Текст книги "Ученик демона"

Автор книги: Александр Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Помимо закатанных до колен штанов и поясного ремня с ножнами, на шее Охотника болтались два маскировочных амулета – вся его одежда. Зато карманы были туго набиты всякой убойной всячиной: метательными ножами и звездочками, несколько гранат, эльфийская удавка, сплетенная из тончайшей, но сверхпрочной паутины черного птицееда, что встречается лишь в центральной части Гиблых топей, области, тщательно охраняемой зеленокожими гоблинами от вторжения непрошеных гостей. Помимо вышеназванного арсенала за пояс юноши был заткнут легкий боевой цеп, незамысловатая на вид конструкция, состоящая из двух буковых палок, соединенных короткой стальной цепочкой. Тем не менее, это оружие весьма эффективно в ближнем бою. Магов он планировал взять живьем. Для этого при нем было то самое заклинание полного отрицания, коим ему не удалось воспользоваться в крипте Древних в схватке с ужасным халикарканом. В предстоящей операции оно ему непременно пригодится. Достаточно смешать содержимое двух пузырьков и на целых пять минут маги лишатся своих чародейских способностей. Пять минут – бездна времени для предприимчивого человека. Вполне достаточно, чтобы устроить на судне основательный переполох. Жаль, невозможно захватить в плен всю команду, но те, кто выживут, будут очень долго завидовать своим мертвым товарищам, ибо в свое время его наставник лайр Энкин посвятил древнему эльфийскому искусству пытки достаточное количество учебного времени. Услужливая память тут же нарисовала перед внутренним взором Охотника корчащегося от невыносимой боли осипшего от криков могучего тролля, который на свою беду устроил охоту на человеческого детеныша, в результате сам стал дичью, а впоследствии объектом для практической отработки полученных мальцом теоретических знаний определенного рода. Учитель тогда был им очень доволен, даже похвалил – не банально замучить до смерти, а лишить с помощью пыток толстокожего великана рассудка не всякому эльфу по плечу. Лет как восемь ему не доводилось применять полученные навыки на людях или каких-либо еще разумных существах, но это дело поправимое, мастерства не пропьешь и в карты не проиграешь.

Судно стояло примерно в миле от берега. Пока плыл, над горизонтом поднялись луны Хаттана. Глан не боялся, что его заметят с борта корабля, тем не менее, старался особенно не шуметь. Через полчаса юноша уже держался за якорную цепь "Парящего облака", четырехмачтового клипера. Из-за способности развивать очень высокую скорость, именно такие корабли чаще всего используются в пиратской практике и работорговле, что, по большому счету, одно и то же. Глан хоть и не был докой во флотском деле, но как человек пытливый знал кое-что о кораблях и порядках, на них царящих. В частности ему было известно, что экипажи таких судов насчитывают не более сотни человек.

Добравшись до корабля, Охотник ухватился за якорную цепь и еще с полчаса ждал, когда шум на борту окончательно затихнет. Наконец большая часть команды упилась и завалилась спать. Однако было бы глупо надеяться на то, что весь экипаж парусника находится в нетранспортабельном состоянии. Наверняка парочка офицеров и хотя бы с полдюжины матросов добросовестно выполняют свои обязанности. Именно этих людей и предстояло нейтрализовать в первую очередь.

Он ловко забрался вверх по цепи, легко проскользнул через клюз на борт и затаился в тени якорной лебедки. Все спокойно, его появление осталось незамеченным вахтенной службой. На верхней палубе прикорнули прямо на прогретых за день досках и бухтах каната два десятка усталых мужчин. Ничего, пусть отдыхают до поры до времени.

Первого бодрствующего матроса он обнаружил на пушечной палубе. Обхватив мушкет руками, тот сидел на бочонке и тупо пялился куда-то в сторону берега. Похоже, о чем-то задумался. Подкравшись незаметно, Глан свернул ему шею, так, что тот и пискнуть не успел.

