Текст книги "Ваши не пляшут (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

После вдумчивого осмысления совершённой глупости, мне стала понятна вся глубина коварного плана поповича. Непонятно, только на что он сам надеется, устранив меня в качестве конкурента. Вряд ли знающая себе цену дочь старосты упадет когда-нибудь в объятия этого обоссанца. Наверняка завидует моему привлекательному облику и подлянку измыслил по причине природной вредности.

С выходом в Прорву я тянул два дня, однако, Катин день рождения неуклонно приближается, а данное прилюдно слово все еще висит над моей буйной головушкой дамокловым мечом. Еще и проклятый Сеня каждодневно подливает масла в огонь, мол, когда наш «ерой» изволят отправиться за цветком чудесным. Говнюк похабный. Сегодня мне стало окончательно понятно, что от похода не отвертеться. Договорился с Колькой Жомовым, чтобы показал путь через сигнальную систему – я её не вижу, он как одаренный видит, а потом чтобы подстраховал с этой стороны и вывел обратно, не потревожив магические конструкты. Колян, хоть и кореш лепший, но идти со мной в Прорву категорически отказался, де, ты сам подписался на подобную глупость, никто за язык тебя не тянул, сам и отвечай за свой базар, а мне еще пожить охота. Короче, дружба-дружбой, а табачок врозь. Вообще-то я его понимаю, однако случись с ним что-то подобное, я бы непременно… Впрочем, это я теперь так считаю, когда дело касается меня, но, если подумать, выходит он кругом прав.Ввсе равно в глубине души я на него немного в обиде, ну самую малость, бо на корешей обижаться западло.

– Ты как? – участливо спросил Жом.

– Нормуль, – ответил я, надеясь, что в темноте ночи не разглядеть мертвенной бледности моей физиономии, главное, чтобы голос не дрожал, глядишь и за героя сойду… посмертно.

Ну все хватит душевных терзаний. Я пока что живой, а помру сегодня или нет, бабка надвое сказала. Вот добуду цветок чудесный… Так, о будущем не думать, чтоб не сглазить! Я первым потопал в направлении Кривого леса.

«Кривой» вовсе не метафора, пожилые люди утверждают, что до инфернального прорыва на том месте рос вполне нормальный сосновый бор, куда народ хаживал в сезон за маслятами, боровиками и рыжиками. С появлением прохода в Прорву, характер растительности буквально за несколько лет поменялся кардинальным образом. Теперь там непролазная чаща из переплетенных между собой кривых стволов. Как выразился по этому поводу один мудрый человек из пришлых магов: «мутагенез из-за влияния физических свойств инфернальной реальности на локальный участок нашего мира». Фраза мудреная, но уж-жасно красивая, я запомнил.

Полчаса быстрого, бега. Ночь ясная лунная, звезд на небе россыпи, светло как днем, ну почти как днем. Дорога наезжена, мажескими самобеглыми колясками, но не разбита, бо перед каждой экспедицией основательно присыпается гравием, чтоб, значит, сподручнее ресурсы из Прорвы вывозить было. Бежать по ней преогромное удовольствие.

