Текст книги "Познающий НеЖизнь (СИ)"

Автор книги: Александр Гуринов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Пройдя глубже в храм, я аккуратно осматривая по сторонам, силясь найти жреца, если он ещё жив, ведь его трупа я как раз таки найти так и не смог. А ведь такого великана трудно не заметить!

И тем не менее, его тела нигде небыло!

Однако, когда я подошёл к алтарю, я услышал странные звуки. Подойдя же ближе, подготовил темные заклинания к атаке, я медленно обошёл алтарь, чтобы… уставиться на Лунару, что сидела с обратной от входа стороны алтаря и периодически вонзала кинжал в глазницу связанного трупа жреца-некроманта.

Лунара выглядела не очень – сидит с опущенной головой, почти не двигаясь, казалось бы, вообще не общая внимания ни на что, даже не заметив, как кто-то открыл дверь в храм, а ведь она не слабо так скрипела.

Отменив чары, я подошёл ближе, специально постукивая посохом по каменном полу, что, в какой-то момент, все же привело её в чувства.

Девушка вскочила, схватив в каждую руку по кинжал, готовая атаковать, но замершая в тот момент, когда увидела меня.

Прошла секунда, вторая, третья. Ножи выпали из рук девушки и та побежала ко мне, в последний момент просто молча прыгнув на меня и столкнувшись со мной, охватила меня руками и ногами, так и замерев, не произнося ни слова.

– Я тоже рад вновь видеть тебя, Лунара, – тихо сказал я, обнимая девушку в ответ.

Глава 29

– Так что же произошло после моей… смерти? – спросил я у Лунары, когда она, наконец, отпустила меня, переставая висеть на мне, словно лемур какой-то, уже усевшись туда, где до этого сидела Лунара, рядом с телом мёртвого жреца-некроманта.

– Твои останки, все что осталось, когда он по тебе ударил заклинанием, – указала она на жреца, в которого она периодически втыкала кинжал через глазницу, да поглубже так, чтобы хорошенько по мозгам его пройтись, – стали очень быстро истлевать, превращаясь в прах, который просто… растворился в воздухе?… Не знаю, как правильно это назвать. Но от тебя ничего не осталось, ни одежды, ни вещей, ни тела… я видела все это, но действовала автоматически. Поняв, что защиты у него больше нет, я резала его, кромсала… без магии, он оказался удивительно неуклюжим и ничтожным. Я перерезала все сухожилия на ногах, до которых только могла дотянуться, отчего он упал на пол, где я быстро убила его и на всякий случай отделилась его голову от тела… Но со временем он стал восстанавливаться. Даже голова оказалась на месте, как видишь… Я закрыла двери в храм, чтобы сюда никто из забывшей себя нежити не вошёл случайно… связала его, оттащила сюда и стала постоянно убивать, как только он приходил в себя. Потом просто наносил ему травмы, чтобы он даже не просыпался – несколько раз он едва не вырвался, чуть не успев создать какое-то заклинание, возможно тоже самое, которое его защищала. Я решила, что безопаснее будет просто держать его в таком состоянии… А что с тобой случилось? Я думала, что после смерти воскресаем там же, где умерли.

– Я… – обдумываю её рассказ, начал говорить уже я. – Я воскрес, однако, как оказалось, я привязан к костру в тюрьме нежити. Очнулся я уже там, полностью целый и здоровый. Даже мои вещи совсем не пострадали. Думаю, что если с тобой такое произойдёт, то и ты тоже окажешься у того костра и тебе придётся проделать весь путь до столицы снова. Как это сделал я.

– Есть какая-то возможность избежать воскрешения Так далеко отсюда? – спросила Лунара, явно не очень счастливая от мысли, что ей снова может потребоваться топать весь этот путь, да ещё и в одиночку.

– Подозреваю, что если мы найдём другие костры, то сможем привязаться уже к ним, хотя я в этом и не уверен. Однако в любом случае, если кто-то из нас умрёт, стоит держать в голове, что нам может потребоваться много времени, чтобы добраться от тюрьмы до города, а потом ещё пробраться до места где мы умерли. – ответил я, высказываю свои размышления, которые так же посещали меня в моём пути.