Беглый осмотр судна занял минут двадцать. В результате к праотцам отправились десять матросов и вахтенный офицер. Упившихся до бесчувственного состояния он не трогал – их время еще придет.

Одного матроса крепкого парня лет двадцати пяти он оглушил и оттащил на бак к якорной лебедке. Легкий укол кинжалом в шею довольно быстро привел его в чувства. Придя в сознание, тот было вознамерился закричать, но приставленный к горлу нож и выразительный взгляд Охотника отвратили его от столь необдуманного поступка.

– Жить хочешь? – глядя в широко распахнутые глаза напуганного до смерти мужчины, задал вопрос Глан.

– Д-д-да.

– В таком случае ответишь на пару вопросов, и я тебя отпущу.

Загнанный в ловушку человек, как правило, склонен надеяться на благополучный исход даже самого безнадежного дела. Матрос не был исключением из правил, его не смутила двусмысленность фразы "я тебя отпущу", тем более реальное острие длиннющего ножа неприятно покалывало кожу.

– Отвечу, г-господин, т-только не уб-бивайте.

– Для начала скажи, как тебя зовут, потом все, что знаешь о "Парящем облаке", а также, что с пленными?..

– Велас Конопатый меня кличут. Пленные живы, здоровы, в трюме сидят…

Не на шутку перепуганный пленник быстро сообразил, чего от него хотят и хоть и сбивчиво, но довольно подробно описал расположение кают и в которой из них кто живет. Выяснилось, что на борту клипера девяносто шесть человек команды, включая капитана, пятерых офицеров и шестерку боевых магов.

– Почему так много? – удивленно вскину брови Охотник. – Если не ошибаюсь, на кораблях более двух чародеев редко бывает.

– Так точно, ваша милость. Наших всего двое они из ордена "Благословенного Ветра", остальные чашечники…

– Ордена Огненной Чаши?

– Ну да, из Огненной Чаши…

Далее из рассказа моряка выяснилось, что неделю назад в Беризе, что на острове Малев, на борт "Парящего облака" поднялся представительный мужчина и долго беседовал о чем-то с капитаном. После его ухода командир корабля объявил экипажу, что клипер отправляется на Данис на охоту, а также то, что помимо доли от продажи невольников каждый член команды получит весьма существенную премию от нанимателей. По дороге заглянули на Гекатрус – небольшой остров, входящий в состав архипелага Зеланда. Там забрали четырех адептов Огненной Чаши. С их помощью тяжелому клиперу удалось преодолеть мелководье по воздуху и войти в бухту. Затем на берег сошла абордажная команда во главе с магами. С помощью пушек и магии были снесены стены крепости и в нескольких местах завален ров. Затем пираты бросились в деревню вязать ошарашенных жителей. Чашечники тем временем что-то или кого-то искали. Велас собственными ушами слышал, как их главный мэтр Влад выспрашивал пленного аборигена о человеке по имени Глан и о каких-то артефактах Древних. В конечном итоге они, кажется, нашли то, что искали. Во всяком случае, матрос видел в руках одного из магов кожаную сумку, сплошь изрисованную какими-то странными знаками. Добыча оказалась богатой: около четырех сотен "дикарей". По возвращении на корабль дали несколько залпов по деревне, маги также помогли. Короче, стерли с лица земли.

После того, как Велас Конопатый закончил свой рассказ, Глан без сожаления свернул ему шею. При этом клятвопреступником он себя не считал, обещал отпустить на волю и не обманул – разорвал невидимую нить, связующую бренную оболочку и бессмертную душу, иначе говоря, предоставил духовной сущности пирата полную свободу. Оставив мертвое тело лежащим в тени фальшборта, Глан вскочил на ноги и двинул в направлении кормовой надстройки, где находились каюты магов. При этом он не забывал о мерах предосторожности, хоть на борту "Парящего облака" было тихо. Освобождать пленных аборигенов пока что не входило в его планы, поскольку четыре сотни путающихся под ногами человек могли помешать воплощению в жизнь его плана "тихого" захвата судна.