По мере приближения к проходу мое и без того паршивое настроение становилось все более и более мерзким. Признаться, я был готов пойти в отказ от данного слова, но стоило лишь подумать о том, что, узнав об этом, проклятый Сенька тут же растрезвонит на всю Бобровку, сжимал челюсти до боли в скулах и крепился. Умом понимаю, что ввязался в крайне опасную авантюру, мне страшно, но отказаться и покрыть себя на всю жизнь несмываемым позором еще страшнее. Стоит лишь представить равнодушно-укоризненный взгляд Катюши, мол, сыкло позорное, и ноги помимо воли сами начинали шевелиться всё быстрее и быстрее. Ладно, чем раньше попаду за Грань, тем быстрее вернусь. Не найду драмарин, накопаю каких других растений, по словам магиков, практически всяка травка оттуда добрая, вельми пользительная для развития чародейского дара, жаль, не каждая приживается в наших условиях. Драмарин златолистый в этом плане довольно редкое исключение, отлично чувствует себя в горшках на подоконниках и в оранжереях знати, но всего лишь на протяжении пяти лет после переноса из Прорвы, потом погибает. К тому же, семенами, отростками или какими иными способами не размножается, потому и ценится. Есть еще несколько растений со свойствами драмарина, но они еще более редкие и иметь их доступно лишь очень богатым людям. Оно ведь маги бывают разные. Один из богатого дворянства или купечества, другой – выходец из селян без великих доходов и перспектив устроиться на доходное место. Взять, к примеру Кузьму Митрофаныча нашего штатного мага, забот, особливо в сезон куча: в засуху поля оросить, либо в дождливую погоду прикрыть от избытка небесной влаги, прогнать проволочника с картофельных полей, не допустить огневки и прочих вредителей садов и огородов, коли надобность образуется, грохнуть очередное чудо-юдо, явившееся из Прорвы. А доходов с гулькин писюн, бо крестьяне народ небогатый. То ли дело быть лекарем, хотя бы в самом мелком городишке – денежки рекой в карман текут, бо народ постоянно кто животом, кто зубами страдает, у кого мигрени, горячка и прочие хвори…

От сторонних мыслей, коими я хоть как-то пытался отгородиться от гложущего душу страха, меня отвлек голос товарища:

– Ну все, Зуб, мы на месте. Сразу пойдешь или передохнешь чутка?

– Дык не устал, – через силу улыбнулся я, – веди, Колян.

– Тогда топай за мной.

Жом тут же направился по видимой одному ему тропинке, я за ним след в след. Главное не оказаться в зоне действия локального сторожевого конструкта, коих тут полным-полно понатыкано. Грят, раньше и боевые были. Высунет морду из Прорвы какая тварь, её тут же либо огнем, либо хладом шарахнет так, что угольки да кровавые ошметки в разные стороны. Ну это когда часто вылазили, теперь достаточно Зосимова с его магическим карамультуком. Забавное слово, от кавказских горцев перенял наш чародей, коих Кузьме Митрофановичу в младые годы довелось усмирять в составе армии генерала Самоедова. Про те времена наш храбрый вояка любит рассказывать в корчме Хлыста под хмельком, причем, количество побитых лично им абреков с каждой принятой стопкой отчего-то увеличивается едва ли не в геометрической прогрессии. Впрочем, о горских нравах и тамошних порядках он рассказывает сочно, вкусно и с изрядной толикой юмора, так что слушают его байки наши селяне и пришлый люд с превеликим удовольствием.

Если бы не мой приятель, сам я ни в жизнь не нашел дорогу к проходу, поскольку мне бы и в голову не пришло совершать замысловатые зигзаги и загибы аж на сто восемьдесят градусов с перепрыгиванием невидимых преград и хождением гусиным шагом. Такое впечатление, что зрячий ведет слепого, впрочем, так оно и есть.

Наконец мы приблизились к торчащей из земли одиноким гнилым зубом скале, на которой можно было свободно разглядеть косой крест, намалеванный белой краской.

– Ждем, – приказал Колян. – Когда врата распахнутся, увидишь. Сразу ныряй в проход. Обратно будешь выбираться тем же путем. Выйдешь, махни рукой, я приду и выведу тебя обратно. Не хватает чтобы Зосимов прискакал и стал учинять расследование.

Спустя минут пять, участок скалы, аккурат на месте креста, как бы растворился в воздухе, образовав проход. На той стороне было отлично видно серое небо и участок леса вдалеке. Ну да, именно так всё и должно быть. В таких местах как наша Прорва солнца вообще не бывает, ночь также не наступает, все время что-то наподобие хмурого облачного дня. Откуда свет, никто из побывавших там магов точно сказать не может.

Не теряя времени, я рванул в образовавшийся в каменной толще просвет и в следующее мгновение оказался на другой стороне. Обернулся, помахал рукой корешу, мол, у меня все нормально. Дождавшись, когда проход закроется, осмотрелся. Обстановка угрюмая, давящая на нервы. Впрочем, так оно и должно быть. Это мне обычному человеку тут лишь муторно, одаренному вдвойне, даже втройне хреновее. Экспедиционные маги хоть и похваляются своей удалью, но от глаз людей не скрыть, какими изнуренными они возвращаются после каждой ходки в Прорву и обратно особливо не рвутся, несмотря на то, что за всякую добытую здесь хрень им платят звонкой монетой и, сказывают, что неплохо так платят.

