Текст книги "Сезонное обострение (СИ)"

Автор книги: Александр Булахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

8.

После того, как Жабе заштопали «треснувшую голову», он вернулся в служебную машину. Бубнов выключил магнитолу и спросил:

– Ну и что будем делать дальше? Оставим всё как есть и пойдём спать?

– Смеёшься?

– Тебе хорошо, ты в отпуске. А сейчас как-никак одиннадцать ночи.

– Совсем детское время. Можно ещё погулять. Знаешь, что я подумал?

– Что?

– Смотри, вот он мне через Перову сообщил, что тебя убили. Но потом резко признался, что это развод. Сейчас он говорит, что Дашка у него, а если и это не так?! Если с Дашкой всё в порядке. И я просто повёлся на его разводилово.

– Тогда, где она?

– Может, она сбежала с больницы. Ей серьёзную операцию планируют, и она её очень боится.

– А ещё если её кто-то грамотно напугал, то он запросто мог этим подтолкнуть её к подобным действиям.

У Жабы челюсть отвисла от догадки Георгия. Очень уж это было похоже на правду. Почему он сам до этого не додумался. Сообразив, что он сидит с открыты ртом, Дмитрий захлопнул свою пасть и выудил из кармана куртки мобильный телефон. Он набрал номер Тани – родной тётки Даши.

– Алло… да… – услышал он надорванный хриплый голос.

– Таня, привет! Как дела?

В трубке повисла тишина, а затем Татьяна всё же ответила:

– Слушай, Дима. Мне сейчас совсем не до тебя.

От её подавленного голоса сердце Жабы мгновенно покрылось ледяной коркой.

– Что-то случилось? – тихо произнёс он, боясь услышать страшный ответ.

– Дим, давай потом поговорим, – сказала Таня. – Горе у нас!

Таня сбросила вызов. Вместо того, чтоб перезвонить, Жаба завопил во всё горло:

– Гоша, давай жми! На Клецкова едем! Дом двенадцать. Тот, что за «Никой», я покажу.

Георгий тяжело вздохнул. Этот злополучный день никак не хотел заканчиваться. До дома Татьяны добрались за пятнадцать минут. По дороге Бубнов попросил телефон у Дмитрия, позвонил жене и сказал, что с ним всё в порядке. На что она ответила, что не особо-то и волновалась. Георгия это расстроило больше, чем то, что сегодня его основательно поколотили во дворе старика, связали руки и ноги, и накрыли сверху лодкой.

Дверь в подъезде была открыта, и поэтому Георгий и Дмитрий без труда прошли внутрь и вызвали лифт. Татьяна жила на восьмом этаже. Жаба настолько весь был на эмоциях, что даже не позвонил. Он сразу нажал на ручку двери и вошёл в квартиру. Татьяна выскочила с сигаретой в руках к ним навстречу.

– Боже, как ты меня напугал! Звонить в дверь не учили? А если я голая?

– Дверь на ключ закрывать надо. Что случилось?

– Димка, что с тобой? С каких это пор тебя мои беды волнуют?

– Мы пройдём?

– Ну, заходите на кухню. Можете не разуваться.

Жаба заметил, что глаза у Татьяны красные. Видно было, что она плакала.

– Давно я здесь не был, – произнёс он и сел на табуретку возле холодильника.

Бубнов встал у стены на самом выходе из кухни.

– А с вами то что? – поинтересовалась Таня. – Выглядите вы неважно.

– Ты мне зубы не заговаривай! – тут же окрысился Жаба. – Говори, что случилось?!

– О, как! Давай ещё и ты на меня покричи! Мой наорался и спать пошёл, и ты решил добавить, да?

– Таня!

– Что, Таня? Что тебе вообще надо? Зачем ты сюда припёрся? Я тебя не звала!

Жаба, как провинившийся ребёнок, заёрзал на стуле.

– Сегодня Дашка заявила, что я её отец.

– И ты конечно же поверил этой чмошнице.

– А кто её отец на самом деле?

– А я откуда знаю?

– Ну так что случилось? С Дашкой всё в порядке?

– А что с этой дурой может случиться, – всхлипнула Татьяна. – Сначала с больницы сбежала. Мы её пять часов искали. Весь город исколесили. Всех её подружек объехали. Сердце у неё слабое! Ага! Да, она всех нас переживёт.

– Таня!

– Так вот она припёрлась сама два часа назад. Зашла в зал, ни здрасте, ни до свиданья. Я на неё прикрикнула, а она схватила кошку за шкварку, выскочила на балкон и швырнула её вниз.