Неподалеку от кормовой надстройки едва ли не нос к носу столкнулся с каким-то мужчиной, решившим не ко времени прогуляться на свежем воздухе, а вполне возможно, посетить гальюн. Мгновение спустя он получил в глаз пол-локтя льдистой стали и тут же испустил дух.

Перед тем как навестить магов, Глан откупорил две заветные склянки и вылил их содержимое прямо на палубу. В отличие от всей прочей нейтрализующей магию волшбы, заклинание полного отрицания невозможно распознать до тех пор, пока маг не воспользуется своими чародейскими способностями, точнее, не попытается воспользоваться.

Маги занимали три двухместные каюты, расположенные, как уже упоминалось, в кормовой надстройке рядом с каютами капитана и старшего помощника. Для того, чтобы обеспечить гостей должным комфортом, штурманам и командиру абордажной группы пришлось перебраться в один из матросских кубриков. Данное обстоятельство позволяло нейтрализовать всех магов разом, а не метаться по кораблю в поисках очередного чародея.

Несмотря на наличие запорных устройств на дверях, закрываться на судне было дурным тоном. К тому же, магов побаивались, и вряд ли кто-то из членов экипажа рискнул бы проникнуть в их апартаменты даже в отсутствие хозяев.

Войдя в каюту, Глан с помощью боевого цепа вырубил первую пару чародеев. Судя по ядреному запаху, стоящему в помещении, колдуны основательно приложились к спиртному. Бил аккуратно, так чтобы не зашибить до смерти. Затем сунул каждому в рот по приличному кляпу и с помощью все того же цепа поочередно раздробил магам пальцы рук, а заодно и кости предплечья, чтоб ненароком не начали колдовать. Разумеется, пострадавшие очухались но ненадолго, попытались кричать и в конечном итоге потеряли сознание от невыносимого болевого шока. Таким образом, Охотник поступил со всеми шестью магами. После означенной операции он вновь совершил обход кают и самым тщательным образом связал пленных предусмотрительно прихваченными с палубы веревками. Работал сноровисто с огоньком, поэтому времени потратил не более десяти минут. Вполне возможно, вязать магов не было особой необходимости, с переломанными руками и кляпами во рту, к тому же в глубочайшем обмороке колдовать они еще долго не смогут, но в вопросах собственной безопасности Глан был предельно осторожен.

Следующим на очереди был капитан. Его Охотник приложил крепко кулаком по голове и, заткнув пасть куском простыни, связал без членовредительства.

Все, главные виновники гибели сотен жителей Кайхат-Кахр обездвижены и отдыхают до поры до времени в своих кроватках. С остальными пиратами можно не церемониться. По натуре Глан эр-Энкин не был кровожадным человеком, но на этот раз, раскраивая череп цепом или перерезая горло ножом очередной своей жертве, он чувствовал пьянящую первобытную радость. Он мнил себя Воплощением Высшей Справедливости, Карающей Десницей Единого и одновременно Демоном Ада, Диким Зверем. В какой-то момент он не выдержал и громко по-звериному зарычал. Пару раз очнувшиеся ото сна моряки попытались организовать отпор. Но куда там, один лишь дикий вид мечущегося по кораблю окровавленного демона приводил людей в душевный трепет, заставлял леденеть кровь в жилах, лишал способности к какому-либо сопротивлению.

Через полчаса в залитых кровью кубриках, коридорах, на палубах и в каютах не осталось ни единой живой души. Разошедшийся Глан не пощадил никого, даже подвернувшуюся под горячую руку судовую собачонку, посмевшую на него оскалиться, придушил голыми руками и выбросил в распахнутый иллюминатор. Впрочем, он тут же пожалел о своем поступке и остыл также резко, как завелся. Никакой радости от содеянного не осталось, лишь пустота в душе и ноющая боль как от гнилого зуба, которую не вырвать никакими клещами и не залечить никакими микстурами, и которую отныне ему предстоит носить в себе до скончания дней своих.