В процессе тщательного осмотра, искомого растения в пределах видимости обнаружено не было. Впрочем, я особо и не надеялся, возле самого прохода найти что-то путное. Пришлось топать в сторону леса. Скромный такой лесок, деревья низкорослые, но не такие уродливые как в Криволесье. Свободных от растительности участков земли не наблюдается, всюду травка, наподобие нашей тимофеевки, иногда куртины «клевера» попадаются. По большому счету, это сорняки. Мне нужно особенное растение, его ни с чем не перепутать, и внешний вид которого крепко-накрепко вбит в мою голову.

Тепло, воздух влажный, неприятно воняет болотной гнилью. Удивительная тишина царит вокруг. Ни стрекота цикад, ни гомона птиц, ни шума ветра, ни каких иных звуков. Впрочем, пернатых и насекомых тут отродясь не бывало, только невиданные твари откуда-то появляются. Что касаемо ветров, таковых и вовсе не бывает. Дожди выпадают довольно регулярно в основном в виде противной мороси. Насчет здешней живности, маги утверждают, что все здешние твари с других планов проникают, поскольку Прорва – есть нечто наподобие переходного шлюза между пространствами с несовместимыми физическими законами, ну как на подводных лодках специальные тамбуры для высадки боевых пловцов или эвакуации личного состава в случае гибели корабля. Как правило, в местах типа нашей Прорвы находят действующие проходы в иные миры и не в едином экземпляре, но, насколько мне известно, посланные туда экспедиции так ни разу и не вернулись обратно, и что творится на иных планах бытия науке пока неведомо.

Место неприятное. Следует как можно быстрее отыскать этот злосчастный драмарин златолистый, выкопать и вместе с комом земли обмотать корни целлофаном, не забыть прихватить с собой толику тутошней почвы и рвать когти обратно.

У самого края леса я неожиданно увидел Катю Трофимову.

– Осподи Боже мой! Катюша, ты откуда здесь?

– Спрознала, Володенька, что ты на День Рождения подарок мне вельми ценный задумал сделать. Для этого в Прорву окаянную решился направиться. Вот и захотелось мне помочь тебе, мил дружок. Пойдем, отведу тебя куда следует. Заберешь драмарин златолистый и возвернемся домой, по дороге обратно будем целоваться-миловаться.

Ух ты! Катюша откуда-то узнала, что я ради нее собираюсь в Прорву и как магиня решила оказать посильную помощь. Мысль показалась мне вполне здравой. Сердечко в груди заколотилось от счастья, да так, что едва из груди не выскочило. Значит, я не только люблю, но любим самой распрекрасной на всем свете девушкой.

– За тобой куда угодно, любимая, – выдал я пересохшим от волнения языком, хотел подбежать к ней, обнять, прижать к груди, но та задорно расхохоталась и при всякой попытке приблизиться, оказывалась от меня на расстоянии десятка шагов.

Ситуация казалась мне вполне логичной. На самом деле мы с ней в местах крайне опасных. Сейчас не до проявлений чувств. Нужно побыстрее добыть то, за чем я сюда вообще явился. Теперь с помощью настоящей одаренной сделать это будет намного проще. Главное, Катя знает, где растет драмарин и отведет меня туда.

И мы пошли, моя любовь впереди, я – за ней. Если не так давно вид мрачного леса вызывал в моей душе неприятные ощущения, теперь он не казался мне сколь-нибудь опасным. И болотная вонь перестала щекотать нос. Ощущение, будто гуляю по светлому бору в поисках грибов с лыковым туесом за плечами. Лепота! От былых горестей и печалей не осталось и следа, будто из моей головы удалили всё дурное нечистое, заменив квинтэссенцией духовного и радостного.

