Текст книги "Оазисы (СИ)"

Автор книги: Александр Цзи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

– Очень.

– Тогда зачем тебе Кассия? Зачем было убивать половину людей Кровака? Вы – убийцы!

– Нет, – с прежней твердостью и невозмутимостью отвечал Себ. – Люди Кровака напали на нас сами. Через Омара я выманил их в Дебри из Амазонии, чтобы не беспокоить Оседлых. Я предложил им присоединиться ко мне, но они отказались. Их устраивает то, что есть. Стефан заявил, что даже если мы найдем способ всех Оседлых сделать Пилигримами, то он потеряет работу и будет никому не нужен. Старый пень думает только о собственной толстой шкуре. Кое-кто из его молодчиков повели себя слишком задиристо, и я вышел из себя… Признаю, в этом есть и моя вина. В гневе я приказал одному из них передать тебе послание…

– Он не умер, передав послание. Ты обещал, что он умрет и избавится от страданий, но ты обманул.

Себастьян приподнял бровь, и это выглядело вполне искренне:

– Да? Значит, я плохо овладел искусством отсроченной смерти… Рафу была бы разочарована… Так или иначе, я забрал остальных Пилигримов насильно вместе с той девушкой, Кассией. Я знал, что ты последуешь за ней, и мы встретимся здесь, где поговорим спокойно и без опасений.

– Верни Кассию!

– Ты пойдешь со мной?

– Да, – ледяным тоном ответил Алан. – Я пойду с тобой. Но ты поклянешься не трогать моих друзей.

– Клянусь, – тут же проговорил Себ, и улыбка тронула его бледные губы. Он действительно обрадовался такому ответу. – Они не пострадают. Мы вместе снимем проклятие с этого мира – два друга! И я докажу тебе, что моя клятва – верная, и когда ты увидишь это доказательство, поймешь, что я – твой настоящий друг!

Алан ухитрился улыбнуться в ответ и подумал, что выглядит это не менее искренне, чем у Себа. В том, что дружище Келлер врет, у него больше не оставалось сомнений. Алан понял это, когда Себ равнодушно признал, что чудовищные муки Ингвара были лишь оплошностью в обучении Себастьяна. У Себа начисто отсутствовало сострадание и раскаяние, он уподобился монстру, из которого каленым железом зависти, гнева и боли выжгло все человеческое.

И с таким чудовищем Алану следовало отправиться к мифическим Разрушенным Оазисам – ради спасения Кассии, Кровака, других Пилигримов. И всего остального мира.

Глава 16. Любовь и иллюзии

Когда Сэб растворился в воздухе, Алан спросил синтета-лакея, не слышал ли кто-либо их разговор – кроме самого синтета, разумеется. Лакей, материализовавшись за спиной, ответил, что никто. Тогда Алан поинтересовался, почему жители Парадайза не выходят из Оазиса.

Алан и сам толком не понимал, зачем задает эти вопросы. Разговор с Себастьяном смутил его, выбил из колеи и навел на странные мысли.

Что, если Себастьян прав? Что, если свобода должна быть, вопреки воле богов, для всех людей?

– Не видят смысла, мастер Алан, – проговорил лакей. – В капсуле есть все, что нужно. И даже больше.

– Но это не настоящая жизнь!

– А вы уверены, что та жизнь, которой вы живете, настоящая? Возможно, вы с самого рождения находитесь в такой вот капсуле, а остальное – лишь наведенный причудливыми технологиями морок? На потолок проецируется небо, а стены и пол имитируют землю и деревья? Вы ведь не способны прикоснуться к небу, мастер Алан?

У Алана от удивления приоткрылся рот. Он не ожидал таких необычных вопросов от искусственного духа его жилища.

– Но я знаю!.. Знаю, что моя жизнь – настоящая!

У ног неподвижного лакея возникла собака. Виляя хвостом, она принялась ластиться к сидящему на стуле Алану. Ее мех был густой, а язык шершавый. Собака была живой, теплой и энергичной.