Прикончив последнего негодяя, он прошел на пушечную палубу и с помощью найденной у одного из орудий кувалды сбил замки с трюмных решеток.

– Народ, выходи по одному! Свобода! – громко крикнул в темноту.

В ответ послышалось шевеление, затем приглушенный гул, наконец, какая-то девушка радостно заголосила:

– Люди, это же Глан, наш Глан, муж Марры ведуньи! Я его по голосу узнала.

– Действительно Глан, – из люка высунулась взлохмаченная мужская голова и удивленно уставилась на залитого с ног до головы кровью Охотника. – А что с этими?

Мужчина не пояснил, кого он имел в виду, но этого и не требовалось.

– Эти практически все мертвы. Оставил семерых главных негодяев, пусть немного поживут.

– А где остальные наши? – продолжал допытываться любопытный мужичок, вылезая из трюма на палубу.

– Остальные мертвы, а те, кто не умерли, в лесу прячутся.

– Я не про то, Глан, – продолжал любопытствовать мужичок. – Где все прочие? Ну те, которые помогали тебе нас освобождать.

– А нет больше никого.

– Ты хочешь сказать… – абориген запустил пятерню в лохматую шевелюру и озадаченно почесал темя, – что в одиночку прикончил всю эту банду?

– Не сложно было, – пожал плечами Глан, – пережрали они дармовой выпивки, бдительность потеряли. Ну я на борт незаметно поднялся. А дальше – дело техники.

Выбравшаяся из трюма к тому времени толпа одобрительно загудела. Сотни глаз уставились на Охотника с обожанием и страхом. Что бы там он ни говорил, но для того, чтобы положить в одиночку сотню крепких мужчин, нужно быть либо демоном, либо героем. Вот каждый и решал для себя, кто перед ним: демон или герой.

Наконец страх ушел. Люди все-таки решили, что перед ними герой-освободитель. Разве демон станет заботиться о каких-то людишках? Народ расслабился и в лице все того же лохматого мужчины обратился за советом:

– Глан, а нам-то чего теперь делать?

– На корабле масса полезных вещей. Берите, что понравится – хотя бы какая компенсация. А я еще какое-то время здесь побуду.

– А вообще, как жить дальше? – не унимался мужчина.

– На вашем месте я бы построил новую деревню подальше от берега. Адову Клоаку мне… нам с Шуршаком удалось закрыть на веки вечные, так что насчет регулярных нашествий нежити можете забыть…

– А сам-то ты, что станешь делать? – спросила одна молодая женщина, сообразившая каким-то своим женским чутьем, что Глан не собирается далее оставаться с обитателями разоренной деревни.

Юноша не ответил, лишь с тоской в глазах посмотрел на девушку и горестно вздохнул.

– Ты это, не расстраивайся, паря, – подал голос лохматый. – Смерть Марры и Шуршака была легкой. По ним пальнули их толстой железной трубы. Хуже было деткам малым да старикам. Перед тем, как их убить эти демоны во плоти поиздевались над ними вволю. Что творили, язык не поворачивается рассказать. А старую Холуэйн… – Комок в горле помешал мужчине высказаться до конца, он лишь махнул рукой и убрал рукавом горькую слезу с небритой щеки.

Тут и все прочие вспомнили о потере родных и близких. Женщины зарыдали в голос, мужчины помрачнели и опустили головы.

Однако век горе горевать невозможно. Постепенно люди начали приходить в себя. Группа энтузиастов принялась спускать шлюпки на воду, остальные разбрелись по кораблю. Через час на верхней палубе высилась внушительная гора добра. Брали все, что могло пригодиться в хозяйстве: инструмент, посуду, ткани, даже пушки умудрились снять с лафетов и все парусное вооружение с мачт. Некоторые предлагали разобрать корабль, мол, хорошая доска в хозяйстве пригодится, но, подумав, решили этого не делать – займет слишком много времени, а дел и без того выше крыши.

