Текст книги "НеТемный (СИ)"

Автор книги: Александр Изотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 22

Перед той самой дверью, покрытой яркой побелкой, меня охватили занятные воспоминания.

А ведь совсем недавно, в другом мире, тоже так вот штурмовали башню. В келье на самом верху находился я, Десятый Жрец, вместе с Жрицей Света и с трупом Девятого. Несколько Тёмных Жрецов пытались подняться по лестнице, нашпигованной ловушками, и у них не получилось. Даже когда пришли самые сильные Жрецы, они не нашли решения лучше, как просто разрушить башню.

Десятого просто так не возьмёшь…

Кутень вытащил зубы, оголив их на самом конце дубины. Грозно прорычал, скалясь на дверь. Он тоже чуял, что за ней – смерть.

Его нос чуял две вещи. Во-первых, густой запах обычных, живых людей. Потные, уставшие, разговаривающие. Это стражники.

Во-вторых, тонкий запах яда упыря. Нет, не самого упыря, а его яда.

Если подумать, то это наверняка заготовка. Бедные стражники, они даже не знают, какая им судьба уготована. И так, наверное, намучились от запаха чеснока. Кажется, им вся башня смердила.

Я усмехнулся, задумчиво почесав топорищем лоб. Какая ирония – теперь я стою внизу, и теперь мне придётся подниматься через ловушки. А сколько их там, моё тёмное чутьё чуяло даже сквозь толстую кожу варвара. Да и сама варварская задница подгорала бросским огнём от надвигающихся проблем.

Ну, во всяком случае, у меня есть цербер. Пусть не такой сильный, и пусть это ничтожество Вайкул наверху даже не подозревает о нём, но это греет мне душу.

В том мире мне не хватило времени, чтобы достичь могущества архимага, Первого Жреца. А в этом… В этом мире я – воин, тем более могучий варвар, поэтому разбираться с проблемой буду соответственно.

Кутень вдруг заволновался. Выглянул из топорища, заклацал зубами:

– Там-там-там!

Его сознание принесло мне далёкий звук рога. К замку Вайкула кто-то едет… Возвращается Мирон? Вполне возможно.

Ну, тогда времени вообще нет.

Я резко рванул, набирая скорость. Всего мгновение, как моё плечо воткнулось в створку, и дверь, надсадно скрипнув, ввалилась внутрь под массой моего тела.

– Что за⁈ – беспомощный крик раздался где-то подо мной.

Одного стражника я раздавил дверью, другой же сидел намного дальше, у самого основания винтовой лестницы, в строго очерченном круге. Вскочив с пола, тот поднял арбалет, но у Вайкула на этого стражника были собственные планы.

Едва дверь слетела с петель, как тонкие иглы пронзили воздух. Одна воткнулась в торец двери, прямо перед моим носом, а другая в того самого стражника с арбалетом. Тот едва успел спустить курок, как задёргался, превращаясь в упыря.

Кое-как мне удалось перехватить снаряд с такого расстояния, рубанув дубиной, да и то стрела, срикошетив от оружия, едва не вспахала мне лоб. Но сверкнул тёмным пятном перед глазами рычащий Кутень, перехвативший древко стрелы в полёте и унёсшийся вместе с ней назад, в коридор. Он изменил траекторию всего на сантиметр, но этого хватило.

Стражник ещё дёргался, изгибаясь всем телом, когда я оттолкнулся, замахнувшись дубиной в полёте. Я хотел размозжить ему голову, но снова едва успел подставить топорище – вновь обращённая тварь сама перехватила меня в середине прыжка. Вайкул явно впихнул в эти иглы усиленную дозу яда.

Смыкаются клыки на подставленном топорище, от встречи наших масс нас крутит в воздухе, и мы падаем вниз. Только моя спина касается пола, как сверху уже опускается когтистая лапа. Я успеваю схватить мутировавшее запястье, упереть колени в грудь нависшему упырю, но меня просто поднимают над полом – силы в этой твари немеряно.

Продолжая пихать дубину в клыки, я стал долбить пяткой по морде. Даже Бездна наверняка не знает, смог бы я справиться с этим упырём, если бы не счастливая случайность.

– Кондрат! – горе-напарник попытался вылезти из-под рухнувшей створки. Бедняга не знал, что я, по сути, спас его от превращения.

У него было расквашено лицо, из носа ручьём текла кровь, капая на каменный пол, и этого хватило. Мой нос ещё не учуял железистый запах крови, а вот тварь, которая держала меня над полом, взревела от дикой жажды.

