Текст книги "Ваши не пляшут (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

В свою комнату прокрался прежним маршрутом. Тишина и покой. Народ спит. Да и мне пора, программа на день выполнена и даже с лихвой перевыполнена. Вырубился, едва лишь голова коснулась подушки.

После пробуждения залеживаться в постели не стал. Впереди обязательная пробежка, комплекс упражнений и плотный завтрак. Нужно в срочном порядке наращивать мышечную массу и вообще, становиться сильнее, чтобы уметь постоять за себя. не только с помощью ног, но посредством рук. Места тут, как оказалось, дикие, могут отоварить в любой момент, буквально ни за что. Как метко говаривали древние латиняне: «Хочешь мира, готовься к войне».

Пока я более или менее свободен. Жадный кулачина Вастрыкин покамест на условия отца не согласный, то есть ремонт лавеля (или стирлига) откладывается на неопределенное время. Стройматериалы для летнего душа отец обещался подогнать дня через три. Так что в кузнице мне делать нечего. Работы в огороде тоже пока нет. Картошка дружно взошла и по первому разу окучена, корнеплоды прорежены, сорняки из грядок повыдраны, горох подвязан к вбитым в землю колышкам, ну и так далее. Короче, полный порядок, в этом плане у маман не забалуешь.

Матушка отсутствовала, похоже, на рынке с говорливыми пейзанками обсуждает последние новости. Глухие удары железом по железу свидетельствуют о том, что батя с братьями заняты делом, что-то починяют или кому-то из мироедов оградку красивую мастырят. Ага, токарный завизжал, что-то круглое вытачивают. Кузнец на селе в век научно-технического прогресса не просто кузнец, он и классный токарь, и умелый фрезеровщик, и слесарь-сборщик, и сварщик-виртуоз. Иными словами, мастер-универсал на все руки и вовсе не от скуки, жизнь заставляет.

Натянул шорты, обулся в кеды и с голым торсом выскочил во двор.

Через час, после пробежки и интенсивной тренировки дома меня поджидал плотный завтрак и куча вопросов от любопытной маменьки на тему, как там было на гулянке у Трофимовых.

– Нормуль, мам. – отправив в желудок очередной пирожок с мясной начинкой, ответствовал я, – с Катькой поругались, теперь к ней на километр не подойду, срать вместе не сяду на одном кукурузном поле, бо дура. Обидела меня перед другими парнями и девчонками, мол, почему с другой девочкой танцую, а не при ейной толстой жопе околачиваюсь. Короче, пошла она на хе… ну то есть куда подальше!

Весть о разрыве любимого чада с Катей Трофимовой, вполне ожидаемо, обрадовала Прасковью Григорьевну. Мать всплеснула руками и выдала со свойственной брюнеткам экспрессией:

– Я те давно говорила, Катька тебе не пара, а ты хвостом за ей… стыдобища прям. Она стервь коварная тобой понукала аки рабом каким. И батя твой правильно баял… а ты… Нонече на базаре мне про её такое поведали…

– Что с Вадимом Завьяловым сынком мельника тайно чпокается? Таки мне вчера об этом также доложили.

– Фу, сынок, слово-то какое нехорошее «чпокается», – родительница до сих пор считает сына маленьким невинным мальчиком, которому о некоторых сторонах взрослой жизни знать не полагается. Однако, немного поразмыслив, все-таки смирилась с тем, что младшой постепенно становится взрослым. – Хотя оно, пожалуй, и верно подмечено, чпокаются оне втайне от папашки ейного.

Не удивлюсь, если столь деликатная информация ушла в народ от оскорбленной и сильно обиженной Оленьки Быковой. Оно ведь деревня – на одном конце пукнул, на другом кричат – обосрался. Так что не удивительно, что блядские проделки дочурки старосты стали сегодня информационным хитом местного рынка. Представляю, как здешние кумушки с восторгом, и брызжа слюнями, обсуждают свежую новость:

– А ведь вся такая гордая ходила, мол, никому до свадьбы…

– Таки батя ёйный ходок исчо тот, да и мамке на передок слаба, никому исчо не отказала…

– Вот оно и проявилась истинное блядское нутро Трофимовых…

– А Вадька-то Завьялов хорош, такой крале целку поломати…

– А чо, парень он видный, для утех женских самое то, я бы и сама с им…

Ну и так далее в том же духе.

