Текст книги "Магия, алчность, интеллект (СИ)"

Автор книги: Александр Богатырёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Вразумление дегенератов

Посланная разведка вернулась скоро. Всё оказалось так как и предполагал Джай. Причём месторасположение вражеской группировки – там же, где и подозревал.

– В разрушенный дом первыми заселяются крысы. – процитировал Джай местную поговорку, услышав доклад разведчиков.

– Что будем с ними делать? – обернулся он к Сене, всё ещё хищно лыбящемуся.

– Идём вразумлять! – похрустел Сеня кулаками.

Вся компания посуровела и оживилась.

– Всех убьём⁈ – раздалось радостное из-за правого плеча.

– А ты откуда здесь? – удивился Сеня, оборачиваясь к Алисе.

– Она тренируется! – раздалось от стеночки. Юи сбросила камуфляж и лениво принялась хлопать в ладоши.

– Экзамен сдавала, да? – справился Сеня.

– Сдала. – удовлетворённо заявила Юи, а Сеня сделал зарубку на память – везде оглядываться и проверять на наличие посторонних поблизости и под камуфляжем. Расслабился! Это хорошо, что свои провели. А если кто-то из враждебных?

– Убивать, – Устав Академии запрещает. А вот «тренировочный рукопашный дружеский бой» – ничто. – пояснил Сеня. И указал всем – на выход.

Как обычно, в коридоре построились по двое и лёгкой трусцой отправились к цели. Суровые и боеготовые морды парней, мягкой поступью бегущих строем по коридору, распугали всех встречных и поперечных. А предвкушающие моськи, как все здесь это знали двух ассасинш, внушали ужас. Последнее, особенно, после дошедшего трёпа от принца Датин. О том, что он якобы услышал от Юи: «Мы здесь, чтобы не позволить Принцу Шо-Хау запачкать руки. Нам пачкать – можно»; «Казнь? Какая казнь⁈ Нас не догонят! Мы – ассасины!».

В корпусе, порушенном в инциденте с Инквизицией, было изрядно шумно. Было даже интересно как это такая небольшая группа людей и магов, в деле восстановления порушенного, может создавать такой шум. Всего-то дюжина, но вот однако!

Так как ремонтников было всего-то двенадцать, делали они всё очень основательно, но и небольшими частями. В той части, до которой они дойдут в восстановлении не скоро и располагалась вражья штаб-квартира.

Ясное дело, что детки аристократов выбрали комнату наименее пострадавшую от взрыва. Там только и нужно было, что восстановить дверь. Которая и была в настоящий момент в наличии.

И заперта.

Ну, такие мелочи исправлялись просто. У Сени был большой опыт по этой части. С Земли.

Один хорошо отработанный удар ногой в район замка и дверь раскрывается нараспашку. Внутрь.

– Вечер в хату урки! – сказал Сеня коронную фразу, наблюдая как щепки от разбитой двери ещё скользят по начищенному(!) паркету.

Жаль что смыслы сего крылатого выражения от получателей ускользнули. Они были заняты собиранием шаблона. Ведь в их(!) «хату» вломились самым хамским образом! Чужаки!

Нет же вежливо постучать, получить высочайшее разрешение на вхождение и скромно потупившись протиснуться в Штаб Служителей Великой(они все Великие и С Большой Буквы) Миары.

Миара тут, в этом мире, – одна из троицы богов местной общепринятой религии. Что-то там отвечающая за судьбу и удачу, если, конечно, Сеня правильно вспомнил.

Откуда узнал это выпендрючее название?

Так оно прямо на двери и было. Крупными буквами. Декоративным шрифтом. Прочитал, прежде чем дверь выбить.

В помещение ввалились всей гурьбой.

Сначала Сеня.

За ним – обе ассасинши, немедленно ставшие по обе стороны от Сени. И вслед за ним вся толпа курушевцев, ставшая вдоль стены и заслонившая выход.

На лицах присутствующих вражин, количеством двадцать штук лишь шок от изумления и, что бросалось в глаза, только у парочки проявился страх. У одного же – спесивое презрение. Очевидно – главнюк.

Некто Алан Кумар.

Четвёртый сын графа Кумар.