– Значит, нужно искать костры, правильно? – спросила у меня Лунара.

– Пока другого варианта я не вижу. И даже он, не факт, что сработает. Что, если привязка может происходить только один раз? А мы, не зная этого, связали себя с костром в тюрьме нежити. – ответил я ей, заодно высказываю и свои волнения.

– Другого варианта все равно нет, так что… – пожала она плечами и перевела взгляд на труп жреца. – Что будем делать с ним? Он воскреснет и снова будет охранять это место. Если кто-то из нас погибнет и снова возродится в тюрьме нежити, он станет проблемой.

– Думал я о том, как с ним разобраться. Убивать его постоянно не вариант – мы не можем находиться здесь постоянно. Нужно придумать для этого что-то ещё. Думал о том, чтобы связать его, совать и запереть. Это может сработать. Вот только… ты примерно выяснила, насколько он физически силён?

– Хоть он и очень неуклюже двигается, удары у него очень сильные, а сам он крепкий – камень трескался от ударов его ног, когда я ему их резала. Я не знаю, хватит ему сил или нет, чтобы вырваться из верёвок, но даже если и хватит, сделать он это сможет далеко не сразу. Тут нужно или намного больше верёвок…

– Или что-то покрепче. Например цепи… – сказал я, сам думая о том, как бы я выбирался из такой ситуации, окажись в таком положении, связанный цепями, скованный, изолированный, не способный даже пошевелиться… – Нет. Это… это куда хуже смерти. Такого я даже ему не пожелал бы.

– Он ведь все равно не осознает себя… – сказала она неуверенно.

– Я тоже себя не осознавал, пока был в клетке. И, думаю, в безумии я пребывал очень и очень долгое время. И тем не менее, я вспомнил себя. Осознал и выбрался из клетки. Я не знаю как и почему, но если я смог себя осознать, вспомнив, кем я был, до сих пор вспоминая, то, пусть и с минимальным шансом, тоже самое возможно и для других. Что если через десяток лет он начнёт вспоминать себя? Или черёд двадцать? Сколько он будет в таком положении, не способный даже пошевелиться? Представь себя в такой ситуации… это куда хуже смерти. По крайней мере, так это вижу я.

– Прости. Я не думала, что для тебя это настолько важно… тогда что мы будем делать? – спросила она. – Оставлять его просто так нельзя. Как скоро мы найдём новый костёр и найдём ли его вообще – неизвестно, а если и найдём, то неизвестно, сможем ли мы связаться с ними, чтобы после смерти не оказаться вновь в тюрьме нежити.

– Мы спешим? – спросил я у Лунары, на секунду задумавшись.

– Куда нам спешить? – пожала она плечами. – Мы не можем умереть, даже если захотим. У нас, наверное, есть все время мира.

– Тогда у нас есть время, чтобы найти способ… – сказал я, окончательно приняв решение. – Если получится… точнее, когда получится, это позволит нам решить аналогичные проблемы и в будущем, если мы снова столкнётся с такой ситуацией.

– У тебя есть идеи? – спросила она.

– Пока только несколько. И их только предстоит опробовать. Наша главная задача… каким-то образом рад и навсегда разобраться с ним, а в будущем и с ему подобными. В обычных случаях это гиблое дело – как ты их не убивай и какие травмы не наноси, это лишь вопрос времени, когда травмы исчезнут. Это касается и тела, и души. Однако, душа восстанавливается в разы дольше, а тело не может закончить свое восстановление до тех пор, пока не восстановится душа.

– Значит нужно бить по душе. Точнее… нужно… уничтожить душу?

– Это единственный вариант, который я вижу. Можно ещё попытаться создать заклинание или механизм, который будет постоянно травмировать его тело, просто не давая ему восстановиться, но… это, опять же, только временное решение и в нашем случае может не быть выходом из ситуации.

