332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Сухов » Ученик демона » Текст книги (страница 8)
Ученик демона
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:35

Текст книги "Ученик демона"


Автор книги: Александр Сухов






сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

Мужчины посидели еще какое-то время молча. Затем Сколван вспомнил о каких-то неотложных делах и умчался в направлении складов. Глан допил вино и от нечего делать побрел неспешной походкой в сторону плантации хлебных деревьев.

Один. Теперь уже совсем один. Тоска зеленая. То и дело перед глазами встает любимое лицо Марры или забавная мордаха Шуршака, иногда оба вместе.

На полпути его догнала Невфа. Девушка выглядела чрезвычайно расстроенной, несомненно, ей удалось подслушать недавний разговор двух мужчин.

– Глан! – окликнула она юношу. – Подожди, Глан!

Охотник остановился и посмотрел прямо в большие зеленые глаза рыжеволосой красавицы.

– Да, Невфа, слушаю тебя.

– Глан, говорят, завтра ты нас покидаешь.

– Подслушала?

– Подслушала, – потупив очи, призналась девушка.

– Действительно ухожу.

– Зачем?

– Так надо.

– Кому надо? – не унималась Невфа. – Разве в другом месте небо выше, солнце ярче или трава зеленее? Оставайся, Глан. Пожалуйста… – и захлюпав носом, уткнулась ему в грудь лицом. – Я без тебя умру. – И быстро-быстро зачастила: – Я тебя первой заметила, когда ты к нам в деревню с отрядом Сколвана пришел, но ты не обратил на меня никакого внимания. Выбрал эту… эту ведунью. Я обиделась, но потом поняла, что без тебя не смогу жить, даже хотела попросить Марру, чтобы разрешила стать твоей второй женой, но не успела. И вот теперь ты уходишь от нас насовсем. – Тут девушка не выдержала и горько-горько разрыдалась.

– Извини, коль ненароком обидел, – смущенно пробормотал Глан и опасливо провел ладонью по её огненным волосам.

– Умоляю, останься, любимый! – продолжала настаивать Невфа, интуитивно используя при этом самое мощное оружие женщины – слезы.

Глан был смущен и растерян, но отказываться от своей затеи не собирался. Он бережно отстранил от себя плачущую девушку и, взглянув в её зеленые глазищи, твердо сказал:

– Ты очень хорошая: умница, красавица и хозяйка знатная. Любой неженатый парень с радостью возьмет тебя в жены и станет всю жизнь на руках носить. Зачем тебе непутевый бродяга?

– Но мне нужен ты и никто кроме тебя, – Невфа капризно топнула ножкой и ожгла Охотника зеленым пламенем своих выразительных глаз.

– Еще раз прости, если необдуманным словом или каким поступком обнадежил тебя Невфа, но мне нужно уйти, прежде всего для блага твоих соплеменников. Меня преследуют страшные люди, рано или поздно наша встреча состоится. Лучше будет, если это произойдет как можно дальше отсюда. И еще, я всей душой жажду отомстить за Шуршака, Марру, нашего так и не увидевшего свет малыша, поэтому со своей стороны приложу все усилия, чтобы как можно быстрее повстречаться с врагами. Видит Единый, я не хотел войны. Я хотел тихого семейного счастья, но, по всей видимости, не суждено.

– Но, Глан…

– Все, красавица, разговор окончен. – С представительницами прекрасной половины человечества Глан умел быть не только чутким и нежным, но и строгим. Впрочем, не только с женщинами. Он обладал способностью вложить в свой голос необходимую толику стали, что даже матерые сорвиголовы, коим что муху, что человека прихлопнуть, поджимали хвосты и спешили убраться прочь с его дороги.

Однако на этот раз не сработало. Сила женской любви была крепче любой стали. Вместо того, чтобы обидеться до глубины души, плюнуть и забиться в каком-нибудь укромном уголке, чтобы вволю там выплакаться, Невфа крепко обхватила его за шею своими ручками и прильнула горячими губами к его уху и торопливо и сбивчиво зашептала, как будто боялась, что ей не позволят довести начатую мысль до конца:

– Хорошо, Глан, уходишь – уходи. Прошу, нет, умоляю тебя об одном – подари мне эту ночь. Я хочу до конца дней своих сохранить память о нашей встрече. И если богам будет угодно… – девушка не закончила начатую мысль, лишь боязливо опустила глазки, будто осужденный в ожидании окончательного вердикта строгого судьи.

