Текст книги "Кайа. История про одолженную жизнь. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Иванов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Зрение меня не подвело, мужику на фото действительно было около сорока лет.

– Знаешь этого человека? – спросила «Чудо»

Я отрицательно помотал головой.

– Кажется, у тебя действительно случилась тяжелая амнезия, – покачала головой та, – это младший брат Государыни…

Пффф, – громко «пфыкнул я»

– Слушай, мы ведь с тобой теперь друзья, да? Можно я буду называть тебя «Чудо»? – та хотела что-то возразить, но я не дал ей такой возможности, продолжив, – спасибо, ну так вот, Чудо, мне в последнее время кажется, что я стала героиней какого-то книжного романа, а наш Пансион – центр мира! Только подумать, мне предлагает свою дружбу почти что Принцесса Империи, во дела!

«Чудо» от моих слов надулась, как мышь на крупу, однако наиграно, ей такие слова явно пришлись по душе.

– Тебе ведь Государыня рассказала о… моей ситуации? – поинтересовался я

– Если и так, – ответила «Чудо», пожав плечами, – то я тебе об этом в любом случае сказать не могу, суть разговоров с царскими особами не подлежит огласке.

– Слушай, вот мне любопытно, он же тебя лет на 20 старше…

– На 19, – машинально поправила меня «Чудо»

– На 19, – согласился я, – и тебя подобное устраивает? Неужто любовь и все такое прочее? Или тебе так хочется оказаться там…

Я поднял взгляд к потолку, а «Чудо» «вспыхнула». Мне явно удалось вывести ее из равновесия и разозлить.

– Причем здесь любовь? Я исхожу из интересов Семьи! Однако моим мнением по данному вопросу соизволили поинтересоваться, в отличие от тебя…

Она быстро взяла себя в руки.

– … прости, пожалуйста, я сказала не подумав, – извинилась она за несдержанность

– Ничего – ничего, – картинно помахал ладошкой я, – в конце-концов, мое мнение и правда забыли спросить

– Ну так вот, – продолжила Ядвига, – не скрою, мне было бы исключительно полезно иметь глаза и уши в твоей Семье, вот только тебя, когда и если ты вернешься «в отчий дом», ни к каким Семейным делам и на километр не подпустят, засунув, так сказать, в какой-нибудь «чулан» на краю Империи, с глаз подальше. Так что в качестве шпиона, ты, к сожалению, бесполезна…

– У меня любящие родители, – помпезно заявил я

Грациозное «пффф» было мне ответом, затем «Чудо» с какой-то жалостью посмотрела на меня.

– Если надеешься на помощь своего папы – забудь, у него ничего не выйдет. А позже, когда станешь бесполезной для его планов, я бы не поставила и копейку на то, что он продолжит благоволить тебе. И хотя всем известно, что он честный и порядочный человек, но… не забывай, Кайа, он не с Луны прилетел! Хоть он и лучше большинства из твоей Семьи, но он ее часть! Он родился и воспитывался среди тех людей, для которых ты – пустое место! Не говоря уже о том, что будет, если у твоей матушки появится свое дитя. Думаешь, сможет она спокойно спать, зная, что «одна четырнадцатилетняя барышня» находится где-то подле ее ребенка, учитывая, что наверняка ей доподлинно известно о «художествах» «одной барышни»?

«Чудо» выразительно на меня посмотрела, а я опустил взгляд на чашку.

– И? – поинтересовался я

– И когда ты отправишься в семейный «чулан», тебя из него на свет Божий вытащу я! Ведь мы станем, в некотором смысле родственницами, а раз так, будет ли для кого-нибудь удивительным то, что ты близка со мной? – она ласково улыбнулась мне

– И что это за планы у тебя такие грандиозные? – вернул ей улыбочку я, – будем порабощать мир?

– А вот это пока сек-рет! – ответила она, – в свое время ты все узнаешь, если оправдаешь мои ожидания, конечно, ну что, подруги?

– Подруги, – ответил я, – кстати говоря, а с чего ты решила, что тебе твой муж позволит заниматься разными глупостями, а не запрет, скажем, в золотой клетке, как жирафа и будешь, вместо «великих свершений», курсировать из спальни в роддом и обратно…

«Чудо» перебила меня тем, что в один миг, поднявшись со стула, оказалась рядом со мной и подняв указательным пальцем мой подбородок, заявила:

– Кайа, прекрати меня бесить, ведь я, единственный в этом мире человек, который может обеспечить тебе приемлемое будущее «после»!

