпрыгнуть, переваливаясь над водяной нитью всем телом.

– Я сотру тебя с лица земли!

Вскочив, я понёсся дальше. Да какого-же хрена меня угораздило ляпнуть, что я – Хмарок!

Ну, ладно хоть, эти двое живы, и остались там. Эй, Отец-Небо, отметь там, что я – Всеволод Спасающий. Вот только мне от этого теперь ни жарко, ни холодно.

Самое обидное, что крошечный цербер где-то так и тявкал в зарослях. Мелькала его чёрная тушка, бегущая с нами, но бросаться меня защищать он не спешил – скорее облаивал всех, кого видит.

* * *

Я слёту наткнулся в траве на камень и, кое-как сгруппировавшись, перемахнул через него. Упал, вскочил на ноги, и едва взял разбег, как сзади послышался грохот. Мне в спину ударил мелкий щебень – это кикимора просто разнесла валун в крошки.

– Я не Хмарок! – нервно бросил я через плечо.

– Я тебя убью, кобелина ночная! А ведь как заливал про любовь!!!

Её шаги уже слышались прямо за спиной, и яростный рёв колыхал волосы. Ещё миг, и мне снова пришлось прыгать в сторону – совсем рядом свистнули когти. Да твою ж Мать-Бездну!

Кикимора, промахнувшись, унеслась вперёд по инерции, да ещё кувыркнулась, словно споткнувшись, и пропала в зарослях.

Моя рука нащупала удачно попавший под ладонь обломок камня. Схватив его, я сразу вскочил на ноги.

Тут же раздвинулись стебли, и тварь вылетела на меня. Со скрежетом когти воткнулись в нагрудный диск. Мне удалось заехать ей по зубам камнем, но она только тряхнула головой, а потом, оскалившись, резко приподняла меня над землёй. Оттянула вторую когтистую лапу для замаха…

– Я ведь знала! – кикимора кричала, забрызгивая мне лицо слюной, – Я тебе верила!

– Тихо, тихо…

Я выставил руки в успокаивающем жесте, да заодно чтобы поймать лапу, где на пальцах красовались страшенные когти, каждый размером с нож. Такие же сейчас царапали мне грудь сквозь доспех.

– Мавша… – просипел я, – Нам надо поговорить!

– Нам не о чем разговаривать! – и лапа ударила.

Я перехватил удар, но это было всё равно, что пытаться остановить цербера. Ну, настоящего… Мои руки подогнулись, остановить когти я смог только у своего лица, но они заметно вдавились мне в щёки.

Вот сейчас неплохо было бы, если б щенячье исчадие Тьмы вгрызлось бы в глотку кикиморе. А он только тявкает и тявкает где-то.

Кикимора, тряхнув меня, как куклу, повалила и прижала к земле. В паре сантиметров от моего носа раскрылась ужасная клыкастая пасть.

– Смердящ-щ-щий свет, – прошипел я.

Сейчас снова скажу, что не Хмарок, и тогда мне точно конец. Ну же, Всеволод, варварская твоя задница, включай мозги! Что должен сказать девколюб, который гулял несколько столетий на стороне?

Нужно подобрать слова, которые сразу же дадут начало деловой беседе. Что-то остроумное, и в то же время нестандартное, что подстегнёт в ней рассудок и прекратит истерику.

– Мавшенька, радость моя, – выдавил я, – Это не то, о чём ты подумала.

Кикимора закрыла пасть, снова открыла… Кажется, в этой Вселенной это не те слова.

Но этой заминки мне хватило, чтобы вывернуться, захватив её лапу ногами и уперевшись пятками в морду. Всего-то и надо заломить конечность до смачного хруста, и тогда она уже ничего и никогда не сможет сделать этой лапой.

Кикимора легко подняла меня над головой и снова шарахнула об землю, будто не почувствовала моего веса. Искры ударили из глаз, мир зазвенел на все лады, и я распластался, раскинув руки.

Несколько мгновений я таращился в голубое небо. Да, задачка оказалась нелёгкой… Какое там каплю крови, я тут сейчас несколько вёдер бросской крови спасти не могу.

– Во имя Моркаты! – яростный крик Креоны едва донёсся сквозь тяжёлый гул в моей голове.

Краем глаза я видел, как из травы выбежала чародейка. Она вскинула руки, растопырила пальцы… Голубой огонь вспыхнул в её глазах, заискрился воздух.

И тут же колдунью смачной струёй воды унесло обратно – только осыпался иней с травы, в которой она исчезла.