– Кондрат? – растерянно застыл на четвереньках стражник, глядя на бывшего напарника, – Яриус, прошу, спаси!

Я уже не первый раз слышу про этого Яриуса. Судя по всему, ещё один бог, но помочь этому бедолаге он не смог.

Легко отбросив меня, как мешок с травами, упырь одним прыжком очутился возле напарника. Он даже не стал кусать – вырвал стражника из-под двери и махнул когтями, снеся башку. Голова с вытянутым от удивления лицом ещё не упала, струя крови ещё не успела вырваться из обезглавленного тела, как широченная пасть сомкнулась на обрубке шеи.

Перехватив дёргающееся туловище напарника под рёбра, тварь уселась, подогнув ноги, и на несколько секунд замерла, довольно урча. Успокоилась, будто дитё, присосавшееся к бутылочке с тёплым молоком.

А я, влетев в стену, рухнул на первые ступеньки лестницы. Кажется, живой… И даже целый, пострадала только гордость.

Вайкул, сраный ты недо-Жрец. Я, когда ждал Тёмных Жрецов, ставил на них изящные ловушки, где в каждом магическом плетении чувствовался мой высочайший ранг колдуна.

А ты? Упырей поставить на первом же этаже⁈ Ещё бы копья в стене спрятал.

Я встал, стараясь сильно не шуметь. Моих врагов разрывала в клочья чистейшая Тьма, призванная из таких кромешных глубин, куда тебе, наместник, в этой жизни уже не добраться. Твой уровень – это вон то тупое исчадие, смакующее кровь.

– Дилетант, – шепнул я и хотел сплюнуть, но почуял кровь на разбитых губах.

Этого всё равно оказалось достаточно. Тело стражника уже заметно скукожилось, высосанное почти до дна, и упырь, сыто хрюкнув, повернулся. Потянул носом.

Беда в том, что эти твари становятся ещё сильнее, попробовав крови. Но этот ещё и наелся досыта, судя по всему… Что перевесит? Ярость или сытость?

Тварь повернула голову, прислушиваясь ещё к чему-то. Слух упыря намного тоньше, чем мой. Может, сотник Мирон уже у ворот?

Замерев на ступеньках, я прикрыл глаза. Цербер, Кутень твою налево, где ты⁈ Одновременно с призывом я отдал чёткий приказ.

Чёрное пятно Кутеня влетело, кувыркнувшись над лежащей дверью и чуть не воткнувшись в затылок упырю. Сделав петлю, цербер метнулся ко мне. Я приподнял подбородок, и щенок всей своей ничтожной массой воткнулся мне в разбитые губы. Обнажил клыки и закрутился, довольно тявкая.

– Нам-нам-нам!

– Пошёл, – процедил я сквозь зубы.

– Хам-хам-хам! – Кутень, клацнув крошечной пастью перед моими глазами, метнулся обратно к твари.

Я успел заметить, что клыки цербера блеснули красным – он измазался в крови. Всего лишь капля, но этого должно быть достаточно…

Кромешный щенок застыл перед самым носом упыря, чей тупой взгляд пытался несколько секунд сфокусироваться на нём. Упырь недовольно заурчал, попытался поймать такую вкусно пахнущую мошку перед ним.

Тем более, с моей стороны воняет чесноком, который упыри так недолюбливают. А с той стороны, где маячит такой манящий запах крови, воздух гораздо свежее.

Тварь махнула лапой, потом ещё, а через пару секунд вообще унеслась вслед за наглым цербером. Послышался треск – чудище снесло наружную дверь, и сразу донёсся истошный вой.

Луна ярит упырей… Ну, Мирон, это уже твоя проблема.

* * *

Развернувшись, я осторожно пошёл по широким ступеням. На стене весело горели факелы, хорошо освещая всю лестницу. Я бы предпочёл кромешную тьму, потому что знал, как обманчивы всполохи от огня.

Ага… Не успел я встать на десятую по счёту, как интуиция заставила замереть. Я переместил ногу повыше, а сам пошарил по стене.

Едва заметное отверстие, в котором поблёскивало остриё копья, я нашёл довольно быстро. Вот же дрищавый твой свет. Нет, Вайкул, тебе не стать Тёмным Жрецом.

Чуть выше, уже на двадцатой ступени, среагировала бросская кровь, заставив сердце участиться. Да быть не может, тёмная магия? Ну, удивил, Тёмный Жрец, удивил…

Выставив топорище вперёд, я резко отдёрнул его. И несколько секунд завораживающе смотрел, как передо мной сгущается Тьма, превращаясь в огромный оскал самого наместника.