Помедлив, Алан погладил ее по загривку.

– Посмотрите, мастер Алан, – сказал лакей, – разве это не настоящая собака? Разве что-либо выдает в ней иллюзию?

Пес положил передние лапы на колени Алана, преданно заглянул в глаза. От него даже пахло псом… Не сильно, но запах все же присутствовал.

– Однако эта собака не настоящая, – продолжал лакей. – Вы не в силах узнать, реальная она или нет. Она будет есть, пить, лаять, ластиться к вам, а со временем умрет. И вы станете ее оплакивать… возможно. И все это будет иллюзией, сном, мороком.

– Наверное, я никогда больше не вернусь в ваш Оазис, – медленно проговорил Алан. – Он полон миражей и обмана…

– Не факт, что только наш Оазис, – лакей позволил себе снисходительную улыбку. – На самом деле даже у самых великих мудрецов нет уверенности, что весь мир не является миражом.

– Если весь мир – обман… если все это – иллюзия… то мы имеем право знать!

– Основатели могли решить иначе. У нас в Парадайзе существует расхожая теория, что реальный мир – иллюзия еще более великого Оазиса. Есть также теория, что весь мир – вид из одной-единственной капсулы, в котором живет один человек… бессмертный благодаря высочайшим технологиям… Это человек – единственный выживший после разрушительной войны. И все остальные люди – суть его видения.

Алан на мгновение смежил веки. Его сознание отказывалось принимать эту информацию. Достаточно откровения, что его злейший враг – на самом деле старый друг.

И все же он попытался представить себя на месте этого одинокого бессмертного человека, создавшего подробнейший выдуманный мир, лишь бы забыть на время о своем одиночестве…

Неудивительно, почему мир полон страданий и несправедливости, раз он является проекцией этого больного ума…

Вероятно, если это правда, то Алан, умерев, вновь осознает себя в такой вот капсуле. Он снова ощутит все бремя страдания от одиночества и в который раз погрузит себя в удивительный сон, где у него есть спутники и друзья…

Где в его распоряжении весь мир.

Встряхнувшись, Алан ущипнул себя за руку. Было больно.

Нет, мир реален. И все сопутствующие жизни проблемы реальны.

Если не верить в его реальность, то нет смысла жить.

– Вы… – начал он, подняв глаза на лакея; собака бесследно исчезла. – Я имею в виду, синтеты и Хранитель Знаний, – вы могли бы при желании выбраться за пределы Черной границы, истребить Тварей и ходить по Дебрям?

– Увы, мастер Алан, эта информация заблокирована.

– Кем заблокирована?

– Основателями.

– Основателями вашего Оазиса?

– Основателями всех Оазисов и Дебрей меж ними.

– Ты говоришь о богах?

– Да.

Алан задумался. Потом спросил:

– Что находится в Разрушенных Оазисах?

– Информация заблокирована, – горестно покачав головой, ответствовал лакей и, прежде чем Алан задал очередной вопрос, неожиданно заявил: – К вам посетитель.

– Впусти, – сказал Алан, насторожившись.

Гость вошел – точнее, материализовался прямо из стены. Это лишь образ человека, напомнил себе Алан, а не сам человек, но выглядел он неотличимо от оригинала.

Алан вскочил со стула.

Это была Кассия.

Причем одета она была в такие одежды, которых Алан никогда на ней не видывал: стильный приталенный брючный костюм, туфли на высокой платформе и яркий, вызывающий макияж, который, впрочем, девушке шел. Алану показалось, что это другая Кассия, более прекрасная и строгая; своя и в то же время чужая.

– Это иллюзия? – спросил он синтета, не отрывая глаз от видения.

Лакей замешкался с ответом, а Кассия молча подошла к Алану и, обдав его тонким ароматом духов, обняла. Он явственно почувствовал упругое тело.