– Тогда поиск решения полностью ложится на тебя – я совершенно ничего не знаю о магии.

– Я и не думал о том, чтобы заставлять тебя помогать мне в этом деле. Боюсь, тут вообще мало кто мог бы мне помочь. Разве что Лорд Нито, признанный эксперт во всем, что касается смерти, душ и после жизненного состояния. Или Милорд Сит. Но я сомневаюсь, что смогу попросить их о помощи. Так что… придётся все познавать на своём опыте, путём экспериментов.

– Удачи тебе в этом… – сказала мне Лунара, после чего встала на ноги и подошла ближе, положив руку мне на плечо, и я почувствовал, как в меня начал вливаться большой, можно даже сказать, огромный поток частиц души от Лунары. – Когда ты умер, а я сумела убить его, – кивнула она на труп жреца-некроманта, – я обнаружила, что на месте твоей смерти остался… не знаю, как это назвать или описать. Зеленоватое свечение, подойдя к которому я ощутила, как души, которые ты собрал за время нашего пути, перешли ко мне. Возвращаю их тебе. И души, которые я получила, тоже – мне они все равно пока без надобности. А тебе могут пригодиться.

– Спасибо, Лунара, – кивнул я ей. – Чем будешь заниматься, пока я тут вожусь?

– Я?… Пойду наружу. Буду снова и снова убивать нежить. И потренируюсь, и душ наберу. Если мы все же найдём другой костёр, они нам пригодятся. Особенно тебе.

– Мне? – удивился я, посмотрев на неё.

– Да, тебе. Ты основная сила в нашей команде и именно тебе они нужны больше всего, а не мне. Это очевидно.

Как бы не хотелось мне что-то сказать против её слов, сказать я ничего не смог по очевидной причине – Лунара права.

Молча кивнув рыжеволосой спутнице, я так же смотрел, как ты направилась на выход из храма, закрывая за собой двери, оставляя меня одного, наедине с трупом великана, на которого я снова обратил свой взор.

– Итак… с чего бы начать? – спросил я сам у себя, направляя вперёд, в руку с посохом, магию.

Глава 30

– Бесполезное дело это, – констатировал я, уже не первую сотню раз создавая все новые и новые чары, зачастую с минимальными изменениями, а не редко и с кардинальными отличиями, но так и не продвигаясь сколько либо достаточно далеко в своих экспериментах. – Стоит уже признать, что школа Волшебства совершенно бесполезна, когда заходит вопрос о работах с душами. По крайней мере на нынешнем её уровне развития, который известен и доступен мне. Несомненно, у этой области огромные возможности и потенциал, но в данном случае, взаимодействие между чарами и душой субъекта остаётся минимальным и, скорее, сопутствующим, нежели хоть сколько то основным.

Встав на ноги, я быстро огляделся по сторонам и размял конечности. Ничего у меня не затекло, но по памяти о моей жизни, это все ещё позволяло хоть в какой-то мере психологически и морально расслабиться. Обнаружил не так давно за собой такую странную, совершенно не логичную и не нужную моему телу привычку, которая, к тому же, пришла ко мне не от меня, учащегося в школе магии, а от меня из другого мира, что после долгой и затяжной работы любил хорошенько размяться и разогреть организм. Для меня это атавизм, и, тем не менее, чисто психологически мне, кажется, становилось легче. Возможно. Наверное.

– Воздействие Тьмой показало куда как более хороший результат – количество повреждений, которые получает физическое тело и душа увеличивается на порядок или больше, результаты от разных условий могут сильно меняться, отчего период восстановления души и тела многократно возрастает. И тем не менее, Тьма носит своеобразный характер воздействия и взаимодействия с целью. Она распространяется по всей цели и наносит, может не самые сильные травмы, но эти травмы объект получает практически по всему объёму тела. До определённого предела, само собой. На гигантов придётся использовать куда как больше Тьмы, чтобы добиться того же эффекта.

Снова присев на ступени перед алтарем, я смотрел на медленно, по крупицам, останавливающегося жреца.