Загорелись адским светом глаза, старик расхохотался, распахивая рот всё шире и шире, и попытался меня проглотить. Опасности от этой галлюцинации я не ощутил и, прищурившись, пропустил Тьму через себя – это только прибавило заряд бодрости, заставив сердце биться ещё чаще.

Что, по мнению Вайкула, должно было произойти?

Сзади лязгнули, вырываясь из ступеней, длинные клинки. Совсем рядом с моими пятками – сделай я шаг назад, и конец. И ведь даже не почуял эти устройства.

– А, теперь ясно, – буркнул я.

* * *

Ловушек было ещё много, и в основном этот Вайкул всё же полагался на всевозможные механизмы. Да, магия обязательно присутствовала, но это были в основном пугающие артефакты – вспышки, хлопки, облака отравляющего газа, и тому подобное.

Все они были рассчитаны, что я напугаюсь, сделаю шаг назад, чтобы угодить в смертельную ловушку.

И ещё, конечно, гроздья чеснока – верный служитель получил чёткое пророчество от Бездны, и теперь, по его мнению, я должен был катиться вниз по лестнице от одного взгляда на висящие на стене связки.

А вот Магией Тьмы наместник владел из рук вон плохо. Только в одном месте я чуть не угодил в пропасть, которая казалась вполне безобидной выбоиной на ступеньке.

Ладно хоть, вернувшийся Кутень хорошо помогал, потому что некоторые ловушки я совершенно не чуял. Возможно, это тоже была магия, притупляющая чувство опасности.

По-настоящему туго мне пришлось на самом верху, где Вайкул зарядил свою собственную ловушку, основанную на магии воздуха. На очень мощной, просто убийственной магии воздуха…

– Здесь ты силён, не поспоришь, – прохрипел я, вылетев в окно и кое-как уцепившись за край.

Каменный подоконник был обильно утыкан стеклом, и я только стиснул зубы, наблюдая, как прямо надо мной с ужасным свистом грохочет ураган, вырываясь из окна. Бедный Кутень, унесло его куда-то…

А воздух-то какой свежий, не надышишься. Ожидая, пока разрядится ловушка, я покрутил головой. Здесь было уже высоко… Яркая луна всё продолжала светить, но горизонт, изрезанный горами, уже заметно заалел – скоро рассвет.

Кстати, справа вроде искрится море. И на побережье виднеются рубленные тени домов. Скорее всего, это и есть Солебрег, причём совсем недалеко.

Снизу донеслись крики. Я попытался рассмотреть, что там происходит. Ворота распахнуты, носятся какие-то тени… Некоторые вполне по-человечески, а некоторые мощными прыжками, не совсем по-человечески.

Люди орут, упыри рычат. Романтика…

Наконец, сверху поток воздуха ослаб, и я, подтянувшись, полез назад. Заодно вернулся и Кутень, передавший мне картинку, как его здорово помотало.

Поднявшись ещё на пролёт, я застыл перед последней дверью, которая вела уже в покои наместника. И зарычавший Кутень, и моя собственная интуиция чётко намекали, что Вайкул меня ждёт.

Я ухмыльнулся. А ещё об этом говорил мой нос, который уже едва не заворачивался от запаха чеснока, пробивающегося через замочную скважину. Служитель Бездны был готов встречать бросского воителя.

Неудивительно, что Креона там так ломается. Воняющий чесноком старик не самый желанный любовник.

Подумав, я уселся в позу лотоса и, прикрыв глаза, стал ждать. Придержал любопытного цербера, чтобы он не полез вперёд. Последняя ловушка, висящая на двери, относилась к магии Тьмы, и следовало подумать, как её обезвредить.

Глава 23

Когда маг сталкивается с проблемой, к её решению он обычно подходит двумя способами.

Первый – планирование – используют маги, способные на глубокие, последовательные размышления. План на много ходов вперёд, с различными вариациями, не так-то легко составить, но такой маг легко опередит всех конкурентов.

Второй способ – импровизация – более легкомысленный, но он имел право на существование. Некоторые проблемы возникают спонтанно, не давая времени на обдумывание, и в таких случаях приходилось полагаться на интуицию и везение.

Приоткрыв глаза, я с сомнением посмотрел на дубовую дверь.

Как Десятый, я предпочитал первый способ… Потому что по-настоящему умный и осторожный маг даже не позволит никакой проблеме появиться неожиданно.