– Ничего себе! – воскликнул Бубнов. – Вот это жесть!

– Ну разве так можно? Я деньги ей на операцию собираю, а она вот так со мной.

Жаба расстегнул внутренний карман куртки и выудил из него тысячу долларов, которую ему дал Кабардин. Он протянул деньги Тане.

– Я тоже собираю. Сколько ещё надо?

Татьяна ахнула от неожиданности. Глаза её выпятились. Она несколько секунд простояла с приоткрытым ртом, прежде чем взяла деньги из рук Жабы.

– Ты чего? Я ж у тебя ничего не просила.

– Сколько ещё надо?!

– Ещё триста раз по столько же.

Дмитрий присвистнул. Нет, он догадывался, что сумма немалая. Но нолик в конце этой суммы был явно лишним. Татьяна наверняка преувеличила. Если же это правда, то столько денег ему за всю жизнь не насобирать. Интересно, как же она это рассчитывала сделать?

– У нас же бесплатная медицина, – встрял в разговор Бубнов. – Что за бред?

– Бесплатная, никто не спорит. Только знаешь, очередь какая на такую операцию, как у неё… А она не может ждать. А вот в Германии ждать не надо. Операцию хоть завтра сделают, только плати.

– Тихо мне! – выкрикнул Жаба. – Замолчите и послушайте меня. Я Дашку знаю. Она просто так бы не сбросила кошку с восьмого этажа. Её вынудили это сделать. Её основательно запугали. Мне надо с ней поговорить.

– А что с кошкой то по итогу? – не выдержал и спросил Бубнов.

– Похоронили уже, – ответила Таня. – Дети так рыдали. Были бы они постарше, они б Дашку точно убили.

Жаба вышел из кухни и двинул по длинному коридору к спальням.

9.

Дмитрий приоткрыл дверь спальни Дашки и Оксаны. И никого не увидел: ни на кроватях, ни за столом, ни в кресле – качалке. Он шагнул в комнату и только тогда заметил в углу Дашку. Она сидела, обняв мокрую подушку. Жабе показалось, что девочка спит. Но когда он к ней приблизился, она вздрогнула и резко подняла голову. Глаза её выпучились, она вся сжалась. Лицо её стало бледным до неузнаваемости.

– Я всё поняла! – взвизгнула она. – Всё-всё! Я больше не буду!

– Тихо-тихо, моя девочка, – произнёс Жаба и опустился перед ней на колени. – Успокойся, солнышко! Всё хорошо! Ты жива, и это самое главное.

Димка потянулся рукой к плечу Дашки, чтобы её успокоить. Но она ещё сильнее вжалась в стену. Волосы на её голове вздыбились, а глаза ещё сильнее выпучились.

– Не надо! – завопила она резко изменившемся голосом. – Не надо! Я всё поняла!

– Дашка, ты чего? – испугался такой реакции Жаба.

– Я выкинула кошку! – выкрикнула девочка и её основательно затрясло. – Сбросила с балкона! Что ещё надо сделать? Я сделаю!

– Даша, Даша, это я – Димка!

– Ты не мой папа, я соврала! Прости меня! Я сделала всё, что ты сказал!

Жаба схватил Дашкину руку.

– Даша, успокойся! Всё хорошо!

Лучше бы он этого не делал.

– Мама, помогите! – завопила девочка. – Мама! Убивают!! Мама!!!

У Димки сердце чуть не разорвалось от этого крика. В комнату влетела Татьяна.

– Что случилось?

За ней следом её муж с сонными и перепуганными глазами.

– Кого убивают?!

– Я больше не буду! – заверезжала Дашка и с её глаз брызнули слёзы. – Не буду! Пускай он только уйдёт!

Таня с широко раскрытыми глазами уставилась на Димку.

– Ты чего творишь, придурок?! Ты чего её так напугал?

– Пускай он уйдёт! – продолжала орать Даша.

В спальню заглянул Бубнов.

– Что тут происходит? Что за вопли?

Зрачки Дашки стали закатываться. Синие её губы в один миг побелели.

Таня оттолкнула Жабу в сторону и лупанула рукой по щеке девочки.

– Эй, эй! Только не вздумай мне!

Таня стала тереть ей уши.

– Всё хорошо, всё хорошо! Дыши, как я тебя учила.

Дашка сделала глубокий вдох и сильный выдох. Таня тем временем принялась растирать пальцы её рук. Видя, что девочка приходит в себя, резко обернулась и бросила злой взгляд на Димку.

