Текст книги "Люди меча"

Автор книги: Александр Прозоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Стой здесь, – кивнул ему через окошко Анджей, и устремился через двор.

На этот раз дворянину повезло: правитель острова и его начетник опять пребывали вместе, заканчивая обед. Привратник, постучав, протиснулся в трапезную и замер, не рискуя отрывать господ от еды – но в то же время сжимая в руках очередной подарок.

– Неси его сюда, – кивнул епископ, промакивая рот бязевой салфеткой. – Боже, какая красота! Это опять все тот же безумный дворянин?

– Да, господин епископ.

– Похоже, Господь настойчив, присылая его к нам снова и снова, – кивнул начетник, откладывая нож и облизывая пальцы.

– Господь ли? – покачал головой правитель. – Или король Сигизмунд? Ныне на континенте лютеранские проповедники смуту чинят, костелы жгут и рыцарей христовых в свою веру обращают, побуждая клятвы свои нарушать и жен брать, обет целибата нарушая. Недавно известие пришло, что Орден изменение в свой устав принял, дозволяя еретикам в нем отныне состоять и голос свой иметь наравне со всеми.

– Не может быть!

– Уже случилось сие. Орден Ливонский отныне христианским считать более нельзя. И нам следует помнить о том, что желающие покой наш разрушить в этом мире есть, и доверчивыми излишне быть не следует, – господин епископ повернулся к привратнику: – Передай дворянину, что за прощение его я молюсь еженощно. Пусть он надежды не теряет, себя блюдет в духовной чистоте и так же молитвы возносит. Ступай…

Глава 6
Штурм

Фогтий со своей спутницей вернулись на скалистую поляну среди можжевельниковых зарослей как и обещали – спустя две недели. Переждав радостные крики и перетерпев крепкие объятия, Кузнецов поднял руки:

– Внимание, начинаю доклад о проделанной работе. Первое мое сообщение достаточно неприятно: хрена лысого мы сможет взять епископский замок штурмом, даже если наймем в Германии стотысячное войско. Во-первых, потому, что собрать и перевести такую армию незаметно невозможно, и епископ успеет подготовиться к отпору. Во-вторых, потому, что его замок, это охрененнейшая бандура высотой с семиэтажный дом, и площадью примерно в шесть гектар, вдобавок окруженная глубоким рвом с водой. На полкилометра вокруг замка свободное пространство, просматривается, как на ладони. На всех стенах часовые, мост подвесной, и на ночь поднимается, закрывая ворота.

– А что-нибудь хорошее для нас ты сказать не можешь? – поинтересовался Комов.

– Могу, – кивнул сапиместкий фогтий. – Внутри гарнизон всего из пятидесяти человек, и примерно столько же прислуги. К тому же, ни у кого из них я не видел огнестрельного оружия.

– Ага, – зачесал затылок Толя Моргунов. – Ты намекаешь на то, что если нам удастся незаметно проникнуть вовнутрь, мы имеем хороший шанс справиться с ними своими силами?

– Именно так. А посему мне интересно, есть ли у кого-нибудь предложения по тихому и незаметному проникновению?

– Ну, так просто не скажешь… – пожал плечами Комов. – Нужно посмотреть на месте…

– Я же ясно обрисовал ситуацию, – вздохнул Кузнецов. – Чисто поле на берегу моря. На острове стоит замок в виде большого параллелепипеда высотой с семиэтажный дом. И на каждой стене – часовые. Чего смотреть?

– Хм-м, – почесал в затылке Комов. – Может, подкрасться в темноте?

– По воде во рву?

– А почему и нет? Надуем матрасы, сложим на них барахло, переплывем, переоденемся в сухое.

– А дальше?

– Забросим кошку наверх, – хлопнул в ладоши Берч, заберемся по веревке, и мы – в дамках.

– Кто станет забрасывать кошку на крышу семиэтажного дома? – поинтересовался Комов. – Ты? Лично я не возьмусь.

– Изготовим приспособу какую-нибудь…

– Ты когда-нибудь пробовал залезть на семиэтажный дом по веревке? – поинтересовался Чижиков. – Я уж не говорю о том, что придется переть на себе оружие и доспех. К тому же, пока ты ползешь наверх, часовой успеет перерезать шнурок раз пять.