Повеселило, что даже хрюкнул и едва куском пирога не подавился. Благо обошлось.

– Ну всё, маменька, к Катьке больше я не ходок, на этом тему замяли. Хотелось бы сегодня в Климовск сгонять, кое-что прикупить. После завтрака испрошу у бати разрешения его велосипедом попользоваться.

– А чо не съездить? Ты только велик у Матвеевых во дворе оставь. Сопрут батя тебе за него башку открутит.

– Знамо дело, маменька, всегда там оставляю.

Матвеевы, насколько мне известно из воспоминаний бывшего владельца тела, дальняя батина родня, ему, вроде как, троюродная, для меня еще более дальняя. Однако родственные связи поддерживаем, не так чтобы уж очень близкие, но пару раз в году совместные застолья устраиваем. Гостить я там не собираюсь, поставлю велосипед во дворе, не заходя в дом, дабы не отвлекать никого от дел насущных, чай не на праздник какой, да и невелика птица.

В городе планирую походить исключительно по книжным лавкам. В первую очередь, меня интересует литература по магии, что-нибудь в духе «чародейство для чайников». Надеюсь, что у букиниста Юрьева, где Вовка часто покупал подержанные книжки про морских и воздушных пиратов, благородных рыцарей, готовых ради дамы сердца мухой мчаться спасать её из лап мерзкого дракона или еще какого чудовища. Романтиком мой реципиент… был. Мне же вся эта кутерьма не интересна, даже абсурдна. Вот на хрена, спрашивается, чудовищу принцесса, когда крестьянка ничуть не уступает ей по вкусовым качествам. А благородные пираты и вовсе нонсенс, поскольку грабители, насильники и убийцы слабых и беззащитных быть благородными не могут априори. Врут книги, и все об этом знают, тем не менее покупают и читают взахлеб.

Сбегал в кузницу, испросил у отца разрешения воспользоваться великом. Не отказал, насчет Матвеевых также напомнил, мол, сопрут транспортное средство, тебе, малой, несдобровать. Вообще-то пора бы мне и свой иметь. Многие ровесники не только на велосипедах разъезжают, некоторые на мопедах, а сынки мироедов даже на мотоциклах рассекают, девок катают и подальше от деревни увозят в стога да кущи, а те и не против подставить передок, вдруг понравлюсь и в жены возьмет.

– Мажоры херовы! – выругался матерно и сплюнул на землю. Все-таки частичка души настоящего Володьки Зубова во мне присутствует. Сам-то я в прошлой жизни катался на не самых дешевых колесах, то есть, мажорил напропалую. А тут вдруг ненависть к сынишкам мироедов, незнамо откуда возникшая. Это, скорее всего, от зависти. Если велик стоит рублей двадцать-двадцать пять, мопед около полусотни, самый галимый мотоцикл коломенский «Сокол», к примеру, в пару сотен обойдется, а за новый баварский «Wunderfield», австрийский «CeZ» или отечественный «Уралец», так все пятьсот российских «тугриков» выложить придется.

По дороге в отцову кузню специально глянул, как там поживают мои «анакампсеросы» и какое влияние оказывают на деревья и овощи в теплицах. Особых изменений пока не отметил, скорее всего, положительный эффект от магических травок проявится позже, а может быть, и вообще ничего экстраординарного и не случится.

Гадать не стану, будущее покажет, что да как. Главное, перед тем как употреблять в пищу помидоры и огурцы из маминых теплиц, предъявить их Зосимову на предмет определения съедобности и полезности для организма. Все-таки Кривой лес когда-то был светлым бором и перекорежила его и перекрутила именно чужая магия. Вообще-то и от этого недоразумения местным ощутимая польза. Древесина тамошних уродцев дает тепла побольше всяких антрацитов, к тому же, не выделяет сернистой вони, свойственной каменным углям. Недаром мой батя использует для разогрева металла в горне исключительно перекрученную древесину из Кривого леса.