А затем, нежно погладила меня по щеке.

– Понятно, – ответил я, аккуратно отставляя ее руку от моего лица.

После тренировки, возвращаясь к себе, я отчетливо осознал, что мои преимущества перед другими людьми, особенно это касается жизненного опыта, приобретенного за прошлую жизнь – очень недолговечны и времени на раскачку крайне мало. А «Чудо», чтобы там о себе и своих перспективах она не думала, находится очевидно под влиянием Государыни и стало быть, ничего хорошего для меня не будет, если буду тупо следовать в ее «кильватере».

У Филатовых, а Кайа хоть и малоценный, но все же член этой Семьи, друзей нет. В этом обществе, как я понимаю, друзей не может быть вообще, лишь конкуренты и вся эта «лапша», которую мне на уши вешала Ядвига, на тему того, что она никоим не собирается использовать Кайю против ее же Семьи…

Еще как собирается! Возможно не прямо, но Бог его знает, чего они с Государыней там удумают! Ни разу не удивлюсь, если наш разговор записывался…

– Филатова! – когда я вошел общежитие, меня окликнула «Колобок», сидевшая на диванчике, рядом с «проходной» и вскочившая на свои коротенькие ножки, едва завидев меня.

У меня зачесались ладошки при виде «катившегося» в мою сторону «Колобка».

– Очень важно и очень срочно, – залепетала она, схватив меня за руку и потащив к проходной.

– Чего тебе? – спросил я, вырвав свою ладошку из ее цепких лапок

– Очень важно и очень срочно! Все тебя ждут! – снова залепетала она

– Где я живу – известно, если кому-то что-то «очень важно и очень срочно», пусть приходят ко мне «на прием» сами, у меня полно своих дел, отстань! – ответил я и хотел было идти дальше, когда «Колобок» вновь схватила мою руку, заныв:

– Это правда очень срочно! Девочки тебя ждут! Вопрос жизни и смерти!

– Ладно, пошли, – согласился я, ибо было похоже, что «Колобок» просто так не отлипнет.

Пару минут спустя, на третьем этаже общежития для «одаренных», в одной из комнат.

– Я привела ее! – вскрикнула «Колобок», запирая за собой дверь на ключ и метнувшись в другой конец комнаты, достала свой видеофон, начав записывать происходящее.

Посреди стандартной для этого корпуса комнаты стояли две Воспитанницы, причем одну из них – мелкую ростом, плоскую и с короткой стрижкой, я сначала принял за пацана, но приглядевшись понял, что это все-таки девчонка.

Одеты обе были в «домашнее», а их повседневная форма, с цифрой 10, означающей, что обе они– ученицы 10 класса, висела на вешалках, при чем на одной были вышиты «вензеля».

– А вблизи она кажется еще длиннее! – сказала, подошедшая ко мне поближе «пацанка», – какой если не секрет у тебя рост? Ты только глянь на ее сиськи! Сама тощая, а такие сисяндры наела!

– Зависть – это грех, – ответил «пацанке», затем обратился ко второй обитательнице комнаты, – а парня в юбке зачем притащили в Пансион?

Следующую пару минут, рассвирепевшую «пацанку» успокаивала ее соседка.

– Так кто здесь «срочно умирает»? – поинтересовался я, когда порядок в комнате был восстановлен

– Мало того, что «тихой сапой» пробралась в Пансион, так еще и место в нашем общежитие выклянчила! – продолжала негодовать «пацанка»

– И сразу пошла надоедать Ядвиге! – возмутилась «Колобок»

– Ясно, – вздохнул я, – фанатки…

– Девчонки, хватит! – довольно громко сказала соседка «пацанки», затем представилась, – меня зовут Алина, очень приятно с тобой познакомиться

– Кайа, – ответил я

– А это Оля, – представила «пацанку» Алина.

Алина эта – была бы совершенно обычной и невыразительной на вид девчонкой, коих тысячи, если бы не ее пухленькие и очаровательные губки, целовать которые, уверен, исключительно приятно.

