Текст книги "Перстень с трезубцем (СИ)"

Автор книги: Александр Теущаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

– Как только Алишер-паша уберет гарнизон из крепости. Но хочу тебя огорчить, паша ускорил работы по расчистке прохода в сокровищницу, думаю Илона, что тебе придется с этим смириться.

– Там много осталось?

– Свою долю я забрал, – но заметив, как графиня нахмурила брови, миролюбиво продолжил, – отбрось все обиды, что было, то было. Для того, чтобы мы могли узнать друг друга лучше, нам необходимо было кое-что испытать. Не огорчайся, я приготовил тебе сюрприз, который приведет тебя в восторг.

Ребека расправила морщины на переносице и была вся во внимании. Вашар достал кожаный мешок, из которого извлек золотую статуэтку орла. Он протянул ее графине со словами:

– Возвращаю тебе святыню вашего рода.

Ребека задохнулась от переполнившего ее грудь восторга. Она обхватила статуэтку руками и, вращая ее во все стороны, качала головой, еще не веря, что ее главное сокровище находится перед ней. Графиня дунула в открытый клюв орла, и раздалось знакомое шипение. Она кивнула и, отложив на столик статуэтку, в порыве эмоций, бросилась Вашару на шею. Не ожидая подобного с ее стороны, он был не в силах расцепить, сомкнувшиеся вокруг его шеи руки. Ребека почувствовала щекой усы Андора под повязкой. Отстранившись, она слегка зарделась, и как бы молча извиняясь, учтиво склонила перед ним голову.

– Андор, ты даже не можешь себе представить, какую радость доставил мне. Ты понимаешь, что значит для меня эта реликвия?

Вашар ответил кивком. Когда возбужденное состояние Ребеки улеглось, гайдук заговорил:

– Ты хочешь получить все, что осталось в подземельях замка?

Она с недоверием взглянула на него.

– Что ты опять задумал?

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Да, конечно же, хочу.

– И хотела бы поскорее заехать в Черный коршун? – интриговал он ее.

– Ну, да-да! Хочу. Андор, не томи, договаривай.

– Мне необходима твоя статуэтка.

– Что?! Если я правильно поняла, ты опять хочешь забрать ее у меня.

Он кивнул.

– С ее помощью я хочу свалить Алишер-пашу.

– Ударить по голове, – иронизировала Ребека.

– Нет, – улыбнулся в ответ Андор, – ты поможешь сотворить одно чудо, которое, еще называется – хитростью.

И он подробно посвятил графиню в тайну своих замыслов. Выслушав Вашара, она сказала:

– А вдруг все пойдет не так, как ты предполагаешь, и золотого орла отправят в Турцию.

– Ты можешь сделать все по плану?

Графиня кивнула.

– Тогда тебе не о чем переживать.

– Дай немного поразмыслить, твое предложение совсем меня озадачило.

Ребека вышла во двор своего дома в лесу и, походив некоторое время, вернулась к Вашару.

– Хорошо, я готова, но мне нужно время, чтобы собрать своих людей. Я так думаю, как только от тебя поступит сигнал, я должна быть в условленном месте.

– Жди моего посыльного и постарайся, чтобы твои люди не выдали себя, от ваших действий зависит успех этой затеи. Но, кроме всего прочего, Илона, ты должна выполнить одно очень важное условие – отказаться от мести к семье Ласло.

– Вашар, ну почему ты всегда оставляешь важное на самый конец. Никогда я не прощу графу оскорбление, нанесенное мне так жестоко.

– Но ведь семья Ласло простила тебе похищение и отравление Этель.

– Благодаря тебе.

– Это не важно, главное чтобы ты не мстила им.

– Не могу Андор, я как вспомню, как они меня пытали, внутри все клокочет от ненависти к графу.

– Ты забыла о Герей-аге и Хаджи-бее?! Кто помог тебе отомстить за своего отца? Разве не граф.

– Опять же, это ты упросил его.

– Илона, я открою тебе маленький секрет, но дай мне слово, что никому не расскажешь.