Расстояние в двадцать два километра до уездного городка Климовск преодолел за полтора часа. Выехав с покрытого щебнем проселка и оказавшись на асфальтированной трассе, сильно топить не стал. Крутил педали не спехом, стараясь хорошенько осмотреть окрестности – это для Вовки тут все привычно, мне же теперешнему хочется оценить все собственными глазами.

Если на деревенском тракте не встретил ни одного транспортного средства, на шоссе было на удивление оживленно. Грузовики, легковушки, автобусы, мотоциклы сновали туда-сюда, с десяток велосипедистов навстречу проехало и парочка меня обогнала. Погода отличная – солнечно тепло, но не жарко легкий ветерок шевелит волосы обдувает тело, не позволяя ему вспотеть. Вокруг широкие поля, разделенные лесополосами. Большинство уже зеленеет, но некоторые только недавно вспахали. Календарная весна на дворе, по факту, начало лета. Отовсюду слышится неумолкающий птичий гомон, листочки на деревьях еще нежного салатового оттенка огрубеть не успели, в воздухе витают густые ароматы цветов, среди которых преобладает запах цветущего дикого абрикоса, местные его называют жердела или жердель, тут, почитай, все лесополосы засажены этими неприхотливыми деревцами. Аромат, аж дух захватывает, а вид, будто зима вернулась и все снегом вновь запорошила.

По большому счету, Климовск та же самая деревня, только большая. Население, согласно последней переписи, двенадцать тысяч душ, включая стариков и младенцев. Подавляющая часть жилого фонда представлена одноэтажными, реже двухэтажными домами, при каждом приличный участок земли. Народ выращивает овощи-фрукты, держит разную домашнюю скотину. В сезон жители поголовно занимаются сбором грибов и прочих даров леса. Продукцию трудов своих сбывают либо на городском рынке, либо железнодорожным пассажирам, охотно покупающим местные пироги с разнообразной начинкой, отварную картоху, расстегаи и прочую незамысловатую еду. Единственным более или менее крупным промышленным объектом в городе является железнодорожное депо, предоставляющее стабильный и очень даже приличный заработок четырем сотням жителей Климовска. Кстати, глава семейства Матвеевых Михаил Поликарпович, как раз и трудится там в качестве механика по обслуживанию паровозов и недавно появившихся тепловозов. Должность ответственная и высокооплачиваемая, так что родственники наши не бедуют.

Калитка в массивных воротах была как обычно не заперта. Сосед или какой иной знакомый коль зайдет по делу, щепки со двора не утащит. А чужим тут делать нечего, да и сидящий на цепи Шеболок, вислоухий кобель дворовой породы, голос подаст, а если цепочка позволит и покусает чужака. Меня признал, хвостиком завилял.

– Привет, собакин! – определив велосипед в зону досягаемости пса, потрепал его за морду. – Охраняй, чтобы ни одна падла… ну сам понимаешь. А я тебя за то вкусняшкой побалую. – Традиция у нас такая, собак сторожит велик, я яму за это приношу что-нибудь сладенькое, сахар или конфету. Не балуют хозяева псину быстроусвояемыми сахарами, а натура требует, ибо для умственной деятельности продукт крайне необходимый даже хищникам.

– Гав! – официально закрепил нашу взаимную договоренность Шеболок. Интересно, почему столь неприглядным именем хозяева нарекли такую милую псину? Шеболок по-местному рваная тряпка годная лишь для мойки полов или для сдачи тряпичнику, разъезжающему по городу на запряженной в телегу лошадке., в обмен на сахарных петушков, хлопушек, бенгальских огней, пугачей, водяных мельниц и прочих детских забав. Всякий раз Вовка хотел задать этот вопрос сродственникам и всякий раз за суетой забывал.

Тут на крыльцо дома вышла и сама хозяйка дома Лукерья Максимовна. Женщина сорока пяти годов, яркая блондинка с небесно-синими глазами, еще вполне привлекательной наружности. Ну это я с высоты своего сороковника так считаю, бывший же владелец моего тела отчего-то воспринимал тетку едва ли не как старуху.

– Здрасть, теть Лукерья! – Первым поздоровался я.

– А, Володенька… В хату зайдешь? Покормлю с дороги. Чайком напою.