Глан вовсе не был ханжой. За свою короткую, но весьма бурную жизнь он слышал от женщин и более откровенные выражения симпатии, иногда в нецензурной форме. Но на этот раз слова девушки его сильно смутили. В душе еще не зажила (да и вряд ли теперь когда-нибудь заживет) кровоточащая рана от потери Марры. Не будет ли то, что ему только что предложили предательством по отношении к её памяти? Однако, немного поразмыслив, все-таки решил, что так или иначе, но жизнь не остановилась и оттолкнуть женщину, которая просит такую малость, было бы с его стороны неблаговидным поступком.

Он мысленно обратился за советом к покойной супруге и как бы в поисках какого-нибудь знамения возвел очи к небесам.

К тому времени блистающий Анар успел закатиться за кромку леса, но еще не опустился за горизонт. На смену предзакатным сумеркам вот-вот должна была прийти полноценная ночь. И тут на западе ярко полыхнуло, и над темным лесом поднялся яркий зеленый луч. Повисев несколько мгновений неподвижно, он качнулся пару раз из стороны в сторону и также неожиданно, как появился, растаял. Сразу после этого на Хаттан сошла ночная тьма.

– Вельх побери, что это было?

– Благословение богов, Глан, – ответила девушка. – Очень редкое знамение, сулящее удачу, тому, кто его наблюдает.

После случившегося у юноши уже не оставалось никаких сомнений в том, что Марра за ним наблюдает, а также то, что она одобряет просьбу Невфы. Отбросив прочь сомнения, он подхватил красавицу на руки поцеловал её в жаркие губы и бережно понес к стоящей неподалеку большой копне свежесрезанных пальмовых листьев, заготовленных для хозяйственных нужд. И вскоре оттуда начали доноситься характерные мужские и женские стоны, ликующие возгласы и громкие причитания. Впрочем, неудобств соплеменникам наша парочка не доставила – копна находилась на приличном удалении от временного поселения беженцев, к тому же ночной лес шумел значительно громче.

Рано утром Глан быстро собрался. Погрузил свой скарб на выделенное в его распоряжение зубастое животное, поклонился стоящим неподалеку людям и от всей души поблагодарил за гостеприимство. Затем пожал твердую руку вождю племени Сколвану, поцеловал на прощанье заплаканную Невфу, вскочил в седло и, не оборачиваясь, двинул в направлении темневшей на востоке опушки леса.

После бурной ночи в обществе красавицы на душе, как ни странно стало значительно легче, как будто тяжкий груз свалился. Боль от потери Марры и друга уже не так сильно терзала сердце. Какое-то время он внимательно прислушивался к собственным ощущениям, стараясь подловить себя на черствости и даже предательстве. Однако ничего подобного не обнаружил. Он по-прежнему искренне скорбел о мертвых, но жизнь не закончилась, и коль выпало ему жить дальше, нельзя, даже преступно только и заниматься тем, что постоянно лить слезы об усопших. Глан был благодарен Невфе за то, что помогла ему заглушить боль утраты, пробудить в нем жажду жизни. Сегодня впервые за эти жуткие четыре дня, мир в его глазах перестал быть черно-белым и по-прежнему заблистал радужным разноцветьем. Огромная благодарность за это огневолосой прелестнице, которая на прощание шепнула ему, что с большой долей вероятности после ночи любви у нее появится маленький, которого она непременно назовет Гланом или Гланой, тут уж все зависит от пола будущего младенца. Этим она вовсе не пыталась удержать Охотника около своей юбки, просто поставила в известность, ничего не прося взамен. Более того, она посчитала свершившееся величайшим подарком с его стороны и была безмерно ему благодарна.