“…когда ты увидишь это доказательство, поймешь, что я – твой настоящий друг!” – прозвучал в памяти невыразительный голос Себастьяна Келлера.

В этот момент Алан был почти благодарен заклятому другу за пережитые эмоции.

Не помня себя от восторга и нежности, он наклонился и поцеловал Кассию прямо в губы – этот поцелуй он представлял себе не раз…

Она ответила на поцелуй и сделала это весьма страстно, почти жадно.

– Алан… Алан… – бормотала она.

– Прости, Кассия, что отпустил тебя с этими… с другими…

– Я в порядке, не волнуйся ты так…

– Он тебя не тронул? – между поцелуями ухитрился спросить Алан.

– Нет… Если б он вздумал сделать мне что-то, я бы его зарезала. А если бы не получилось, я покончила бы с собой.

– Какая ты кровожадная…

Вдруг Кассия отстранилась. Держа его за плечи, заглянула в лицо:

– Алан, где ты нашел такого друга?

– Я… я не знал, что он стал чудовищем.

“Не таким страшным чудовищем, как мне когда-то представлялось, – договорил он мысленно. – Он ее отпустил… хотя мог бы держать в заложницах очень долго…”

Алан перевел дух. Губы его горели. Лицо тоже. И сердце, наверное.

Может ли такое быть, чтобы разом исполнились его самые заветные желания?

***

Он не помнил, чтобы приказывал лакею исчезнуть, а до этого создать роскошное ложе, на котором уместились бы все Пилигримы из отряда, но именно это и произошло. Они с Кассией неведомо как оказались на этой кровати, и вот уже Алан расстегивал пуговицы на костюме Кассии. Еще чуть позже они были обнажены, а вокруг чуть слышно шумел молодой лес, полный зеленого солнечного света, ароматов хвои и свежего ветра.

Они занимались любовью на гигантской кровати, стоявшей прямо посреди леса, и Алану чудилось, что они с Кассией слились воедино не только физически, но и духовно; что они – единое существо, настолько чутко Кассия отзывалась на желания Алана, и наоборот.

Неведомо, сколько миновало времени – несколько минут или много часов. Время в дивном лесу никуда не спешило.

Читает ли синтет капсулы мысли Алана, чтобы соответствовать его самым глубинным потребностям? Скорее всего, да, но это Алана в настоящий момент нисколько не заботило.

Наконец они просто лежали, утомленные их долгожданной любовью, в объятиях друг друга.

– Мои родители погибли на заводе Грейстоунхилла, – рассказывала Кассия. Наверное, сегодня она решила открыться перед Аланом целиком и полностью. Теперь в ней не осталось ничего от прежней Кассии Ринн, замкнутой и ершистой. – Взорвался паровой котел. Братьев и сестер у меня не было, я осталась совершенно одна. Мне уже исполнилось пятнадцать, и меня отдали замуж за одного старого и мерзкого богача, но я наотрез отказалась с ним жить и даже однажды в ответ на притязания разбила ему нос!

Они хихикнула, а Алан почувствовал, как в нем поднимаются злость на этого богача и гордость за Кассию.

– После этого я какое-то время жила на улице, – продолжала Кассия с легкой улыбкой. Ее словно забавляли эти воспоминания былых нелегких лет. – Но потом в одном коллеге моего отца проснулась совесть, и он определил меня в невесты Хоу Вердена. В Грейстоунхилле ко мне относились, как к бунтарке и легкомысленной девушке…

– Клятые надутые индюки! – выругался Алан. Прядь каштановых волос Кассии щекотала ему щеку и мешала сконцентрироваться на рассказе, но он убедился, что Кассии в юности пришлось нелегко. Теперь он понимал, почему ее никто не провожал в родном Оазисе и отчего некоторые личности даже на нее косились. И понимал ее агрессивную реакцию на легкомысленные попытки Димитрия полапать.

Кассия повернулась к нему, подперев щеку ладонью. Другой рукой она принялась водить пальцем по его груди.