Постепенно реальность начала расплываться перед глазами. Только что пережитое состояние абсолютного счастья мгновенно пропало. Непосильная тяжесть упала стопудовым грузом на мои плечи. В какой-то момент вернулось ощущение реальности. Стою на краю лесной поляны, болотная вонь никуда не пропала, дерева по-прежнему кривые, небеса серые. Но самое ужасное, нет никакой Кати, вместо нее нечто невообразимо гнусное. Старуха, с вислыми грудями, верхняя часть тела которой опирается о землю посредством бесчисленного множества полупрозрачных нитей. При этом существо мерзко усмехается морщинистой будто печеное яблоко рожей и совершает пассы своими тонкими, будто хворостины ручонками, приговаривая при этом что-то невразумительное на неведомом мне языке. Никакими словами невозможно передать навалившееся на меня ощущение ужаса с солидной примесью гадливости.

Впрочем надолго меня не хватило. В какой-то момент белый свет перед глазами начал меркнуть. Я вдруг осознал, факт своей близкой кончины. Ни сил, ни желания сопротивляться ментальному воздействию мерзкой сущности у меня не нашлось. И вскоре я умер.

Глава 3

Пробуждение было весьма и весьма болезненным. Резь в глазах, тупая боль в башке, сушняк во рту и гортани. Все симптомы серьезной алкогольной интоксикации налицо. Признаться, бывало и хуже. Вообще-то я не любитель выпить, но жизнь штука сложная, иногда приходится делать то, чего не очень хочется. Интересно, как это и с кем меня угораздило так нажраться? Не могу понять, где нахожусь, поскольку всякая попытка распахнуть веки и осмотреться заканчивается жесточайшей болью в глазах, будто железной окалины из отцовой кузни кто-то туда изрядно сыпанул.

Так, стоп! Какая, к ипеням собачьим, кузня? Какой отец? И вообще, что за ерунда со мной происходит? Я Илья Борисович… гм-м, Муравьев-Глинский… Впрочем, не буду самого себя смешить – Мурашкин я Илья, пол мужской, тридцать восемь полных лет, ну и так далее … Так, а почему я ощущаю себя еще и Зубовым Владимиром Прохоровичем четырнадцатилетним сыном Прохора Петровича и Прасковьи Григорьевны Зубовых? А еще у меня неведомо откуда нарисовались старшая сестра Анюта и два брата-акробата, тоже старших Петр и Василий.

Мля, допился! Как мало нужно человеку, чтобы получить диссоциативное расстройство идентичности. Кажется именно так мое теперешнее состояние называется по-научному. Нет, не хочу стать клиентом какого-нибудь профилактория, огороженного от мира высоким бетонным забором с колючей проволокой поверху. Мне сорока еще нет, считай, вся жизнь впереди. Прочь шиза, прочь! И вообще, в дальнейшем воздержусь от употребления любых спиртных напитков. Да здравствуют кока-кола с пепси, а также наш традиционный русский квас! Только бы отпустило. Господи, прости мя грешного! Сделай так, чтобы навязчивый образ крестьянского парнишки навсегда ушел из моего воспаленного сознания.

Однако Всевышний остался глух к моим мольбам. И немудрено, поскольку не могу назвать себя настоящим христианином. Крещен по младости лет, благодаря стараниям истопника нашего интерната моего благодетеля Ильи Борисовича Иншакова. Однако постов не соблюдаю, храмы посещаю по случаю, ежели кто-то из знакомых помрет, либо венчается. Еще пару раз на крестинах присутствовал. Ну не нравится мне в церкви, не ощущаю ожидаемой благодати, запах ладана и воска раздражают мое тонкое обоняние. Но более всего, вызывают неприятие вечно мельтешащие в притворе и торгующие свечами и прочей церковной утварью старухи, назначившие себя блюстительницами церковного правопорядка. Достаточно взглянуть на их жадные наглые рожи, изображающие вселенскую святость, и желание посетить храм мгновенно улетучивается. Когда-то в далеком детстве одна из таких «праведниц» дернула меня за ухо пребольно, еще и отчитала прилюдно, дескать, слишком громко разговаривал. С тех пор моя вера в справедливого боженьку сильно пошатнулась. Вполне допускаю, что я мог бы стать истовым христианином, но между мной и Господом однажды встало чудовище в образе злой бабки с притвора со злым фанатичным взором и трясущимися от гнева брылами. С тех пор всякие попытки заманить меня в храм натыкались на мое внутреннее противление.