– Давайте лестницу свяжем.

– Я согласен залезть на такую высоту по лестнице, – не удержавшись от ухмылки, сообщил Кузнецов, – если ты возьмешься ее изготовить, незаметно притащить к замку и поднять.

– Забирайтесь тогда, как хотите, – обиделся Игорь.

– Я так понимаю, придется ждать, пока откроют ворота и прорываться через них? – кивнул Комов. – А если мост опускают только днем, идти к воротам придется на виду…

– Можно переправиться через ров ночью и затаиться под стенами… – предложил Моргунов.

– Один случайный взгляд часового вниз со стены, и мы трупы, – поморщился Чижиков. – Нам даже убегать некуда будет.

– Нужно наломать тростниковых трубочек, – встрепенулся Берч, – и дышать через них из-под воды. Посидим, пока ворота не откроют, а потом…

– А потом у ворот всплывут наши тушки, погибшие от переохлаждения, – закончил за него Чижиков. – И, кстати, порох в пищалях, а особенно – на затравочных полках, почему-то плохо загорается в размокшем состоянии.

– Сам-то ты чего думаешь, Витя? – толкнул фогтия в бок Леша Комов.

– Есть одна мыслишка, – кивнул Кузнецов. – Но я надеялся, может кто что-то более умное предложит.

– Я могу раздеться в виду замка! – неожиданно предложила Неля. – Пока часовые пялятся на меня, вы добежите до ворот.

– Ни минуты не сомневаюсь, что взглянуть на это зрелище сбежится весь остров, – совершенно серьезно ответил фогтий, доставая новгородский кувшин, – но когда двадцать человек бегут по открытой местности полкилометра с оружием в руках, это очень трудно не заметить. Хотя бы краем глаза.

– Давай, выкладывай, – потребовал Чижиков. – Чего ты там такое измыслил?

– Будем атаковать в лоб, – спокойно сообщил Кузнецов. – Потому, как другого пути я не вижу, да и вы предложить не можете. Прикинемся простыми гуляками, подойдем поближе, а потом один рывок…

– В закрытые ворота? – поинтересовалась Неля.

– Через опущенный на день мост, – уточнил Витя. – Дело в том, что я за эти две недели маленько прикормил привратника.

– Так бы сразу и сказал! – хлопнул себя по коленям Комов. – Он откроет нам ворота?

– Да, – кивнул фогтий, откупоривая один из бочонков с порохом и пересыпай огненное зелье в кувшин. – Только он про это пока не знает. Кстати, что меня больше всего здесь удивило, так это то, что оружейные фитили продаются у портного. Дурдом какой-то…

* * *

На этот раз посетившие Лаапку Неля, Кузнецов и Берч застали Вийю во дворе дома.

– Ну, здравствуй, хозяйка, – приветливо окликнул ее фогтий. – Хорошая у тебя рыбка, и пиво хорошее. Жалко, быстро кончаются. Как, муж больше «ячменного» не сварил? А рыбка свежая появилась? Продашь?

Женщина настороженно промолчала.

– Ты чего так смотришь, словно мы тебе монету фальшивую подсунули? Рубль как, настоящий?

– Настоящий, господин.

– Ну так чего тебе еще надо? Так ты продашь рыбы и пива, или нам по соседям отправляться надо?

Сколь ни странный показались сервке дворяне, покупающие рыбу и пиво повозками на троих, и пожирающими их потом в диком лесу, однако прагматизм брал свое: как можно отказаться от покупателя, которому не нужно везти товар за моря в города на континенте, который приходит за ним сам, да еще и платит полновесным серебром? А потому она опять своими собственными руками едва не полностью опустошила погреб, перегружая на телегу корзины с рыбой, бочонки с пивом, мочеными яблоками и капустой, а так же полть зарезанного накануне кабанчика. Рыбы муж еще наловит, яблок она сама намочит, капуста сквасится – а вот добавить изрядную толику в семейную копилку удается далеко не всегда.

– Свезешь, Юхан? – спросила она сына, кивая на запряженную лошадь.

– Конечно свезет, – кивнул Игорь, хлопая его по плечу. – Дорога-то уже известная, не заблудится. Поехали!

Телега, загремев окованными колесами по камням у съезда на идущий вдоль моря тракт, покатилась вперед.