– Не, спасибо, сыт. Я ненадолго. По магазинам пробегусь и назад в Бобровку. А ребята ваши где? – У Матвеевых трое: старший сын Петр женат и живет собственным домом, погодки Машка и Толик практически мои ровесники.

– На реку с прочей уличной ребятней отправились, к вечеру лишь заявятся.

Ну и ладно, желания общаться с ними у меня не возникло. Вечно нос задирают, мол, мы городские, а вы там у себя только и знаете, что ногами коровье говно месить. Короче извечный антагонизм между городом и деревней, закрепленный как научный факт разного рода философствующими мыслителями. Впрочем, мысли на данную тему благоразумно придержал при себе. Оставив велосипед на попечение Шеболка, поправил лямки заплечного рюкзака и скорым шагом направился в центральную часть города, где, собственно, кипела вся его коммерческая жизнь.

– Доброго дня, Ростислав Андреевич, – войдя под сумрачные своды букинистической лавки господина Юрьева, поприветствовал хозяина, мужчину неопределенного возраста с убеленными сединой висками и усами щеточкой а-ля Чарли Чаплин, ну или Алольф Гитлер – кому как нравится. Впрочем, ни того, ни другого здесь не знают и модная стрижка усов именуется на французский манер brosse, что в переводе на русский, собственно, и означает «щеточка».

– И тебе не хворать Владимир свет Прохорович. – любит букинист выражаться в старинной загогулисто-чопорной манере. – Вас, молодой человек, как обычно, влекут книжные путешествия в дальние страны, морские сражения и поиски несметных сокровищ? Намедни поступила партия таких книг. Есть на французском, скажу вам, увлекательнейший роман господина де Жюпена, на немецком також имеется парочка увлекательных книжиц. На русском практически ничего не осталось, хотя, для вас кое-что сыщется.

– Дражайший Ростислав Андреевич, – стараюсь поддержать чопорный тон общения, – приключения, конечно, здорово, но сегодня я к вам совершенно по иному вопросу. Дело в том, что у одного моего знакомого недавно открылся мажеский дар, и я хочу приобрести для него пару-тройку книжек… Ну как бы поточнее выразиться?..

– Для начинающих чародеев, – поспешил мне на помощь книготорговец.

– Точно так, именно для начинающих, но чтобы с перспективой на будущее развитие дара. Вдруг мой товарищ окажется настолько смекалистым и махом освоит элементарные вещи.

– А что ваш друг сам не смог приехать?

– Так подарок на день рождения хочу ему сделать. Мыслю так, что для магика пользительная книжка будет в самый раз. А чтобы не промахнуться, вы мне их несколько подберите, авось что-то да подойдет ему по способностям. А что не пригодится, в следующий свой заезд я вам же и возверну с потерей обычных десяти процентов от стоимости покупки. – Вполне обычная практика у торговцев подержанными книгами, поскольку общественные библиотеки в этом мире существуют, но ассортимент в них скуден, ограничен, как правило богословскими книжонками, лубочными изданиями патриотического содержания и прочей подобной ерундой, абсолютно неинтересной для юных пытливых умов

Моя просьба ввела господина Юрьева в недолгий ступор. Продавец даже закрыл глаза и пару минут стоял,беззвучно шевеля губами. Наконец он встрепенулся и вперив в меня взгляд своих карих глаз, довольно заулыбался. Затем проворно рванул за прилавок, присел и принялся там копошиться. Обнаружил искомое довольно быстро, аж целых четыре книги.

– Вот, Владимир, рекомендую, как раз для начинающего дарования: «Начала» господина Гумбольда, «Основы алхимии, магической ботаники и минералогии» Тихонова, «Рунический алфавит толкования и комментарии» под редакцией академика Бьерна, и наконец «Практикум по курсу создания элементарных и комплексных конструктов». Больше пока ничего нет, но если ваш друг пожелает, могу заказать из столицы много всякого разного. По окончании очередного курса мажеских ВУЗов студиозы охотно сбывают учебники и практическую литературу по магии моим коллегам букинистам, так мы между собой ведем довольно интенсивный обмен. Если что-то конкретное понадобится, добро пожаловать в мою лавку.