– Хорошо, я умею хранить тайны.

– Графу Ласло ты обязана возвращением в свой замок.

– Графу?!!

– Да, именно ему, это он добился аудиенции у королевы, и она включила твой замок в список других, подлежащих возврату прежним хозяевам. Султан подписал свой фирман, и в число помилованных господ дворян вошло твое имя – Марош Илона.

Ребека призадумалась, ей было интересно услышать такую новость, чтобы ее злейший враг пошел на мировую, протянув руку помощи «кровожадной» графине. Его безвозмездная помощь наталкивала ее на мысль, что Ласло проделал все это, преследуя какую-то цель. Но какую именно? Пока она не могла знать. Может, пойди она на соглашение с семьей Ласло, тогда узнает о причине их благосклонности. Ведь они-то точно знают, что она никакая не Марош, а настоящая Жомбор. Ну, что ж, пусть будет так, как хочет Вашар. Если бы не он, она бы ни за что не пошла на мировую.

– Хорошо Андор, я даю слово, что не буду больше мстить Ласло, но мне бы хотелось кое-что с ним обсудить. Это возможно?

– Думаю, что да. Я передам ему, что ты хочешь встретиться с ним.

Ребеке сильно захотелось увидеть лицо Андора, и она невольно протянула руку к повязке. Стрельнув в нее глазами, он шутливо погрозил пальцем.

– Всему свое время, не спеши графиня.

– Скажи Андор, почему ты прячешь от меня свое лицо, я ведь не скрываю от тебя свои тайны.

– Нет, Илона, ты вынуждена это делать, а мне необходимо оставаться в тени, даже в кругу своих близких друзей.

– Ты и меня относишь к их числу?

– Мы с тобой связаны делами и только.

– Г-м. А что мешает тебе познакомиться со мной ближе.

Она лукаво стрельнула в него взглядом.

– Моя клятва.

– Ты поклялся кому-то и хочешь остаться целомудренным?

– Ты верно заметила.

– Но ты не принадлежишь к ордену Тамплиеров. Кому же ты дал клятву? – вопрошала она.

– Илона – это тоже тайна.

– Ну, хорошо, а лицо ты можешь свое открыть, – хитрила Илона.

– Ты так и хочешь, чтобы я назвал тебя снова Ребекой – заманивающей в ловушку, – улыбнулся Вашар.

Графиня тяжело вздохнула и ответила ему печально:

– Если бы мне удалось расположить тебя к себе, а не заманить…

Вашар прекрасно понял ее намек, но не ответил и, кивнув на прощание, вышел во двор, где его ожидали конь и верный пес Фекете.

Перед тем, как покинуть Трансильванию, третий министр получил секретное письмо, посланное ему таинственным способом. Утром на столе он обнаружил странный свиток бумаги, в котором сообщалось, что завтра к его высокой милости будет отправлен отряд всадников. Они должны передать ему что-то очень важное, это касается чести одного высокопоставленного вельможи. Если визирь пренебрежет посланием, то ему никогда не удастся узнать, что хранилось в письме, посланного султану одним из его подданных. Еще в таинственной бумаге упоминалось о знаменитой, золотой статуэтке орла, некогда принадлежавшей покойному графу Жомбору и которою в знак глубокой признательности, венгерские витязи посылают в подарок третьему министру.

Визиря заинтриговало письмо, и он был вынужден опросить стражу и прислугу, но не один из них не мог дать точного ответа, как послание оказалось на столе визиря. Он был вынужден отложить завтрашний отъезд в Турцию.

Вечером того же дня, визиря снова удивили, подбросив в его усадьбу продолговатый сверток. Когда его доставили к паше, он от удивления, чуть не лишился речи. Перед ним лежало красное священное знамя и тут же находилось письмо, адресованное султану Сулейману от Алишер-паши. Прочитав сопроводительную бумагу, третий визирь понял, что это знамя было вручено паше и каким-то немыслимым образом утеряно. Для военачальника Алишер-паши – это позор! А письмо к Великолепному султану, как оно могло попасть в руки таинственных отправителей? Министр задумался, но не смог пока дать ответ на все, интересующие его вопросы. Завтра он пошлет своих людей в замок Черный коршун, и они доставят к нему Алишер-пашу. Вот он-то точно ответит на все его вопросы.