До низинки напротив зарослей можжевельника они добрались часа за три. Паренек натянул поводья, останавливая Ниашку, повернул голову на господ:

– Выгружать?

– Нет, рано еще, – ухмыльнулся фогтий. – Подожди.

Игорь Берч, словно катящийся, подпрыгивая на кочках, мячик потрусил к рябиннику, а спустя несколько минут оттуда стали появляться один за другим хмурые, заросшие дворяне, неся на шеях длинные железные палки с примотанными к ним деревяшками, похожими на приклад самострела, а за спинами – объемные мешки.

Не говоря ни слова, они складывали свою поклажу на телегу, мало интересуясь мнением ее хозяина.

– Да ты не бойся, – утешил Юхана Кузнецов. – Нам повозка вместе с возничим нужна… – И на всякий случай добавил: – с живым возничим.

– И что теперь… Господин… – сглотнул Юхан, понимающий, что попал в очень скверную историю – наподобие сказки про морскую тетку, похищающую доверчивых детей.

– Теперь ты отвезешь наши вещи в Аренсбург, – сообщил фогтий. – И только не говори, что ты не знаешь проезда на дорогу через остров мимо вашей деревни. Потому, что тогда нам придется заткнуть тебе рот, – и он красноречиво провел пальцем себе по горлу.

– А если я вас проведу… – мальчик облизнул пересохшие губы. – Вы меня не убьете?

– Нет, Юхан, – погладила его по голове Неля. – Может, мы и злые крестоносцы, но убиваем только по необходимости. Когда нас не слушаются или пытаются нам мешать. Ты ведь не станешь нам мешать? А потом мы тебя отпустим. Чтобы ты мог рассказывать всем о нашей доброте и платить налоги своей новой королеве. Ты ведь станешь ей хорошим подданным?

– Да, госпожа, – покорно кивнул мальчик.

– Вот и хорошо. Тогда ничего не бойся и погоняй конягу. Ты еще и награду домой привезешь. Богатую… Ты меня понял? Тогда поехали.

* * *

С высоты стены епископского замка караульный увидел, как из-за зарослей можжевельника показался ползущий по пыльной дороге на коленях проситель. Он усмехнулся – история про дворянина, который затеял ссору с поляком и получил мечом по башке была известна уже всем.

– Если Бог не дал человеку разума, то и память ему ни к чему, – пробормотал он, отвернулся и отправился в недолгий путь от башни до угла стены. Когда он развернулся, то увидел идущую по дороге женщину в длинном платье, по виду – дворянку, несущую в руках какой-то сверток. – Видать, тоже хочет чего-то выклянчить у правителя острова и несет епископу подарок. Интересно, что она скажет, если он примет за подарок ее саму?

Караульный совершил еще один проход до башни и обратно, и на этот раз увидел ползущую по дороге телегу с мальчишкой на козлах и человек двадцать идущих следом богато одетых мужчин.

– Сегодня что, весь город собрался в гости к правителю?

Между тем процессия показалась караульному весьма странной: вроде и дворяне, а шествуют пешком? Хотя, конечно, пешие дворяне – это еще не повод поднимать тревогу, тревожить начальника караула и будить отдыхающих товарищей. В конце концов, внизу есть привратник. Если дворяне явились незваными – он просто не пропустит их в ворота. А понадобится – позовет начальника караула сам. Тем более, что они остановились в полусотне шагов от ворот и сгрудились вокруг телеги.

И хотя караульный не поспешил поднимать тревогу, он тем не менее остановился и начал внимательно наблюдать за подозрительными гостями.

Между тем внизу, далеко под ногами у бдительного караульного, Анджей Сбышек продолжал обедать. Как обычно, в первую очередь он набил живот квашенной капустой – вещью не очень вкусной, но хоть вызывающей ощущение сытости. Затем отломал копченой камбале голову и широкой лентой снял шкуру с пахнущей дымком тушки.

В ворота громко постучали. Анджей недовольно зарычал, мысленно поклявшись сделать все, чтобы явившегося не вовремя посетителя не просто оставили без внимания, но и покарали, как самого злостного преступника. Однако из-за стола он все-таки поднялся и побрел к калитке. Отворил окошко.