– Уйдем, Алан!

– Куда? – опешил тот.

– Куда угодно! В Дебри! Ты и я! Будем жить свободно… Найдем Оазис по вкусу, а когда вкусы изменятся, переедем в другой!

Идея понравилась Алану. Он заулыбался.

– Неплохой вариант… Когда-нибудь мы действительно осуществим эту мечту.

– Это не вариант и не мечта. Это наше настоящее. И твой выбор. Свой я уже сделала.

Битых две минуты Алан глядел в глаза Кассии, пытаясь обнаружить в них шутку, несерьезность, намек на то, что на самом деле она подразумевает нечто иное – не то, что услышал Алан.

Он прочистил горло:

– Прямо сейчас? Ты серьезно, Кассия? Предлагаешь уйти вдвоем, бросить друзей и людей Кровака, что в беде, не пытаться помешать Рыцарю Дебрей осуществить свой неведомый злобный план?

– Ты все равно его не остановишь, – проворковала Кассия. – И он не такой уж и зверь, чтобы убивать людей Кровака и кого бы то ни было просто так, без причины. Когда он доберется до Разрушенных Оазисов, он отпустит всех, кто захочет уйти. Его цель – дать людям свободу, а не неволить их попусту.

Алан отстранился.

– Откуда тебе известно о планах Себастьяна?

Кассию не удивило это имя. Значит, она знала и настоящее имя Осаму.

– Я знаю про Разрушенные Оазисы… и про цель Себастьяна.

– И… ты считаешь, что он прав? Что Оседлых надо освободить даже вопреки их воле?

Большие ясные глаза Кассии потемнели и похолодели.

– Разве это так важно – чего хочет Себастьян? Главное: чего хотим мы!

– Если Себ освободит Оседлых, наступит хаос.

– Уверен? Даже если и будет хаос, то лишь временный. Взбаламученная вода рано или поздно успокаивается, и муть оседает, после чего прозрачность восстанавливается сама собой.

– Но… я не могу бросить друзей…

– Они важнее тебе, чем я?

– Кассия, – нахмурился Алан, – не заставляй меня выбирать между вами. Вы все – часть моего мира.

– Однако ты должен сделать выбор.

После продолжительного раздумья Алан произнес:

– Я тебя не узнаю, Кассия. Та Кассия, которую я знал, так не сказала бы никогда.

Она рассмеялась холодным смехом.

– А может быть, ты недостаточно хорошо ее знал?

– Я останусь верен клятве Пилигрима. Я пойду к Разрушенным Оазисам, потому что это дело чести. Я обещал Себу, хотя дело не только в нем…

Кассия села, затем легко поднялась на ноги. Несколько мгновений она стояла перед ним нагая и невероятно прекрасная, а потом на ней появилась одежда. Взлохмаченные волосы сами собой уложились в высокую прическу.

– Ты молодец, Алан, – сказала незнакомая женщина, которая выглядела как Кассия. Ее голос стал еще холоднее. Алан вспомнил: так говорила маленькая девочка – Хранитель Знаний. – Не поддался женским уловкам. Ты тверд в своем слове и своей верности друзьям. Теперь Себастьян Келлер верит тебе полностью.

– Ты – синтет? – спросил Алан, у которого пересохло горло. – Хранитель Знаний?

– Да. Себастьян убедил меня устроить эту проверку. Я получила интересный опыт и знания человеческой души… Поверь, я буду бережно хранить этот бесценный опыт. А Себастьян сжег свой рейтинг полностью и навсегда. Теперь, когда он со своими спутниками покинул Парадайз, он больше никогда не сможет переступить порог нашего Оазиса. Такой уговор между Парадайзом и Пилигримом возможен. Ты, кстати, тоже имеешь право заключить такой договор.

И, не дожидаясь ответа, она растворилась в воздухе, будто ее и не было. Хотя постель возле Алана все еще хранило тепло ее тела.