Как бы, в наказание за мой атеизм, навязчивая сущность Володьки Зубова начала обрастать разного рода подробностями, будто на самом деле параллельно с моей реальной жизнью безродного детдомовца впоследствии профессионального картежника я прожил почти пятнадцать лет в теле парнишки из крестьянского сословия, живущего в небольшом сельце Бобровка, Климовского уезда, Воронежской губернии в полутысяче с половиной верст южнее столицы Российской Империи города Москвы. На дворе одна тысяча девятьсот двадцать третий год от рождества Христова или семь тысяч четыреста тридцать первый от Сотворения Мира.

Оба-на! Надо же, как глубоко пустила корни проклятая шиза в моей башке! Я ведь явственно представляю лица своих якобы родителей, сестрицы и братанов и еще кучи много народа, существующего в моем воспаленном сознании. Сука, мне теперь точно не миновать пристального внимания психиатров ибо при таких обстоятельствах таиться смысла не имеет – лечиться, лечиться и лечиться, батенька, как завещали величайшие столпы психиатрии Сербский и Кащенко. Главное, чтобы мое состояние не переросло в неуправляемое буйство, а по-тихому, никому не мешая, можно жить и среди людей. Глядь, когда-нибудь и рассосется.

Ладно, отставим покамест в сторонку навязчивые мысли, принадлежащие якобы реально существующему парнишке.

С трудом разлепив глаза, поохал от невыносимой рези, но на сей раз мне удалось удержать веки в открытом состоянии. Резкость, правда, хреновая, все плывет. Пока восстанавливалось зрение, поводил вокруг себя руками. Блин, это я что, на травке валяюсь? А я-то думаю, что это мне так жестко. Ладно нажрался до белой горячки, а вот каким образом за городом очутился? Непонятно. Ясное дело, в Москве на газоне или в парке мне разлеживаться никто бы не позволил. К тому же, не слышно шума снующих туда-сюда автомобилей и голосов людей. Значит, я за городом, скорее всего в лесу или в поле.

Сфокусировавшееся наконец зрение показало довольно неприглядную картинку. Угрюмые серые небеса. Воздух сырой, ноздри щекочет запах какой-то дряни. Принюхался, определенно несет тухлятиной, если по-научному – активно разлагающейся органикой животного происхождения. Я хоть институтов не заканчивал, но мой пытливый ум налету хватает и усваивает всякую информацию, коей в наше время отовсюду льется бурными потоками, хотя бы из утюга.

«Гнилое болото, – подсказала моя вторая крестьянская сущность, – клюквы, брусники, даже гонобобеля тут отродясь не бывало».

Какие, на хрен, гонобобели?! Я и слов-то таких не знаю… перед внутренним взором тут же нарисовалось ведерко до краев наполненное сизой крупной ягодой. Ну так бы и сказали – голубика. Об этой ягоде я, разумеется, представление имею. Самому собирать не доводилось, но на рынке и у придорожных торговок при случае частенько покупаю вместе с прочими продуктами питания домашнего производства. Мне известно, о ней лишь то, что растет на болотах, а еще нравится она мне, оченно вкусна. Ну все, прочь всякая ерунда и головы! Чапай думать будет.

Тяжело с невыносимым скрипом заработали мозговые шарики-подшипники, шестеренки и прочие маятники с рычажками. Постарался отринуть навязчивые воспоминания мальца. Вроде бы получилось. Итак, что мы имеем? Последнее, что я запомнил, салон графини Луговской и нашу с хозяйкой игру в штос, где ставками на кону были с одной стороны миллион долларов США, с другой – моя бессмертная душа. Чушь какая-то. После проигрыша я, вроде как, лишился чувств. Теперь осознал себя лежащим на травке в каком-то непонятном месте.