– Так чего вы там от меня хотели? – снова спросил я

– «Не откажем в помощи!» – кажется такой девиз «особых классов»? – поинтересовалась Алина

– Не знаю, – ответил я, пожав плечами

– Уверена, что не ошибаюсь, – с улыбочкой заявила она, – видишь ли в чем дело, сегодня – день чистки нашего унитаза и мы тут вспомнили, что в нашем корпусе теперь живет одна из «особых», которая, как всем известно, «не откажет в помощи», Оль, принеси, пожалуйста, «ершик»!

– Агась! – заявила та и «кабанчиком» метнулась в уборную

– Это мы здорово придумали, – заявила Оля, вернувшись с «ершиком» в руках, – наш туалет будет сверкать чистотой и «особой» дадим заработать баллов на еду.

Я ошибочно полагал, что в Пансионе, учитывая то, как Воспитатели следят за Воспитанницами, такое явление, как «буллинг» – полностью отсутствует, однако выяснилось, что это не так и подростки, даже талантливые, всегда остаются подростками. Конечно, никаких побоев в Пансионе не допустят, однако, моральные издевательства тут вполне себе присутствуют.

– Кайа, поторопись, пожалуйста, – поторопила меня Алина, – а то скоро «отбой» по корпусу.

– Да, конечно, – ответил я, улыбнувшись ей «до ушей» и протянул руку за «ершиком»

– Держи, – сказала Оля, вложив «ершика» в мою руку

– Сейчас я основательно вычищу один здешний унитаз, – сказал я и сделал широкий шаг в сторону Алины.

Недолго я пожил в общаге для «одаренных», – подумал я, – возможно даже, завтра меня выгонят из Пансиона.

Следующим своим движением, я схватил Алину за ее волосы, собранные в тугой «хвост», сильно дернув за который, уложил эту неприятную особу себе на бедро, любуясь ее перекошенным личиком, а мгновение спустя, туалетный «ершик» уже начал активно «шуровать» по очаровательным губкам и зубкам.

Глава 36

«Пацанка», сидевшая до определенного момента на своей кровати «ровно» и пялившаяся на то, как ее соседке по комнате и подружке «чистят зубы» туалетным «ершиком», прибывая в некотором шоке, от непривычного для Воспитанниц физического насилия, резко пришла в движение.

Собравшись с духом, она вскочила с кровати, сжав свои кулачки. Ее била крупная дрожь, непросто, все-таки, решиться «мирному» человеку, не привыкшему разрешать проблемы насилием, на реальную драку.

– А ну-ка, быстро села на место! – повернув к ней голову, потребовал я тоном, которым взрослые говорят с натворившим «делов» ребенком, когда та сделала первый шаг в мою сторону.

«Пацанка», дернувшись всем телом, отступила назад.

– Прекрати немедленно! – закричала она, а на ее глазах выступили слезы, – хватит мучить Алину!

– Ну что, все еще хочешь, чтобы я вычистила твой унитаз? – спросил я Алину, покрепче схватив ту за «хвост», сильнее запрокинув ей голову и убрав «ершика» от ее губ.

Ответом мне стало столь лютое матерное ругательство, что я просто-таки вынужден был «почистить» эти очаровательные губки, запачканные жуткой бранью, еще немного.

Мне категорически не хотелось применять насилие в отношении этих девочек, однако, подружки оставили мне, по их мнению, ровно два нехитрых варианта:

Во-первых, пойти и вымыть их сортир, что стало бы для меня социальным самоубийством, во всех смыслах.

Во-вторых, слезно просить эту парочку выпустить меня из комнаты, подобное имело бы тот же результат.

Так что применение мной насилия в данном случае было вполне уместным. В противном случае, я непременно стал бы объектом насмешек для всех обитательниц Пансиона, поэтому, необходимо было показать этим девочкам, а также всем остальным, тут я посмотрел в камеру видеофона, с помощью которого «Колобок» записывала происходящее, что не потерплю никаких издевательств над собой.

И что любая, кто захочет устроить мне «веселую жизнь», должна быть готовой к неприятным последствиям.

– А ну, отпустила ее немедленно, тварь, я сказала!!! – заорала на пределе возможностей своих голосовых связок «Пацанка».

Алина, чьи очаровательные и нежные губы я «ласкал», изо всех сил вырывалась, брыкалась, пыталась крутить головой и плевалась.

Дикий вопль «Пацанки» не остался не замеченным, так что прошло очень немного времени и в дверь комнаты начали громко стучаться, требуя, чтобы мы немедленно ее открыли.