Полное ничтожество, но мнящее себя пупом земли и считающее, что именно он должен наследовать и титул, и земли отца. С чем, правда, не были согласны его братья. Которые, по рассказам других студентов Академии, подслушанными Юи, частенько поколачивали зарвавшегося младшего братца.

И, как оно часто водится, привили ему не только подспудный, чудовищный комплекс неполноценности, но и устремление идти по головам, добиваться своей цели во что бы то ни стало. А цель – как и было упомянуто, – титул и земли. Но для этого ему, как он считал, не хватает влияния и личной силы. Последний комплекс, очевидно тоже возник по причине регулярных отлупов со стороны братцев. Такой вот «хрен с горы».

Как тут же отметил про себя Сеня – этот кадр как-то уже подходил к нему с «милостивым приглашением в свою Великую Группу». Вторым по порядку следования. И получил неизбежный и не менее спесивый отказ от Сени. Спесивость отказа была, при этом, прямо пропорциональна степени выбешивания Сени, мразотностью предлагавшего.

Так что ещё тогда расстались если не врагами, то взаимно презирающими друг друга. Теперь, сей главнюк пошёл на все тяжкие. На обострение конфликта.

Расчёт на то, что Правила Академии не позволят убивать?

Наивный!

Что, якобы, королевство Сени и не королевство вовсе, а баронство?

Вдвойне наивный! Княжество Хау чистило морды и не такой Империи как Майли!

Имеется опыт. И ассасины.

Но сейчас не это главное.

Как знал Сеня – сынок графского роду. Четвёртый. Не наследует. А значит, чтобы стать наследником ему нужно не просто выпендриться, а очень выпендриться. Но он выбрал не тот путь и не того врага, чтобы «подняться». Он, конечно, этого не знал. И знать не хотел – стереотипы и не таких губили.

В данном случае, конкретные стереотипы восприятия у знати Майли всех «Всходненских» скопом, как мелких баронов.

Сеня оглядел комнату. Но не просто так, а составляя себе карту сражения. Как и учили его в своё время Лола и Бари.

Посреди помещения – большой стол в виде буквы «П». вдоль внешнего края – стулья, на которых сидят, как очевидно, те самые культисты. Во главе стола, стоит – тот самый, по душу которого и явился Сеня.

При внимательном осмотре обнаружились и пропавшие четверо ребят из второй Академии – сваленные в углу. Без чувств. И хорошо, если только без чувств, а не без жизни. С таких говнюков как этот недографёныш станется. Ведь они для него – «пыль под ногами».

Присутствующие в помещении, при появлении агрессивно настроенной группы, поподнимались со стульев, стоящих вокруг большого стола. Вышли навстречу и стали строем напротив. Последним вышел главнюк.

Сочтя, что для такой мрази как этот недографёныш политесы слишком большая честь, Сеня сразу перешёл к делу.

– К Нам, – Сеня, выделил слово «нам» как истинный аристократ сверхголубых кровей, – должны были прийти четверо из Второй Академии. Мы, соизволили поделиться в ними сокровенными Знаниями и умениями. Их должны были передать по заключённому торговому договору. Между Нами и этими…

Сеня небрежно, блюдя образ такой же мрази как и стоящий перед ним, кивнул в сторону лежащих без чувств ремесленников. А чоа? С таким шакалом, только по-шакальи – на их же языке и в их же системе ценностей. Чтобы доходило сразу и без недопониманий.

– Мне не нужны какие-то тупые знания от барона, барон Шо Хау. – бросил недограф.

– Мы не с вами заключали соглашение. И вы хамите. Принцу. – напомнила Алиса, стоявшая по правую руку от Сени. К слову сказать – по протоколу верно сказала. Именно она должна была представлять по именам и она же, как договаривались, должна была отмечать почти как секундант, оскорбления.

Юи, при этом, как-то обманчиво спокойно сделала пару шагов влево. Как немедленно отметил про себя Сеня уже в полной боевой готовности. Ей оставалось только скрыться под иллюзией и тогда всей наличной компании вражин наступил бы карачун. Суровая девонька!

– Они мои вассалы, – бросил недограф никак не обозначив извинения за непочтительность.