Неужто обобрали и вывезли в лес? Но кто? Вполне вероятно, покинув гостеприимный дом графини, я с горя надрался в ближайшем кабаке и чтобы не рисковать правами, вызвал такси. Приехавший меня забрать какой-нибудь житель гор или азиатских степей, да хотя бы, коренной русак, национальность не играет роли, воспользовавшись моим невменяемым положением, завез пассажира в глухомань, ограбил и оставил на произвол судьбы. Благо, жизнь сохранил. Нижайший поклон ему за это и благодарность. Хе-хе! Найду суку, в знак благодарности ребра переломаю, заодно руки и ноги! Будет пожизненным инвалидом.

Нервный стресс, явно пошел мне на пользу. После того, как нашлось более или менее правдоподобное объяснение ситуации, в которой я оказался, в голове прояснилось, и резь в глазах практически прошла. Вместе с этим накатила боль во всем теле, будто перед тем, как уехать, неведомый таксист или частник изрядно обработал мое недвижимое тело посредством кулаков и ног. Садюга, мля. Найду, конечности ломать не стану – пришибу сразу.

– Люди, никогда не доверяйте непроверенным таксистам, – хриплым голосом выдал я, скорее для поднятия собственного настроения. Не прокатило, из-за сильной боли в основательно отбитых мягких тканях настроение подниматься ну никак не желало.

Попытался пошевелить конечностями. Получилось, при этом резкого обострения болевых ощущений не произошло. Значит, кости не сломаны, внутри, вроде бы, тоже ничего не отбито. А то, что мышцы все до одной болят, так дело знакомое, бывало, во время боксерских тренировочных спаррингов похлеще прилетало. Отлежусь десяток минут, и способность совершать нормальные телодвижения должна вернуться.

Десяти минут не потребовалось. Боль начала отступать практически сразу, и вскоре я почувствовал себя довольно сносно. Получив возможность шевелить руками, первым делом ощупал себя со всем возможным тщанием.

Что за хрень?! Ясное дело, кожаного плаща обнаружить я и не надеялся. Костюмчика, пошитого из шотландского твида, дорогущих итальянских полуботинок крокодиловой кожи, Ролекса в платиновом корпусе с платиновым же браслетом, смартфона – всего этого также не нашлось. Однако абсолютно голым я не был. Перед тем, как оставить под кустом, меня зачем-то переодели в футболку и шорты по колено. Даже на ноги нахлобучили что-то матерчатое на резиновой подошве и заботливо завязали незамысловатым узлом. «Кеды», – всплыло откуда-то из глубин сознания. А еще мои руки нащупали поясной ремень. На котором болтался здоровенный такой тесак, сработанный из большого напильника, умыкнутого по случаю у бати. Бати?!» Какого, на хер, бати? Чур меня, чур? Снова шиза со мной чудит. А я-то посчитал, что она меня покинула.

Тем не менее, абсурдность ситуации начинала меня смущать. Ну для чего, спрашивается, какому-то грабителю одевать и обувать меня, после того, как тот прикарманил мои вещички? Ему впору сматываться с места преступления со всей доступной скоростью. Нет, тут что-то не так.

Кряхтя, как старый дед, присел на пятую точку осмотрел себя и едва не сомлел от ужаса. Вместо отлично тренированных мышц рук и ног наблюдаю две пары хворостинок с легким намеком на мускулатуру. Лихорадочно задрал футболку до груди. Вместо четких рельефных кубиков аномальная впуклость живота без намека на пресс. Окончательно добил меня вид выпирающих из-под синюшной тонкой кожи ребер. Такое впечатление, что победоносная Советская Армия только что ворвалась в Бухенвальд и освободила меня от скорого аутодафе в одной печей концлагеря.

– Едрит её за ногу! – прохрипел, недоуменно уставившись на это безобразие.