За свою короткую, но бурную жизнь Глан знал многих женщин, но никогда не задумывался после короткой интрижки с какой-нибудь ветреной особой о том, что от этого на свет могут появляться дети. Наверняка где-нибудь на Рагуне, Гариде или островах сейчас таращится на мир любопытными глазенками и пускает слюнявые пузыри маленький комок горластой плоти. Однако это абстрактный комок, абстрактной плоти о существовании коего он подозревает лишь теоретически. Но теперь, даже если Навфа ошибается насчет будущего их ребеночка, её зеленоглазое личико в обрамлении золотой копны волос будет до самого его последнего мгновения выделяться светлым пятном среди безликой толпы его многочисленных любовниц.

Глан не поторапливал своего скакуна, лишь заставлял придерживаться направления восток-юго-восток. Тем не менее даже с учетом продолжительных остановок на отдых и перекус, до вечера они проскакали не менее сотни верст. Виверны на удивление выносливые и шустрые твари, способные дать сто очков форы самым быстроногим лошадям, верблюдам и прочим ездовым животным.

На ночь Глан отпускал животное попастись, а сам выбирал местечко поспокойнее: в пещере или под корнями вывернутого бурей дерева, окружал себя эльфийским обережным кругом и преспокойно засыпал до утра. Ни плотоядные твари из плоти и крови, ни умертвия, ни демонические создания не решались приблизиться к исписанному магическими рунами периметру и нарушить сон спящего человека. Впрочем, если бы и приблизились, Глан непременно об этом своевременно узнал бы, а уж давать отпор разного рода чудищам он умеет (без ложной скромности) лучше, чем кто-либо на Данисе.

На третий день путешествия, он увидел летающий остров, о которых много слышал от аборигенов, но до сих пор не имел удовольствия лицезреть воочию. Зрелище его поразило. Огромная обросшая густым лесом скала, на которой вполне мог бы разместиться какой-нибудь небольшой рагунский городишко, парила в полусотне саженей над землей. И не просто парила, а продвигалась с приличной скоростью в западном направлении. Однако самое удивительное было то, что летающий остров буквально извергал одновременно десятки молний. Обычных молний, как во время грозы, может быть, не такие большие, но от этого не менее опасные. Большинство разрядов уходили в землю, но часть их попадала в стволы деревьев. Не удивительно, что после таких попаданий дерево иногда вспыхивало и сгорало как свеча. Крупные лесные пожары не возникали лишь по причине высокой влажности. Если разряд попадал в какое-нибудь животное, оно мгновенно погибало. Похоже, обитатели джунглей были прекрасно об этом осведомлены и при приближении каменной громадины торопились убежать прочь с её пути.

К счастью для Глана и его виверны, громада пролетела от них на приличном расстоянии. Поэтому он не отказал себе в удовольствии от души полюбоваться невиданным зрелищем.

Путешествовал Охотник без какой-либо определенной цели. Он просто двигался куда глаза глядят, в надежде, что рано или поздно на него выйдут маги Огненной Чаши, если, конечно, Магистр ордена не отказался от затеи заполучить в свою собственность проклятый жезл, из-за которого погибли любимая женщина, друг и множество ни в чем не повинных аборигенов. Глану хватило ума не распространяться широко о том, что "Парящее облако" прибыло по его душу. Только Сколвану он раскрыл душу. Однако бывший предводитель ватаги охотников, отнесся к откровению философски, мол, не трави душу, парень, рано или поздно это все равно бы случилось.

Так и не встретив ни единой живой души, он пропутешествовал целую неделю. Время от времени ему попадались развалины каких-то давно заброшенных городов. Об их масштабах было сложно судить, поскольку все они были практически стерты с лица земли, однако некоторые здания вздымались выше самых высоких деревьев. Брошенные жителями поселения Глан обходил стороной, ибо прекрасно понимал, какие твари могут водиться в развалинах. Он не трусил, просто вел себя предусмотрительно – искоренять все зло Даниса пока что не входило в его планы.

На седьмой день путешествия он вышел к берегу какой-то безымянной речушки. Вода в реке была свободной от ядовитых эктоплазменных радикалов и других продуктов магического распада и, несмотря на постоянную жару, относительно прохладной. По всей видимости, её питали бьющие из-под земли родники. Левый берег реки представлял собой известковую стену высотой в несколько десятков саженей, сплошь испещренную карстовыми пещерами. На правом располагалась поросшая густым лесом обширная долина. Приятное местечко, как будто специально создано для одиноких отшельников, поджидающих в засаде, когда же их наконец обнаружат неугомонные маги.