Наутро следующего дня, к крепостной стене Дубравицы подъехал отряд всадников, одетых в турецкую, военную одежду. Старший по должности из приезжих, попросил, чтобы вызвали коменданта. Представившись турецким подданным, он вручил коменданту срочный пакет и большой сверток, который надлежало незамедлительно доставить третьему визирю, находящемуся сейчас в Бестерце. Офицер заверил, что его отряд вот уже несколько месяцев добирается до Буды и не может изменить маршрут. Вся надежда теперь лежит на коменданта Дубровицы, он передал пакет и сверток своему заместителю и, выделив отряд воинов, приказал срочно выехать в Бестерце.

К обеду посланные турецкие воины достигли злополучного моста через ущелье, и как только последняя лошадь вступила на противоположную сторону, на отряд напала группа всадников, и что самое интересное, они тоже были одеты в турецкую одежду. Схватка была короткой и жестокой, только одному человеку удалось скрыться с места побоища.

Напавшие всадники, прихватив странный сверток, тут же устремились в направлении замка Черный коршун.

Ближе к полудню, третьему визирю опять передали письмо, в котором сообщалось, что его помощник Алишер-паша замешан в тяжком преступлении. По его приказу, подчиняющиеся ему люди, напали на турецких воинов, посланных из Дубравицы с очень ценным подарком для министра. Все доказательства по этому преступлению сейчас хранятся под спальным ложем Алишер-паши в крепости.

Третий визирь незамедлительно организовал поездку в замок и в сопровождении своих воинов вскоре прибыл на место.

Алишер-паша был крайне удивлен появлением в Черном коршуне своего начальника, у него даже не было времени подготовиться к его приезду. По виду министра он заметил, что он приехал не в гости, а вероятнее всего, с проверкой, так как сразу приказал отвести его в покои Алишер-паши.

Оцепив все вокруг своими воинами, третий визирь приказал достать все, что можно только обнаружить под ложем, где спал вице-визирь, и каково было удивление последнего, когда извлекли из большого свертка статуэтку золотого орла, с гравировкой на мраморном постаменте.

– Что ты на это скажешь? Как эта вещь оказалась в твоих покоях?

– Не знаю господин, вероятно, она осталась от прежних хозяев.

Третий визирь гневно сверкнул глазами и приказал привести воина, которому удалось выскользнуть живым с места нападения на конников из Дубровицы. Выслушав его до конца, министр вопросительно посмотрел на своего заместителя.

– Но это не мои воины напали на отряд. Мало ли что взбредет в голову оставшемуся в живых, теперь он будет утверждать, что в разговоре слышал, что статуэтку нужно доставить в Черный коршун.

– Но, тем не менее, она оказалась у тебя.

– Господин, но это наговор, я требую расследования! – вскипел Алишер-паша.

– А что ты ответишь на это, – министр жестом приказал, чтобы развернули красное полотно, – как священное знамя, доверенное тебе, оказалось в руках венгров.

Алишер-паша от изумления раскрыл рот и хотел что-то сказать в оправдание, но визирь махнул рукой.

– А это письмо?! Ты понимаешь, что с тобой будет, когда я отдам его в руки султана.

– Господин, у меня выкрали знамя и письмо, а золотого орла подбросили. Кому-то выгодно, чтобы меня судили. Не верьте никому, я не виновен!

– Завтра я отбываю в Стамбул. Тебя я вынужден арестовать и по прибытию на родину, отдать на справедливый суд султана.

Алишер-паша хотел еще что-то возразить, но грозный жест третьего визиря остудил его пыл.

Через две недели, после того, как третий визирь покинул Трансильванию, поползли слухи, что во время пути в Турцию, умер сам министр и его помощник вице-визирь Алишер-паша. Что послужило причиной смерти, оставалось для всех загадкой.