– Мне определённо не хватает знаний. Я никогда, не то, что не касался, я даже не интересовался темой души и работы с ней.

Посидев некоторое время в раздумьях в голове, я снова вернулся к делу. Идеи у меня постепенно начинали подходить к концу, но, когда кончалось вдохновение, начинался простой перебор всевозможных параметров элементов магических чар.

Лунара все это время так же не сидела без дела. Точнее, периодически она, почти не отвлекая меня, ненавязчиво разбавляла мою работу разговорами, сидя/лёжа где-то в храме, да морально отдыхая от охоты и постоянных убийств бесчисленное нежити, что проживает в городе. Души, собранные в процессе, она постоянно отдавала мне. И даже не столько из-за каких-то чувств, а банально потому, что опасалась того, что она может в любой момент переоценить свои силы или столкнуться с неожиданной ситуацией, отправившись обратно в тюрьму нежити, теряя, в итоге, без всякой пользы результаты своих многочасовых трудов.

Так проходили… дни? Недели? Трудно было сказать – день не смеялся ночью, а Солнце не покидал небосвод никогда. Путь до города от тюрьмы мы с Лунарой и тот рассчитывали и прикидывали лишь на свой, субъективный взгляд, а не ориентируясь на какой-то показатель.

И часть меня, та, что прибыла или ранее жила в другом мире, просто кричит о том, что то, что я вижу, физически невозможно. Что не может быть планета обращена к звезде одной стороной постоянно на протяжении, по всей видимости, уже более чем ста лет, и при этом оставаться в нормальном состоянии. Как минимум, одна половина планеты должна была превратиться в раскаленную, покрытую магмой полусферу, пока вторая точно так же прекратится в вечную мерзлоту с далеко минусовыми значениями температуры.

Однако, этого не происходит. И варианта, из того, что я могу увидеть, я могу придумать два: этот мир имеет Кардинально иные законы физики работы вселенной, нежели таковые были во вселенной Земли, как называлась планета, откуда часть меня родом; это все какой-то обман и Солнца, местного, естественно, вообще не существует.

Но представить, что где-то в этом мире есть кто-то, кто способен на постоянной основе, каким-то магическим образом, обманывать весь мир, заставляя его верить в существование Солнца, благодаря каком-никакому, но, тем не менее, факту его работы, ведь оно освещает… Всё, так же, как даруя тепло, которое, благодаря используемой человечности, я могу ощутить, как и Лунара. Так что, учитывая наличие магии… мне больше верится в отличающиеся физические законы работы вселенной.

Постепенно, шаг за шагом, постоянные эксперименты давали о себе знать и моя работа стала давать плоды. Не знаю, сколько конкретно мы тут уже находимся, но Лунара прошла через цикл ухода/возвращения из храма в храм более семидесяти раз, при том, что уходила она на долгое время.

Чары получились громоздкие, затратные, сравнившись в этом с двумя Копьями Душ, зело медленное, но работающее, и это самое главное.

Сидя у основания алтаря, я смотрел на кучу… праха? Нет… не знаю, как это назвать… если меня обяжут, я бы назвал это молекулярной пылью. Полное, безвозвратное уничтожение цельного объекта, имеющего душу внутри себя. Чары работали, по моим прикидкам, часов восемнадцать, может двадцать, прежде чем тело жреца-некроманта медленно превращалось… в эту пыль.

Принцип работы чар, если не вдаваться в детали, коих чрезвычайно много, очень прост – превысить ресурс души на восстановление тела нежити, шаг за шагом, слой за слоем, перемалывая тело нежити в такую вот пыль. И это сработало. Вот только ресурс у души оказался очень большой. Ну, по крайней мере у этого жреца-некроманта, так точно. Отсюда такая долгая работа. Однако в конце концов, этот ресурс был исчерпан, а восстановить его, путем продолжительного отдыха, заклинание не давало. Как итог, наступил, в конце концов, тот самый момент, когда разрушение полностью уничтожило тело, а душа, не имея возможности восстановить тело, и даже не имея точки отсчёта, чтобы начать это самое восстановление, просто потеряло… привязку к телу. Жрец-некромант был окончательно уничтожен и единственное, что от него осталось – пыль.