Но этот Малуш, в теле которого я оказался… Смердящий свет, какие же тугие у него мозги! Ещё и ладонь, которую порезал об стёкла за окном, чешется.

Зрение Кутеня было тоньше моего, и мерцание на дверной створке, которое он увидел, показалось мне знакомым. На то, чтобы вспомнить, что это за заклинание, у меня ушло довольно много времени, и я даже расслышал, как старик шаркает за дверью. Вайкул настороженно прислушивался, что здесь происходит.

Ладонь чешется… Как бы то стекло на подоконнике не отравлено было. Будет обидно свалиться от яда в самом конце пути.

Со вздохом я вытянул из ладони засевший кусочек стекла, понюхал. Да, кажется, и вправду яд. Впрочем, это можно превратить и в козырь.

Насколько я мог судить по характеру старика, он не из тех, кто любит убивать быстро. Тщеславный Вайкул наверняка захочет посмотреть на наглеца, который задумает к нему заявиться. А уж тем более, если это бросский воин, о котором он уже должен был получить от Бездны пророчество в видениях или во сне.

А это значит, что ни яд, ни тёмное заклинание меня не убьют… Но сделает лазутчика беспомощным, чтобы дать наместнику насладиться последним ударом.

Погоди-ка… Я встал, осторожно попросив цербера ещё раз глянуть на дверь. Ну, ясно.

«Заклинание вчерашней ночи». В самую кромешную ночь в комнате гасится свет, зашториваются окна, и заклинатель выходит из комнаты. Затем накладывает заклинание на дверь, и после его активации любой вошедший будет видеть именно эту кромешную ночь.

Простая, но хитрая магия, потому что её легко спутать со «слепотой».

Я и сам так убивал посылаемых ко мне убийц, некоторые из них были довольно могучие колдуны – перед гибелью они растерянно пытались снять слепоту, но так и не смогли ничего увидеть.

Улыбнувшись, я встал и подошёл к двери. Магия хитрая, и у меня, как у воина, не было способов её нейтрализовать.

Можно закрыть глаза, войти в комнату, и ждать, что кто-то вместо меня закроет дверь, но не может же наместник быть настолько тупым? Впрочем, у меня тоже была одна тявкающая хитрость, которой я уже привыкал пользоваться.

Я уткнул топорище в доску, тихонько толкнул. Дверь заскрипела, открываясь, и, как ожидалось, фонари на площадке сразу же погасли – по лестнице пронёсся ветер, встрепенувший мне волосы.

В комнате была тьма. Тягучая, непроглядная… и вонючая. Чесночная верность Бездне просто кружила голову. Я сделал шаг вперёд, зная, что уже не смогу видеть, пока не выйду отсюда.

Чей-то радостный вдох нарушил тишину. У Вайкула, судя по всему, аж дыхание от радости перехватило, когда он увидел, как я растерянно кручу головой, пытаясь высмотреть хоть что-то.

– Ма-а-алу-у-у-ш! – донёсся хрипящий шёпот Креоны, – Э-э-это-о ло-о-о… ву-у-у-у… ш-ш-ш…

Я повернул голову на сдавленный голос:

– Кре… – ох, как же непривычно называть людей по именам, – Креона? Где ты?

Пришлось протереть глаза. Это не поможет, потому что я уже активировал заклинание, но так я выглядел беспомощнее. А ещё так гораздо легче подключиться к сознанию Кутеня, повисшему у двери, в уголке косяка.

Цербер прекрасно видел всё, что происходит в комнате.

Намного левее лежала Креона, прикованная к кровати. Кстати, Вайкул даже зачем-то прикрыл её наготу шёлковой простынёй. Ох, какой заботливый старик.

Простыни вокруг Креоны были покрыты льдом, сама чародейка была уже похожа на обросший инеем снеговик. Кое-как подняв голову, отрывая примёрзшие к подушке волосы, она таращилась на меня, будто призрак увидела, и пыталась ещё что-то сказать…

Но даже колдунья холода, закрыв себя десятком слоёв душевного льда, промёрзла настолько, что её зубы стучали, а губы еле двигались. Зря я думал, что Вайкул сможет её соблазнить – колдунья, наоборот, решила идти до конца, скрывшись полностью в холоде. Вот только для послушницы это было смертельно, собственный лёд её же и убьёт.

– Я сейчас, Креона, – продолжая слеповато щуриться, я сделал шаг в ту сторону.