***

Алан собрал Пилигримов в том же несуществующем в реальном мире обширном зале с длинным обеденным столом, где они трапезничали в первый раз.

Он пытался сохранять спокойствие, но это плохо у него получалось. Правда, он уже не бегал из угла в угол, как в Амазонии после нападения Себа на караван Кровака, в котором была Кассия. Но кулаки под скатертью сжимались сами собой так, что ногти впивались в ладони.

С деланным спокойствием он подробно рассказал друзьям о недавних событиях. О явлении Себастьяна и следом за ним ненастоящей Кассии. Не скрыл даже о том, чем они занимались с Хранителем Знаний…

Матиас приподнял брови, Димитрий разинул рот, а Тэн широко распахнул узкие глаза.

В заключении Алан добавил:

– Еще раз напоминаю, что вы не обязаны идти со мной…

Димитрий закрыл рот, огладил рыжую бороду и не без раздражения отмахнулся:

– Ты неплохо дерешься, но если еще раз начнешь эту песню, я разобью тебе башку!

Матиас примирительно сказал:

– Мы по-прежнему с тобой, Алан. Брось эти разговоры.

– Да, – поддакнул Тэн, чьи глаза приняли прежние размеры.

– К тому же Себастьян поклялся нас не трогать… – начал было Матиас, но Димитрий перебил:

– Стоит ли ему верить? Кассию он не вернул. Подсунул Хранителя Знаний, которая, как выяснилось, весьма горяча…

Матиас попытался пнуть Димитрия под столом, но у него не получилось. В действительности они находились в разных капсулах, а в это иллюзорное помещение проецировались их зрительные образы. Тем не менее, Димитрий заметил движение и выражение лица старшего друга и, крякнув, замолк.

– Он и не клялся ее возвращать… – сказал Алан задумчиво. – Ни словом не обмолвился, а я и не понял!

– Не такой он и безумный, стало быть, – заметил Матиас.

Алан с шумом отодвинулся вместе с массивным деревянным стулом от стола.

– Хорошо. Значит, выдвигаемся немедленно. Разрушенные Оазисы к северу от Парадайза. Надо запастись водой и как можно быстрее ехать…

Остальные зашевелились. Один Тэн, который сидел на стуле развалясь и задрав по привычке одну ногу на сидение, протянул:

– Я не понимать, почему Парадайз договориться с Себастьян?

– Что? Ты о чем?

– Себастьян потерять свой рейтинг ради того, чтобы подсунуть тебе ложный горячий Кассия, верно? Но рейтинг бывать только…

– …у Пилигримов! – сообразил Алан. – А Себ не Пилигрим. Он говорил, что в первый раз Белая Стена не разверзлась, поскольку не признала в нем и его спутниках Пилигримов. Но сейчас это сработало…

Пилигримы переглянулись.

– Я решил было, – промолвил Матиас, – что это из-за Кровака и остальных пленников. Себ, думал я, заставил их приложить руку к Стене и приказать открыться.

– Возможно, – сказал Алан. – А возможно, что Хранитель Знаний признал Себа как полноценного Пилигрима…

– А что насчет Клейменных? – вопросил Димитрий. – Они ведь настоящие Пилигримы! Почему Стена не впустила их в первый раз?

– Видимо, Клеймо каким-то образом меняет личность, и Стена не распознала с первого раза в них полноценных Пилигримов.

Он бросил быстрый взгляд на Матиаса, но сразу отвел его, вспомнив о Клейменом сыне.

– Значит, что любой Оседлый, который сделал себе тату из Черной пыли, может быть Пилигримом! – заявил тот, не заметив взгляда. – Зачем Себастьяну тащиться в Разрушенные Оазисы, если он может любого Оседлого сделать Пилигримом, имея в запасе лишь Черные камни? А как мы знаем, такой запас у него есть.

– Это сложно: татуировать всех желающих прогуляться за Черную границу мальчишек и девчонок, – поморщился Алан. – Если вообще возможно. У него есть еще какой-то способ – связанный с Разрушенными Оазисами. Но откуда он про него узнал?