Сначала переправили на берег женщин и подростков, затем занялись транспортировкой трофеев.

Тем временем Глан занялся пленными. Шестерых основательно покалеченных магов он выволок на палубу. Возмущенные люди хотели тут же растерзать негодяев, но Охотник не позволил этому свершиться. Он приказал развязать чародеев и посредством толстых гвоздей с широкими шляпками лично распял их на палубных надстройках. При этом он не чувствовал себя изувером – око за око, зуб за зуб – принцип талиона, единственный принцип, признаваемый его Учителем эр-Энкином. По большому счету, эти выродки должны быть ему безмерно благодарны, что так легко отделались.

Пришедшие в чувства маги лишь пучили глаза и мычали. Глан не собирался избавлять их от кляпов.

В одной из кают он нашел проклятый мешок с сокровищами и посохом, изъятыми из крипты Древних. Глан хотел было сразу же выбросить его за борт, но в его светлую голову вовремя пришла удачная мысль: если для магов настолько важны эти вещи, так, может быть, и он сможет найти им достойное применение. Во всяком случае, избавиться от мешка никогда не поздно. Юноша прекрасно понимал, кто виноват в гибели Марры, Шуршака, его не родившегося ребенка и прочих жителей Кайхат-Кахр и всей душой жаждал отомстить одному пауку, раскинувшему свои ловчие сети по всему Хаттану. Да, да, он слабый одинокий человечишка решил замахнуться на всемогущего мэтра Захри. И плевать, что за Магистром ордена Огненной Чаши стоят легионы адептов и мощная государственная машина, он должен найти способ встретиться с негодяем с глазу на глаз, чего бы это ему ни стоило.

После того как цели и задачи были определены, на душе Охотника стало немного легче. Когда у человека голова занята делом, о плохом как-то не думается, или думается, но значительно меньше.

Пристроив магов, Глан вернулся в капитанскую каюту. Стреноженный командир корабля пришел в чувства и со страхом в глазах пялился на страшного незнакомца, силясь языком вытолкнуть кляп изо рта.

– Ну что, пообщаемся? – плотоядно ухмыльнулся юноша и, не обращая внимания на работорговца, извлек из ножен свой нехилый ножичек.

Сразу кромсать свою жертву он не стал. Для начала привязал за руки и за ноги к спинкам кровати и вытащил кляп изо рта. Как следствие капитан "Парящего облака" разразился грубой бранью в адрес своего мучителя.

Но ожидаемой ответной реакции не последовало, вместо того, чтобы заткнуть мерзкую пасть крепкой зуботычиной, юноша схватил один из стульев и треснул им о палубу. В результате стал обладателем крепкой дубовой ножки. Завладев означенной деталью мебели, он пристроился на другом стуле и, не обращая внимания на вопли мужчины, принялся расщеплять деревяшку на лучины. Когда лучин набралось более двух дюжин, он старательно заточил конец каждой и лишь после этого воззрился равнодушным взглядом на капитана. Процесс пытки обязывает палача быть бесстрастным иначе можно перестараться и раньше времени уморить жертву. Глан же всей душой желал, как можно сильнее омрачить последние мгновения жизни этой мерзопакостной твари, не достойной называться человеком.

– Итак, начнем, господин капитан.

После этих слов юноша подошел к распластанному на кровати человеку и отточенным до автоматизма движением вогнал первую лучину ему в ноздрю…

Занятые мародерством аборигены здорово перепугались, когда над кораблем прокатился нечеловеческий крик боли. Однако скоро пообвыкли и при каждом следующем вопле плотоядно поглядывали в сторону распятых магов, мол, дойдет черед и до вас.