Глава 12.Тайна Черного гайдука

Наступила долгожданная весна. В Южные Карпаты она приходит рано, с яркими, теплыми лучами солнца и весело бегущими ручьями. Склоны гор быстро освобождаются от снега и буквально следом, на прогретой земле всходит молодая, сочная трава.

У графа Ласло, кроме озера было еще одно излюбленное место, которое он иногда посещал. Минуя гору Барса, дорога ведет через ущелье в долину. Поднимаясь по пологому склону на самую высокую гору, перед глазами открывается обширное пространство. Вдали, в самом низу виднеются озерца и большие холмы, густо заросшие елями. Узкая дорожка, петляя между оврагами, уходит дальше и скрывается между пологими горами.

Самым удивительным, как считал Михал – были облака, проплывающие низко над вершинами гор. Светло-серые, волнистые, слой за слоем, быстро гонимые ветром, они создавали иллюзию, словно находятся так низко, что Михал может дотронуться до них рукой.

Сегодня здесь он был не один, а со своей любимой женой Этель. Обученная с раннего детства верховой езде, она хорошо держалась в седле и потому не отставала от Михала. Кони, застоявшиеся за зиму в стойлах, почувствовали простор и, улавливая хорошее настроение хозяев, резво неслись по альпийским лугам к верхнему, горному плато.

Супруги Ласло спешились и, оставив пастись лошадей, поднялись вверх по склону. Достигнув самой высокой отметки, Этель была изумлена, открывшимся перед ней видом. Находясь на вершине горного плато, она осознавала, как все-таки велика и неповторима Трансильвания, с ее горами, долинами, ущельями и лесами.

Михал всегда с радостью на сердце посещал эти места и вот теперь, его настроение в полной мере передалось жене. С тех пор, как Этушка выздоровела, в ее душе постоянно присутствовало ощущение праздника. Опасения, тревоги улеглись, и сменились спокойствием. Родной, ее сердцу Михал, был всегда рядом, она постоянно была в гуще событий, происходящих в самом замке и в окрестных селениях. Но кроме всего, она понимала и видела, что граф был занятым человеком и часто отлучался из замка. Добыча соли, скотоводство, которым занимался Михал помимо рудников, отнимали у него уйму времени, иногда он не был с женой по два дня, а то и неделю. По возвращении графа из поездки, она всегда чувствовала, как он скучал по ней, об этом говорили: взгляд, объятия, поцелуи и нежность в произносимых словах. Этель отвечала ему тем же, ни на минуту не забывая, что она доводилась ему не только женой, но и вдохновителем многих идей и высоких поступков.

Михал чувствовал ее внутреннюю силу, дар и умение объяснить кое-какие вещи и это, пожалуй, не были навязчивые супружеские действия, а наоборот: дружеские советы, полезные и умные.

Многие женщины и девушки ранее, были бы не прочь, встать под венец с графом Ласло, но возлюбленных влекла друг к другу неведомая, притягательная сила. Многие называли это любовью, но Михал и Этель были связаны не только чувствами, но и убеждением, что нашли они себя в этом мире, только благодаря Всевышнему, а это как раз было дано не каждой паре. Мужчины и женщины моги искать свою половину всю жизнь, но, так и не найдя, шли под венец с не любимыми. Жизнь супругов Ласло наводила многих людей на мысли, что они с раннего детства были отмечены Богом и им суждено пройти свой путь от начала до конца вместе.

Михал сидел и наблюдал за Этель, как она, улыбаясь, подставила лицо свежему ветру и устремила далеко свой взор. Как он любовался ею в такие моменты, когда она находилась в задумчивом состоянии. Он подошел и, обняв ее за плечи, повернул к себе. Затем пристально взглянул в глаза и догадался по выражению лица, что Этель хочет что-то сообщить.

– Михал, дорогой, я должна сказать тебе… – она пыталась подобрать слова.

– Ну, ну, – подбадривал он, – смелее.