Ух ты! Сразу аж четыре книги. И по цене получилось не так уж и дорого – всего-то пять рублей и три алтына, то есть девять копеек. Расплатился за покупку. Книги поместил в рюкзачок. Распрощались с букинистом вполне довольные друг другом.

Прочие книжные лавки посещать передумал, мало ли пойдет какой нежелательный слух. А мне таиться нужно. Вот не понимаю, по какой причине мне следует скрывать свой дар, но подсознание нашептывает не объявлять пока широкой общественности о своей одаренности. Обычно неофиты рады-радехоньки раструбить на всю округу о своей исключительности, но я-то не местный, то есть не совсем местный. Как бы какой дотошный чародей не определил во мне чужака и не устроил жесткую процедуру экзорцизма. Я в этой телесной оболочке без году неделя, окончательно не пообвык, не притерся к ней. Боюсь проколоться. Оно ведь уже успел сдуру показать себя матерым механиком. Не хватает объявить себя еще и одаренным.

Тормознул у табачной лавки не за папиросами или каким иным куревом. Купил пять запечатанных колод карт фабричного производства. На развалах торгуют всякой кустарщиной с фотографиями голых девок, но мне подобная пошлятина ни к чему.

Забрал велосипед, не забыв угостить Шеболка парой кусочков рафинада, припасенных заранее для этой цели еще в Бобровке.

До дома домчался намного быстрее, нежели добирался до Климовска. На этот раз на окрестные красоты внимания не обращал, усердно давил на педали. Отличная тренировка для практически всех групп мышц и вообще, обожаю скорость. Нет, не нужен мне мопед, велосипед намного лучше. От мотоцикла не отказался бы, но это за пределами моих финансовых возможностей. Пока за пределами, но это поправимо.

Подъезжая к дому, у ворот заметил знакомый мотоцикл с коляской. Такой техники в Бобровке и окрестностях не так уж и много. Этот является штатным транспортным средством местного участкового уполномоченного полиции Евграфова Федосея Ивановича.

«От оно как, – промелькнуло у меня в голове, – кажется, кто-то из моих вчерашних оппонентов все-таки настучал в полицаю. Может быть, родаки постарались, мол, невместно какому-то заморышу мутузить их драгоценных чад, кои мухи за всю жизнь не обидели».

М-дя, трабла! Придется как-то разбираться и с этой незадачей. Участковый хоть и туповат, но педант и в законах империи вполне шарит, то есть явного произвола в отношении несовершеннолетнего не допустит. А воспитательную беседу на тему, как нехорошо калечить старших товарищей я как-нибудь переживу.

С этими мыслями повернул кольцо запорного устройства встроенной в ворота калитки, потянул на себя створку и уверенно шагнул во двор родного (без каких-либо натяжек) дома.

Глава 8

А в доме, точнее во дворе наблюдалась абсолютно безмятежная обстановка. Можно сказать, было атмосферненько. За вкопанным в землю столиком под двумя раскидистыми антоновками на лавках, также вкопанных в землю, заседали Евграфов Федосей Иванович поручик от жандармерии участковый уполномоченный сельских поселений Большое, Бобровка, Устюжино и Хохловка. На столе штоф батиной самогонки, с отрубленными головами и хвостами и выдержанной положенный срок в дубовой бочке. Напиток я не удержался продегустировал во время отсутствия родительницы, початый пузырь на кухне в шкафчике обнаружился. Понравилось, готов биться об заклад, что всяким там «ред лабелям», «глэнфилдишам», «гленморанжам» и прочим скотчам далеко до батиной золотистой «амброзии», это он так называет данный продукт. Что абсолютно верно, напиток, хоть и крепкий, но прокатился мягко даже по моему пока еще неокрепшему детскому пищеводу и легко растекся приятным теплом по всему телу. В первой своей жизни я хоть и не злоупотреблял алкоголем, но бокал хорошего вискарика одиноким тоскливым зимним вечером под бушующую за окном вьюгу, да под проникновенные завывания уважаемого мной Григория Лепса:

Тихо, саваном белым,

Вьюга, дом мой укрой.