А вот что нужно отметить – его душа. Оная, потеряв привязку к телу, поступила точно так же, как и частицы души, мгновенно притягиваемая ко мне и, подобно душе демона, оставаясь внутри меня цельным объектом, но сохраняя у меня ощущение, что по одному моему желанию эта душа распадается на бесчисленных частицы души. Однако, полностью, без возможности восстановиться, безвозвратно.

Через два часа ожидания, я услышал открывающиеся двери храма и их закрытие с последующим приближением Лунары – её приливные волны магической силы, пусть и довольно мизерный, я, за эти… месяцы(?) постоянной работы с магией и концентрации на своих чувствах, особенно тех, что позволяли мне смутно эту магию ощущать, стал воспринимать её куда как острее, а уж к магической силе Лунары, я успел привыкнуть и узнаю её повсюду.

Бесшумно приближаясь, не создавая ни единого звука, Лунара подошла ко мне и уселась рядом, облокачиваясь на меня и прикрывая глаза, ничего не говоря.

Проходит секунда, вторая, третья… а потом глаза Лунары удивлённо распахиваются и она быстро начинает осматривать территорию вокруг, в конце концов остановившись на горке пыли серого цвета.

– Получилось? – задала она вопрос всего одним словом, вкладывая, однако, в это очень много эмоций.

– Получилось. – Ответил я, кивнув ей в ответ.

Глава 31

Медленный перестук встающих зубчик в зубчик шестерней, что сохранили целостность и работоспособность даже более века спустя, сопровождал нас на протяжении всего медленного подъёма по шахте лифта. Подъём был действительно медленный и на действительно большую высоту. Впрочем, это говорит во мне Земное начало – оно привыкли к быстрым, плавным, тихим лифтам в девяти-тринадцати-шестнадцати-двадцати этажным зданиям. А тут подъём поболее будет… и, в сравнении с системами Земных лифтов, местный аналог этих механизмов был действительно очень медленным.

Впрочем, нам с Лунарой и это было прекрасным подарком. Ведь если бы оказалось, что спустя сто двадцать с лишним лет механизмы перестали работать и пришли в негодность… это было бы очень и очень грустно.

Наверное, мы бы по шахте лифта тогда бы полезли вверх, потому что добираться до других пунктов подъёма или даже до центрального прохода, значило бы пробраться через тысячи и тысячи противников и кто знает, не появится ли там, среди них кто-то ещё на подобии того же жреца-некроманта!

Медленное движение платформы прекратилось, когда мы остановились перед плотной решёткой, что, после секунды ожидания, отъехала в сторону, открывая мне вид на тупиковый переулок, выходящий на улицу, по которой обычно не ходит особо много народу, что позволяло нам спокойно использовать этот пункт, оставляя его существование в тайне от подавляющей части жителей города.

Ничего не говоря, мы с Лунарой вышли в переулок и через несколько секунд услышали, как решётка за нашими спинами закрылась и лифтов я платформа медленно направилась вниз.

– Далеко твой дом? – спросила у меня Лунара, осматривая местность.

– Не особо, – пожал я плечами, пока мысленно сплетал чары и тут же выводил их на первую стадию активации.

За моей спиной распустился целый бутон из сгустков магии Тьмы и моих чар, что образовывали смертельное и чертовски опасное сочетание магии. В этом бутоне имелось почти три десятка Сгустков, готовых срываться как поочерёдно, максимально эффективно расходу ресурс заклинания, особенно если противник многочисленный, так и все вместе, чтобы нанести огромный урон крепко у противнику.

Это довольно простая вариация заклинания Наводящихся Сгустков Души. Добавление и балансировка со Тьмой тут было наиболее сложной задачей. Изменить же количество Сгустков было задачей не сложной. И, пока я экспериментировал с чарами для окончательного уничтожения тела бессмертной нежити, у меня, само собой, часто появлялись идеи о том, как можно увеличить боевую мощь моих чар для разных ситуаций, которые я, зачастую, тут же воплощал в реальность.