«То есть, этот дебил даже не поинтересовался что предлагалось этим ребятам! – подумал Сеня. – В этом вся местная аристократия! И это при том, что Комета Погибели уже показалась! Главное для них – гонор. А всё остальное – похрен. Даже нависшая над всеми угроза полной и окончательной гибели. Над ними же прям сейчас „не каплет“, а значит можно продолжать наслаждаться покоем и играть в свои всегдашние игры в иерархию».

– Также, вы покалечили Сиба. – Алиса продолжила «гнуть пальцы» не обращая внимания на слова главнюка.

– Они – вассалы презренного как-бы-графа Таро! Вам какое до них дело⁈ Ах да! Вы же тоже все бароны от Таро. – презрительно фыркнул недограф.

– Во-первых, – подал голос Сеня, – ты зазвездился графёнок.

На слове «графёнок» главнюк ощутимо напрягся и покраснел. Таки достало.

– Во-вторых, – подхватила Алиса после кивка Сени типа– продолжай, – Таро – герцог. Указом Императора. Хотите с ним повоевать?

Юи при этих словах исчезла. Так как всё внимание было приковано к Алисе и Сене, этого никто кроме самого Сени не заметил. Наверняка эта гроза хамов уже заходит за спины культистам.

– В-третьих, покалечив одного из свиты Принца Хау – Алиса снова настырно отметила титул Сени. – вы нанесли ему серьёзное оскорбление. Не только герцогу Таро.

До этого тупаря-недографа, кажется, начало слегка доходить, что он сильно зарвался. По его лицу проскочила целая гамма эмоций. Но он довольно быстро взял себя в руки.

– И что ты со мной сделаешь? – стал в позу недограф. – Хочешь вызвать меня на дуэль?

– Ведь те, – графёнок кивает в сторону угла, где лежат ремесленники, – мои вассалы. Будешь драться со мной за моих же вассалов? Это не твоя собственность.

Презрительный тон, по идее, должен был выбесить Сеню. Как подростка. Только в этом графёныш сильно обломался. Не на того напал.

Сеня поднял руку.

Алиса кивает и делает шаг назад.

Юи, как видно по её еле заметному контуру, уже стоит за спинами культистов, готовая начать гасить всех дёрнувшихся в драку. Для этого у неё есть кое-что тяжёлое в вооружении. Типа кастета. Стилет – это уже на крайний случай.

Да, драться за чужих вассалов, в понятиях Империи Майли – не просто моветон. А что-то сильно смахивающее на грабёж с серьёзным оскорблением.

Но ведь Сеня, заключая договор со студентами Академии ремесленников, отдельно прописал, что берёт некую ответственность за жизни ребят. Так что не ответить он не может. Поэтому – придётся «повышать градус притязаний».

– Даже если не учитывать договор, заключённый с этими – Сеня кивает вслед за главнюком в сторону угла, – по которому у меня обязательства, которые ты обрываешь…

Да, ребятам не повезло нарваться на козла-мажора, да ещё и как-бы их хозяина. Но дело уже даже не в этом.

– … Но ты покалечил одного из моей свиты.

Харя главнюка кривится в предвкушающей улыбочке. Думает, что у него всё под контролем, и Сеня полным ходом несётся в его ловушку.

«Система! – обратился Сеня к ней мысленно. – Каков уровень в относительных единицах у юнита, стоящего прямо передо мной?».

Ответ: восемьсот одиннадцатый.

Сеня прифигел и не слабо. Ведь выше, чем у кого-либо из его группы. Нехило недографёныш навампирил! И кого же он так обобрал? Впрочем это сейчас не главное.

Вопрос: Каков процент миди старой версии у данного юнита?

Ответ: двадцать восемь процентов.

Вопрос: насколько близко к критическому уровню?

Ответ: кризис наступит при превышении уровня в тридцать два процента.

То есть, совсем рядом! Прекрасно! Вот и ответка!

Сеня возликовал. Но виду не подал. Хоть и стоило ему это больших усилий.

Ведь ясно было видно, что этот недовампир хоть и допёр до механизма воровства миди, но не в курсе о сущности магобешенства. Следствия из этого факта двоякие: первое – перед Сеней лошара. Второе – из местных. Или, если подселённый, то не из мира типа Земли. Да даже если и с Земли, то начисто не понимающий элементарного – ведь до сих пор не допёр до того, что у Системы можно спрашивать и, главное, что надо спросить в первую очередь.