Где-то ты засыпаешь,

Где-то, но не со мной…

Хорошо! Прям ностакльжи. Вспомнил – вздрогнул, аж до нутра пробрало.

Судя по количеству оставшегося в стеклянной емкости содержимого, мужчины успели ополовинить пузырёк. Закусывали крестьянскими продуктами, поданными на стол, что называется, на скорую руку. Свиное сало батиной засолки, копченые мясо и рыба, квашеная капуста, соленые рыжики, свежая зелень, порезанный на аккуратные ломти ржаной каравай – немудрёно, но вполне достаточно, чтобы… хе-хе, «четверть выкушать».

А вот и маман из дома выскочила, с блюдом пирогов, исходящих паром. Определенно, только что из печи. У меня аж слюнки потекли и в животе забурчало. Завтрак давно переварен и усвоен юным быстрорастущим организмом, а от обеда у Матвеевых сам опрометчиво отказался.

До моего прихода мужчины обсуждали какую-то волнующую обоих тему. Судя по специфической терминологии речь шла о достоинствах и недостатках скорострельного карабина Мартынова в сравнении с магазинной винтовкой системы Абрикосова. Ну о чем же еще говорить мужикам? В бане и за столом обо всяких механических чудесах и диковинках, на работе в курилке – о них, наших дорогих и любимых бабах.

– Нет, ты не прав, Прохор Петрович, все-таки зря списали «абрикосовку». Тяжела. Да. Громоздка. Да. Однако в бою безотказна и со штыком ажно на пятнадцать сантѝметров длиннее немецкого «фазера» или японской «микадо». – при этом жандарм безбожно фрикатировал так, что звук «г» у него превращался едва ли не в «х». Не мудрено из донских казаков происходит, там все так «разховаривают».

– Ну ты еще китайскую «маомао» во главу всех военных ружей поставь, двухметровый дрын с полуметровым штыком. Станут строем частым, выставят перед собой, думают ща, на их полезут грудь в грудь. А тут наш броневичок из-за сопки, да кэ-эк…

Ага, кажется, вскоре дело дойдет до оценки боевой мощи российской бронетехники супротив азиатской и европейской.

Не дошло, разговор был прерван моим явлением пред очи почтенной публики. Увидев меня, батя откровенно заулыбался, будто солнышко сквозь облака проглянуло после затяжного ненастья. Реакция поручика на появление Зубова-младшего была и вовсе для меня непонятной.

– Пацан, ты хто? – задал вопрос Евграфов.

Представляться самому мне не пришлось, вместо меня это сделал отец:

– Дык младшенький мой Вовка. Хотя откелева тебе знать, малец смиренный, не драчлив, не то что старшие мои обормоты, с коими тебе неоднократно доводилось воспитательные беседы проводить.

– Шо?!.. Хто?! – Федосей Иванович оторвал пятую точку от дощатой лавки и, вытянувшись во весь свой невеликий рост, уставился на меня выпученными глазами как на явление Христа народу.

Тут стоит немного остановиться на внешности гостя. Мужчина где-то отцов ровесник, ростом, как уже отмечалось, невысок, однако физическую форму не подрастерял, жилист, сухощав, подвижен. Черноволос, хотя, то тут-то там в его курчавой шевелюре нет-нет да и мелькнет серебристый волос. Физиономия была бы ничем не примечательна если б не шрам от сабельного удара, от правого уха через всю щеку до подбородка. Однако главной примечательностью этого человека были роскошные буденновские усищи. Разумеется, знаменитого конника Семена Михайловича в этой реальности нет, не было и не будет, чисто моё личное восприятие столь шикарной детали – это вам не чаплинские усики букиниста Юрьева. Так вот, эти самые примечательные усы поручика Евграфова едва ли не дыбом поднялись, настолько он был удивлен.

– Таки, Федосей Иваныч, это сынишка наш Володенька, не сумлевайся, – поспешила подтвердить слова мужа Прасковья Григорьевна.

– А?! Как?! Тадыть непонятно. Такой малец… супротив троих бугаев… быть того не могёт! – часто-часто задышал поручик, будто силился одолеть бином Ньютона, или еще какую мудреную задачку порешать.