– А вот этой шлюхи мне тут не надо, – процедила кикимора и сделала шаг в ту сторону, где исчезла колдунья, – Пусть сидит у себя на Севере!

Кое-как очухавшись, я перехватил её заднюю лапу.

– Стоять, любовь моя!

– А⁈ – чудище явно растерялось, – Любовь?

Призвав Тьму, я снова ощутил огненную ярость в крови. С рыком рванул кикимору на себя, но подтащить её не получилось, зато к чудищу подтянулся я сам.

Кикимора повернулась, выпуская мне в лицо струю… и просто обрызгала меня слюнями.

– Тфу-тфу-тфу! – её язык беспомощно болтался между высохших крокодильих губ, но мощная струя так и не появилась.

Она непроизвольно коснулась пасти когтистой лапой, и с морды вместе с высохшими водорослями посыпалась чешуя. На здоровый симптом это было непохоже.

– Ага, – оскалился я, – Так значит, богиня, на тебя действуют те же законы⁈

Было прекрасно видно, что силы кикиморы на исходе. И я просто запрыгнул ей на спину, пытаясь заломить передние лапы. Буду держать её до полного бессилия, пока не высохнет.

* * *

Тёмный Жрец знает, что боги не могут быть долго в мире смертных. В своём обличье это для них вообще считанные минуты… А вот так, захватив чей-то разум, как у кикиморы, например, время увеличивалось.

Но всё равно божественный предел имел границы, это закон мироздания. Смертным дан выбор, и боги могут влиять на мир смертных только через решения и веру самих смертных.

В том же трактате, где я это вычитал, было написано, что боги могут переродиться в облике человека, если им прямо позарез надо направить свернувших куда-то не туда последователей. Тогда боги могут даже прожить на земле целую человеческую жизнь, правда, ограниченную силами человека.

Странно, почему меня тогда не удивило, что речь шла о множестве богов? Я ведь уже знал, что есть только Небо и Бездна.

* * *

Мавша в своей ярости, видимо, заигралась…

Кикимора зашаталась подо мной. Нервно закрутила головой, хватая воздух клыкастой пастью – явно вспомнила, что вокруг чистое поле, и вода далеко.

– Лежать, гря…

Договорить мне не дали. Извернувшись, кикимора просто воткнула когти мне в лопатку, а потом зашвырнула в кусты. Да, рано я расслабился.

Но чуяла моя варварская нежность, что у меня появились шансы победить в бою. Покувыркавшись в мягкой траве, я застонал от боли в спине, потом кое-как поднялся и, пошатываясь, попёр обратно.

– А ну, стоять! – заорал я, раздвигая стебли, – Я тебе ска…

Я застыл, оборвавшись на полуслове. Кикимора шуршала впереди, подтягивая грузное тело, и тяжело дышала. А вот рядом с ней…

– Кикушка моя! – над чудищем склонилась небывалой красоты девушка.

Падали на плечи светло-серые волосы с отливом цвета морской волны. Одета она была в длинную лазурную тунику, прозрачную, как морская волна, и открывающую виды на изгибы женского тела. И в то же время ничего нельзя было разглядеть – при попытках вглядеться ткань будто покрывалось пеной из эротичных кружев, гуляющих по всему платью.

Чем-то она напоминала нашу чародейку… Да опомнись ты, Всеволод – Креона в сравнении с этой красоткой просто щепка худосочная. А у этой, как говорят, кровь с молоком… то есть, с морской водой.

– Кикушка! – девушка хватала кикимору за наросты на крокодиловой коже, за лапы, и пыталась её чуть-чуть подтащить, – Ох, кика моя, прости! Какая же я дура!

Вид прекрасной девы, квохчущей над уродливым чудищем, как наседка, вдруг охладил мою ярость похлеще магической струи. Эта махина с клыками и когтями чуть меня не укокошила секунду назад, а тут над ней слёзы льют и целуют прямо в крокодилью морду.

Впрочем, я уже догадался, кого вижу. И даже чуть не присвистнул – так вот ты какая, Мавша…

Ну, теперь-то я понимал этого Хмарока, или Хморока – да без разницы. Злополучную Сияну я ещё не видел, но уже однозначно мог сказать, что с персиками у Мавши было всё в порядке. С дынями, если уж быть точнее.

Да, я нагло уставился, но дело было не только в её красоте. Просто реальное существование ещё одного бога ломало мои устои, я не мог до конца это принять, вот и таращил глаза. Сражаться с богиней у меня и в мыслях не было, тем более, долго она тут не пробудет.