Первым делом Глан присмотрел укрытие понадежнее. Таковым оказалась небольшая уютная пещерка. Рядом ручей. В реке рыба и водоплавающих пернатых видимо-невидимо. До богатого дичью и плодами леса рукой подать. Дров на берегу в виде плавника жечь – не пережечь. Красотища неописуемая! Даже не верится, что где-то рядом бродят мертвяки, призрачные сущности и прочая нежить, летающие острова извергают на головы ни в чем не повинных обитателей джунглей потоки губительного электричества, а по ночам над центральной частью материка поднимаются загадочные столбы света.

Природа светящихся столбов, разумеется, интересовала любознательного юношу, но не до такой степени, чтобы сломя голову броситься для выяснения природы феномена. О центральной части Проклятого континента Глану было известно лишь то, что ходить туда ни в коем случае не следует. Однажды еще в самом начале своей карьеры Вольного Охотника ему довелось пообщаться с одним своим коллегой, польстившимся на щедрые посулы магов ордена Благословенного Ветра и согласившимся сопровождать исследовательскую экспедицию на Данис. Смотреть страшно было на того парня: ужасная худоба, тело изуродовано огромными шрамами. Такое впечатление, что человека основательно обглодала стая голодных крыс, а потом его наскоро подлатал неумеха лекарь. К тому же, бывший Охотник изрядно подвинулся умишком, и выдавить из него что-нибудь более или менее вразумительное было невозможно.

Обустроился Глан в своем временном жилище со всем возможным комфортом, поскольку не знал, сколько времени протянется его затворничество. Лишь в одном он был уверен полностью: рано или поздно по его душу обязательно придут. На этот раз Магистр наверняка пошлет лучших из лучших, и Охотнику еще предстояло хорошенько обмозговать, каким образом он обезвредит эту группу. А пока что, он нарвал пальмовых листьев и подготовил мягкое ложе. Перед входом в пещеру оборудовал очаг. Приготовил ужин и со спокойной душой завалился спать, не забыв предварительно предпринять все необходимые меры безопасности.

Ночью ему снился сон. Он, Марра и Шуршак во дворе из домика в Кайхат-Кахр. На руках любимой грудной малыш, прильнул к упругой груди матери и радостно гукает. Идет обсуждение какой-то в не всякого сомнения важной темы, но суть разговора все время ускользает от него, остаются лишь ничего не значащие слова. Однако никого из присутствующих данное обстоятельство не волнует. Глан все-таки попытался осмыслить сказанное, но успеха так и не добился. Слова срываются с уст или возникают посредством мыслеречи и тут же теряют всякий смысл, превращаются в ничего не значащие символы. В конечном итоге он прекратил безуспешные попытки постичь суть беседы. Он смотрел на живых супругу и друга, теплый шевелящийся комочек на руках жены и ему было хорошо. Лишь где-то в потаенном уголке сознания ноющей занозой сидело: "Этого не может быть. Они мертвы: Шур, Марра. Его ребенок и вовсе никогда не родится. Бред какой-то!" Но ему хотелось, чтобы этот бред продолжился бесконечно, чтобы все время стоять вот так во дворе давно сгоревшего дома, беседовать ни о чем с умершими, но от этого не менее дорогими и родными существами.

Он был счастлив. По-настоящему счастлив, так, как не был счастлив с момента гибели друга и жены.

"Они здесь сейчас со мной, – думал он. – Что еще нужно человеку в этой жизни? – И сам тут же ответил на свой вопрос: – Ничего".

Неожиданно окружающий пейзаж начал неумолимо блекнуть. Фигуры Марры с ребенком на руках и формика потеряли оптическую плотность, а вскоре и вовсе исчезли. На какое-то время юноша оказался в полной темноте, но вскоре способность чувствовать окружающее к нему вернулась. На этот раз он оказался на берегу моря, сидящим на обломке скалы. Затянутое сплошной слоистой облачностью свинцовое небо, тяжелые будто ртуть волны, медленно набегающие на галечный пляж и абсолютная ненормальная тишина, как будто он полностью лишился слуха. Однако, не успев толком понять, куда это его занесло, юноша почувствовал едва ощутимое внешнее воздействие на сознание, вслед за этим до него донесся еле слышный писклявый голос:

– Глан, это я – Азуриэль. Есть разговор. Мне тяжело до тебя докричаться. Сделай милость, ослабь немного блоки.