Тут и батя авторитетно встрял:

– Я те, Иваныч, уже битый час талдычу, не мог мой Вовка отмудохать трех парней… ну а ежели смог, честь и хвала ему. Хотя я не верю Тоньке Шустровой. Дура-дурой еще в школе была, брехлива, хоша на рожу…– Батя осекся и мечтательно закатил глаза к небесам, будто вспоминал что-то весьма приятное. – Попадьей стала, солидности поднабра̀лась, а вот ума не прибавилось. Знала, что мой Вовка с ёйным пащенком Сенькой в контрах, вот и понапридумывала всякого.

– Антиресно, – жандарм задумчиво покрутил ус, – Хто же тадыть Сеньке челюсть ажно в двух местах сломал и по яйцам знатно прогулялся? Оне у ево счас как у быка матерого огроменные и сизые. И вообче, с чего бы Антонине валить вину на вашего тщедушного? Еще и Ромку Ховрина с Мишкой Зюзиным приплела к этому делу, мол ваш Володька умудрился их тоже отпиз… прошу пардону, Прасковья Григорьевна, отметелить. Ладно бы кто из ваших старших их оприходовал, я бы поверил и тут же заарестовал, и в каталажку на неделю определил, но этот… – Федосей Иваныч посмотрел в мои чистые наивные, чуть-чуть смущенные глазенки, и даже головой помотал, гоня прочь всякие сомнения по поводу моей способности побить вообще кого-либо.

– Насчет тех двоих ты не говорил. Что там с Ромкой и Мишкой? – проявил явную заинтересованность отец.

– Темная история. Вчерась кто-то их знатно отоварил вместях с Сенькой поповичем, но кто именно, молчат, как рыба об лед. Грят, мол темно было, напали из кустов, знатно отхера… виноват, Прасковья Григорьевна, короче, утверждают, что там было не меньше шести человек, лиц не разглядели, хулиганов опознать не смогут. Похоже, зареченские пошутковали. Прокрались на правый берег и, в отместку за былые обиды, крепенько так наваляли первым, кто под руку подвернулся. Одного не пойму, для чего попадье понадобилось вину валить на вашего заморыша? Тут к бабке-гадалке ходить не нужно, всё ясно аки божий день, не мог ваш Володька в одиночку побить тех бугаев. Ладноть, я с ей разберусь – вкатаю штраф рублёв двадцать пять, шоб своим поганым бабским ртом напраслину на невиновных не наводила. Оформлю по статье «клевета». Вдобавок от муженька свовова огребет, бо, всем ведомо, какой он «бессребреник» – за копейку удавится, а за рупь жопу подставит… снова прошу пардону, дражайшая Прасковья Григорьевна.

– Ничего, Федосей Иваныч, можете не стеснять себя в выражениях. Я все-таки офицерска дочь, всякого эдакого наслушалась сызмальства. Понимаю, что мужик без крепкого словца и не мужик вовсе.

Мужчины продолжили прерванную пьянку, я же с легким сердцем направился в дом, где меня уже поджидала добрая маменька и накрытый на кухне к ужину персонально для меня стол. Братья, как оказалось, воспользовавшись визитом жандарма, прекратили работу на пару часов раньше, по-быстрому сгоняли на реку, помылись, переоделись в чистое, основательно набили животы и рванули на гулянку. Батя, считай, поел в компании жандармского офицера. Так что традиционный семейный ужин сегодня не состоится.

Федосей Иваныч надолго не задержался. Где-то через полчаса мотоциклетный двигатель громко рыкнул, затем гул работающего мотора стал заметно ровнее и вскоре транспортное средство с Евграфовым на борту покатило прочь от ворот гостеприимного дома кузнеца. Поручик вроде бы не особо великих статей, и в желудке у него сейчас плещется грамм шестьсот отцовой «огненной воды». Ну не способен русский человек выйти из-за стола, если на нем присутствует выпивка, ежели только прямиком под стол. Значит, штоф был гарантированно оприходован. До села Большого, где он обитает со своим семейством, четыре километра, в основном по трассе. Как бы с встречным транспортным средством или придорожным столбом не поцеловался. Мужик неплохой в меру честный, душевный, закон блюдёт, жалко будет потерять такого участкового.