– Уходи! – рявкнула она. – И чтобы я тебя больше здесь не видела, пока во всём сама не разберусь! И не дай боже, если я узнаю, что ты чем – то её обидел!

– Разбирайся, – ответил подавленным голосом Жаба и на ватных ногах вышел из спальни.

Покинув квартиру, он стал спускаться вниз по ступенькам. Зазвонил его мобильник. Он просто притянул трубку к уху и вновь услышал этот педерастический голос:

– Жабочка, ты очень мерзкое существо. Всё, к чему ты прикасаешься, становится таким же мерзким, как и ты. А я ненавижу мерзость. Она меня бесит. Выводит из себя. Лучше сдохни сам. Прямо сейчас, прямо там, где ты есть. Я не могу больше на всё это спокойно смотреть.

– Сам сдохни! – процедил сквозь зубы Жаба. – С-сука ты! Тварь!

– Все, с кем ты общаешься, становятся такими же мерзкими, как и ты… Ты понимаешь о чём я говорю?

Димка заскрежетал зубами.

– Я гляжу, что ты никого и ничего не боишься.

– Э-а, не боюсь.

– Поверь мне, я найду тебя.

– Ооооо, сколько раз я слышал такие угрозы. Но мне совсем не страшно. Я как высококлассный вирус. Я в системе, но ты хрен меня обнаружишь. Я реформатор этой грёбанной системы. Завтра или послезавтра ты сам умрёшь. А я возьмусь за ещё одну мерзость.

– Что ты сделал Даше?! Чего она так орала!

– Я – ничего! – хохотнул в трубку Манипулятор. – Я вообще ничего сам не делаю.

– А кто сделал?

– Так кто или что? А? Ты определись… Девочку просто прокатили немножко на машинке…

– Твари! Найду и убью вас всех.

– Затем вывезли за город…

Жаба тяжело задышал в трубку, глаза его налились кровью.

– Чего ты замолчал? Чего ты не спрашиваешь, что было дальше?

– Ну, говори уже! – взвизгнул в трубку Димка.

– Попугали её немного чуток. Сказали, что ты просил передать, что нельзя так делать, как делает глупая Даша. Нельзя быть такой лгуньей, нельзя садиться в машины к неизвестным дядям… ой, много чего нельзя.

– А потом что?! – заревел в трубку басом Жаба.

– А потом её отпустили. Она прошла немного и села на травке возле дороги.

– А чего же она кошку выбросила с балкона?

– Смешной ты, право! Ну, не отпускать же её, лгунью, просто так. Вот её перед выбором и поставили. Предложили, чтоб она сама выбрала, чья ей жизнь дороже: её или кошкина. Но кто-то один обязательно должен был умереть. Вот с ней и договорились, что это будет кошка.

– У неё сердце слабенькое… Ты же понимаешь, что ей совсем-совсем нельзя волноваться.

– Мы то это понимаем, а вот ты нет… И у отца твоего слабое сердечко. Ему тоже нельзя волноваться. А вот кое-кто сидит у него за столом и рассказывает интересные байки о тебе, волнует старика не по детскому.

По спине и рукам Жабы побежали мурашки. Он сбросил вызов и начал набирать номер мобильного отца. Тот не отвечал. Тогда Жаба набрал номер родного брата.

– Колян, беги к батьке! Со всех ног беги!

– Случилось что? – спросил сонным голосом брат.

– Да, случилось! Если у него кто – то сидит за столом, переломай ему все кости, свяжи и дождись меня.

– Что так всё серьёзно?

– Чмо какое-то больное ко мне прицепилось. Терроризирует близких мне людей.

– Я понял! Если оно там, то вмиг его образумлю.

– Только осторожнее, братик. Он может быть не один.

– Хорошо, я сына с собой возьму.

Жаба вышел из подъезда и сел на скамейку. Он набрал номер Леонтия – мужа Татьяны. Они хороши друг друга знали, и не один литр водки в своё время, когда у обоих было много ещё здоровья, уговорили вместе под хорошую закуску. Но это было очень и очень давно.

– Как там Даша? – спросил Жаба, после того, как Леонтий буркнул что-то нечленораздельное.

– Трясёт её всю, никак не может успокоиться.

– Надо скорую вызывать, – произнёс Дмитрий, чувствуя, что его тоже нехило трясёт.

– Вызвали уже. Ты главное сейчас не поднимайся.