– Я на днях ездила к метру Эрно.

– И что?! – встревожился граф.

– Понимаешь, мне плохо. Одним словом, мама отправила меня, чтобы лекарь осмотрел.

– Этушка, да что случилось, что беспокоит тебя?

– Михал, родной мой, у нас будет ребенок.

Ласло широко открыл глаза и глубоко вздохнул. Затем, ловко подхватив Этель на руки, закружил ее, приговаривая:

– Вот это радость! Вот это новость! А ты не ошиблась?

– Нет, мама первая догадалась, она ведь знает, как все это происходит. Не волнуйся, все говорит о том, что ты скоро станешь отцом.

Михал поставил ее на ноги и радостно воскликнул:

– Ты родишь мне сына!

– Это уже как Бог даст, но я бы тоже хотела, чтобы первым у нас был сын. – Она прижалась к нему и тревожно добавила, – женщины много сейчас рожают мальчиков, я слышала, что такое происходит, когда на земле идут войны.

– Тогда пусть вторым ребенком будет дочь, – успокаивал он ее, – чтобы войны закончились.

– А сколько бы ты хотел детей?

– Много! Я всегда мечтал иметь брата или сестру, отец с матерью обещали подарить мне их, но, к сожалению, моя мама умерла, она погибла от османской стрелы, а отец больше не женился.

– Я заметила еще в детстве, как ты ухаживал за мной. Не смотря, на свой возраст, ты старался заботиться обо мне. Когда я стала взрослее, то часто вспоминала о нашей первой встрече, когда ты подошел ко мне на озере. Ты был так обходителен, – улыбнулась Этель.

– Да, ты больше подходила мне, как сестра, я не понимал тогда, что значит муж и жена, просто я думал, что они живут вместе. Не скрою, когда я смотрел на сестренку Гиорджи, мне всегда хотелось, чтобы она была и моей сестрой.

– Это ты Болгарку имеешь в виду?

– Да. Мы с самого детства вместе. Отец Гиорджи когда-то стоял в одном ряду с моим отцом и дядей Ото, обороняя от турок Белград. Гиорджи мне, как родной брат.

– Теперь я понимаю, почему на него так косятся дворяне, он запросто хлопает тебя по плечу и заходит без стука в твои покои. Михал, а как умерла твоя мама?

– В 1521 году, когда Сулейман привел свои войска под стены Белграда, отец с мамой гостили в городе Землин у маминого брата. Я тогда остался в своем замке, они не взяли меня с собой.

Вместе с венгерскими воинами они храбро защищали город, но перед многочисленным войском турок, вынуждены были отступить. Мама, отец и несколько воинов, переправлялись через реку Сава, и в тот момент ее настигла вражеская стрела. Мать называли – Ласло Лайош Мария, ее привезли в родной замок и похоронили. Вот такая печальная история, – Михал тяжело вздохнул.

– Мне очень жаль, я даже не представляю, как ты все это время жил без нее, для меня смерть мамы, была бы и моей смертью. А какая она была?

– Добрая. Я вспоминаю один случай: когда мне было пять лет, я набрал целую охапку грецких орех. Рядом со мной стояли мальчишки из крепости, но я не поделился ни с кем. Вот тогда мама подошла ко мне и, взяв орехи, угостила всех ребят. Ее слова я запомнил на всю жизнь: «Не жадничай, делись со всеми». Я очень часто вспоминаю о ней, и об отце тоже. Хоть он и был строгим, но в трудные минуты, я всегда мог рассчитывать на его помощь.

При упоминании Михала об отце, Этель спросила:

– Тебе удалось узнать что-нибудь о нем?

– Мне сообщили, что отец находился несколько дней в плену у турок в Черном коршуне, но затем кто-то из состоятельных людей выкупил его у османского бея. Его след пропал, но совсем недавно меня известили, что можно узнать имя человека, который увез моего отца из крепости.

– Тебе пообещали назвать его имя?