Разграбление судна продолжалось всю ночь и утро и закончилось лишь к полудню. К тому времени истыканный лучинами капитан походил на ежика. Он сорвал голос и теперь лишь хрипел в нечеловеческих муках. С помощью предусмотрительно прихваченного эликсира Глан не позволял ему впасть в спасительное беспамятство. Как только его сознание было готово сорваться в пропасть небытия, к его рту подносился бокал с водой, в которой была разведена капелька чудесного зелья. Кажется, мужчина подвинулся рассудком, но данное обстоятельство не особенно беспокоило палача, главное, что тот продолжает испытывать нечеловеческие муки и будет страдать до тех пор, пока не сдохнет. А подыхать он пока что не собирался – как видно, здоровьем Единый его не обделил.

Когда последняя лодка была готова отвалить от борта "Парящего облака" Глану об этом сообщили. Но тот сказал, что у него есть еще дела на судне, и он доберется до берега вплавь. Лишь попросил забрать реквизированный у магов мешок с артефактами, для доставки на берег, но ни в коем случае не открывать.

Убедившись в том, что лодки отчалили, Глан прихватил горящий масляный фонарь, бочонок пальмового масла и отправился на бак, Полил обильно маслом баковые надстройки и бросил фонарь в масляную лужу. Какое-то время основательно просоленное дерево не желало поддаваться огню. Пришлось сгонять еще за двумя бочонками. Наконец носовая часть судна заполыхала, и огонь медленно, но уверенно стал продвигаться к корме. Легкий ветерок относил дым в сторону, распятые чародеи не должны были задохнуться раньше времени. Скоро огонь доберется до крюйт-камер и тогда "Парящее облако" взлетит на воздух. Глан лишь представил на миг, каково это – стоять пришпиленным к корабельной надстройке в ожидании неминуемой смерти и злорадно ухмыльнулся. Шуршак и Марра будут довольны. И пусть Единый осуждает месть, зато Киле-Вельх и Пребородатейший вполне одобрят его поступок. Тем и хорош политеизм, что у человека в соответствии с обстановкой есть возможность апеллировать к тому или иному божеству.

Вот и все. Работа сделана. Беда от туземцев отведена. Скоро от "Парящего облака" останется куча хлама на поверхности бухты, которую затем частично вынесет в открытый океан, частично прибьет к берегу. Остатки мертвых тел пойдут на корм прожорливым чайкам, рыбам и прочим морским гадам. Юноша подошел к борту, вскочил на планширную доску, присел, оттолкнулся и без единого всплеска ласточкой вошел в воду.

До пороховых погребов огонь добрался уже после того, как Глан выбрался на берег. Эффектный фейерверк получился. Шарахнуло отменно, столб огня и воды саженей на пятнадцать поднялся. Красотища!

Юноша подхватил оставленные на берегу Волыну, заплечный мешок, контейнер с артефактами и прочие вещички и быстрым шагом потопал к свежей могилке, где покоились Шуршак и Марра. Долг требовал от него отчитаться перед усопшими о проделанной работе. Он поступил по совести – сполна отплатил убийцам, и ни один не избежал засуженной кары. Жаль только, что не воскресить на Марры, ни их не родившегося ребенка, ни верного друга Шуршака.

***

– Спасибо, Невфа! – Глан принял из рук девушки глиняную миску с тушеными мясом и овощами.

– Глан, захочешь добавки, я принесу, – кокетливо встряхнула копной огненно-рыжих волос красавица Невфа и покосилась на юношу зеленым глазом. – Или еще чего-нибудь… Ты не стесняйся.

– Спасибо, ты очень добра, – он еще раз поблагодарил девушку и, присев на вкопанную в землю деревянную скамейку, задумчиво уставился на содержимое миски, но не торопился приступать к трапезе.

Вот уже три дня как уцелевшие жители Кайхат-Кахр собрались в Крутом логе в обширной долине полноводной Красной реки. На расчищенных от сельвы участках здесь росли хлебные деревья, располагались огороды и сады. На океанском побережье земля скудная каменистая не способствует занятию земледелием. Здесь же плодородная жирная – сунь сухую палку, на глазах покроется листьями и зацветет. В Крутом логе были обустроены временные жилища для рабочих, а также складские помещения для хранения урожая и продовольственных припасов. Несколько семей аборигенов жили здесь практически постоянно, поскольку сельскохозяйственные угодья требовали неусыпного присмотра и лишь на время очередного нашествия нежити были вынуждены укрываться за деревенским частоколом. Мертвецы разору не чинили: хижины не ломали, деревья не вырубали, припасы не растаскивали, вытаптывали часть грядок с овощами и корнеплодами, конечно. Зато распугивали других охочих до дармовщины лесных тварей, как говорится, нет худа без добра.