В тот момент, когда я отвлекся на шум за дверью, мне прямо по сиське прилетел весьма болезненный удар локтем от Алины.

Вырвавшись из моих «лап» и вскочив на ноги, она в два прыжка оказалась в другой части комнаты, как можно дальше от меня и опершись на письменный стол, сплевывала свои слюни прямо на пол, на отличное ковровое покрытие.

– Тебе стоит прополоскать рот, – посоветовал ей, массируя ушибленную грудь и разглядывая ее физиономию, кажется, я здорово перестарался, ее губы весьма сильно «кровили» и опухли так, что стали «утиными», – а то этим же «ершиком» очищали унитаз от дерьма и неизвестно, какая к нему прилипла инфекция.

Услышав меня, у Алины закатились глаза, и я уж подумал, что у нее случился обморок.

Сознание, однако, она не потеряла, вместо этого, ее начало жутко рвать.

– Немедленно откройте дверь! – вновь потребовала стоявшая в коридоре Воспитатель.

«Пацанка» подорвалась, как ужаленная и своим ключом отперла замок, впустив в комнату двух Воспитателей и небольшую стайку любопытствующих девочек.

– Что это вы здесь устроили? – грозно спросила, уперев руки в бока, Воспитатель, а затем выражение ее лица сменилось на испуганное и выставив вперед одну руку, она пробубнила:

– Алина, поставь лампу на стол…

Повернув голову, увидел, что очухавшаяся Алина – слегка озверела!

Поднявшись на ноги, она схватила со стола тяжеленную на вид настольную лампу и с воплем:

– Да чтоб ты сдохла, тварь! – метнула ее в меня

К моему счастью, она забыла вытащить вилку лампы из розетки, в следствии чего, та в полете изменила траекторию, едва-едва разминувшись с моей головой, несмотря на то, что я успел броситься в сторону.

Позади раздался глухой удар, затем девичий вскрик и еще один удар, а после завизжали сразу несколько девочек.

Встав на ноги и обернувшись, увидел валяющуюся на полу лампу, чье тяжелое керамическое основание не разбилось при падении на пол, чего нельзя было сказать о сломанном абажуре, впрочем, черт бы с ней с лампой, ибо, кажется, одна из тех девочек, что зашли в комнату, серьезно пострадала!

Алина попала своим снарядом ей в голову и теперь девочка сидела на полу, тихонечко всхлипывая, слава Богу живая (!), ладошками, с которых капала кровь, закрывала разбитое лицо.

В комнате начался балаган, девочки – визжали, Воспитатели пытались навести порядок и выпроводить посторонних.

– Ну-ка дай-ка сюда! – сказал я, вырывая из рук Колобка видеофон, на который она записывала все происходящее.

– Это моё! Верни, пожалуйста! – «заканючила» та, попытавшись отобрать у меня свою собственность

– Не дергайся, отдам я тебе твою игрушку, – ответил я, довольно грубо отпихнув ее от себя.

Видео я отправил в общий чат Пансиона, за что мне, конечно же, влетит от Администрации, но на фоне творящегося – это так, мелочи, плюс, на свой аппарат.

Некоторое время спустя. В комнате старшего Воспитателя по нашему Корпусу.

Честно говоря, я ни разу за обе свои жизни, не слышал, чтобы орали так, как сейчас это делала Директриса, примчавшаяся практически сразу после инцидента, ибо идти ей тут было недалеко, в будние дни она ночевала в Пансионе, а директорские апартаменты располагались в Корпусе для «одаренных».

Орала она, как безумная, опершись руками о стол Воспитателя, временно ей оккупированный, на всех сразу, на четырех Воспитанниц: меня, Олю, Алину и «Колобка», а также на Воспитателей.

Абстрагировавшись от ее воплей, я, что называется, ушел в себя, размышляя.

Никто не в состоянии обругать человека сильнее, чем он сам, а себя я клял последними словами.

Вот за каким таким чертом, скажите на милость, я поперся за «Колобком»? Неужели взрослому и неглупому «дяденьке», каковым, по крайней мере себя считал я сам, было не очевидно, что никаких друзей у Кайи здесь нет и не будет? Было!

Не был ли я в курсе того, что от местных девочек ничего кроме гадостей ожидать не приходится? Разумеется, был!