– Хорошо-хорошо! – крикнул в трубку Жаба.

Муж Татьяны прервал разговор. Дмитрий тяжело вздохнул. Опять зазвонил его мобильник. Он увидел номер отца и принял его вызов.

– Да, пап! С тобой всё в порядке?

– Более чем.

– Телефон тебе для чего?!

– Не буянь! Что ты тут за переполох среди ночи устраиваешь?

– К тебе никто не приходил сегодня? Сейчас у тебя никаких гостей нет?

– Нет, и не приходил никто.

– Вот и не открывай никому!

– Что случилось, можешь мне объяснить? А то Колька в трубку так орал, что я подумал поначалу, что его кто-то убивает. Зачем он мне тут на ночь глядя сдался? Я спать хочу.

Жаба объяснил отцу положение дел. Вкратце рассказал всё про мудака, который с самого утра не даёт ему покоя.

– Да, всё я понял, – ответил отец. – Кто-то очень боится, что ты докопаешься до правды в деле, за которое взялся. Вот и творит чёрт знает что.

– Хотелось бы верить, пап. Но что-то мне подсказывает, что это не так.

– Что конкретно?

– Он слишком много знает обо мне и близких мне людях. Такое ощущение, что он ко всему этому готовился не один день и даже не один месяц. Я ещё толком не успел взяться за дело, а он уже мне позвонил.

– Понятно… За меня не боись, появится здесь кто, мы быстро образумим. Свяжем и тебе в тёплом виде доставим. А ты, сынок, иди спать ложись. Утро вечера мудренее. Не позволяй этому мудаку вымотать тебя. Так ему тобой будет ещё легче манипулировать. Он же тебя гоняет из угла в угол, а ты бегаешь, как послушная собачка. Игнорируй его угрозы полностью. Расследуй своё дело. А к девочке своей кого-нибудь приставь. Пускай от неё охрана ни на шаг не отходит.

– Кого же я приставлю?

– Кольку и приставь. Ты его выручил в жизни. Сына его нашёл, домой вернул, вот и он пускай тебе добром отплатит. Я с ним поговорю. Завтра с утра он у тебя как штык будет.

– Хорошо, батя. Спасибо. Я так и поступлю, как ты говоришь.

Часть третья. Игнор не возможен

1.

Жаба проснулся с дикой головной болью. Он повернул голову, и его желудок тут же подкатил к горлу. Кое-как поборов рвотные позывы, Дмитрий встал с кровати и прошлёпал в ванную комнату. Почистил зубы дрожащей рукой, начал бриться и понял, что сил терпеть головную боль, у него больше нет. Ринулся на кухню. И только тогда краем глаза заметил, что входная дверь приоткрыта. Вернулся в коридор, двинулся быстрым шагом к двери и бросил взгляд в зал. И застыл на одном месте. В кресле сидел широкоплечий массивный мужик с накаченной шеей. Жаба выдохнул и гавкнул на него:

– Колька, а дверь закрывать не надо?!

Николай сложил газету и уставился на брата:

– Привет, раненный. Ну, кого мне там охранять надо?

– Дочь мою.

– В утробе?

Жаба закрыл дверь на ключ и зашёл в зал.

– Подожди, сейчас описаюсь от смеха, – ухмыльнулся он. – У тебя, что, ещё сохранились мои ключи?

– И от квартиры, и от дачи. Я их со связки так и не снимал, – ответил Николай и улыбнулся. – Мало ли что.

– Ладно, пошли чая попьём, и я тебя введу в курс дела. Ночка у меня выдалась тяжёлая.

Жаба двинул по коридору на кухню и услышал, как кто-то нагло харкнул в туалете. Он не выдержал и рванул дверь на себя. На унитазе сидел Олег – сын Николая – и разглядывал совсем недетский журнальчик. В зубах его дымилась электронная сигарета.

– Здрасьте!

Жаба резко захлопнул дверь и уставился на брата.

– А эта вонючка что здесь делает?

– Он тебе в помощь.

– Нахрен он мне сдался?

– Батя сказал, что у тебя проблем много. Одному тебе их не решить. Он тоже собирается сюда приехать.

– Не смешно.

– Он спрашивал, где стволы можно купить.

– Пошёл ты в жопу! – рявкнул Дмитрий. – Шуточки твои мне уже надоели.

Николай положил руку на плечо Жабе.

– Так, малой, слушай меня сюда! Насчёт бати я пошутил.

– Кто бы сомневался!