Из начальное заклинание ведь создавалось не для противодействия толпе противников, а одному противнику, который может напасть неожиданно, или если ты хочешь нанести противнику одновременно несколько ударов. Только сознательно беря под контроль работу чар, я решал куда и куда направить сгусток души, не давая остальным сорваться следом.

Так как на данный момент наибольшей нашей проблемой являлись многочисленные противники, ранее бывшие лишь простыми жителями этого города, то и менял чары я соответственно. Каждый из Сгустков чар нацеливается на свою цель, что согласуется с остальными сгустками, а главный аналитический блок заклинания после этого решал, уничтожена цель или нет, в зависимости от чего решал, перенастроить другой сгусток на данную цель или нет.

Не смотря на некоторую сложность выше описанного, воплотить все это оказалось намного проще, чему я не мог быть не рад. Откровенно говоря, в отличии от прошлого меня, что жил и родился в этом мире, мне до жути нравилось возиться с разными чарами. Переналаживать их, реконструировать, изменять, создавать новые и так далее. Словно за игрой в конструктор, будучи ребёнком, очутился. Хотя, любви к последнему виду игрушки от второго своего прародителя личности я так же не ощущаю. Может быть, это черта, свойственна исключительно мне? Моя уникальная черта, что не присуща ни одной из личностей, что меня породили?

Лунара сняла с пояса моток верёвки с кинжалом на её конце и только хотела начать его раскручивать, как я протянул к ней руку, делая останавливающий жест.

– Что-то не так? – спросила она.

– Позволь, я помогу, – сказал я и взял в руку кинжал, свисающий на конце верёвки, быстро осматривая его, после чего делая небольшое движение второй рукой с посохом, отчего с него срывается туман магии, что проникает в её оружие, а то в ответ начало и пускать едва заметное свечение. Масса оружия стала заметно больше, а кромка лезвия стала сверкать от остроты.

– Опробуй оружие. Я сделал его массивнее, раза в четыре, но тебе должно быть по силам. И острее, но думаю, ты не порежешься, верно? – спросил я, отходя на пару шагов от Лунары.

Та не стала ничего отвечать, только кивнула и вновь стала раскручивать в, на самом деле, довольно узком переулке, верёвку со ставшим намного тяжелее оружием. И следующие несколько минут она явно привыкла к новому ощущению массы оружия, пока мимо переулка не начал, медленно перебирая ногами, проходить один из бывших, или напротив, теперь уже вечных, жителей города. Лунаре потребовалось меньше секунды, чтобы заметить противника и сделать одно плавное движение всем телом, выбрасывая руку вперёд, отчего верёвка выстрелил вперёд и оружие не просто пробило голову нежити, а едва ли не взорвало ту.

– Спасибо, – со слабой улыбкой сказала она, вернув оружие себе в руку, посмотрев на меня.

– Пожалуйста. Чары будут держаться около четырёх часов. Когда заметишь, что масса оружия стала возвращаться в норму, скажи мне и я обновлю их. Идём.

Выйдя из переулка, я подтвердил, что даже после превращения жителей в нежить, эта улица осталось все столь же… неоживленной.

Шесть Сгустков Темной Души сорвалось к целям и самостоятельно уничтожили не самую опасную нежить. Я же, остановившись на месте, задумался, вспоминая маршрут до своего дома. Это было и просто, и сложно. Я помнил, по каким дорогам мне нужно идти, мимо каких домов проходить, чтобы добраться до своей цели, но осматривая ь вокруг…

Прошло больше века. Большинство домов уже оказалось разрушено, другая часть была на разрушения, а все остальное обветшало до такой степени, что к ним прикасаться было страшно – развалятся и придавят навсегда.

От этого, пути шествие больше напоминало нахождение дороги по каким-то смутным ориентирам, от большинства из которых мало что осталось.