– Пока нет, дело это серьезное, нужны доказательства, – Михал ласково посмотрел на Этель и нежно пригладил ее волосы. – Ведь тебя я нашел, моя драгоценная, может, и отца разыщу, хотя все сроки возвращения, уже давно прошли. Этушка, мне ненадолго нужно отъехать, понимаешь, время поджимает…

– Ты проводишь меня до замка, а то мне одной как-то страшно возвращаться.

Михал кивнул в сторону, и жена увидела нескольких всадников, ожидавших их ниже, на склоне горы.

– Тебя доставят в целости, не переживай.

– Так они следили за нами?

– Скорее сопровождали на расстоянии.

Этель запрыгнула в седло и, взглянув на мужа, заметила перстень на его пальце:

– Какой красивый, а что на нем изображено?

Михал слегка сконфузился, но ответил:

– Перстень принадлежит не мне, я должен вернуть его хозяину.

Он показал Этель печатку.

– Трезубец!! Мне уже приходилось видеть его. Если я не ошибаюсь, точно такой же я заметила на пальце твоего отца, когда мы с родителями приезжали к вам в гости, хотя таких перстней может быть несколько. Помнишь нашу помолвку?

Она улыбнулась. Михал ответил улыбкой и кивнул, но сразу не нашел, что ответить Этель на ее вопрос. Он никогда не обманывал ее и порой переживал, что ему рано или поздно, но придется приоткрыть свои тайны.

– Да, моя милая, этот перстень когда-то принадлежал моему отцу. Он был утерян, но мне случайно удалось узнать, что именно такой же видели на пальце у одного человека.

– В своей жизни я дважды видела такой перстень. Михал, ты прости меня за прямоту, но я хочу напомнить тебе о слухах, некогда будоражащих умы очень знатных людей. Ты слышал что-нибудь о Черном гайдуке, который несколько лет назад грабил состоятельных людей и нападал на турецких воинов.

– Если я не ошибаюсь, его имя Вашар, и он продолжает свое дело до сих пор.

– Нет-нет! Я тоже слышала об этом гайдуке, но речь идет о более ранних временах, когда турки захватили ваш родовой замок.

– Ты что-то знаешь о Черном гайдуке?

Этель кивнула и стала рассказывать:

– Когда наша семья временно скрывалась в Австрии, мы жили тогда в Брно, к моему отцу приезжали земляки. Они частенько собирались в доме и разговаривали о политике. В один из вечеров, из Бестерце приехал человек, он был в черном плаще и шапке. Я не смогла разглядеть на расстоянии его лицо, но уловила несколько слов, произнесенных моим отцом, он как бы поучал прибывшего: «Когда-нибудь для тебя, все закончится плачевно. Ты должен, хотя бы на время прекратить. Дай мне его на хранение». – Что имел в виду мой отец, я не знала, но увидела, как человек в черной одежде передал что-то отцу и уехал.

– Так что же это было? – спросил Михал с любопытством.

– Папа не говорил нам о своей болезни, но мы с мамой догадывались по его состоянию и когда он почувствовал, что его дни сочтены, он позвал нас с мамой к себе. «Кэйтарина, доченька Этель, – обратился он к нам, – там за картиной в стене тайник, среди бумаг вы найдете бархатный мешочек, в нем лежит одна вещица. Когда меня не станет… – Я в ужасе сдавила его руку, – когда я уйду, за этой вещицей придет один человек – это мой очень хороший знакомый. Передайте ему мешочек и вот это письмо… – Отец больше не проронил ни слова, на следующий день его не стало.

– Когда это случилось?

– Пятнадцать лет назад.

– Сколько же тебе было лет?

– Четырнадцать.

– Человек в черном, он посетил вас?

– Он нашел нас на окраине Пресбурга в придорожной корчме, когда мы с мамой и слугами переехали границу Австрии и Венгрии. Мама отдала мешочек и письмо таинственному человеку.

– А перед тем, как вернуть его, ты посмотрела, что было в мешочке?

– Да, это был тот самый перстень с трезубцем. Знаешь Михал, о чем я сейчас думаю, ведь человек в черном был похож на твоего отца.