– Да смилостивится епископ, снизойдет до подарка безымянного раба Господа нашего, Иисуса Христа, – просительно произнесли снизу, из-под калитки. – Скажи, добрый человек, молится ли за меня господин епископ?

– А, это ты, – привратник смягчился. – Молится он, молится.

– Передай ему в подарок серебренную кадильницу, добрый человек, – протянул проситель свой подарок.

Анджей втянул через окошко тяжелый большой сосуд, больше всего напоминающий кувшин с расплющенным горлышком. Из горлышка и вправду тянулся легкий дымок – правда, не благовонный, как положено от кадильницы, а с привкусом серы.

– Сейчас-сейчас, добрый человек…

Последние слова заставили привратника на время забыть о подарке правителю и опустить глаза к земле.

– Сейчас-сейчас…

Сбышек не видел, как вскочивший на ноги дворянин шарахнулся от ворот в сторону, и они вместе с подошедшей к воротам дворянкой прижались спинами к холодной каменной стене. Женщина развернула сверток и не таясь стоящих поодаль мужчин протянула жалкому просителю короткий широкий меч и кинжал. В эти мгновения он выжидающе вглядывался в землю, но привычная серебряная монетка все никак не вкатывалась под ворота.

Анджей перевел взгляд на тяжелую серебряную кадильницу с курящимися из горлышка дымками, и тут у него возникло ощущение неладного…

– Д-дах! – от оглушительного взрыва створки ворот не распахнулись, а прыгнули вперед на несколько шагов, после чего остановились и, медленно теряя равновесие, завалились набок, с плеском уйдя в соленую воду.

Окружающие телегу мужчины принялись торопливо расхватывать пищали, не разбираясь, где чья, и ринулись вперед с оружием наперевес.

Но первым во двор замка, пробившись сквозь густую пелену белого дыма, ворвался Кузнецов. Он увидел заброшенные далеко в траву два безжизненных тела, выбегающих из караулки и останавливающихся в растерянности стражников и их командира – закованного в шлем, кирасу и железные наголенники, приклепанные к стальной юбке. Рыцарь тряс головой, словно надеялся вытряхнуть набившиеся под шлем опилки, однако при появлении Кузнецова выпрямился и обнажил палаш:

– Так это сотворил ты, беспамятный?

– Я, мой хороший, я это натворил, – кивнул фогтий. – Мне очень понравился этот замок и я собираюсь поселиться здесь жить. Хочешь служить у меня? Я стану платить хорошие деньги!

– Ты мерзкий, подлый тип! – взмахнул палашом начальник караула. – Обманщик, мелкий мошенник! Ты обманул доверие епископа, ты втерся к нему в доверие и воспользовался его добротой!

– Да, я сделал это! Но так поступали многие и до меня!

– Чужая подлость не может служить оправданием для новых подлостей…

– Вот дурак, – не выдержал Кузнецов. Сам он нес всю эту ересь, чтобы протянуть время и дождаться своих друзей. Но какого хрена занимается трепотней начальник караула? – Иди сюда, кретин, и сразись со мной!

– Еще чего, – и впервые за последнюю минуту эзельский рыцарь произнес правильные слова: – Убейте его!

Стражники наконец-то обрели смысл жизни и, опустив копья, двинулись на Виктора – но из клубов дыма за его спиной уже появлялись один за другим одноклубники «Ливонского креста». Первым упал на колено Игорь Берч, нажимая на спуск – его пищаль с грохотом выплюнула облако дыма, и трое стражников, уронив копья, слетели с ног. Следом появился, как призрак из преисподней, широкоплечий Комов, потом Чижиков, Костырев, Моргунов. Выстрелы слились в непрерывный рокот, и два десятка караульных полегли, так и не успев поразить никого из нападавших.

– Сдавайся, – предложил рыцарю Кузнецов.

– А-а-а! – тот вскинул над головой палаш и ринулся вперед.

Фогтий принял удар на кинжал, отвел его в сторону и со всей силы выбросил вперед меч. Толстый широкий клинок без труда пробил миллиметровую жесть кирасы и вошел в грудь не справившегося со своими обязанностями начальника караула на глубину нескольких пальцев. Бедолага выпучил глаза, изо рта хлынула кровь, но нападающим было сейчас не до нежностей.