Большое облегчение. Ведь до последнего момента висело весьма неприятное – оппонент мог оказаться чуть более грамотным. Или чуть более сообразительным.

Повезло!

– А достоин ли ты дуэли? – изобразил из себя сомневающегося Сеня. И тут же ответил на свой вопрос.

– Нет. Недостоин. А вот набития морды – более чем!

Недографёнок понял, что его походя «опустили». На глазах у подчинённых. Но сознание своей сверхзначимости и сверхкрутизны на волне знания сокровенного, делающего его, как он считал, имбой, наоборот обрадовало. Ведь прямо сейчас, «этот всходненский барон» ляжет перед ним в полном бессилии, когда будет выпит. Как и все враги его, Алана Кумара, – будущего Императора Майли.

Да, те слуги, что сейчас валяются в углу – не в счёт.

Главное – он сейчас рассчитается за оскорбление Его Высочайшего и Величайшего Величества (Это он о себе так, а не об императоре). Ведь мнил себя уже именно Императором.

Ведь весь путь к Трону, представлялся, – на фоне сокровенного знания, – прямым и лёгким.

Ведь вампирствуя, как он уже многажды убедился в процессе тихого воровства по мелочи у других через рукопожатия, мог заиметь ранг выше даже самого крутого Архимага. Любого Архимага. Не только Империи Майли, но и всего мира!

Так он о себе думал.

И, что самое смешное для Сени, вся эта ахинея, легко читалась на холёном личике недографёныша.

Оставалось лишь договориться об условиях «дружеского поединка». То, что по условиям нельзя применять магию – фигня полная. Ведь то, что каждый решил применить, никто в Академии, а возможно и во всей Империи Майли, не знал. Даже не подозревал о том, что такое возможно.

Правда, стоит отметить, что Сеня знал чуть больше своего оппонента. И умел чуть больше.

Юи даже сбросила иллюзию, когда услышала условия драки. Изумление на её лице было неописуемое.

Она уже приготовилась гасить одних и убивать одного, особо гнусного, а тут её подзащитный решает всё закончить банальным мордобитием⁈ Не будет ли сильный урон для чести и досоинства опекаемого? Ведь этот, как его метко обозвал принц Шо-Хау, «недографёныш», старше принца аж на три года! Крупнее. Сильнее.

Что с первых же секунд драки и выплыло в самом неприглядном виде.

«Недографёныш» схватил Шо-Хау за запястья. Крепко. И явно с усилением. Несколько рывков принца тут же удостоверили всех наблюдателей, что захват настолько прочен, что из него не выкрутиться.

Принц приложил массу усилий, но всё это вылилось только в неуклюжие «танцы» вокруг да около, легко купируемые силой и ловкостью Алана Кумара.

Медленно и верно на лицо оппонента Шо-Хау наползала победная ухмылка.

– Что? Думал я дам тебе вырваться, барончик! Ты у меня в ногах валяться будешь! Вымаливать прощение! Лизать ноги! Ты меня по…

Внезапно лицо говорившего свело судорогой. Бойцы застыли в одной позе. Но было заметно, что Шо-Хау чего-то ждёт. Напряжённо ждёт, погружённый в себя.

На лицо четвёртого сына графа, вдруг начал наползать сначала страх, гнев. После всё сменилось замешательством на почве непонимания что происходит.

Принц Шо-Хау внезапно делает хитрый приём, в результате которого, недографёныш, кувыркнувшись в воздухе, летит на пол.

Поняв, что если будет продолжать цепляться за запястья принца, будет ещё хуже, оппонент разжимает захват. Отлетает на пару метров и… остаётся лежать.

В комнате повисает тяжёлая тишина. Все ждут чем же всё продолжится, но сын графа всё лежит и лежит. И на его лице лишь страх. Да и взгляд – как будто он с ужасом смотрит куда-то внутрь себя.

Его тело начинает подёргиваться. Судорогой выкручивает сначала пальцы на руках, а потом и руки. Вскоре всё тело начинает биться в конвульсиях, нагоняя на всех присутствующих иррациональный страх.