Эти свои соображения я выложил сидящей напротив меня маменьке.

– Ты, Володенька, за ево не переживай. Крепкой закалки мущина, привычный к выпивке. Доедет.

Тут и батя нарисовался. Сел напротив меня, водрузил пудовые кулачищи на столешницу и, откровенно заулыбавшись, молвил:

– Вот смотрю на тебя, Вовчик, харч мечешь как не в себя, а толку с гулькин хрен. Ладноть, это ерунда, кушай, сынок, на здоровье, может, со временем с той еды толк выйдет, а, мо быть, уже и есть. Нут-ко, поведай-ка, что там промеж вами-пацанами случилось опосля празднества в доме старосты?

М-да, батя вовсе не доверчивый жандарм и в корень зрит конкретно. Ну не может попадья ни с того, ни с сего возвести огульный поклеп на невиновного человека.

– Так эта… – я скосил глаза на притихшую у окошка маман.

Отец тут же сообразил, на что намекает сын.

– Порасковеюшка, подь прогуляйся по свежему воздуху. – И грозным голосом добавил: – И чтоб уши не грела, я прослежу!

Прасковья Григорьевна как и подобает послушной жене, тут же безропотно покинула помещение. Однако на её хитроватом лице несложно было прочитать, что нет у мужиков таких тайн, которых они не растрепали бы женам во время ночных любовных забав, ибо бурный секас напрочь отбивает мозг даже у самых стойких «штирлицев» и «джеймсов бондов». Ну и ладно, завтра, все равно, вся Бобровка, иже с ней ближайшие окрестности будут говорить лишь о том, как добрый молодец Вовка Зубов вместях с братанами отмудохал «как надо» двух мироедских сынков с поповичем за компанию. Впрочем, возможны варианты, типа месил в одиночку, но посредством хорошего дрына, или вовсе, «левольверт» навел, положил парней на землю и ногами отбуцал. Понапридумывают, в три короба не поместится, ибо несть прпедела человеческой фантазии. Ну и ладно, плевать, пусть несут околесицу, рты все равно всему люду не позатыкаешь.

Дождавшись ухода родительницы, я начал довольно подробно излагать события прошедшего вечера:

– Короче, бать, так получилось. Поругались с Катькой на её днюхе, де, не при ней Бобиком хвостиком кручу, а с другой девочкой танцевать надумал…

– А ты, оказывается, молоток у меня, даже целая кувалда. Умство в драке проявил знатное. – Похвалил сына кузнец после окончания моего довольно продолжительного рассказа. – Я бы ни в жисть не поверил, но факт остается фактом. Зря, конечно, Шустриха метнулась к участковому, дура баба, не понимает что сына на всю Бобровку ославила. Да и попёныш тоже ума невеликого – это ж надо всю правду матери выложить, да еще подельников к этому делу приплести. Короче, для всех ты у нас смиренная овечка, никого пальцем не трогал и вообще не в курсах, на том стояли и стоять будем. Ты лучше вот чего поведай – как это оно с Анькой Дудиной?

Оба-на! Я-то был в полной уверенности, что моя ночная отлучка осталась втайне от всех. Интересно, где протекло? Когда из дома уходил, мои все спали. Вернулся, также дрыхли без задних ног. Неужели Анюта проболталась? Не, вряд ли, клялась и божилась тайну хранить. Да ей самой огласка не нужна – замуж по осени выходит.

– Бать, откуда знаешь?

– Ты не боись, сынок. О том ведаю только я. Живот ночью прихватило, сидел на толчке и через щёлку видел, как ты возвращался с блядок … да-а-авольный, аки кот мартовский. Ладно, твои дела. Мамке не проболтаюсь, она тебя еще в наивных мальчуганах числит. Думает, ты до сих пор уверен, что детей в капусте находят, ну или аисты приносят. Ха-ха! Поди, сегодня снова к соседке двинешь. – Отец не спрашивал – утверждал. – Молодца, сын, весь в батю, я тоже в твои года не по сопливым ровесницам, а по тем, что постарше, да поопытнее хаживал. Ты только мамке не проболтайся.