– Почему ты так решила, он открылся тебе?!

– Нет, он даже не показал своего лица, но голос… Как бы он не менял его, я узнала – это был голос твоего родного отца.

Михал призадумался, но затем спросил:

– Ты прочла письмо?

– Да, когда отца похоронили, я из любопытства заглянула в мешочек и так как бумага была не опечатана, я прочла письмо.

Этель прямо смотрела в глаза Михалу.

– А матушка Кэйтарина читала письмо и видела перстень?

– Да.

– Как ты думаешь, она знала, кто посещал ее мужа?

– Наверно нет Михал, у нас с мамой никогда не было тайн друг от друга.

– Но раз ты утверждаешь, что слышала голос моего отца, неужели этого не заметила твоя матушка.

– Может ее спросить, ведь здесь нет ничего тайного. Я думаю, что мама многое знает и не хочет меня беспокоить.

– Этушка, ты можешь раскрыть мне содержание этого письма? Ведь это касается моего отца.

– В первых строках не было ничего таинственного, папа видимо прощался со своим другом, но в конце меня заинтересовало упоминание о неком бароне Вадаше Гаспаре, который предал своих друзей. Он скрывается в Австрии и его нужно опасаться больше всего. Но, что меня заинтересовало, так это имя графа Жомбора, о котором упоминал отец в своем предсмертном письме. Понимаешь Михал, когда графиня Ребека удерживала меня в плену, она встречалась у болот с бароном. Я потом сопоставила два события и поняла, что упомянутый в письме барон и человек, встретившийся с Ребекой, был один и тот же мужчина.

– Г-м! Ты действительно в этом уверена?

– А разве баронов Вадашей Гаспаров много, тем более он проживал тогда в Австрии.

– Интересно, что хотел сказать твой отец о графе Жомборе человеку в черном?

– Михал, а ты не хочешь со мной согласиться и признать, что это был твой отец.

– Иными словами, ты хочешь сказать, что он каким-то образом виновен в грабежах и нападениях на знатных дворян и его тогда называли Черным гайдуком.

– Михал, я не глупая женщина и понимаю, что твой отец мог пойти на этот шаг не из жажды обогащения, а вполне мог иметь другие помыслы.

– Например.

– Все богатые люди в основной массе скупы и алчны, многие бароны, графы, князья имеют достаточно средств, чтобы вести тайную жизнь. Ты же знаешь, что они набирают свое войско, обучают людей военному делу. Существует немало случаев, когда господа нападали друг на друга, отнимая земли и крепостных людей. Своеволие дворян необходимо контролировать, а такие, к примеру, как граф Жомбор и его дочь Ребека, творили беззаконие. Какую жизнь они вели? Если все, что о них говорят люди – правда, как земля не горит под ногами графини. А на самом деле, разве мало таких людей?

– Ты права, их очень много, тем более кругом свирепствует война и политика заставляет многих знатных людей идти в услужение султану и австрийскому королю, чтобы только горе не коснулось их рода. Так вот где нужно искать тайные следы исчезновения моего отца. Исходя из письма, барон Вадаш Гаспар кого-то предал из своих друзей. Но кого именно? Значит, барон может пролить свет на эту историю. Этушка, как же так получилось, что ты столько лет владела этой тайной и только сегодня сказала мне об этом?

– Ты знаешь Михал, я и правда боялась подумать, что речь идет о твоем отце. Я и сейчас колеблюсь, а вдруг я ошиблась, и голос человека в черном не принадлежал твоему отцу. Ты сам, что можешь на это сказать? И откуда у тебя этот перстень?

– Мне нужно время, чтобы разобраться во всем и думаю, что скоро я узнаю о своем отце. А перстень… Ну, что ж, выходит и я, так же как и ты, какое-то время хранил его, а теперь мне необходимо вернуть его хозяину.

– Его зовут марид-Вашар?

– А что ты о нем знаешь, чтобы называть его разбойником?

Этель пожала плечами.