– Мы думаем… поединок окончен. – вдруг зазвучал голос Шохова.

– Результат – ничья. Причина – наш оппонент болен. Нужно его срочно доставить в лазарет. – резюмировал он.

Все продолжают пялиться на бьющееся в судорогах тело. На лицо недографёныша, перекошенное ужасом и ненавистью.

– Исполнять!!! – внезапно рявкнул Шохов и все тут же забегали. Слишком много в его вопле было Воли.

Когда больного уже укладывали на сконфигурированные из разного хлама носилки, Юи заметила как у Алана Кумара начали самопроизвольно искривляться кости запястья и пальцы на руках. Что-то ей это напоминало…

– Бешенство! – шёпотом и с ужасом выдала Алиса, тихо подошедшая к своей патронессе. – Я это уже видела!

Расследование

– С вами всё в порядке? – со сварливыми нотками в голосе спросила Юи. И смотрела при этом на Сеню с очень большим подозрением.

Сеня пожал плечами. Какой-то неправильности в здоровье он не ощущал. Хотя, в чём-то Юи была права. Он ощущал какую-то неправильность. И в своих ощущениях, и вообще в самочувствии. Странную. Потому, что не относится к здоровью.

Спросил у Системы.

Система немедленно отрапортовала, что со здоровьем всё в порядке. Количество миди новой версии – сто процентов. Ясное дело старой – ноль. Так что помявшись Сене пришлось признать что есть только один вариант причины его неприятности – ведь убил этого «недографёныша» Алана, очень уж болезненным и нехорошим способом.

Угрызения совести?

Да, с таким вариантом угрызений Сеня ещё не встречался. И ведь присутствовал при кончине мерзавца.

* * *

«Казнь», которую учинили разборки мидихлориан в организме этого недоумка, ужаснули всех присутствующих.

Уже когда его тащили в лазарет, руки покрылись пузырями, а кости пальцев вообще потеряли форму. Один из носильщиков от этого зрелища вообще выронил ношу, от чего уже потерявший сознание недовампир вывалился из носилок на пол, чем привлёк повышенное внимание мимопроходящих студентов.

И как раз в этот момент пошла реакция не только на руках. По-видимому, вливание старой версии через руки привело к цепной реакции по всему организму. Пузыри стали появляться по всему туловищу от чего рубашка стала бугриться в самых неожиданных местах пока пуговицы не оторвались и вся эта дрянь не стала видна всем.

Кости стали меняться также везде. Пациент захрипел.

Толпа любопытных, быстро собравшаяся вокруг копошившихся носильщиков тела, попятилась. Пока закатывали тело снова на носилки, оно ещё больше успело измениться. Так что когда доставили болезного к медикам, те пришли в ужас как бы «по умолчанию». Ведь что-то делать с ЭТИМ… Никто не знал что и как.

Главврач лазарета с первого же взгляда понял что видит.

– Магическое бешенство. – тусклым голосом выдал он диагноз и посмотрев на присутствующих добавил: Не жилец.

– Где вы его нашли? – спросил прибежавший на шум один из представителей безопасности Академии.

Члены секты что-то проблеяли. Видя их несостоятельность, вышла Юи и в пару предложений описала то, что было нужно.

Безопасник переключился на доктора и они обменялись тоже парой фраз с какими-то чисто медицинскими терминами. Когда же главврач обернулся к пострадавшему, его глаза округлились – тело всё быстрее теряло привычную форму. Сизые бугры корёжили его.

– Всем немедленно покинуть помещение! – рявкнул доктор. – Быстро!

И махнул, прежде всего своим.

Те поняли что сейчас произойдёт и чуть ли не волоком потащили опешивших студентов к выходу. Но дойти до двери не успели.

Позади глухо бухнуло и всех окатила туча мелких кровавых капелек. Хоть и лёгкая, но всё-таки ударная волна от взрыва, толкнула в спины, ударила по ушам.

По проходу летело облако перьев из разодранной подушки. Как перья не перемешались с ошметками тела, и капельками крови было загадкой. Но вот окровавленные клочья простыней и одеяла валялись по всему приёмному покою.