Более того, кто бы, будь он или она на их месте и в их возрасте, не постарался устроить веселую жизнь «мажорчику», просто так, чисто от досады?

Эти девочки пахали как «папа Карло», чтобы оказаться в составе «одаренных» классов и в этом Корпусе, а тут «оппа!» и «богатенькая Буратинка», не прилагая особых усилий, оказалась здесь же.

Да, естественно, никаких физических издевательств, потому как, во-первых, тут же выгонят из Пансиона, во-вторых, Семейка отомстит, но уж морально досаждали бы точно!

Единственным правильным вариантом, было любым способом отделаться от «Колобка» и идти по своим делам…

Раздался звонок видеофона Директрисы, вернувший меня в реальность.

– Поздравляю тебя, Алина! – сказала Директриса, после того, как закончив разговор, села обратно в кресло, потерев пальцами свои виски, – ты искалечила Воспитанницу!

Алина ахнув, закрыла лицо ладошками и уперла взгляд в пол.

– Сотрясение мозга! – продолжила Директриса, – перелом стенки глазницы! Не говоря о таких мелочах, как рассечение брови… что же вы девочки устраиваете? Зачем?

Алина уже рыдала вовсю, а Оля успокаивала ее, как могла, не забывая при этом злобно «зыркать» на меня.

– Так ладно, – хлопнула ладонью по столу Директриса, более-менее успокоившись, – рассказывайте, как все дошло до драки? Кто зачинщица?

– Это Кайа начала! Алина попросила ее помочь нам, а она беспричинно взбесилась и напала на нее, – указала на меня пальцем «Пацанка»

– Да, это она на Алину напала! – поддакнула «Колобок»

Директриса вперила свой взгляд в меня. Вздохнув и пожав плечами, ответил:

– Этим девочкам не понравилось то, что вы, мадам, решили перевести меня к ним в Корпус, а также то, что, по их мнению, я надоедала их кумиру, Ядвиге, вот они и задумали, судя по всему, проучить меня, унизив перед всем Пансионом, для чего она, – я кивнул на «Колобка», – дождавшись моего возвращения в Корпус…

Тут «Колобок» попыталась меня перебить, но Директриса велела ей замолчать, и я продолжил:

– Так вот, когда я возвращалась из спортивной секции, она…

– Олеся! Меня зовут Олеся! – вновь перебила меня «Колобок»

– Олеся, ага, – продолжил я, – эта самая Олеся, дожидаясь моего возвращения на первом этаже, около проходной, попросила о помощи, сообщив, что у нее есть ко мне «очень важное дело» и что, вообще, вопрос «жизни и смерти»…

Девочки загалдели вновь, а я продолжил, когда все стихло:

– А разве я, как достойная Воспитанница Пансиона, могла проигнорировать просьбу о помощи? – спросил я с улыбочкой, – и вот, когда я пришла, меня заперли в комнате, после чего, Алина потребовала от меня вычистить их унитаз. Олеся вела при этом виртуальную съемку, с помощью своего видеофона, дабы затем весь Пансион полюбовался на то, как я либо выполняю их требование, либо униженно прошу девочек выпустить из комнаты, я все верно говорю?

– Нет!!! – хором ответили девочки.

Таким вот образом мы пререкались в том же духе еще минут пятнадцать, пока, наконец, Директриса это не прекратила.

– Так, ясно, – сказала она, помассировав ладонями лицо, – на сегодня все, идите спать, как с вами поступить, я решу завтра!

На следующий день. Послеобеденное время.

Несмотря на солнечную погоду, был весьма ветреный и довольно прохладный осенний денек.

Длинная юбка, почти до щиколоток из великолепной шерсти, стоящая, как и все остальные мои шмотки, каких-то запредельных денег и стильная подростковая кожаная куртка – радовали взор, мой и окружающих, а удобные высокие ботиночки, прямо-таки требовали того, чтобы я шел и шел, не останавливаясь.

«Обабился» я, похоже, в конец, раз меня так стали радовать шмотки, впрочем, хорошие вещи всегда и всем, вне зависимости от пола, предают уверенности в себе.

Впрочем, в последнее время я стал замечать и даже без ужаса, что ношение женских шмоток более не вызывает у меня какого-либо дискомфорта, наоборот, я с удовольствием наряжаю Кайю в красивые шмотки.

Этак, похоже, дойдет и до того, что мне и мальчика «захочется», а вот это ужас!