"Демон?! – удивился Охотник. – А я совсем забыл о нем".

Глану казалось, что он всего лишь подумал, но его мысли неожиданно прогремели в голове оглушительным набатом.

– Думай тише, – еле слышно пропищал Азуриэль.

– Но… но я не умею… – начал он, но осекся поскольку до его сознания, наконец, дошла абсурдность происходящего. Вне всякого сомнения, это обычное сновидение, плод его воспаленной фантазии, трансформированный в визуальные и прочие образы.

– Думать, это как говорить, – нравоучительно изрекло демоническое существо все тем же писклявым голосочком, – можно бесконтрольно генерировать пустые мысли и звуки, можно упорядочить процесс. Вы – люди, как существа, стоящие на низшей ступени развития, не способны к поддержанию порядка в ваших головах, поэтому, когда вы думаете, вам приходится перекрикивать сотни собственных же ничего не значащих мыслей, чтобы хоть как-то означенный процесс контролировать.

– Ой, ой, ой, какие мы умные! – не удержался от едкого замечания юноша. – Может быть, ты меня в ученики к себе запишешь, курс лекций по грамотномыслию прочитаешь, семинары всякие устраивать станешь? – Сказал, и тут же громко расхохотался. Несмотря на вопиющую ирреальность и невозможность происходящего, разговор с демоном начал его забавлять.

– Об этом и речь, мальчишка самоуверенный, – голос Азуриэля хоть и оставался по-прежнему писклявым, стал значительно громче. – Если можно, еще немного ослабь блоки, иначе я очень скоро выдохнусь кричавши.

Глан решил подыграть вторгшемуся в его сновидение виртуальному образу, хоть и не верил в реальность происходящего.

– Я бы с радостью, но не знаю, как это сделать.

– Во-первых, выбрось весь мусор из своей тупой башки и во время разговора со мной не думай о человеческой самке по имени Марра и о шестилапом существе по имени Шуршак, а также о магах Огненной Чаши и о тех муках, коим ты их собираешься подвергнуть. А во-вторых, напрягись немного и представь огненную клетку с двойными стенками, в которую ты не так давно меня запихнул. Постарайся, червь… то есть, человек, дальше я скажу, что делать.

– А чего это ты тут раскомандовался?! Червем обзывается! – не понарошку возмутился Глан. – И вообще, с какой это стати, я должен выполнять твои приказы?

– Дурень безмозглый, – недовольно проворчал демон и тут же аргументировал данное определение: – И этот примитивный организм в одиночку собирается воевать с магами. Думает, пару раз получилось, прокатит и в третий. Недооценка противника – типичная ошибка, от которой, как оказалось не застрахован даже я – великий из величайших…

– Во-во, великий из величайших сидит в клетке и поучает недостойного червяка, который, кстати, и запихнул туда этого задаваку. А может быть, в тебе пробудилась совесть, ты вдруг ни с того ни с сего заделался альтруистом и собираешься оказать бескорыстную помощь жалкому червю, не достойному плевка твоей божественной задницы?

– Гм, – хихикнул демон, – альтруизм или, так называемая, благотворительность, да будет тебе известно, развращает и дающего, и берущего, порождает гордыню в душе первого и лишает воли к жизни второго. Взаимная выгода – вот то единственное, что способно объединить разумных существ на пути к общей цели.

– Ага, – тут же встрепенулся Глан, – насколько я понимаю, теперь у нас с тобой появилась общая цель. И в чем же выгода, позволь узнать?

– Мне крайне важно, чтобы ты не подох от руки мага и навсегда не остался на Данисе. Тебе, как мне кажется, также не хочется лечь костьми, не отомстив своим обидчикам.