– Пока мы с сыном тут все твои дела и проблемы не разгребём, домой не поедем. Ты или нас напрягай по делу, или мы за тобой, как два дурня ходить будем, ни на шаг не отставая. Я ещё улыбаться за твоей спиной буду и песни петь.

– Когда же ты таким юмористом стал? – сдался Жаба. – Ладно, пейте чай, и я вас отвезу в больницу «Скорой помощи». Там в кардиологии в двенадцатой палате лежит девочка Даша. Ваша задача охранять её. Делайте, что хотите, но чтоб к ней никто подозрительный не приближался. Даже за врачами пристально следите. Ни с кем её один на один не оставляйте. Там сейчас Татьяна с мужем дежурят. Их сменить надо.

Из туалета раздался не очень приличный звук.

– Олежик! – возмутился Николай.

– Как тебе не стыдно! – поддержал его Дмитрий, и они оба захохотали.

– Я просто хотел подать сигнал, что всё понял! – ответил невозмутимым голосом Олег.

Николай долго слушал брата, пока пил чай. Особой сообразительностью он не отличался, но иногда и в его голову приходили толковые мысли.

– Фокус с мобильником, тут вообще всё просто. Никто не звонил Бубнову с твоего телефона. Просто поменяли в мобильнике Бубнова номер твоего телефона. Отредактировали. Фамилию и имя твои оставили, а номер телефона вбили совсем другой.

– Во, башка! – восхитился Жаба. – Ты точно мой брат?

– Нет, конечно! Меня подменили. Перед тобой всего лишь копия.

– И весьма удачная, – заметил Дмитрий. – Оригинал никогда так много не шутил и не умничал.

Олег оторвал взгляд от экрана своего мобильника и допил остатки чая из кружки.

– Дядя Дим!

– Чего, вонючка?

– Неужели так сложно вычислить этого Манипулятора?

Жаба тяжело вздохнул.

– Кто его знает! Может и несложно. Но на это нужно время. А я не могу просто так им разбрасываться. Я пообещал найти одну девушку и взял за это деньги.

– Разберитесь сначала с Манипулятором, а потом ищите её.

Дмитрий хмыкнул.

– Скажи вот, если семь лет тому назад, мы с твоим батькой сначала бы переделали все свои дела, а потом только тебя начали искать, был бы в этом какой-то смысл?

– Тут приоритеты другие. Он угрожает близким вам людям.

– Вот и помогите мне его вычислить. Обращайте внимание на всё подозрительное. Он обязательно проколется.

2.

Сначала в комнату для допросов привели Кирилла Рогова.

– Я здесь неофициально, – объяснил ему Жаба. – Ты вправе без адвоката вообще не отвечать ни на какие вопросы. Но я ищу Женьку Кабардину. Помоги мне. Девушка пропала, никто не знает, где она.

– Если б знал, то помог! – коротко ответил Кирилл.

– Расскажи мне про Дениса, – попросил Дмитрий. – Замечал ли ты раньше за ним какие-нибудь странности?

– Был один случай. Но я тогда ему никакого значения не придал.

– Можешь поподробнее?

– Как-то он сцепился с одним чуваком на железнодорожном вокзале. Слово за слово, короче они что – то там не поделили. В бой пошли кулаки. Денис оказался сильней и проворней, и в считанные секунды постелил парня. Ну, дал и дал звездюлей, ну и ладно на этом. А его как завело, и он лупил и лупил его, не останавливаясь. Так жёстко! Так остервенело! Не вмешайся я, убил бы он этого чувака точно.

– И что они не поделили?

– Я не помню. Я тогда пивка лишнего выпил, да и Дёня тоже. Единственно, что хорошо в памяти отложилось, так это то, что его после всего этого так колбасило. Трясло, мама не горюй! И глаза чёрные-чёрные. Прям омутные и бездонные такие.

– Когда его трясло, глаза такие были?

– Нет-нет… когда я его за руку схватил и оттащил от бедняги. Вот тогда он взглянул на меня такими глазищами.

Жаба раскрыл свою большую тетрадь и сделал несколько пометок. И затем из-под нахмуренных бровей взглянул на Кирилла:

– И ты, говоришь, не придал этому никакого значения?

Кирилл вздрогнул и насторожился.

– Я же говорю, пьян я был.

Дмитрий кивнул и протянул руку Рогову.

– Спасибо, дружище. Ты мне очень сильно помог.

Кирилл с удивлением на лице пожал протянутую руку. Он не ожидал такого жеста со стороны оперативника.