Алан, четвёртый сын графа, недовампир, прекратил своё существование. От него буквально нечего было собирать. Разве что отскребать со всех поверхностей приёмного покоя и с присутствующих, не успевших выскочить за дверь.

* * *

Юи последнее время как-то странно косилась на Шохова. Что-то ей в его поведении, или внешнем виде, не нравилось. Что-то вызывало опасения. И то, что она сподобилась-таки напрямую спросить аж через три дня после происшествия – показатель. Ведь реально что-то не то творится!

А ведь после убиения даже не одного, а очень многих, тогда, под перевалом Медвежий, как прекрасно помнил Сеня, с ним ничего не было. Разве что дикая усталость, которая, кстати, прошла уже через день. Но та усталость была объяснима. А сейчас-то что?

Усталости – не было. Каких-то болезненных ощущений – тоже нет. Но что-то постоянно вертится на краю сознания. Как нечто, что надо бы понять, вспомнить, но никак не вспоминается, не осознаётся.

– Юи, спасибо за заботу, но-о у меня со здоровьем как-то… даже слишком хорошо. Я не понимаю почему ты беспокоишься.

– Хм! Вы какой-то другой стали. После этого… которого вы «недографёнышем» назвали… Аланом-как-его-там…

– Другой? Какой?

Юи нахмурилась, пытаясь поточнее сформулировать впечатления.

– Вы стали какой-то… вялый. Какой-то… некритический.

– «Некритический»? – удивился Сеня.

– Вы слишком часто соглашаетесь.

– Да? Не замечал.

– А я заметила! – снова включив сварливость, отметила Юи.

– Спасибо. Я послежу за собой. – подобравшись, уже совершенно другим тоном ответил Сеня.

– Угу. Да. – недоверчиво кивнула Юи, и перешла к насущному.

– Вы просили напомнить – вам через десять минут к ректору. Наверное опять это дурацкое расследование.

Сеня кивнул и как-то даже на автомате засобирался.

Потом остановился и с удивлением прислушался к себе.

И ведь действительно – раньше этого не было.

Не было вот этого «автоматизма» – кто-то сказал и Сеня тут же побежал исполнять. Как минимум, перед этим исполнительским зудом, несколько секунд Сеня тратил на осознание приказа или просьбы, а после планирования своих действий. Если, конечно, не шёл сразу же отказ от исполнения просьбы-приказа.

Сеня удивился.

Покачал головой.

И заслужил одобрительной реплики от Юи.

– Вот! Вы теперь как и прежде.

– Хм… Я понял! – ещё больше смутившись кивнул Сеня и пряча глаза, всё равно зашагал к двери. Всё-таки ректор звал.

Однако и тут его догнало осознание: и чего было смущаться? И почему⁈

Так тяжело подействовала кончина того морального урода? Так ведь не должна!

С такими «оптимистичными» мыслями Сеня доплёлся до кабинета ректора.

Ректор выглядел как обычно – зверская харя из-под насупленных бровей. Руки лежат на столе поверх каких-то бумаг. Пальцы сцеплены в замок.

– Проходи. – буркнул он после приветствий и кивком указал на стул, ближайший к его столу.

Секретаря, как тут же отметил Сеня, не было. Возможно, предстоял либо конфиденциальный разговор, либо очередной тур перевода Асеновских записок. Они считались достаточно секретными, чтобы не только не показывать их секретарю даже издали, но и вообще не упоминать об их существовании. Не говоря уж вообще об их переводе.

Ректор с минуту рассматривал Шохова будто не решаясь что-то то-ли спросить, то-ли сообщить. Потом щёлкнул в воздухе пальцами, будто решил как на демонстрации в аудитории сделать маленький огнешар. Только вместо создания огнешала он кашлянул. И как-то у него грозно это получилось.

– Шо-Хау! У меня тут… – он приподнял руки и посмотрел на бумаги, которые до этого прикрывал своими ручищами. – … Отчёт о расследовании происшествия с дракой. Вашей дракой с…

Ректор снова покосился на бумаги, видимо, забыв имя и фамилию того самого «четвёртого сына графа».

– Простите… не драки, – влез Сеня в монолог ректора, – А вполне респектабельного поединка.