Нежить по пути мной уничтожалась даже не глядя. Стоило чарам Самонаводящихся Сгустков Темной Души истощить вложенный в них ресурс, я тут же создавал новые, лишь иногда, когда противников было действительно много и среди них мелькали действительно опасные существа, при жизни своей явно бывшие не обычными людьми, я и сам начинал бой, активно созидая чары и тут же пуская их в дело.

Лунара была в эти моменты настоящей машиной смерти – верёвка с кинжалом то натягивалась, пробивая очередную голову противника, то стягивалась обратно, только чтобы сделать оборот вокруг неё, или её руки и тут же снова устремиться вперёд, к новой цели. Когда противников становилось слишком многом и они приближались слишком близко, дело выступали бомбы, которые мы оба бросали в толпы. И только в самом крайнем случае я брался за то, что созидал чары Копья Души, после использования которого в толпе оставалась огромная просека, а стоявшая на пути или хотя бы просто близко к магическому снаряд нежить просто измельчалась, разлетаясь в округе на мелкие частицы самих себя.

Даже не знаю, что именно такого я хотел или не хотел обнаружить у себя дума, что с таким упорством двигался к нему черёд тысячи и тысячи бывших живых людей, с которыми я ранее жил.

Да что говорить, пусть их тела были высохшими, кожа была сморщенной, но… даже так, я зачастую замечал среди уничтожаемой мной нежити знакомые лица. Я узнавал их, даже не смотря на то, что видела их моя прошлая личность-прародитель, и было это более ста лет назад! И чем ближе я приближался к дому, чем больше было знакомых мест, тем больше я уничтожали нежить, что ранее была людьми, вместе с которыми я жил, с которыми общался, дружил…

А затем, наконец, взорвав голову очередной нежити, я вышел из-за угла и увидел то, что и должен был увидеть.

Мой дом…

Глава 32

– А тут… мало что изменилось, если не считать разрухи и обветшалости. – Сказал я, уже находясь внутри помещения и осматривая комнаты одну за другой, вещи, что находились внутри них и… где-то внутри надеясь увидеть своих родных. На момент моего ухода на войну у меня в живых осталось не так много живых родственников. И сейчас я так хотел увидеть их. То немногое, что осталось у меня от моей жизни.

Или уже не меня?

И я понимал, что увидеть их здесь было крайне маловероятно, а даже если я их и увижу, то, куда вероятнее, что это будет безумная нежить, которая, вообще неизвестно при каких обстоятельствах способна вспомнить себя. Если для них это вообще возможно, ведь есть вероятность что мне просто повезло и сошлись какие-то обстоятельства. И это же было причиной того, почему я безумно хотел не найти здесь своих родных.

Странное, противоречивые желание. Я желаю увидеть хоть кого-то из родных, но вместе с тем желаю, чтобы их здесь небыло и я не видел того, что их постигла та же участь, что и большую часть жителей города, если вообще не всех, за редкими исключениями.

Я проходил от одного помещения к другому. Комнат у нас дома было не мало, хотя большая часть из них были мелкими. Что не говори, а я служил в столичной гвардии, да ещё и был магом, не самым слабым. Платили мне очень хорошо.

Дом был пуст. Одно только это уже заставило меня облегчённо выдохнуть, хотя я и понимал, что высока вероятность, что те, кого я ищу, могут быть среди тех толп нежити, что бродит по городу, или вовсе быть среди тех, кого я с Лунарой уже убили, просто дожидаясь, когда они вновь воскреснут.

В конце концов я остановился в последней комнате. В своей комнате. Одна из немногих в этом доме широких, очень просторных комнат. Ранее тут было очень удобно мне. Мягкие ковры, плотные шторы на окнах, большой шкаф, двухместная кровать в центре, прямо напротив двери… теперь же от ковров едва остались изъеденные насекомыми нити, не осталось и одежд, которыми был полон мой гардероб, не осталось той кровати – ножки давно сломались, кровать была сломана и перекошена, у шкафа были открыты обе дверцы и одна из них едва держалась на одной только петле. Ну и дыра в потолке прекрасно дополняет все вышеперечисленное.