Интересно, куда делось то, что любовно холилось и лелеялось на протяжении всей моей сознательной жизни. Где мощные бицепсы с трицепсами, непробиваемый пресс живота, развитые икроножные и прочие мышцы. Откуда это убожище? Ну не мог самый отъявленный ворюга вместе с барахлом прихватить мое тело, оставив взамен это хилое недоразумение. Ну если он, конечно, не колдун какой-нибудь…

Неожиданно в памяти всплыла издевательская гримаса на красивом нечеловеческом лице внезапно помолодевшей и сильно изменившейся графини Луговской. Рога просто так на голове у людей не появляются. Я имею ввиду не те виртуальные рога, что украшают незадачливых супругов излишне похотливых баб, а натуральные парные костяные наросты, как у коров, коз и прочей домашней скотины. Неужто Ирина Спиридоновна самая что ни на есть настоящая колдунья, ну или демон? Чушь, быть такого не может. Однако где-то в глубине моей души начал зарождаться червячок сомнений по поводу привычного мироустройства. Если графиня обычный человек, а не какое-то инфернальное существо, для чего ей понадобилось провоцировать меня поставить на кон свою бессмертную душу? Мля, неужели вся эта чертовщина случилась на самом деле? Если в данный момент я нахожусь не в горячечном бреду, а в здравом уме и твердой памяти, получается, мою душу на самом деле изъяли из родного вместилища и определили в тело четырнадцатилетнего мальчишки из иной реальности.

Нет, невозможно абсолютный бред. Сознание продолжало безуспешно цепляться за привычные догмы, в которых места разного рода чудесам не отведено. Так бывает только в развлекательных книжках, которые, кстати, я любил почитать на досуге, там иногда авторы накрутят такого, что диву даешься полету их фантазии. То книги, но чтобы на самом деле и, самое главное, со мной случилось что-то подобное… Нет, быть такого не может. Если это всего лишь плод моего воспаленного сознания, в конечном итоге очнусь в палате за номером семь с мягкими стенами, полом и правом на надежду. Это я что, еще и шуточки шутить способность не потерял?

Ладно, пока буду воспринимать происходящее, как самую настоящую объективную реальность ибо окружающее выглядит вполне себе натурально. Ну проиграл душу – сам дурак, ну пересадили в тело деревенского паренька – считай, повезло, что не в какое другое существо. Счастье, что не стал каким-нибудь демоническим отродьем с хвостом и копытами. Интересно, у Луговской имеются означенные атрибуты? Наверняка имеются, иначе, какая из нее демоница.

Сижу и сам офигеваю от мыслей возникающих у меня в голове. Тут сплошь непонятки, а я о какой-то ерунде рассуждаю. Рога, копыта, хвосты. Не об этом нужно сейчас думать, Илья Борисович. Неожиданно в голове возникли знакомые строчки из поэмы Леонида Филатова:

Нешто я да не пойму

При моем-то при уму?..

Чай, не лаптем щи хлебаю,

Сображаю, что к чему…

Заставило улыбнуться, даже немного успокоило. Как-то вдруг до меня дошло, что жизнь несмотря ни на что продолжается. Вот что значит гибкое сознание жителя двадцать первого века, воспитанного на фантазийных книжках и компьютерных игрушках в стиле «Готика», «The Elder Scrolls» и других захватывающих гейм-вселенных. То что тельце хилое – ерунда, были б кости целы, мясо нарастим. Квартира, машина, деньги, оставшиеся в прежней реальности – дело наживное. Оно ведь, что в Древнем Риме, что в дремучем Средневековье, что в просвещенном двадцать первом веке для умного предприимчивого человека существуют объективные предпосылки выделиться из безликой людской массы самым наилучшим образом. Ведь все мои замечательные способности и навыки при мне. Главное, не впадать в уныние, кое церковники считают одним из смертных грехов, и начинать потихоньку шевелиться.

Судя по доставшимся от реципиента воспоминаниям, Владимир Зубов младший ребенок в семье сельского кущнеца, любимый и обласканный особенно своей матушкой, по этой причине сильно избалован. Мечтатель, любит книги о морских и воздушных приключениях. После окончания школы собирается поступать в летное военное училище. Заветное желание стать сначала штурманом, затем капитаном линейного бомбардировочного дирижабля, а в дальней перспективе аж целым адмиралом флота. Намерения, вне всякого сомнения, благие, но, лежа на диване с книжицей в немощной руке, не только в летное училище, в пехоту не возьмут по причине общей хилости организма.