– Скажешь, дружеского? – скривился ректор в скептической улыбочке. Даже усы у него как-то по-особому изогнулись усиливая скепсис.

– Вполне респектабельного и не нарушающего Правила Академии. – закруглил Сеня, стараясь не отвечать прямо на поставленный вопрос. Да и как иначе, если омерзение от даже вида спесивой морды Алана было изрядным? Но ответ прокатил. Ведь опережал следующий вопрос, который уже явно заготовил ректор.

Ректор откинулся в своём кресле и скривился. То, что он не верит Сениной байке можно было и не спрашивать – и так видно невооружённым взглядом. Заподозрил, змий, что Сеня что-то серьёзно недоговаривает.

– Хорошо. – не меняя скептического выражения лица согласился ректор. – Но тогда другой вопрос: не пытался ли Алан-как-его-там, применить какую-нибудь магию? Из запрещённых.

Сеня открыл было рот, повинуясь первому побуждению, но вспомнил Юи. Снова подобрался, гася эти «первые побуждения». Чтобы внимательно осмыслить что же у него спросили.

И не зря! Вопрос был с подковыркой. А подковырки, часто имели неприятные следствия в виде уже других вопросов. Ведь при таких поединках было запрещено применять любую магию. Разве что кроме усиления, что, кстати Алан и применил.

– Усиление… разрешено? – как-то даже для себя не уверенно спросил Шохов.

– Кроме усиления. – жёстким голосом спросил ректор и, для усугубления эффекту, ещё и уставился своими колючими гляделками в Сеню.

Кольнул страх. Ведь видно, что ректор и его подчинённые до чего-то докопались. И теперь подозревают Сеню. Ведь вопрос – в верном направлении.

Сеня чуть не ответил. И это «чуть» его ещё больше напугало. Ведь для того, чтобы сдержаться, понадобилось приложить очень большие усилия.

«Он что, какую-то магию применяет? – подумал Сеня. – Некую магию подчинения? Если так, то совсем хреново! Точно подозревает. Надо собраться с силами. Волю в кулак! Следить за вопросами и собственными ответами!».

– Что ты сделал с вассалами Алана?

– С кем? – спросил Сеня. – Этими, что были в его культе? Если вы про них – я их впервые увидел тогда же. Когда зашёл в помещение их культа. Если с этими – то ничего.

– Не с культистами. Со студентами Второй Академии.

«О как интересно! Оказывается, ректор уважает ту Академию и его учащихся. Ведь сказал именно „Второй Академии“, а не назвал его наиболее распространённым эпитетом. Нелицеприятным. Ведь называли её так именно аристократы Первой».

Это соображение почему-то помогло Сене собраться и уже отвечать по своей воле, а не навязываемой.

– Я понял о каких. Поэтому могу поклясться, что с ними ничего не делал.

– А вот друзья Алана утверждают, что это именно ты их покалечил.

– Врут. Проверьте их с детектором.

Ректор к чему-то прислушался и ухмыльнулся.

– Могу ли я узнать что с ними случилось, и почему вас так заинтересовало? – спросил Сеня.

– У них разрушен силовой каркас миди. – ответил ректор. – И будешь утверждать, что ты к этому никакого отношения не имеешь?

– Какое отношение я могу к этому иметь? – вопросом на вопрос.

Ведь снова и с подковыркой, и с двойным значением. Ведь можно сказать: «Ты им его разрушил», и «Из-за тебя кто-то другой разрушил» (или в месть тебе, или по твоей просьбе-требованию, и так далее). Отвечая просто «не имею» – это почти соврать. А если у ректора в столе, куда он косится, лежит детектор, он среагирует как на ложь. Если ответить «да», то – ректор возьмётся не за вторую, а за первую версию – «ты его разрушил». Как, по мнению любого дознавателя, наиболее вероятную. Чтобы сократить время расследования как раз по таким наиболее вероятным и следуют.

Сеня считал, что как раз «из-за Сени Шохова им порушили Систему, так как хотели отомстить удачливому Всходненцу через тех, кто от него зависел». Или – уже из мести «непослушным простолюдинам, осмелившимся иметь дела с этим Всходненцем». Последнее – уже чистые предположения, так как у реального виновника уже не спросишь. Никак. Бешенство его распылило в облако кровавых капель.