– Не могу оценить, как здесь было раньше, но сейчас… не очень. – Тихо сказала Лунара.

– Согласен. А вот при жизни мне очень нравилось проводить здесь время. Спать на мягкой и широкой кровати, иметь одежду на любой вкус, ходить по теплом полу, ступая по мягким коврам… – ответил я, осматривая все вокруг.

– Хочешь вернуть себе все это?

– Нет. Не знаю. Просто не чувствую в себе пробуждения ко всему этому. Может потому что я мёртв. И если смогу полноценно воскреснуть, кто знает, возможно и желание вернуть все это вернётся ко мне. Но сейчас… ничего такого не чувствую.

– Значит, не только у меня такое… – сказала Лунара, заставив меня развернуться и посмотреть на неё, пока она держала в руках золотую монетку, возможно найденную у меня дома или у кого-то из убитой нежити. – Знаешь, пока я не утонула, и не осознала себя уже… такой… я много воровала. Сначала, только для того, чтобы выжить, прокормить себя, своих друзей. А потом… вошла во вкус. Набравшись навыков, я крала уже не еду с рынка, но деньги, драгоценности, золото и серебро, все, что блестит. Не потому что мне было это нужно. Потому что хотела. Потому что нравилось.

– Теперь у тебя этого желания нет? – понимал я её.

– Ранее я, как сорока, хотела забрать все ценное, блестящее, красивое. Оно словно грело мне душу, доставляло счастье… а теперь блеск красоты и ценности… стал пустым… холодным… безразличным. Он перестал хоть что-то для значить.

– И на твой взгляд… – говорил я, обращая эти слова и к себе тоже, – это во вред нам пошло… или всё-таки во благо?

– Те, ради кого я рисовала и воровала еду, в конце концов были мной брошены – я боялась, что они предадут меня, что они украдут то, что украла я. Я постоянно пряталась, почти не выходила на улицу при дневном свете – меня легко бы узнали. Перед смертью, единственное, что у меня осталось… это огромная гора денег, драгоценности и прочего бесполезного барахла, которое я даже не могла нормально использовать, да луна, что освещала мне дорогу по ночам и всегда безмолвно следовал за мной. После чего я и вовсе умерла.

– Раньше… ты говорила другое… – сказал я, вспоминая её слова в прошлом.

– Раньше… я и сама не помнила всех подробностей. А, быть может, и сейчас я чего-то не помню. Но, знаешь… я рада, что после смерти, блеск золота больше не пленяет взор. А ты? Ты не считаешь утрату благом или горечью? – посмотрела на меня Лунара, проходя вдоль стен комнаты, медленно проводя тонкими пальцами по пыльной поверхности стен.

– Помню только, как мне нравилось все это, – взмахом руки обвел я всю комнату, – но не помню ни ощущений мягкости и наслаждения, ни того, почему мне это нравилось. Просто в какой-то момент я попробовал и мне начало это нравится. Каждый раз, возвращаясь с работы, я разваливается на кровати и часами не слезал с неё. Порой, погруженный в лень, я даже ужинать не спускался. Наверное, только потому к моменту смерти и не был жирной свиньёй, что едва ноги волочить может. Я ведь был… довольно талантливым магом, Лунара. Мои наставник говорили мне, что у меня большое будущее. Чары давались мне легко и магическая сила во мне росла быстро и непринуждённо. Используй я свой природный талант, быть может, я и не умер бы тогда, на войне. Быть может, был бы намного, намного сильнее, чем когда умер от рук демона. Но нет. Я просто валялся в кровати, погружаясь в полудрему и не желая делать ничего. Как итог, те, кто был куда менее талантливым, догонялки и превосходили меня. А я… а я оставался таким же. По утрам тратил полтора-два часа, чтобы выбрать, в каком наряде сегодня предстать перед остальными, а вечером валялся и ничего не делал, дожидаясь, когда усну. Так что, – я посмотрел на Лунару, что остановилась и смотрела на меня неподвижно, – нынешний я, нынешнему мне, нравится несоизмеримо больше.