Сам наместник стоял с другой стороны, в углу, опасливо выставив свой гнутый посох. Его он держал одной рукой, а в другой руке он осторожно сжимал заготовленную «брошь хозяина» с острыми лапками – артефакт, позволяющий контролировать упыря. Только для начала его надо воткнуть в грудь этому самому упырю.

А значит, изрыгни меня, Бездна, лапки у этого артефакта отравлены…

Зрение цербера позволяло разглядеть магические плетения на полу. Буквально вся комната была испещрена заклинаниями, защитными и не только, и, конечно же, самым защищённым был тот угол, в котором стоял наместник.

Не все плетения были мне знакомы, некоторые отличались до неузнаваемости, но всё же азы магии во всех мирах были одинаковы. Это как если видишь другой язык, узнаёшь начертание некоторых букв, и даже звучат они сходно.

А если так, то кровать с Креоной, которая так и уставилась на меня, тоже была закрыта щитом.

– О-о-он… спра-а-а-ава… – кое-как выдавила Креона.

Я сразу же повернул голову, испуганно выставив топорище. Вайкул довольно прыснул и прикрыл рот, а потом чертыхнулся, сам же себя чуть и не поцарапав артефактом.

– А, хорлова падаль!

– Ага! – я перехватил топорище двумя руками, вставая в стойку, – Во имя Лиственного Света, я собираюсь повергнуть тебя, тёмный служитель!

Брови наместника чуть подпрыгнули, ему всё непривычно было слышать из уст варвара такие складные речи. Наконец, старик расслабился, опёрся об посох и с довольной улыбкой стал меня рассматривать.

– Где ты⁈ – я шагнул вперёд.

Всего в паре сантиметров от меня на полу была вязь какого-то заклинания, и Вайкул даже затаил дыхание, надеясь, что я наступлю в очерченный кружок.

Ага, держи чакру шире, глупец!

Я мог так вечно танцевать в боевой стойке, делая испуганный вид и таращась слепыми глазами, заодно чихая от запаха чеснока, поэтому вскоре наместнику наскучило.

– Знаешь, когда пришло это видение, я сначала даже не поверил, – насмешливо сказал Вайкул.

– Какое?

– Что бросс, предавший свою веру, приведёт тёмного Хмарока в этот мир.

Тут уже я поперхнулся. Одновременно с этим левая поцарапанная ладонь стала неметь, и я понял, что это и вправду действие яда.

– Подожди, – я тряхнул головой, – Кого?

Я уж думал, меня мало что может удивить, но Вайкулу это удалось. Что-то тут не сходилось… и снова этот драный Хмарок. Или Хморок, как там его…

Наместник засмеялся, и его смех постепенно перешёл в хохот. Ну, хоть тут это ничтожество преуспело – его хохот действительно звучал зловеще. Наверняка часами тренировался.

– Ты хотел сказать, я остановлю наступление Тьмы? – переспросил я.

– Разве? – Вайкул повёл посохом, разгоняя в комнате ветер, и мне в нос ударила свежая порция чесночного смрада, – Пророчество говорит о другом.

Я осел на колено, демонстрируя, как мне плохо от ужасного запаха. Хотя притворяться было легче лёгкого – мне и вправду стало плохо от распространяемого по крови яда.

А может, попытаться сжечь его? Я попробовал призвать Тьму, чтобы вызвать огненную ярость… Пламя взметнулось в крови, но, достигнув левой руки, погасло, будто там его резко сдуло.

Кажется, яд учёл особенность бросской крови…

– О! – Вайкул вытаращил глаза, – Ты отравлен? – тут он довольно прищурился, – Значит, моя формула работает. А-ха-ха, глупцы говорили мне, что маг воздуха не смыслит в ядах.

Он снова взметнул посохом, едва ли не силком вгоняя мне в ноздри вонь чеснока. Да ну твою ж светлячью мать, сколько можно⁈

– Как приятно, когда твой план работает до сущих мелочей, да? – старик неспеша потягивал свой триумф, словно сладкое вино.

Я чуял, как крутится в голове слабость. Однако отключаться было нельзя… Что-то в нашем разговоре не сходилось, и мне надо было выяснить всё до конца.

– Что за пророчество? – просипел я, как можно меньше двигая рукой. Любой яд распространяется медленнее, если не двигаться.

Одновременно я дал приказ Кутеню отправляться на улицу. Пришло время использовать козырь.

– Пророчество гласит, что с севера придёт ночь, – Вайкул повёл посохом вокруг, – Та тьма, что ты видишь, это сумерки в сравнении с той ночью, которая грядёт.