Во время налета работорговцев на деревню погибло около двух сотен человек – в основном пожилые люди и малые дети. Относительно небольшие потери объясняются тем, что ведуньям и воинам какое-то время удавалось сдерживать натиск наступавшего врага. Недолго, но этого хватило для того, чтобы наиболее расторопные жители покинули деревню и укрылись в лесу. Разумеется, работорговцы были готовы к массовому бегству населения и на путях возможного отхода устроили засады, поэтому четыре сотни беглецов и защитников Кайхат-Кахр все-таки оказались в трюмах "Парящего облака". Если бы не Глан, их участь была бы незавидной.

Что же касается Охотника, он третий день пребывал в тоске и печали. Осознание того, что Марра, Шуршак и прочие люди погибли исключительно по его вине, не давало покоя. Если бы не проклятые артефакты прихваченные их крипты, маги Огненной Чаши ни в жизнь не нашли бы его на бескрайних просторах Даниса. Нужно было оставить мешок у разрушенного "каменного цветка" сразу же после того, как расправился с Гальцием и Кельином. Скорее всего, обнаружив мешок, маги не стали бы гоняться за ним, чтобы отомстить за смерть товарищей.

Эх, кабы знать, кабы знать. Глан тяжело вздохнул и, вооружившись деревянной ложкой, приступил к трапезе.

Когда тарелка опустела, к нему тут же подскочила внимательная Невфа с кружкой фруктового вина. Она явно положила глаз на Охотника и теперь изо всех сил старалась ему понравиться. Разумеется, Невфа была доброй девушкой и от всей души сочувствовала его горю, но юноша ей приглянулся с самого первого момента его появления в деревне. Она даже хотела поговорить с Маррой о том, чтобы войти в их дом второй женой, но не успела. И как бы там ни было, но судьба преподнесла ей шанс завоевать сердце любимого человека, и она сделает все, чтобы не упустить его.

Но Глан совершенно не замечал знаков внимания к своей персоне, или делал вид, что не замечает. К тому же, оставаться далее среди аборигенов Даниса он не был намерен. Он собирался жестоко отомстить за невинно убиенных жителей деревни, за Марру, их не родившегося ребенка и своего друга Шуршака. И отомстить не абы кому, а всесильному Магистру ордена Огненной Чаши.

Однако для начала ему необходимо убраться с Проклятого континента на Рагун или Гариду, не важно куда, лишь бы оттуда можно было добраться до столицы Дарклана Бааль-Даара. Никакого четкого плана действий у него пока что не было. Не велика беда. Дорога предстоит дальняя, у него будет масса времени, чтобы все хорошенько обмозговать. И еще он понимал, что до тех пор, пока мешок, в котором хранятся артефакты Древних, при нем, его не оставят в покое. А это означает, что его присутствие среди туземцев, чревато для них новыми неприятностями.

Вообще-то последнее обстоятельство было на руку Глану. Кожаный баул экранировал ауру изъятых из хранилища древних артефактов, и в то же время он служил своеобразным маяком для адептов Огненной Чаши. Охотник не знал, для чего конкретно сокровища крипты понадобились верховному правителю Дарклана, но то, что мэтр Захри готов продать Вельху душу за обладание ими ему было доподлинно известно. Именно этим обстоятельством Глан и решил воспользоваться. Он собирался затаиться в каком-нибудь глухом безлюдном месте с тем, чтобы дождаться очередной делегации. Вне всякого сомнения маги заявятся на Данис посредством "каменного цветка", загадочного артефакта Древних, с помощью которого можно совершать мгновенные перемещения к другому "каменному цветку", расположенному на расстоянии многих тысяч верст. Жаль, что, расправившись с Кельином и Гальцием, он погорячился и опрометчиво разнес вдребезги одно из телепортационных устройств. Сейчас бы здорово пригодилось. Но Глан ничуть не сомневался, что тот "каменный цветок" не последний на Данисе, и если он заберется вглубь материка, по его душу, скорее всего, заявятся не на корабле, а воспользуются одним из ближайших телепортов.