– Да… но не так давно ты вроде бы, как и сам собирался меня прихлопнуть. Так не все ли тебе равно, кто это сделает, ты или адепты Огненной Чаши?

– Вот же тупица! Ну как с таким безмозглым существом разговаривать?! – возмутился Азуриэль – похоже демон страдал хронической нетерпимостью к тому, что он считал глупостью. – Я всего лишь хотел завладеть твоей бренной оболочкой, чтобы… впрочем, это к делу не относится. Маги же убьют твое тело, а мне это крайне невыгодно, поскольку… хотя это также к делу не относится.

– …поскольку ты еще не потерял надежду вытеснить мою душу из её вместилища и стать полноправным её хозяином. Так я понимаю?

– Откровенно говоря, для меня это было бы наилучшим выходом из сложившейся ситуации, но я не питаю иллюзий. Как ни странно, после того, как я оказался заточенным внутри твоего сознания до меня начали доходить некоторые неочевидные и, тем не менее, объективные факты.

– И какие же, если не секрет?

– Не важно, главное, то, что ни тебе, ни мне не нужно, чтобы твоя телесная оболочка осталась на веки вечные в этом неприятном месте.

– И все-таки? Объясни непонятливому. – Глан не заметил, как втянулся в дискуссию с тем, кого по его глубокому убеждению не существовало вовсе. А может быть, томящийся где-то в глубине его сознания демон действительно снизошел до общения со смертным? – Судя по тому, что я о тебе знаю, ты – существо бессмертное и от моей гибели тебе ни холодно, ни жарко.

– Не забывай… – демон хотел наградить непонятливого собеседника каким-нибудь нелестным эпитетом, но вовремя воздержался, – человек, что моя духовная сущность не только заточена в твоем сознании, вдобавок накрепко связана с кольцом на твоем пальце. Точнее, через проклятое кольцо наши сознания вынуждены ютиться в одном теле и как это ни прискорбно констатировать, твоя личность доминирует.

– А тебе очень хотелось бы стать тут единственным хозяином. Хрен тебе, а не мое тело! Оно мне пока что и самому нужно.

– Ладно, не кипятись, – примирительно сказал Азуриэль. – Отношения между партнерами должны быть предельно честными, поэтому я и не скрывал от тебя, что хотел бы завладеть твоей телесной оболочкой, но это не означает, что я и далее стану пытаться это сделать.

– Не понял, – Глан был буквально сражен наглостью демона, – это когда же мы с тобой успели стать партнерами?

– Между прочим, – проворчал демон, – это я тебе помог выбраться из крипты. Без меня ты бы валялся там сейчас дурно пахнущей кучкой полуразложившейся плоти.

– Значит, те два бьющих из моих ладоней луча – твоя работа?

– Ну да, не оставлять же тебя в хранилище. Вот и пришлось напрячься, вытаскивая тебя оттуда.

– Ага, чтобы тут же попытаться захапать мое тельце. Благодетель, Вельхова мать! Хорошо Шуршак оказался рядом, иначе даже не знаю, что бы сейчас со мной было.

– Ладно, кто старое помянет, тому глаз вон…

– А кто забудет – не жилец, – тут же парировал юноша. – И вообще, тебя не существует, точнее, ты существуешь лишь в моем ночном сне. Примерещился ты мне, демон, поэтому от дальнейшего общения с вашей величайшей из великих задницей попрошу уволить.

– Заблуждаешься, Глан, Аз есмь объективная реальность, существующая в твоем неорганизованном сознании, поэтому хочется тебе или нет, но сотрудничать нам придется. Тебе… то есть нам грозит опасность, и мне не хочется, чтобы столь примитивное существо, склонное к принятию ошибочных решений, подвергало нашу телесную оболочку серьезному риску.

– И чего же конкретно ты боишься? – Демон оказался настолько убедительным, что юноша начал постепенно верить, что Азуриэль действительно нашел способ пробраться в его сон. – Ну помру я, ты же все равно при кольце этого самого, своего Соломона останешься.