– И вам спасибо! – пробубнил парень.

– А что там за история с ножом? – неожиданно задал вопрос Жаба.

Кирилл тут же махнул рукой.

– Да, это бред сивой кобылы. Кого вы слушаете? Он вам ещё и не такое придумает.

– Ты сейчас о ком?

– О ком, о ком. О Денисе! Это его остроумный план, как свалить всё на меня.

– А можешь мне подробно рассказать об этом плане? Откуда ты про него знаешь?

Лицо Кирилла неожиданно перекосила злоба. Его квадратный подбородок затрясся от негодования.

– Чего-то я вас совсем не понимаю. Это не имеет никакого отношения к исчезновению Евгении Кабардины.

– Откуда я могу знать, имеет или не имеет. Мне надо найти хоть какую-то зацепку, вот я и бросаюсь из стороны в сторону. Пытаюсь нащупать что-то. Вот объясни мне недалёкому, откуда ты знаешь про план Дениса. Он, что, с тобой им делился?

– Вот у него и спросите! Делился, не делился. А я вам его ересь повторять не собираюсь. Он не такой дурак, каким кажется. Корчит из себя больного, а на самом деле стратег ещё тот. Сеет сомнения, падла! Врёт, а ему верят.

Жаба вновь что-то записал в тетрадь. Зазвонил мобильник, на экране выбился номер, который был ему не знаком. Дмитрий не ответил. Он сбросил вызов и отключил звук. После чего сказал конвоиру, что Кирилл ему пока не нужен, что у него к нему больше нет вопросов.

Через десять минут после этого привели Дениса. Жаба поинтересовался, как он себя чувствует, хотя на самом деле всё сам видел: черты его лица обострились, проступили скулы, щёки слегка впали, образовав небольшие впадины. Нос стал острым, глаза – чёрными, как уголь. Руки – особенно это было заметно по пальцам – тряслись. Нижняя челюсть тоже слегка дрожала.

– Всё так же, – ответил Жердин, равнодушно взглянув на повязку на голове Жабы. – Хреново. Я уже ничего не хочу. Я повешусь при первой же возможности.

– Тихо-тихо, парень! Это не выход.

– Ещё какой выход! Я сцусь, а им похрен. Они только ржут с меня, и одни и те же вопросы по кругу гоняют. То один следак, то другой, то третий. Передышки никакой. Адвокат такое же чмо, как и они все. Он что есть, что его нет.

– Тебе предоставили адвоката?

– По закону положено.

– Я знаю, что положено. Как его фамилия?

– Гурьянов Вадим Николаевич. Лысое очкастое чмо.

– Ладно, не кипятись, дружище. Ты мне что-нибудь ещё расскажешь?

– Да! Я же сказал, что я сделаю всё, чтобы помочь. Женьку надо спасать! Только ради неё я здесь… Но силы мои на исходе. Я и так держусь из последних сил.

Неприятный холодок опутал позвоночник Жабы. Как много он потерял вчера времени из-за этого грёбаного Манипулятора. Он ничем не помог Денису. И сейчас сидит, и ничего не предпринимает. А ведь Жердин за несколько дней из красивого и стильного парня превратился в больного и дряхлого человека. Неужели кроме него – Жабы – этого никто не замечает? Неужели всем всё равно?

– Короче, на чём мы там вчера остановились? – спросил Жердин.

– Вернулся Гедич, – ответил Дмитрий. – И спросил, чего двери нараспашку. 3.

То, что ещё успел рассказать Денис Жабе.

Петя зашёл в зал и опустился в кресло.

– Скажи спасибо нашему общему другу, – произнёс он, – если б не Кирюха, сидел бы ты уже в камере, и на тебя бы уже дело клепали.

Я быстро разулся на входе в зал и сел на полу по-турецки напротив Гедича для того, чтоб была возможность взглянуть ему в глаза. И задал вопрос:

– То есть ты считаешь, что убийца я, и тут нет никаких сомнений?

– Я уверен на сто процентов, – ответил он.

– Из-за чего такая уверенность? – решил уточнить я. – Ты видел, как я убивал?

На что Гедич ответил:

– Нет, не видел. Мне просто повезло. В отличие от вас с Роговым, я проснулся вчера утром в родительской спальне. Вышел в зал и увидел тебя с окровавленной отвёрткой в руке, Полину с раздробленным виском и щекой. А в туалете возле унитаза потом ещё и Кирюху обнаружил. Тот храпел так, что у него в носу сопли булькали.