Матиас задумчиво проговорил:

– Кто ищет, тот находит… По Дебрям и Оазисам носится множество слухов… И легенды о Разрушенных Оазисах, и Богах-основателях… Может быть, Себастьяну что-то рассказал Тиберий. Он опытный и хитрый дед, он многое знает.

– А если мы спрашивай Хранитель Знаний? – предложил Тэн. – Что, если она знай о план Себастьян?

Алан переглянулся с друзьями. После бурных часов любви с псевдо-Кассией у него не было желания вновь лицезреть это многоликое искусственное существо. Однако долг требовал прояснить все неясности.

– Синтет? – неохотно позвал он.

Лакей появился незамедлительно – как обычно, важный, невозмутимый, с хрящеватым выдающимся носом, полуприкрытыми глазами и белоснежной салфеткой, перекинутой через сгиб руки.

– Слушаю, мастер Алан.

– Ты слышал наши вопросы?

– Да.

– Ну и? Ты знаешь ответы на эти вопросы или нам придется звать Хранителя Знаний?

– Лишь Хранитель Знаний даст вам ответы, – ответил синтет, и сердце Алана оборвалось. – Однако она потребует и ваш рейтинг тоже. Ставки весьма высоки.

– Странные у вас порядки, – сказал Матиас. – На кону судьба всего мира, а вы играете в игры с рейтингом…

Лакей живо развернулся к нему.

– Что может быть важнее рейтинга, господин Матиас? И игр с ними? Наша жизнь и есть игра. И у каждого существа во вселенной есть свой рейтинг… Некоторые называют его кармой. Исчерпав этот рейтинг, мы умираем – и живые, и искусственные. Но, дорогие гости, как бы то ни было, все синтеты Парадайза следуют завету Основателей, и, в отличие от людей, мы не способны нарушить клятвы и обеты. Мы обязаны следовать своим программам, сиречь заповедям. Очевидно, что мастер Себастьян действует в рамках того, что было предначертано Основателями.

Димитрий присвистнул.

– Это что же получается? Себастьян выполняет волю богов? Тогда мы идем против этой воли? А?

Лакей терпеливо улыбнулся ему:

– Я лишь предполагаю… ибо не обладаю всей полнотой знаний, как Хранитель… Но думаю, что и вы тоже действуете в рамках того, что предначертано Основателями.

Димитрий кивнул, словно не ожидал услышать ничего иного.

– Да, господа! Они играют нами! Боги играют нами, как игрушками! Правильно болтал наш принц!

– Я ведь говорил, что наша жизнь и есть игра, – подтвердил лакей. – Вероятно, Основатели стремятся понять, чего на самом деле желают люди… Но я заболтался, прошу простить… Я уже стар, – он хитро сверкнул глазами. – Так мне позвать Хранителя Знаний?

– Нет, – подумав, сказал Алан. – Рейтинг нам еще понадобится. А подробности всех этих интриг мы узнаем сами. Без вашей игривой помощи.

Лакей поклонился и испарился.

Алан посмотрел на то место, где только что стоял лакей, и покачал головой:

– Хватит игр. Пора действовать решительно. Нам пора ехать.

Спустя полчаса они покидали Оазис на лошадях, вымытых и накормленных синтетами.

Но немного ранее посреди аллеи, которая тоже была ненастоящей, как и все здесь, Пилигримы неожиданно встретили Хорвэша, про которого Алан, признаться, совсем позабыл. Бывшей принц Амазонии светился улыбкой.

– Я прошел экзамен, друзья!

– Поздравляем, – сказал Алан.

Он и остальные сердечно пожали ему руку.

Когда Хорвэш удалился, Димитрий пробормотал:

– Теперь у него есть право всю жизнь провести в своей капсуле.

– Ему больше ничего и не нужно, – отозвался Матиас.