– Не напоминай мне о том прощелыге, – грозно прорычал демон, но тут же пришел в себя и философски заметил: – Хитрожопый оказался парнишка, и если его потомкам досталась хотя бы крупица его хитрожопости, тот мир обречен томиться под игом таких же крючконосых Соломонов. Впрочем, плевать на тот задрипанный мирок, сейчас дело касается моей, то есть нашей безопасности. Да, Глан, я действительно связан с кольцом неразрывными узами, поэтому в случае твоей гибели, оно останется при тебе и проявится лишь на сороковые сутки, после того, как твоя душа навсегда покинет этот мир и отправится на очередной круг перерождения. Твое тело, разумеется, растащат дикие животные, и носитель моей сущности окажется в желудке какой-нибудь плотоядной твари, затем кольцо выйдет вместе с дерьмом наружу и смешается с грязью. Сколько оно пролежит в земле, вряд ли известно самому Создателю. Может быть, миллионы, а может, и миллиарды лет, пока в результате тектонических трансформаций материковая плита не погрузится в мантийный слой планеты и проклятое колечко наконец-то не расплавится. А теперь представь, каково это – столь долгий срок томиться в плену. Короче, как ни крути, но мы с тобой единомышленники и партнеры, если, конечно, вместо того, чтобы воплотить в жизнь свои грандиозные планы мести, ты не собираешься сложить голову в неравной битве с теми, кто скоро заявятся сюда по твою душу.

– М-м-да, – задумчиво пробормотал Охотник, – логика в твоих рассуждениях присутствует. Действительно валяться в земле без надежды, что тебя найдет какой-нибудь олух, и ты сможешь, наконец, заграбастать его телесную оболочку, перспектива незавидная. Слышь, Азуриэль, а может тебе лучше того… свести счеты с жизнью, а потом заново родиться в теле какого-нибудь симпатичного демона, или человека, на худой конец?

– Умственно ограниченный комок протоплазмы и дерьма! – все-таки не выдержал и сорвался Азуриэль. – Ну сколько можно объяснять, что Аз есмь существо высшее и бессмертное! Бессмертное!!! Твоя тупая башка! Ибо нет у меня души – чистое сознание. – И, не удержавшись от очередной шпильки в адрес недоумка, добавил: – Между прочим, отточенное как… э-э-э… клинок из льдистой стали гномьей работы.

Необъяснимо с точки зрения банальной логики, но юноша вдруг понял, что с ним действительно разговаривает самый настоящий демон. Вне всякого сомнения, сейчас Глан пребывает в собственном сновидении, более того, осознает данный факт в полной мере, чего с ним раньше не случалось никогда. Обычно во время сна он принимает все происходящее, за чистую монету и никакие странности его не удивляют. Теперь же он сидит вроде бы на реальном камне, у берега реального моря, слышит вполне реальный голос реального демона и при этом всячески пытается убедить себя в том, что все происходящее – плод его разыгравшейся фантазии. В нормальном сне такого не бывает. Отсюда сам по себе напрашивается вывод: это не обычный сон. Точнее обычный сон, в который влез вполне реальный демон. Скорее всего, иной возможности докричаться до сознания своего тюремщика у Азуриэля не было.

– Хорошо, убедил, Азур. Теперь излагай, чего конкретно ты от меня хочешь, только давай обойдемся без выпендрежа и прочих демонических закидонов, типа "червь", "ничтожество", "жалкая тварь", "Аз есмь" и так далее в том же духе. Итак, что ты там говорил об ослаблении ментальных блоков, а то пищишь как комар, несолидно как-то для могущественного существа, считающего себя крутым перцем.

– Давно бы так, – забавно пропищал своим высоким голосочком Азуриэль, однако все-таки не удержался от проявления шовинизма по отношению к человеку: – И не называй меня Азур, мы с тобой на брудершафт не пили, лучше обращайся ко мне Величайший или Господин Архидемон, на худой конец, просто Господин…

– Счассс… раскатал губу, Вельхово семя! – возмутился Глан. – Я тут хозяин и буду называть тебя так, как посчитаю нужным! Внял, страховидлище поганое?!

– Но…

– Никаких "но", Архидемон хренов! Держи карман шире и прежде заслужи мое уважение к своей персоне. Коль Единому было угодно втиснуть такую хрень, как ты в МОЁ – заметь – тело, веди себя тихо и скромно, как подобает гостю. Надеюсь, я понятно выразился?