Его ответ мне совсем не понравился, и я уточнил:

– Увидел меня с окровавленной отвёрткой в руке и решил, что это я убил?

– Денис, ты хочешь правду? – усмехнулся Петька. – Да, я считаю, что убил ты. И знаешь, почему? У тебя уже давно проблемы с алкоголем, ты его хлебаешь в немереных количествах.

Я тогда не выдержал и закричал:

– Не долби мне мозги!

– Молчи уж, – полным презрения голосом сказал он. – Ты спросил, я отвечаю. По дороге ко мне ты успел пива насосаться, с собой литр принёс. Его выжрал. А затем ещё и за вино взялся. И это всё при том, что пьёшь таблетки для улучшения памяти. А их ведь нельзя с алкоголем мешать. Ты мне сам об этом говорил. Короче одно на другое наложилось – и получай фашист гранату. Тебя хорошенько переклинило, и ты натворил делов.

– Я тоже так могу на тебя наговорить, – ухмыльнулся я.

– Пробуй! Давай! – рассмеялся в глаза мне Гедич. – Я жду.

– Ты нас всех отравил, – заявил я, – убил Полину, подстроил всё так, что это я виноват и пошёл спать со спокойной совестью.

Петька покрутил пальцем у виска:

– Ты сам веришь в то, что говоришь? – спросил он. – Бред полнейший. Даже причину нормальную придумать не можешь. Зачем мне убивать Полину? Может, меня переклинило от пару глотков вина, которые я выпил за весь вечер?

Понимая, что он прав, я решил выдвинуть другую версию:

– Хорошо, – сказал я. – Ты у нас беленький и чистенький. Тебя не будем трогать. Возьмём Кирилла. Он мог убить Полинку из-за того, что должен ей был. Она его весь вечер доставала этим, он не выдержал и стукнул её отвёрткой по голове. Потом, когда пришёл в себя, увидел, что я в отрубе и подстроил, как будто это сделал я.

– Сочиняй, Денис, что хочешь, – ледяным голосом произнёс Петька. – Но я тоже не дурак. Я всё заснял на фотоаппарат и флэшку кое-куда спрятал. Для того, чтоб у тебя даже мысли не возникло на меня бочки катить.

– Вот же ты гнида! – не выдержал и выпалил сгоряча я. – Ответь мне тогда, ушлёпок, чего ты сразу не позвонил в милицию, когда вышел вчера утром из родительской спальни и увидел меня с окровавленной отвёрткой в руке?

По выражению лица Пети я понял, что задал вопрос, ответ на который может многое прояснить. Гедич разволновался. Глазки его забегали.

– Ты! Да, ты! – завизжал Петька. – Всё это сейчас зря сказал!

Он вытянул из кармана брюк мобильник и стал мне угрожать:

– Я звоню в ментовку!

– Звони! – завопил я в ответ на угрозу и вскочил на ноги. – Звони, сука!

Петя тоже вскочил, стал ногами на подлокотники кресла и принялся нажимать кнопки мобильника.

– Звоню, не видишь, что ли?! – заорал он.

«Что у меня есть?» – понеслись с шальной скоростью мысли в моей голове. – «Только шприц. И с ним я собираюсь противостоять фотографиям и отвертке с отпечатками пальцев? Боже мой, я псих. Я сам себе подписываю смертельный приговор».

Я выхватил из кармана куртки шприц, который нашёл в мусорном ведре и выкрикнул:

– Звони! Заодно расскажешь, для чего использовал этот шприц.

В глазах Гедича мелькнуло удивление, и он нажал «сброс вызова». Нажал, падла! С чего вдруг?! Чего ему было бояться?

– Я не понял, откуда он у тебя? – спросил дрогнувшим голосом Петька.

И я ответил, что нашёл его в мусорном ведре.

– А это… этот, – пробормотал Гедич. – Можешь, себе его в сраку засунуть.

Я не выдержал и в гневе со всей силы ногой ударил по голени Гедича. И тот кувырком через мою голову полетел на пол.

Ударом кулака я разломал очки Пети на две половины и стал его душить.

– Или ты мне сейчас всё расскажешь, или я тебя убью! Мне терять нечего.

Петя застучал ладонью по полу, и в этот же момент раздалась трель дверного звонка.

Петя воспользовался моим замешательством: развёл руки в стороны и, отползая, влупил ногой в плечо.

– Ты чё творишь, урод?! – прохрипел он. – Полины тебе мало? Меня решил на тот свет отправить? Псих ненормальный. Тебе лечиться надо.