Он снова захохотал и поведал, что, согласно легендам, в древности разразилась битва между северными и южными богами. Воинство Хмарока, бога мрака, был разбито, а сам он повержен…

Предательство верного воина-бросса, ударившего в спину Хмароку, помогло южным богам победить. Поэтому их так много, а на севере почти не осталось богов.

– Предательство?

– Да-а-а, – Вайкул оскалился, – Занятно, да?

Оказывается, пророчество гласило, что Хмарок не умер, а просто ушёл, чтобы однажды вернуться. Древние трактаты обещали, что там, за пределами мироздания, он обретёт настоящую силу.

– Завет Ушедшего во Тьму гласит… что такое?

Моё лицо вытянулось, и наместник оборвал себя на полуслове. Просто для меня слышать в другом мире название этого Завета было необычно.

– Так вот, Завет говорит, что, раз Хмарок был повержен предателем, то и вернёт его тоже предательство броссов… А найти предателя должны были мы, верные служители. И высшая награда самому верному – это стать сосудом для души тёмного бога.

– Да уж…

– Ведь вы, броссы, по легенде, остатки воинства тёмного бога Хмарока, у вас с ним свой завет, – улыбаясь, сказал Вайкул, – Твои братья охраняют его храм, где издревле молятся, чтобы их покровитель вернулся. Пришло время исполнять молитвы.

– Смердящий свет! – только и вырвалось у меня.

– Я тоже поражён, как всё сходится, – улыбнулся Вайкул, – До последнего я не понимал, как же это возможно, пока не увидел тебя… С одной стороны, вы, броссы… Вы же тупое средоточие северной ярости, поклоняющиеся топору Хмарока. Вы слепы в своей вере, пытаетесь вымолить прощение за то предательство… в ваши горы даже не сунешься, до того упрямые бараны.

– И тут ты встретил меня? – кивнул я, – Бросса-лиственника…

Теперь мне стало понятно, почему старик так удивлялся и радовался. Если бы не красота Креоны и его похоть, первым делом он взялся бы за меня.

– Да! – закивал Вайкул, – Лиственник, сожги меня око Яриуса! Ну кто мог предположить, что эта абсурдная вера станет ключом⁈

– Абсурдная? – я изобразил возмущение больше для того, чтобы продолжить разговор.

– Вера без богов… Что может быть глупее? Да и ладно, чёрт с ним, с Лиственным Светом! Всё пророчество было неразрешимой загадкой до того момента, как я увидел тебя.

Я выдавил улыбку.

Что-то тут не сходилось. Я снова и снова прокручивал в голове свою беседу с Бездной, и, получалось, она не сказала мне правду. Ого, Всеволод, какая неожиданность – Бездна обманула тебя…

Но почему мне тогда кажется, что Отец-Небо тоже чего-то недосказал? Мог ли обмануть меня властитель Света? Может, потому и держал он цербера на коленях?

У меня часто-часто забилось сердце – а моя дочь? В силе наш с Небом договор, или нет? Лиственник, с его чистой душой, умел искренне волноваться, и у меня даже мурашки по коже пошли.

С одной стороны, мой лоб покрылся испариной – яд так и продолжал сковывать тело. Ладонью я уже не мог двигать, и, насколько я подозревал, паралич в конце концов охватит всё тело.

С другой стороны, меня пробирал озноб от догадок, одна страшнее другой. Может ли Небо предать⁈

Но, конечно же, продолжать разговор, когда уже начала отниматься вся левая сторона, было глупо. Для начала, надо бы раздобыть противоядие.

В комнату ворвался Кутень, и ко мне вернулось его зрение. Цербер метнулся прямо ко мне, уткнувшись в руку, от него опять пахло кровью.

– Что за?.. – Вайкул вытаращился на цербера, – Кто это?

– Знакомься, это исчадие Тьмы, – ощерился я, – И это твоя проблема.

Наместник захохотал, уставившись на пятнышко тени под моей ладонью.

– Проблема⁈ – он аж запрокинул голову, – Да эту тень можно стереть одним заклинанием.

Пальцы почти не двигались, но я, продолжая улыбаться, смог отдать церберу кусочек стёклышка. Одновременно с лестницы в комнату ворвался дикий вой.

– Да хорлова ты падаль! – Вайкул чуть ли не с хрустом вывернул голову, когда к нам влетел упырь.

Одновременно я послал Кутеня царапнуть мага стёклышком… Как говорится, этот вечер перестал быть томным.