Впрочем, теперь хозяин тела я. Починим, наладим, нарастим мышцу, укрепим кости, поработаем над мелкой моторикой, короче, с физухой не проблема. Однако летное училище категорически отменяется. Чем заняться по жизни, мне предстоит еще крепко обмозговать, ибо информации об окружающем мире пока недостаточно. В одном лишь я твердо уверен, лезть в гондолы всяких дирижоплей, сратостатов, да хоть бы и статосратов, чтобы в процессе боевого столкновения с аналогичным вражеским летательным аппаратом получить огнешар или очередь зажигательных снарядов в оболочку, после чего грохнуться с высоты нескольких километров, желание летать как-то стразу пропадает. Это пацанам в возрасте пятнадцати неполных лет свойственно считать себя бессмертными, а мне – солидному мужику под сорокет, становиться героем посмертно ну никак не хочется. Короче, рожденный ползать, ну и так далее по Максиму Горькому. Значит буду ползать, а если летать, только на пассажирских баллонах гражданского образца.

Так стоп! Что-то я не о том думаю. Для меня сейчас главное понять, где именно находится мое нынешнее тело и почему место прежней души мальчишки было занято моей. М-да, теперь вроде бы, я уже и не сомневаюсь в существовании субстанции, именуемой «душа». В глубине души, я все-таки считаю, что нахожусь в плену собственного сознания, однако с каждым мгновением все более и более убеждаюсь в реальности происходящего. Эвон как живот скрутило, вряд ли такое может случиться в иллюзорном мире, навороченном больным мозгом.

Невзирая на боль в теле, вскочил на ноги и, осмотревшись, рванул к близлежащим зарослям широколиственных растений, своим видом напоминавших земной лопух. Успел и добежать, и поясной ремень на ходу расстегнуть и шорты стянуть. Прошу прощения за столь пикантные подробности, дристанул знатно еще и помочился от души. Вместе с фекальными массами и мочой ушли всякие сомнения в реальности происходящего. Сделав дело, сноровисто потянулся к ближайшему листу «лопуха», в рюкзаке лежит газета на всякий непредвиденный случай, но не бежать же к нему с грязной задницей… Млин, куда я попал?! Местный люд не имеет представления о такой элементарной вещи, как туалетная бумага. Хотя, в городах данный атрибут вроде бы, имеет место быть, однако рачительные селяне рассуждают по-другомк, мол, зачем тратить деньги, когда летом вокруг лопуха что грязи, а зимой можно и газетку почитать, восседая над очком. Благо сноровки реципиента хватило для совершения гигиенической процедуры, именуемой подтирание.

Потянулся за очередным листом и едва не обомлел. В пяти шагах от меня в окружении лопухов произрастало то, для чего я, собственно, и прибыл в это опасное место. Ну да, постепенно начинаю привыкать к мысли, что всю оставшуюся жизнь мне предстоит быть Володькой Зубовым. Это означает, что мне стоит всячески замаскировать сущность жителя двадцать первого века иной реальности и на самом деле стать крестьянским сыном. Впрочем, не совсем крестьянским, поскольку кузнец на селе, имеет особый статус, хоть официально и состоит в крестьянском сословии, особливо такой мастер золотые руки как Прохор Петрович Зубов.

А еще к моей вящей радости, социальный статус здесь можно запросто поменять. К примеру, отправиться на завод или в шахту и стать рабочим, или, закончив какой-нибудь ВУЗ, устроиться чиновником, учителем или частным адвокатом, и ты в этом случае уже мещанин. А ежели уж очень повезет, и у тебя откроется талант мага, тогда по окончании соответствующего учебного заведения тебе автоматом присваивается личное дворянство со всеми вытекающими правами. Впрочем, обязанностей у дворянина также выше крыши. Взять для примера все того же Кузьму Митрофановича Зосимова, благородного сословия человек, а вынужден, согласно царевой воле, торчать в дыре, именуемой Бобровка. Наше сельцо хоть и не самое веселое место в Рассее, но здесь хотя бы лето жаркое длинное, зима короткая не лютая. А вот где-нибудь в Сибири, на Камчатке, Сахалине или Аляске жуть жуткая, особливо зимой. Упаси Господь туда отправиться.