Я стал подниматься на ноги, и меня повело в сторону, как пьяного. Я схватился рукой за стенку, пытаясь перебороть возникшее головокружение. В нос ударил запах испорченного сыра.

После очередной трели звонка, Петя поплёлся к входной двери. Он посмотрел в глазок, выругался матом из-за того, что без очков не смог разглядеть человека, который стоял на лестничной площадке. Недолго думая, открыл дверь.

Я ожидал увидеть участкового милиционера, но вместо него увидел Егорыча – алкаша, который жил на первом этаже с женой и двумя сыновьями, его квартира располагалась прямо под Петькиной квартирой. Я знал эту выдающуюся личность, так как он входил в число попрошаек, прописавшихся возле «Колосовского» магазина.

Егорыч вошёл в квартиру без приглашения. Он просто надавил на приоткрывшуюся дверь и переступил через порог.

– Чего это у вас тут так громыхнуло? – усмехнулся он. – Гирю что ли на пол уронили?

– Чё тебе надо, Егорыч? – спросил Петя.

– Сто грамм и поговорить по душам, – хохотнул тот.

– Давай-давай, вали отсюда, – попытался Гедич вытолкать из квартиры незваного гостя, но тот упёрся, как баран, на одном месте.

– Мне только сто грамм, – не сдавался Егорыч. – И я тебе кое-что интересное расскажу.

– Не надо мне ничего интересного! – рявкнул на него Петька.

Но я почувствовал, что Егорыч знает что-то важное, и стал рыться в своих карманах. Выудив из кармана джинсов несколько мятых купюр, я протянул их ему со словами: «Ну, давай, трави свои байки».

И он выдал прелестную новость:

– А вы, что ещё не знаете, что у нас старикашку-трясунчика с седьмого этажа замочили? Ножичком в спину резанули, когда он из лифта выходил. Скорая приехала – он ещё живой был. Но по дороге в больницу скончался.

– Ужас какой, – пробормотал Петя.

– Участковый по квартирам ходит, – порадовал ещё одной информацией Егорыч. – Расспрашивает, кто что видел. К вам ещё не заглядывал? Короче, показывал фотографию брелка с ключами в мешочке. Улика, видать, с места преступления. Брелок такой: собачка то ли из серебра, то ли из алюминия. Хрен поймёшь.

Я еле сдержался, чтоб не завыть. Тихонечко опустил руку в карман брюк и встретился взглядом с Егорычем. Тот улыбнулся мне и поблагодарил:

– Спасибо, дружок. Век не забуду.

– Всегда, пожалуйста, – сказал я.

– Не твоих ли это, Дёня, рук дело? – спросил Петя после того, как ушёл Егорыч. – Скажи, где твои ключи от квартиры?

– Дома оставил, – ответил я сквозь зубы.

Я вышел из зала в коридор и опустился на пол возле дверей, ведущих в ванную комнату. Меня опять подставили. Кто-то из моих друзей плёл свою паутину и этим «кто-то», скорее всего, был Кирилл Рогов.

К такому выводу я пришёл потому, что пропажа ключей произошла после того, как я покинул свою квартиру. Ведь я сам открывал входную дверь, когда пришёл к себе домой за деньгами, и сам закрывал её, когда уходил. После того, как вышел из своей квартиры, я общался только с Кириллом. И, значит, только он каким-то образом мог вытянуть у меня ключи из кармана.

Правда, опять не всё так гладко. Вытянуть ключи Кирилл мог – у него была такая возможность, а вот подбросить их на место преступления – нет. Он всё время находился на моих глазах. А из этого следует, что ему кто-то помогал. И этим «кто-то» запросто мог быть Петька Гедич.

«К примеру, Рогов выудил ключи из моего кармана», – стал размышлять я, – «и выкинул их в форточку, а на улице их подобрал Гедич… Зачем они всё это делают? Какой в их действиях скрывается смысл? Какой смысл им мне помогать избавляться от тела, если они меня собираются подставить? Ведь, если меня заподозрят в убийствах, то они автоматически станут под подозрение. По крайней мере, соучастие в сокрытии тела Полины им точно припишут. Нет никакой логики в их действиях».

Я почувствовал привкус крови во рту, и через несколько секунд она хлынула из носа. Тёмная, густая. Я вытер её ладонью и задрал голову к верху. И в этот момент мне пришла неожиданная мысль: Кириллу помогает не Гедич, а Женька.