Глан не без основания полагал, что кто-то из аборигенов в своих походах по сельве мог наткнуться на "каменный цветок", но никто из них слыхом не слыхивал о чем-либо подобном.

Также он сильно сожалел о том, что не догадался допросить на этот счет захваченных на борту "Парящего облака" магов. Вполне возможно, кто-то из них и поведал бы о том, где искать ближайший "каменный цветок". Плохо, что умная мысля – в полном соответствии с народной мудростью – посетила его голову опосля, а не на борту клипера. Ладно, не стоит сожалеть об упущенных возможностях, остается надеяться, что орденские ищейки обнаружат его след в самые кратчайшие сроки. В том, что по этому следу тут же отправятся лучшие боевые маги Огненной Чаши, Глан также нисколечко не сомневался. Пусть отправляются, горячий прием он им гарантирует. Очень горячий прием.

– Глан, можно присесть рядом? – К нему подошел Сколван Смышленый, взваливший после гибели старого Киледдона на свои плечи обязанности вождя племени.

– Садись, место не куплено. – Юноша наконец вспомнил о принесенной заботливой Невфой кружке с вином и одним могучим глотком ополовинил емкость.

– Ты это, парень, может быть, все-таки останешься? Вон и Невфа на тебя как смотрит. А она девка видная, от ухажеров отбоя нет. Вбила себе в голову дуреха…

За прошедшие со дня гибели деревни трое суток Сколван уже не первый раз подкатывал к Охотнику, пытаясь соблазнить его головокружительными перспективами самого различного свойства. В прошлый раз он предложил ему стать вождем племени, мол, какой из меня руководитель, а ты самим Единым создан для того, чтобы быть лидером, эвон как лихо с бандитами разделался. Теперь вот красавицей Невфой соблазнить пытается.

– Нет, Сколван, – сказал, как обрезал Глан. – Я решил и точка. Завтра с утра ухожу.

– Ладно, все понял, – хмуро проворчал вождь. – И куда, если не секрет?

– Как говорится в сказках, – весело оскалился Охотник, – куда глаза глядят. Если серьезно, попробую найти один из "каменных цветков". Помнишь, я рассказывал? А потом… короче, нужно кое-кого навестить и поговорить по душам.

– Чего-чего, а по душам ты разговаривать умеешь, – заулыбался в ответ Сколван. – Сказывали наши, как ловко ты с пришлецами разделался и магов не забоялся. Жаль, меня там не было. Значит, не останешься, – теперь он уже не спрашивал, констатировал. – Ну ежели надумаешь вернуться, так мы завсегда рады. Приходи, живи. И дом построим сообща, и жену красавицу подберем и вообще…

– Спасибо, Сколван, на добром слове! Я буду помнить и, может быть, когда-нибудь…

– Да, – спохватился глава общины, – возьми одну из виверн. Все не ногами топать, к тому же, эти твари при случае могут постоять не только за себя, но и за хозяина. Было дело, лет десять тому как, наткнулся я на кульпаку чешуйчатую. Тварь такая на крысу похожа, только размером с малого болотного дракона, а повадками такая же мерзопакостная, что твой крысюк: жрет все, что меньше, а что крупнее – боится как огня. Короче, скакун мой сначала перетрухнул малость, а потом задал трепку этой самой кульпаке, любо-дорого посмотреть.

– За виверну, премного благодарен, – не стал отнекиваться Охотник. – Возьму.

– Ну и припасов каких. Это я быстро велю организовать…