Ведь реально Алан мог и просто, из соображений поднятия своего уровня, завампирить «неких подлых» да ещё «своих собственных». Причём без какой-либо мысли и связи с «каким-то всходненцем».

– Алан мог сделать это для того, чтобы мне отомстить. Или без какого-то такого умысла. Ведь те ремесленники его собственные. – ответил Сеня и тут же понял, что подставился.

– Из твоих слов делаю вывод, что ты знаешь что было сделано, если так прямо обвиняешь Алана. Исключая какие-то случайности.

– Элементарная логика, господин ректор. И ничего более. Начиная с того, что они его собственные. Не чьи-то. Даже не собственность его вассалов. По его словам, которые он произнёс именно тогда, перед схваткой, все ремесленники были в его непосредственном и подчинении, и собственности. Он сказал буквально: «мои вассалы».

– Но это же не исключает того, что ты мог через Его вассалов ему отомстить. Разрушить каркас миди.

– Версия, конечно, интересная, – ядовито отозвался Сеня. – Но вы не пробовали спрашивать у самих ремесленников кто их вот так покалечил?

– Они как один ничего не помнят. А если пытаются вспомнить – теряют сознание. Не правда-ли очень удобно для сокрытия истины?

– Да. Удобно. – согласился Сеня. – Поэтому – спрашивайте культистов. Или самого Алана.

Последнее он сказал максимально ядовито. Но тот факт, что у всех завампиреных заблокирована память – серьёзный звоночек! Ведь из этого следует, что та мразь была не таким лохом как казалось. Что-то такое знал. Не просто умел управлять миди, заставляя их двигаться. Преимущественно к себе любимому.

Что-то из подсознания снова кольнуло Сеню. Но как кольнуло, так и кануло во тьму.

– Что ты знаешь о магобешенстве? – задал вопрос в лоб ректор.

– Как о самой загадочной болезни. – коротко и «ниочём» ответил Сеня.

– Подробнее.

Опять: если в столе детектор – на элементарных уточняющих вопросах можно поймать. Просто внимательно отслеживая места, где могут быть умолчания. Поэтому верная тактика отвечать вопросом на вопрос.

– Вы думаете, что Алан где-то заразился?

– Ты считаешь, что этой болезнью можно заразиться?

– Да. Есть такая теория.

А что? Если этот дегенерат где-то черпанул такое количество миди старой версии – чем не заражение? Ведь чтобы от них избавиться, надо знать какую именно команду отдавать миди и вообще, что миди можно отдавать команды. Впрочем, если покалеченным ремесленникам был отдан приказ, а приказ именно через миди, то последнее он знал.

– Где? – нешуточно заинтересовался ректор.

– Считаю, что в Дебрях. Или через мясо дебрянских зверей.

Ответ точнее не бывает. Ведь именно в этом был уверен Сеня. Правда, мелкое умолчание – третья версия. Это когда вампирил кого-то, и навампирил прежде всего легкоусвояемых старых. Кстати Система в своё время подтвердила. Действительно, старые более прилипчивые. А то, что у большинства до критических концентраций не доходит – так это тоже просто. Не все шляются по Дебрям так часто как Охотники, и не все жрут добытое ими как не в себя.

То, что некая статистика ректору известна, Сеня убедился весьма скоро. Из уточняющих вопросов. Правда, к его удаче, эти вопросы увели чуть в сторону от опасного.

Ректор остановился в расспросах.

Побарабанил пальцами по листам с результатами допроса и задал вопрос в лоб.

– В Академии ныне очень многие убеждены, что именно ты виноват в том, что Алан погиб от бешенства. Есть даже версия, что у вас, всходненцев, есть такая технология. Через магию. Есть такое? Действительно ли ты виноват в бешенстве Алана?

– Я не виноват. В применении магии я был пассивен. И не применял её. Но вот Алан – да, применил нечто, что я почувствовал, но названия которого я не знаю. Почувствовал кратковременно. Прямо перед тем, как его начало корёжить. Потому считаю, что скорее всего сам Алан был виноват в том, что его уничтожило магобешенство.