– Более чем, – скрепя сердце смиренно проворчал демон.

– Вот и хорошо! А теперь говори, чего ты от меня хочешь?

– Закрой глаза и представь, что ты рядом с моей клеткой…

– Ну, представил…

– А теперь сам сообрази, как сделать так, чтобы наше общение не отнимало у меня последние силы.

Глан внимательно осмотрел внешний ряд огненных прутьев и усилием воли слегка уменьшил свечение прутьев огненной клетки, удерживающей сущность демона.

– Так достаточно?

– Более или менее, – ответил Азуриэль уже не комариным писком, а приятным мужским голосом баритональной окраски. – А теперь, коллега, можешь просыпаться. На дворе уже утро. А мне необходимо поднабраться сил, общение с тупоум… непонятливыми индивидами, понимаешь, чревато огромным расходом энергии. Впрочем, теперь я получил возможность пополнять её запасы более эффективно. Не боись, товарищ по несчастью, отныне мы с тобой единомышленники, к тому же я все еще в темнице, так что с моей стороны тебе ничего не угрожает, тем более в моей… гм… голове появились некоторые мысли, как нам с тобой разойтись, что называется, красиво. Но это отдаленная перспектива. Для начала нам с тобой следует позаботиться о нашей общей заднице.

После этих слов демона сознание Глана на мгновение померкло, и в следующий момент он открыл глаза.

Азуриэль оказался прав. На дворе действительно стояло утро, о чем однозначно свидетельствовал материализованный витающими в воздухе пылинками луч дневного светила, пробивающийся через небольшую дыру в куске ткани, занавешивающей вход в пещеру (нанесенные на тряпку руны эльфийского охранного заклинания были надежнее любой деревянной двери).

Молодой человек сладко потянулся, широко зевнул, затем вскочил со своего ложа и, подчиняясь неумолимому зову природы, помчался прочь из пещеры удовлетворять физиологические потребности своего юного организма.

Первый день на новом месте прошел в трудах и заботах бытового свойства. Для начала юноша обошел окрестности. Осмотрел подходы к своему убежищу, понаблюдал за живностью, с помощью специальных амулетов проверил землю и воду на содержание продуктов магического распада. Походя подстрелил дикую свинью и тут же на месте освежевал тушу. С собой забрал пару наиболее аппетитных кусков, остальное оставил на радость здешним стервятникам. Затем с помощью импровизированного гарпуна, изготовленного из палки и ножа, добыл с пяток крупных форелей. Натаскал дров, заодно разжился дикими фруктами.

После обеденной трапезы, он уселся у входа в пещеру и, прищурившись, лениво наблюдал за охотой зимородка. Мелкая птаха в красно-синем оперении то суетливо взмывала ввысь, то камнем падала в реку. Своим длинным клювиком как пинцетом выхватывала из-под воды рыбешку. Затем птичка садилась на ветку растущего на берегу засохшего на корню дерева и быстро расправлялась со своей добычей. За полчаса удачливому рыболову повезло поймать полдюжины рыбешек. Набив основательно брюхо, он помчался в сторону леса по каким-то своим птичьим делам, а на смену ему прилетела стая горластых чаек. Эти не столько охотились, сколько вырывали добычу из клювов друг друга. Впрочем, суетливые крикуньи недолго оглашали окрестности истошными воплями. В какой-то момент по водной глади скользнули две крупные тени, и чайки вынуждены были в спешном порядке убираться с клеевого места. Но прилетевшую парочку крупных орланов-белохвостов они не интересовали. Могучие птицы без спешки покружили над водной гладью, высматривая добычу. В какой-то момент оба орлана дружно сложили крылья и темными молниями устремились вниз. Мгновение и в когтистых лапах каждой из птиц билось по крупной серебристой рыбине. Завладев добычей, хищники вновь взмыли ввысь и также неспешно, как и появились, удалились восвояси. И над водным потоком вновь воцарилась прерванная идиллия: заквакали лягушки, залетали туда-сюда стрекозы и бабочки, осмелевшая мелкая рыбешка приступила к охоте на витающих над водой насекомых, крупная начала гоняться за мелочью.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю