Текст книги "Гравитация и эфир"

Автор книги: Александр Бакулин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

На рисунке, конечно же, все гравитационные частицы непропорционально увеличены на много порядков по отношению к электромагнитному электрону. На самом деле (мы помним) размеры – диаметры колец гравитационных частиц меньше размеров электромагнитных на 6 порядков.

Итак, мы чётко видим, что как бы ни вращалась горизонтально-поляризованная частица (электрон и его ядро), но всегда она обращена «вниз – в сторону Земли» только рёбрами своих колец. Напротив, на любые налетающие на неё горизонтально-поляризованные частицы она периодически «смотрит» плоскостями своих колец и поэтому взаимодействует только с такими частицами. «Снизу» же от Земли на такую частицу могут налетать только частицы вертикальной поляризации, две из которых показаны на рисунке внизу справа. Левая из этих частиц поляризована в вертикальной плоскостиXOZ (она вращается вокруг оси, параллельной OY). Правая частица поляризована тоже в вертикальной плоскости, но YOZ (вращается вокруг оси, параллельной OX). Напомним, что плоскостью поляризации для любых частиц мы называем такую плоскость, в любое направление которой периодически «смотрят» своими плоскостями кольца частицы. Только в такой плоскости частица умеет излучать «из себя» своё поле – как поток частиц, проходящих сквозь её кольца, взаимодействующих с этими кольцами и направляемых далее этими кольцами в ту же сторону, куда эти кольца «смотрят». Мы чётко видим, что «нижние» – земные частицы умеют «смотреть» плоскостями своих колец только на вертикальные рёбра нашего горизонтально-поляризованного электрона, но никогда – на его плоскости, которые (эти плоскости) мелькают – смотрят, в сою очередь, на горизонтальное направление тех, например, частиц, которые налетают на электрон в этой плоскости от «левой» Луны. Нижние же частицы, пролетая снизу-вверх мимо электрона, «посмотрят» на него только в один миг, когда они будут пересекать горизонтальную плоскость XOY. Но, во-первых, на электрон посмотрят только те из них, плоскости колец которых будут в этот миг точно обращены на электрон, а электрон, в свою очередь, должен тоже в этот миг смотреть на эти плоскости колец, обращённых к нему. А во-вторых, несмотря на то, что в этот миг частицы и электрон могут встретиться «взглядом», но они слишком слабо встретятся своими гравитационными полями. Потому что, поскольку мы говорим о потоке «нижних» именно гравитационных частиц, то они пролетают через плоскость XOY настолько быстро, что способны сформировать вокруг электрона только поле, уступающее на много-много порядков тому, которое излучали бы, если бы они двигались в одной горизонтальной плоскости с электроном. Те же «мгновенные» гравитационные кванты, которые в этот миг будут всё же посланы в сторону электрона, – абсолютно изотропны по своему действию на электрон с самых разных горизонтальных «миговых» направлений.

Кроме того, эта «миговая» гравитация способна излучаться только нижними – левыми по рисунку частицами. Правые же частицы вообще не способны будут излучать в сторону электрона никакую гравитацию, поскольку всегда будут обращены в его сторону только рёбрами своих колец. Но «рёбрами» никакая частица не излучает.

Итак, горизонтальная поляризация электрона очень сильно защищает его от «нижнего» гигантского, но «вертикального» поля Земли. Единственным исключением здесь явится боковая – горизонтальная для электрона воздушная оболочка атмосферы Земли. Она будет оказывать на электрон полномасштабное сильное гравитационное излучение. Но если опыт проводится в ясную погоду, при отсутствии по горизонту облаков, то такое «горизонтальное» гравитационное излучение воздушной атмосферы должно быть сильно изотропным, то есть действующим на электрон в каждый миг его прямолинейного движения одинаково со всех сторон – направлений.

Рассмотрим теперь кинематику эксперимента. Если смотреть на установку со стороны Луны, то наш опыт будет точь-в-точь похож на школьную задачку о бросании камня вдоль горизонта и его падении на Землю в потенциальном гравитационном поле Земли. Только у нас вместо камня будет электрон, а бросать мы его будем в потенциальном гравитационном поле Луны. Сначала смотрим со стороны Луны в горизонтальную плоскость, которая касается поверхности Земли, а вернее – касается пика горки, где расположена наша установка. Источник электронов находится от нас (со стороны Луны) в левом торце цилиндра трубы, электрон летит слева-направо к электрону-анализатору. По ходу своего движения к экрану электрон будет отклоняться в нашу сторону (в сторону Луны). А теперь посмотрим на ту же картинку горизонтальной плоскости сверху. Луна окажется внизу картинки, а электрон летит слева-направо (рис. 20.11).

Запишем кинематическое уравнение движения материальной точки (электрона). В потенциальном поле это движение – равноускоренное:

Но поскольку электрон у нас отклоняется в отрицательную сторону оси «y», то знак ускорения «» будет отрицательным. Ось координат выбираем таким образом, чтобы начальное отклонение было нулевым.

В этом кинематическом уравнении скорость – это не скорость полёта электрона, но это начальная скорость «падения» электрона в потенциальном поле Луны. Эта скорость в этот начальный момент равна нулю, поскольку электрон, начиная своё движение направо, только начинает падать в поле Луны. Поэтому в данном случае уравнение приобретает окончательный вид:

Отклонение электрона в горизонтальной (по отношению к Земле) плоскости XOY

Рис. 20.11

Теперь нас будет интересовать ускорение свободного падения электрона, которое в этой формуле не зависит от начальной «боковой» скорости электрона. То есть электрон делает одновременно два независимых движения: 1). Он летит слева-направо с постоянной «боковой» скоростью; 2). Он свободно падает «вниз» с ускорением в гравитационном поле Луны.

Для того чтобы найти «» рассмотрим два фундаментальных уравнения Ньютона. Первое – это второй закон:

Второе – это закон всемирного тяготения:

где M – масса Луны , m – масса электрона, R – расстояние от Земли до Луны (384 000 км). Сравнивая эти два уравнения, замечаем, что второе уравнение можно записать как:

Здесь – это всё та же масса электрона. Но второй сомножитель в последнем уравнении – это фактически ускорение свободного падения электрона в поле Луны:

Вычислим его значение:

Проверим по этой же формуле значение ускорения свободного падения на поверхности Луны, при радиусе Луны 1737 км:

Это ускорение меньше, чем ускорение падения тел на поверхности Земли в

То есть все тела любой их массы весят на Луне в 6 раз меньше, чем на Земле. Известный факт.

Найденное же нами значение ускорения тел, находящихся на Земле, под действием гравитационного поля Луны, говорит о том, что любое земное тело притягивается Луной с ускорением (33 микрона) в секунду за каждую последующую секунду.

И поскольку время пролёта электрона в цилиндре установки составит (в первом приближении) величину (для активной дистанции электрона от источника до экрана 6 м,

то за это время электрон на экране отклонится («упадёт» в поле Луны) на малое расстояние:

Это в 66 с половиной раз больше размера атома по его первой орбите. Такое отклонение физики обязаны обнаруживать с помощью специальной обработки электрического потенциала места падения электронов на экран. Можно тщательно продумать электронную схему анализатора. А если учесть тот факт, что при вращении трубы-цилиндра мы будем в любом случае иметь колебательный процесс отклонения трассы электронов в разные стороны, то на выходе электронного блока обработки анализатора должен получаться сигнал, в первом приближении похожий на некую синусоиду, колеблющуюся относительно центрального («нулевого») положения её амплитуды.

То есть если физики (или студенты университета) обнаружат в подобном опыте такую «синусоиду» на выходе анализатора отклонения потока электронов, то можно будет считать, что этот поток (ток) отклоняется никаким не электромагнетизмом, но, во-первых, только гравитацией, во-вторых, только полем массы «гигантской» Луны. Больше – нечем.

К великому сожалению, поле Луны для подобных экспериментов – строго монотонно. Но если бы оно было хотя бы в некоторой степени колебательным, то можно было бы думать об измерении скорости передачи гравитационного сигнала. И поэтому (то ли к сожалению, то ли к счастью) колебательные источники гравитации нам (нашим физикам) придётся придумывать самим. Нельзя бесконечно получать от Природы подарки: надо и самим начинать работать.

Завершим тему оценкой некоторых параметров установки. Для удешевления эксперимента не будем предъявлять высокие требования к скоростным и прочностным параметрам установки. Так, в простейшем случае трубу-цилиндр придётся вращать вручную. За время выгодного «горизонтального» положения на небе Луны, установку можно повернуть, допустим, до десятка и более раз, снимая показания аппаратуры и затем усредняя эти показания, что позволит минимизировать «механический дребезг» показаний от механических деформаций трубы. Поэтому, для минимизации подобных деформаций придётся использовать трубу-цилиндр с диаметром не менее 10-ти сантиметров и достаточно толстыми стеками (не менее 5 мм). Такую 6-ти метровую трубу (можно 3-х метровую, но для неё соответствующие характеристики придётся пересчитать) надо устанавливать на достаточно мощную станину (лист металла), приваренную к трубе. Станина-лист вращается на жёстко прикрепленном к ней ровно в центре трубы роликовом подшипнике скольжения большого диаметра. Подшипник же лежит на мощной станине, допустим, швеллера (15 см или шире), сваренного крестообразным способом. Идеальным здесь будет последующее бетонирование этого крестообразного швеллера в грунт.

Если же мы задумаем вращать эту установку двигателем, с частотой вращения, скажем, 10 оборотов в секунду, то все наши параметры (как «электронные», так и механические) «поплывут» в худшую сторону для электронных точностных характеристик, но в лучшую сторону для механических точностных. Сразу же скажем о том, что при частоте вращения установки 10 Гц трубу придётся «обкорнать» на порядок её длины – до 30-ти сантиметров активного участка «пушка-экран». Вся труба-цилиндр здесь будет иметь длину 0,5 м. Причём по 10 см с обоих концов займёт электронная аппаратура ускорителя и экрана (останется активная зона отклонения электронного луча – 30 см). Тогда, двигаясь со скоростью 300 м/сек, «измерительный» электрон преодолеет активный путь за время:

Найдём линейную скорость самой удалённой от центра вращения точки трубы-цилиндра, при угловой скорости вращения 10 оборотов в секунду

Потребуем, чтобы вес аппаратуры, размещаемой на концах цилиндра, не превышал одного килограмма (как аппаратуры источника, так и аппаратуры экрана). Тогда центробежная сила, действующая на аппаратуру и на трубу в целом, составит величину:

Если сравнивать эту силу с «весом» тел на поверхности Земли (они здесь подвергаются ускорению ), то сила «на разрыв» трубы-установки будет:

То есть аппаратура будет испытывать в этой «центрифуге» ускорение Такое ускорение аппаратура обязана выдерживать. Но пересчитаем точностные «гравитационные» характеристики для данного случая:

Это почти на порядок меньше размеров атома. Такое отклонение довольно трудно, но всё же можно обнаружить с помощью специальной электронной обработки. Но основной трудностью в таком последнем эксперименте (с частотой установки 10 оборотов в секунду) будет процесс разграничения полезного (гравитационного) отклонения электронного луча от его инерционного отклонения за счёт вращения установки. Правда, это инерционное отклонение при всегда постоянной скорости вращения будет тоже постоянным, а поэтому его, наверное, можно будет как-то учесть – скомпенсировать. Тем более что начальный опыт снятия показаний всегда будет производиться при покоящихся положениях измерительного цилиндра установки.

* * *

Таким образом, на последних страницах главы мы привели «целых» два метода измерения «гравитационного сигнала», хотя в качестве этого «сигнала» здесь выступило монотонно-постоянное гравитационное поле удалённого объекта (Луны). Но эти методы могут быть хотя бы каким-то, пусть самым начальным, но шагом вперёд в деле изучения явления гравитации. Но «колебание пространства» у физиков – это, безусловно, шаг назад в деле освоения гравитации.

Здесь мы практически ничего не успели сказать о построении гравитационных передатчиков. Поэтому изложим хотя бы какие-то мысли для их дальнейшего обсуждения. Вот здесь, для построения передатчиков, вполне могут использоваться, наряду с электронными лучами – потоками, лазерные лучи. При этом, как лазерные фотоны (направленные потоки квантов эфира), так и электроны «состоят» из конструкций одинаковых ньютоновых масс. Следовательно, будет выигрывать тот пучок-линейка частиц, который будет обладать максимальной концентрацией частиц в кубическом сантиметре луча. Здесь скажем о том, что если гравитационная передающая «антенна» будет состоять из потоков-струек электронов, то эти потоки жёстко поляризованных электронов можно будет посылать буквально «один за другим», где, скажем, горизонтально поляризованные электроны будут чуть ли не касаться друг друга и при этом «не видеть друг друга», то есть нисколько не отталкиваться друг от друга (по вертикальным столбикам) своими «электрическими зарядами», которые будут действовать только в горизонтальных плоскостях каждого потока, но никак не будут мешать друг другу (не отталкивать друг друга) «верхние» электроны от «нижних». Таким способом можно создавать целую «высокую стенку» из сплошных «горизонтальных» потоков электронов или пучков электронов. То есть фактически будет создан экран довольно приличных размеров (например, 10 метров в высоту и 100 метров в длину), в котором одномоментно будут двигаться миллиарды миллиардов электронов (этой «мгновенной» площади). Кроме того, этот экран-антенну легко можно сделать «параболическим». Для этого поляризация электронов, начиная с нижних потоков и до верхних, должна меняться с любым угловым шагом, скажем, на или меньше. И тогда излучение всей этой «вертикальной параболы» можно будет направлять в «горизонтальную линию» (где можно располагать приёмник гравитационного излучения), которую (эту линию) можно двигать от излучающей параболы на разные расстояния, начиная буквально с одного метра (фокуса) от параболы и далее – до сотен, тысяч и миллионов километров, посылая туда, в эту «линию» концентрированный гравитационный сигнал.

А если, к тому же, нам удастся через некоторые вертикальные промежутки (меридианы) установить поляризаторы (как поляризаторы лазерных лучей, так и поляризаторы пучков электронов), то мы сделаем, таким образом, и «горизонтальную параболу» потоков частиц. Тогда получим истинную «гравитационно-передающую тарелку», которая будет излучать наш гравитационный сигнал не «в линию», но уже «в точку», начиная от метра расстояния от антенны и заканчивая, пожалуй, миллиардами километров. Почему здесь можно говорить уже о миллиардах километров? Потому что мы будем посылать не «монотонную гравитацию», но гравитационный сигнал любой нашей модуляции. И поскольку будем его посылать электронным способом, то он будет следовать с высокой частотой повторения. А для такого сигнала, даже утопающего где-то вдали под толщей гравитационных шумов, «медленных» по отношению к нашему рукотворному, обязательно будет применена на «нашем» приёме – корреляционная обработка, которая позволит вытянуть наш полезный сигнал из-под этой толщи «хаотических-медленных» шумов, изначально превышающих наш сигнал на много-много порядков. Но такая обработка будет нужна, естественно, только в случае построения нашего же приёмо-передающего гравитационного канала.

Но в случае приёма дальней космической гравитации эта гравитация, естественно, не будет нужной нам прерывистой, да к тому же – заданно-прерывистой, то есть такой заданно-прерывистой, для которой мы могли бы применить заданную корреляционную обработку. Однако здесь само построение нами приёмной антенны по типу уже описанной параболической тарелки даст искомый результат. Причём «вертикальную параболу» (как горизонтальные пучки, распределённые по вертикали) мы никак не будем искажать электронно, что даст приём «чистой гравитации». Но вот вертикально установленные столбики поляризаторов, для параболического поворота горизонтальных потоков частиц, мы, безусловно, электронно искажаем, мешая, следовательно, приёму «чистой гравитации». Но, правда, мы её искажаем строго заданно. А поэтому эту строгую заданность нам непременно удастся учесть – скомпенсировать тогда, когда при приёме далёкого или близкого сигнала на неё наложится полезная нам «чистая гравитация».

Однако нельзя не сказать ещё об одном супер важном приёме обработки, который может позволить (уже при том, что антенна будет параболической) увеличить её коэффициент усиления ещё, пожалуй, в миллионы раз. Этот приём заключается в следующем.

Но сначала сделаем важное утверждение по самой физике излучения телами гравитационного поля в дальнюю или ближнюю зону от этих тел. Мы утверждаем, что эффективность гравитационного взаимодействия между макро-телами сильно уступает эффективности электромагнитного взаимодействия между ними не потому, что «маленькие» гравитационные кванты слабо «дёргают» гигантские по отношению к ним электромагнитные частицы, но потому, что они слишком редко дёргают их. В том смысле «редко», что гигантские потоки гравитационных квантов, излучаемые любым макро-телом, посылаются им в разные стороны от себя на много-много порядков большей интенсивности, чем посылаются точно на конкретную удалённую частицу, да ещё не просто «точно в её сторону» и даже не только «точно по площади её электромагнитного сечения», но точно по её малому-малому гравитационному ядру.

Ещё раз. Глядя, например, на рисунок 20.10, можно себе представить, что если, скажем, выделить на Луне огромный «кусок» её вещества, размером с кубический километр, то из миллиардов и миллиардов атомных частиц этого «кубика» будут точно «светить» на наше гравитационное ядро измерительного электрона только единицы частиц, поток гравитационных квантов от которых будет периодически «чиркать» по нашему ядру. Да и при этом, надо ещё попадать нужной поляризацией кванта по нужной поляризации ядра в микро-миг пересечения квантом поля Луны плоскости ядра электрона. То есть точное попадание квантом далёкого объекта по ядру удалённой от него частицы – это редчайшее квантовое событие. Но можно ли заданным способом повысить вероятность такого события? Для тех, кто будет строить приёмо-передающие гравитационные каналы, это делать не только будет «можно», но и «нужно». Иначе будешь всегда проигрывать «хаотической «паразитной» гравитации. И еще раз. Какой-нибудь лунный электрон, вращающийся по орбите какого-нибудь лунного атома, может посылать в сторону нашего электрона целые серии гравитационных квантов с любой сколь угодно великой частотой их повторения, но эти серии (даже тогда, когда их скользящий луч будет точно «чиркать» по ядру электрона) могут на какую-нибудь миллиардную долю угловой секунды пролетать мимо нашего ядра. И такая ситуация может длиться не только какие-нибудь секунды времени, но и часы или даже дни. Однако если мы заданно выделим каким-либо специальным способом какой-нибудь единичный электрон, кружащий на далёкой Луне вокруг ядра своего атома, и будем медленно-медленно поворачивать его орбиту таким образом, чтобы она точно своей плоскостью пересекала нашу земную трассу нашего измерительного электрона, да пересекала эту трассу много-много раз в секунду при заданном колебательном изменении плоскости орбиты лунного «излучающего» электрона, то эффективность гравитационного взаимодействия только двух названных удалённых электронов будет сравнима с эффективностью взаимодействия хаотического кубокилометра Луны и нашего электрона.

Поэтому, если в нашей параболической гравитационной тарелке передатчика мы заставим все потоки всех электронов или всех фотонов медленно вращать свою поляризацию мимо удалённой «точки», куда смотрит наша антенна, то «граммы» вещества наших заданно-направляемых нами потоков, по своей эффективности гравитационного взаимодействия с «точкой» превратятся в тысячи или миллионы тонн. Причём эти гигантские тонны будут мелькать относительно нашей удалённой точки-приёмника по принципу: в данную микросекунду эти тонны – «есть», а в следующую микросекунду – их «нет». И когда мы всё это «есть-нет» подвергнем в «точке» на приёме корреляционной обработке, то запросто вытянем наш заданный сигнал любой его модуляции из-под толщи гигантских гравитационных шумов.

Таким образом, беглый обзор темы гравитационного приёмника для приёма дальней гравитации говорит о том, что мы способны запросто, и уже «сегодня», поворачивая нашу приёмную гравитационную тарелку, настраивать её «в точку» на приём-просмотр не только всех наших планет Солнечной системы (запросто), но и на приём чуть ли не всех миллионов астероидов, которые в ней движутся самым разным образом. А также, учитывая то, что гравитационный направленный луч на много порядков по своей «пиковости-направленности» превышает любой электромагнитный луч, мы сможем, наконец, увидеть все планеты всех звёздных систем, отделяя эти планеты от их звёзд. Увидим мы, естественно, и все галактики Нашей Метагалактики. Но через некоторое время, развиваясь в данном направлении, мы увидим, наконец, соседнюю с нами другую Метагалактику. И это будет тем событием, которое скажет о том, что наша физика, наконец-то, достигла больших высот в своём развитии.

* * *

Какой главный вывод мы можем сделать по результатам данной главы? Он снова – не физический, но только философский. Главный вывод состоит в том, что поголовно все физики 20-го века отошли от Бога. Не тот человек Верит в Бога, кто говорит «я верю», но тот, кто делает (хоть и не все свои дела, по причине пока ещё слишком большой слабости людей, но хотя бы главные для человека дела), кто делает их в соответствии с Законами Бога. Главные дела для физиков – эффективно развивать физику-науку. Но физики 20-го века отошли от Законов Бога. Мы это здесь и сейчас утверждаем. И именно поэтому они получили тот глубочайший кризис, который виден теперь даже малому ребёнку.

Но может быть все земные люди всегда были слабыми, и просто поэтому они пока ещё продолжают оставаться таковыми? И тогда физики хотя бы в этом могут найти себе оправдание? Нет, не могут. Потому что задолго до нынешних физиков мы со школьниками уже наблюдали совсем других. Они – верили. И одним из них был Ньютон. Физики 20-го века обнаглели настолько, что они эту его Веру чуть ли не обсмеяли прилюдно. Упростили переводы его Законов. Превратили его Законы Природы (читай – Законы Бога) до каких-то безбожных чисто «физических». Мол: «Мы-то здесь занимаемся физикой; зачем здесь какой-то Бог? Божественным пусть занимаются теологи вместе со своей Церковью». Но Ньютон формулировал все свои законы – именно как Божественные Правила, обязательные для их следования людьми. Упростили. Обкорнали Ньютона. Докатились до философских безбожников типа Эйнштейна. Вот он как раз – именно говорил (не Верил, но говорил) то там, то тут что-то про Бога. И это «что-то» Власть подсовывала уже школьникам и студентам в качестве неких цитат: «Вот смотрите, и здесь он про Бога сказал, и здесь его упомянул». «Упомянул» – стыдно слушать таковую ересь.

Любой думающий человек, и не обязательно даже – физик, серьёзно знакомясь с устройством Вселенной (даже в том виде этого знакомства, который уже стал доступен учёным), может и должен поражаться той грандиозности и Красоте, с какими была построена Вселенная. Её конструкция, начальные условия и сама Жизнь так тщательно продуманы и заранее рассчитаны, что только Заведомый Разум мог это изначально предусмотреть. Думать, что всё это Великолепие получилось – возникло само по себе, без Разума – верх слабого легкомыслия.

Короче: хотите вы, физики, или не хотите, но придётся вам, всё же, вернуться в 21-ом веке ко всем четырём законам Ньютона – не как к законам «физическим», но как к Законам Божественным. Тогда и отпустит Он – Бог вас (может быть) из кризиса вашего позорного.

Глава 21. Планетарный атом – как излучатель фотона. Продолжение теории Планка и Бора методом классической физики

История возникновения этой главы довольно неожиданна. Изначально она вообще никак не планировалась в «Философии». Но мысль о её написании сначала возникла в связи с главой «Гравитация», а конкретно – в связи с задачей ответа на вопрос о том, что такое на самом деле «реликтовое излучение». И поскольку это излучение состоит, как теперь экспериментально установлено, из фотонов очень низкой энергии, то сначала надо, наконец уже, дать ответ на вопрос 100-летней давности о том, что же такое есть на самом деле «квант энергии» (фотон) в теории Макса Планка. Мы утверждаем, что и по сию пору никто из физиков даже близко не подошёл к ответу на этот фундаментальный для всей физики вопрос.

Конкретным началом нашего ответа на этот вопрос явилось издание в 2018 году второго тома «Философии здравого смысла», где сразу в нескольких главах были изложены начальные условия ответа на вопрос о кванте энергии. Однако тогда не хватило ни мета во втором томе, ни времени на всесторонне тщательное исследование (к весне 2018 года, когда был издан том). Четыре части главы «Гравитация» были практически готовы к началу сентября 2018 года, когда автор принял участие в Московской Международной книжной выставке-ярмарке на ВДНХ, состоявшейся в первых числах сентября того года. Но само решение о включении в главу 20 («Гравитация») темы пятой части о фотоне возникло почти сразу же после выставки, в связи с решением о выпуске этой начальной главы третьего тома «Философии» отдельной книгой – ещё до окончания работы над завершением тома. Четыре следующих по порядку главы третьего тома были написаны задолго до издания первого тома (задолго до ноября 2017 года). Поэтому оставалось завершить работу по четырём последним главам (из 9-ти глав третьего тома). Однако незавершённая тема о фотоне плохо вписывалась в эти оставшиеся главы. И по этой причине с фотоном, следовательно, предстояло разобраться именно в данной, 20-й главе. Работа над пятой её частью продолжалась в вяло-текущем (по многим обстоятельствам) режиме вплоть до конца мая 2019 года. И поскольку тема о фотоне всё же выглядела как бы инородной в главе «Гравитация», а также поскольку она со временем выросла в довольно внушительный объём страниц, то ближе к концу мая 2019 года оформилось решение о выделении темы о фотоне в отдельную главу.

Всё то, что мы сейчас будем объяснять школьнику, является абсолютно новым в физике. Оно именно абсолютно новое потому, что никто из физиков пока ещё не подошёл к такого рода объяснениям сути квантового мира вещества. Этот «кто-то» не подошёл не потому, что не способен понимать или не хочет знать нового. Причина в другом: он боится Власти. Он полностью подчинён жестокой Власти. Власть же у людей всегда была высокомерной и наглой. Таковой она остаётся и сейчас. Эта Власть ненавидит всё то новое, что исходит не от неё. Но поскольку она, к тому же, ещё и боязлива, то не способна придумывать действительного кардинально нового. Она сама такого нового боится: «Как бы чего не вышло». И поэтому придумывает только боязливое «маленькое новое», что в переводе на язык здравого смысла означает: очередной реверанс в сторону всё той же Власти.

Однако поскольку в наших последних определениях сквозит жесть, то мы обязаны пояснить – что мы называем тут и вообще везде в нашей философии «Властью». Если кто-то из физиков подумает о том, что под Властью мы можем разуметь, скажем, достижения великих и не столь великих учёных, не говоря уже о них самих, то такой физик – совсем простой. Достижения и великие умы – были, есть и будут. Но Власть – это совершенно другое. Власть – это очередное идиотическое положение, мнение, претендующее чуть ли не на закон поведения, в соответствии с которым никому из смертных не позволено идти против оформившегося в круговую поруку Большинства: «мы, а за нами великие учёные, лучше знаем о том, – что делать, кому делать и когда делать; но мы также знаем и о том, чего делать недопустимо и почему так делать нельзя». Самыми весёлыми словами в этой формулировке атакующего Большинства являются следующие – «а за нами великие учёные». Нормальненько: великих учёных «прикарманили» себе – любимым.

Но великие учёные потому и великие, что сначала всегда шли против действующей в их время Власти. Те, которые были «непримиримыми борцами за правду», шли «на таран», в лоб Власти, подставляя свою грудь под её подлые удары. Те же, кто похитрее – шли в обход, следуя поговорке «умный в гору не пойдёт, умный гору (Власть) обойдёт». Так было всегда. Так есть и сейчас. И не только и даже – не столько в физике, но вообще – в любой сфере общественной жизни.

Итак, сейчас мы будем обращаться к Свободным людям, каковыми считаем только школьников. Мы всегда, на всех страницах «Философии», обращаемся только к ним. Но не к физикам, удобно устроившимся на долгий привал, боязливо поглядывая на заоблачную Вершину: «А хватит ли силёнок; а может – ну её, высокую и далёкую?»

Сейчас мы приступим к очень тяжёлой теме атомной механики. Эта тема довольно сумбурно освещена в многочисленных учебниках и в ещё более многочисленных статьях и книгах самих физиков. Мы скажем жёстко: на этой теме сломались физики 20-го века, которые лишь слегка затронули её основы, в результате чего у них оформилась такая теория как «квантовая механика». Эта теория родилась от бессилия физиков решить проблему классическим путём. Здесь даже такие корифеи, как Нильс Бор, вынуждены были свернуть на временную (как мы в том уверены) тропинку вероятностного описания атомных процессов.

* * *

Итак, в главе «Электрон в атоме» 2-го тома Философии мы указали на фундаментальную ошибку Бора о выборе им квадратичной зависимости радиуса (r) стационарной орбиты от номера (n) орбиты. Квантовая же физика, в отличие от теории квантовой механики, располагает атомные орбиты по их радиусам в линейной зависимости от номера орбиты. При этом исходным размером радиуса орбиты для любой теории следует считать радиус первой («боровской») орбиты. Этот радиус – особенный в теории атома потому, что именно орбиту с этим номером можно и нужно считать основной атомной орбитой, поскольку физикам – спектроскопистам известно, что при температуре близкой к комнатной (20°С) орбитальные электроны атомов разных веществ большую часть времени находятся именно на этом стационарном уровне и именно к нему возвращаются после очередного режима возбуждения атома. И хотя радиус атомной орбиты до сих пор считается ненаблюдаемой величиной, но как многочисленные теоретические, так и практические оценки величины этого радиуса говорят о том, что возможная ошибка его оценки ни в коем случае не может составлять какие-нибудь «разы» от действительного природного значения радиуса, но обязана составлять лишь малые проценты от истинной природной его величины. Мы, вслед за физиками, принимаем «табличное» значение этого радиуса –