– Вон дверь к епископу! – указал через двор Кузнецов, качнул меч из стороны в сторону и выдернул из вражеской кирасы. Рыцарь упал, а Витя побежал следом за своими одноклубниками.

Караульный наверху услышал оглушительный грохот, от которого содрогнулось все тело древнего замка, увидел как кинулись к воротам быстро расхватавшие с телеги оружие дворяне, заметался из стороны в сторону:

– Тревога! Тревога! Мост, поднимайте мост!

Далеко внизу мальчишка начал было разворачивать телегу, но подбежавшая дама схватила его за ухо и заставила пойти в сторону ворот, ведя за уздцы лошадь. Со стороны двора доносился непонятный грохот, но выглянуть туда караульные не мог: неширокая галерея для стражников в эзельском замке была проложена только вдоль зубцов внешней стороны – от двора эту галерею отделяла островерхая кровля. Что делать в получившейся ситуации стражник не знал: ему вменялось в обязанность дежурить наверху, наблюдая за окрестными землями, и только. Уйдешь – обвинят в дезертирстве, выпорют и лишат даже того крохотного содержания, что выплачивается простой страже.

Наконец послышался знакомый скрежет – внизу поднимали мост. Значит, помощь нападающим уже не подойдет. На душе стало немного легче. И тут из темного проема лестницы появился незнакомый дворянин. В руках он держал мушкетон – похожими пользовались ландскнехты во время прошлогоднего польского похода. Правда, у этого мушкетона на конце ствола поблескивало острие, а приклад казался заметно короче.

– Сдавайся, – предложил караульный, обнажая палаш.

– Чего? – не понял чужак.

– Сдавайся…

Дворянин сперва просто улыбнулся, а потом не выдержал, и в голос захохотал. Стражник ринулся вперед, рубя его из-за головы, но чужак резко вскинул мушкетон, подставляя под удар толстый ствол, резко им повернул, черканув кончиком наствольного острия караульному по лицу, а когда тот, вскрикнув от боли, попятился, резко выбросил оружие вперед, насаживая защитника на острие.

Караульный не почувствовал боли – только внезапную слабость. А Серега Костырев, выдернув штык, завершил классический прием сильным ударом приклада в челюсть – и бедолага, даже не вскрикнув, перелетел через зубцы, исчезнув где-то внизу.

– Чисто, – удовлетворенно кивнул он, и устремился назад, вниз по лестнице.

Одноклубники со всех ног мчали по длинным коридорам, заскакивали в комнаты, проносились по лестницам. Встреченные слуги и служанки, завидя их, роняли что было в руках и падали на колени, высоко вскидывая руки с пустыми ладонями. Некоторые стражники поступали точно так же, и тогда у них просто отбирали оружие, и гнали перед собой, иногда пытались сопротивляться – но долгая мирная жизнь отучила их от жестокой ярости. К тому же на своих постах они неизменно оказывались в одиночку против двух-трех врагов, и быстро гибли – воины «Ливонского креста» не имели времени на душещипательные разговоры и предложения сдаться без кровопролития.

В итоге единственной неприятностью оказалась стычка возле механизмов подъема моста – здесь трое вооруженных пиками стражников пытались не подпустить нападающих к вороту и даже накололи Лешу Комова в грудь. Не насмерть, но крови он потерял изрядно. А стражников после этого просто расстреляли двумя залпами из пищалей.

Епископ тоже оказался убит – причем все одноклубники утверждали, что они к этому непричастны.

– Ну и хрен с ним, – махнул рукой Кузнецов, перешагивая через окровавленное тело и подступая к камину, на полке которого стояли рядком серебряные кубок, ваза и кувшин персидской работы. Усмехнулся: – Воистину, рука дающего не оскудеет. Все назад вернулось.

Он повернулся к собравшимся в покоях бывшего правителя острова друзьям:

– Толя, загоните пленных в подвал, в какой-нибудь погреб с крепкой дверью. Сережа, Костырев, пройдите еще раз по комнатам и коридорам, поищите, не прячется ли кто… Черт, тут месяц искать можно… Ну, в общем, как получится. Игорь, Магеллан. Сходи на кухню, собери служанок, кухарок, пусто накрывают стол в трапезной. Надо нам отметить удачу. А я пока во двор спущусь, посмотрю, где там Неля.