– Слухи, Михал не остановишь, люди разное говорят, будто он грабит замки и раздает добро бедным людям, а другие судачат, что он кровожаден и даже не щадит женщин и детей.

– Этушка, не верь этим глупостям, это всего лишь слухи, а на самом деле, если бы не Вашар, мы бы с тобой больше не увидели друг друга. – Этель изумленно посмотрела на мужа. – Да-да, это Андор заставил Ребеку отпустить тебя.

– Так ты знаешь Вашара?!

– Да! Но пусть эта тайна не уйдет дальше тебя. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Теперь понимаю. Если твоя связь с Вашаром станет известна дворянам или туркам… Михал, дорогой, мне становится страшно, а вдруг…

– Не переживай любовь моя, все будет хорошо. Я обещаю тебе.

– Ты сейчас поедешь на встречу с ним?

– Не только, мне теперь необходимо найти людей, которые выведут меня на барона Гаспара. Этушка, я так благодарен Господу и тебе, вы помогли мне ухватиться за нить, которая приведет к раскрытию тайны о моем отце. – Михал на миг задумался и спросил Этель, – тебе когда-нибудь приходилось слышать об отце Дьёрде?

– Никогда.

– А господине Мартинуцци?

– Что-то припоминаю, по-моему, они встречались с моим отцом.

– Это одно и то же лицо. У твоего отца и Мартинуцци, были какие-то совместные дела?

– Михал, я ничего об этом не знаю, ты спроси у моей мамы, она должна больше знать. И еще, спроси у нее о бароне Вадаше, она должна что-нибудь о нем слышать. Родной, если можно, у меня к тебе есть еще вопрос.

– О чем ты? Конечно, задавай.

– Может это не мое дело, но мне бы хотелось знать, как ты поступаешь с пленными, турецкими воинами?

– Тебе кто-то сказал, что я их держу в плену или это твое предположение? – ответил он вопросом на вопрос.

– Нет, не беспокойся, никто мне не говорил, просто я слышала от разных людей, что некоторые господа держат турок в плену.

– У меня на рудниках работает несколько турок, кроме них, там находятся отъявленные негодяи, по шее которых, «плачет» веревка. Я бы мог отпустить басурман на родину, но не хочу.

– Ты опасаешься, что они наведут на тебя военных.

– Не только поэтому, существует другая, более серьезная причина, держать их в неволе. Османские головорезы, захватывающие нашу землю: сотнями, тысячами угоняют людей в рабство. Сколько погибает детей, женщин, стариков, пока их не доставят на невольничьи рынки. В чем провинились эти люди, за что их убивают невинными? Османским правителям проще всего, прикрываясь войной, истреблять население на нашей земле. Конечно, я бы мог вешать их, как собак, иногда я так и поступаю с турками. Но есть простые воины, попавшие в плен, я стараюсь отпускать их, если конечно, они сдаются.

– Может лучше обратить их в нашу веру, как ты поступил с Керимом и другими пленными. В городке уже живут несколько семей турецкой национальности.

– Ты считаешь, я не должен держать их в неволе?

– Михал, решать тебе, если ты хочешь услышать мое мнение, то ты знаешь мое отношение к рабству, я против этого. Если ты поступишь с пленными справедливо, отпустив их, то на небесах тебе зачтется, – улыбнувшись, она добавила, – и на земле тоже.

– Хорошо Этушка, я так и поступлю, но не сразу и возможно не буду в дальнейшем использовать турок, как рабов. А сейчас мне пора.

– Будь осторожен, мой милый. Не забывай, что у тебя будет ребенок, а ему нужен отец.

Граф обнял на прощание жену и, отстранив слегка, сказал:

– Теперь я буду помнить об этом каждую минуту, нам есть, для кого жить. Я люблю тебя, моя лебедушка.

Михал вскочил на коня и, махнув своим людям, поскакал в противоположную сторону склона. Небольшой отряд разделился на две части, одни припустили за графом, а оставшиеся, обступив полукольцом графину, сопровождали ее до самого замка.