Остановившись и опершись на свой чемодан на колесиках, оглянулся, в последний раз окидывая взором Пансион, бывший мне домом, пусть и не слишком долго, но в котором за столь короткое время моего в нем пребывания, со мной случилось столько приключений, без которых, я бы вполне мог обойтись, само собой, сколько не случалось за всю мою прошлую жизнь.

Это место навсегда останется в моей памяти, ибо здесь я впервые своими собственными руками убил человека. Надеюсь, что в последний раз, но как знать?

Я глубоко вздохнул, дабы полной грудью вдохнуть «воздух свободы», ибо сегодня со мной случилось то, чего ранее еще не случалось! Меня, впервые за обе мои жизни, выгнали из школы.

Вызвав меня к себе после «часа спорта», Директриса, с отсутствующим выражением на лице, сообщила, что в связи с моей «немотивированной агрессией» в адрес другой Воспитанницы, у нее нет иного выбора, кроме как «попрощаться со мной».

Директриса явно считала, не говоря об этом в слух, само собой, что одной из причин, толкнувшей меня на применение силы в отношении Алины, было повреждение моего мозга, спровоцировавшее дальнейшую амнезию.

То есть, я в ее глазах был большой проблемой, а Директрисе, как и любому другому начальству, особенно вновь назначенному, проблемы не нужны.

Такие Воспитанницы Пансиону не требуются.

– Ничего поделать нельзя, – сказала она с таким видом, будто сожалеет о том, что приходится меня выгонять, – правила, есть правила! И ты, Кайа, их нарушила! Ни одной Воспитаннице в этих стенах не дозволено применять в отношении других Воспитанниц физическую силу! Ни одной! Я понимаю, что тебе показалось, будто над тобой хотят поиздеваться…

Она пожала плечами.

– А разве не хотели? – поинтересовался я

Вопрос остался без ответа.

– Кстати говоря, я слышала, что за драку в первый раз должны лишь наложить штраф… – начал было я

– Правила поведения и степень наказания были изменены, – перебила меня Директриса, – соответствующее объявление есть в Сети Пансиона, впрочем, это уже неважно. Я не стану портить твой «табель» и укажу, что ты ушла «по собственному желанию».

Она очень выразительно посмотрела на меня.

– А я в свою очередь не стану раздувать скандала и выкладывать виртуальную съемку драки в общую Сеть.

Директриса утвердительно прикрыла глаза, после чего велела мне идти и собирать свои вещи, ибо после обеда за мной должны приехать «родители».

– Я свободен, словно птица в небесах! – громко продекламировал я

Я и правда свободен! Бабка с дедом и остальные «дорогие родственнички» ничего поделать со мной сейчас не могут, как бы там Кайа их не взбесила, ведь ими же для меня была уготовлена роль жертвенного барашка.

А барашка надо холить и лелеять!

Очень хорошо все по итогу вышло, хоть и случайно! В конце-концов, как говорится, что ни делается – все к лучшему!

– Я забыл, что значит страх! – продолжил я нараспев декламировать Кипелова

– Ничего страшного! – услышал я очень недовольный голос, чуть позади меня, с дорожки ведущей к лазарету, – я тебе еще напомню, что значит бояться! Сучка! Я еще с тобой не закончила, вот увидишь, слово даю!

Обернувшись на голос, я засмеялся, чего себя сдерживать-то перед такими персонажами?

Говорившей была Алина, само собой, у которой губы распухли еще сильнее и были намазаны какой-то антисептической дрянью, так что видок она имела более чем смешной.

– Ладно, – ответил ей и махнув рукой добавил, – мой «ершик» всегда к твоим услугам.

Она заорала мне что-то там вслед, но Пансион и все, что с ним связано, остался в прошлом и меня более не волнует.

Честно говоря, я не был в курсе, что сталось с остальными участницами «замеса», выгнали их тоже, либо только меня.

Да, собственно, какая разница?

– Привет, пап! – крикнул я, помахав ручкой, поджидавшему меня на стоянке, около дорогущей на вид, спортивной двухместной машины, «новому папане»

– Привет-привет, – ответил тот и чмокнув меня в щеку, когда я подошел поближе, после чего, закинул мой чемодан в багажник, – ну что, изгнанная, едем в новую берлогу?

– Едем, конечно! – радостно ответил я.