Двор крепости, наполовину заросший бурьяном, наполняли стоны раненых и увечных – большинство стражников, попавших под пищальный огонь, были одеты в кирасы, и картечь не поубивала их, а поломала ребра, вдавливая железо в тело на глубину кулака; порвала мясо на руках и ногах, и только нескольким несчастным размозжила черепа. А может – счастливцам, поскольку ныне они не испытывали никаких мук.

Неля стояла возле телеги, удерживая хныкающего Юхана за шкирку:

– Вот, Витя, хотел свалить под шумок.

– Нехорошо, мой мальчик, нехорошо, – покачал головой, приближаясь, Кузнецов.

– Но вы обещали… – паренек весь сжался при виде грозного господина. Зрелище двора, заполненного убитыми и ранеными явно не добавляло ему мужества. – Вы обещали меня отпустить, когда я вас довезу.

– Обещали? – поднял Кузнецов глаза на Нелю.

Та утвердительно кивнула.

– Но все равно, – покачал головой Виктор. – Ты должен был спросить разрешения уехать, а не удирать самовольно.

– Отпустите меня, господа… – всхлипнул мальчишка. – Очень вас прошу.

– Хорошо, уезжай, – кивнул Кузнецов.

– Можно возвращаться домой? – не поверил своим ушам Юхан.

– Можно, – Неля разжала удерживающую его руку. – Мы ведь обещали отпустить тебя невредимым, если станешь хорошо себя вести? Ты свободен.

– Стой!

– А?! – паренек, только-только переведший дух, испуганно присел.

– Еще мы обещали тебе награду, – вспомнил Виктор. – Так вот: у лежащих здесь людей есть кошельки или просто спрятанные в одежде монеты. Все они твои. Можешь забирать все, что только найдешь.

Он взял женщину под руку, довел ее до ведущей наверх лестницы, но как только они вошли в двери, неожиданно развернул, прижал к стене и крепко поцеловал:

– Ну, Нелечка, довольна? Как считаешь, я все еще сапиместкий фогтий, или могу уже считаться эзельским епископом?

– А ты не мог бы выбрать себе звание попроще? – усмехнулась женщина, гладя его пальцами по щеке. – То я три года фогтиэссой считалась, теперь епископэссой буду? Или епископшей? Язык сломаешь!

– Понятно… Тебе хочется стать просто королевой?

– Да, я предпочитаю чего-нибудь простенькое, без выкрутасов…

Они рассмеялись и снова принялись целоваться.

Впрочем, дальше поцелуев дело не дошло – в только захваченном замке расслабляться нельзя. Оставив Нелю с заряженной пищалью на коленях в покоях епископа охранять богатое убранство и резное бюро из красного дерева, в каковом почти наверняка имелось несколько тайников, Кузнецов в сопровождении Толи Моргунова двинулся по коридорам, на этот раз сгоняя вместе мужчин из числа слуг. Им было приказано собрать во дворе раненых, после чего всех вместе заперли в комнатах первого этажа. На всякий случай вычистили от оружия караульное помещение – мало ли кто незамеченный попытается туда пробраться? Выпустив на волю Юхана, отважившегося все-таки срезать кошелек у заколотого рыцаря, заклинили с помощью согнутой в кольцо кочерги, продернутой через цепь, мост в верхнем положении – опять же на случай, если кто-то захочет незаметно его опустить. После того, как служанки накрыли в епископской трапезной стол – их тоже всех вместе заперли в большом зале, что находился в замковом крыле напротив ворот: одноклубники хотели хоть несколько часов провести без опасения того, что кто-то попытается выпустить пленников, добыть оружие или сбежать сам. Хотя бы несколько часов.

– Ну, мужики, – поднял Кузнецов серебряный кубок, до краев наполненный терпким красным вином. – За то, чтобы наш «Ливонский крест» стал хозяином во всей Ливонии. И за наши первые шаги на этом пути. Ура!

– Ура-а-а!!! – радостно завопили победители, поднимая кубки. В этот миг они действительно начали верить, что смогут добиться власти над всей Прибалтикой. Ведь их было целых двадцать человек против всего четырех епископств и одного Ордена.

Нет – теперь только трех епископств.