Текст книги "Времена звездочетов. Наш грустный массаракш (СИ)"
Автор книги: Александр Бушков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
Он встал и неторопливо прошелся вдоль длинного ряда компьютеров и застывших за пультами Золотых Обезьянов. Курил и смахивал пепел, не глядя, все равно его прилежно подхватывала семенившая рядом на шести золотых лапках штуковина, которую он давно окрестил придворной пепельницей – золотой стебель (менявший длину в зависимости от того, стоял Сварог или сидел), яшмовая чаша, где в стоявшем на дне розовом тумане исчезали пепел и окурки. Их во дворцах было множество, первое время Сварога они раздражали, но он быстро привык и понял, что они гораздо удобнее обычных пепельниц, торчавших на одном месте.
Отшвырнул окурок, не глядя (все равно самобеглая пепельница поймает лучше любого вратаря), сел за пульт и собрался с мыслями. Неожиданно открывшаяся правда ошеломила только в первый момент. По большому счету, она ничего не меняла в его жизни и деятельности на любом из занимаемых постов... точнее, меняла не так уж много, а что конкретно, еще предстояло определить...
Хмыкнул, покрутил головой, недолгое время посмеявшись над собой – он не один год принимал за чистую монету «Краткий курс» и его урезанные таларские аналоги в виде тонюсеньких брошюрок «О строении Солнечной системы и обращении планет». Как на протяжении тысячелетий миллионы таларцев и сотни тысяч ларов, включая земных и имперских книжников, порой склонных втихомолку интересоваться запретными темами, какие бы житейские невзгоды это ни сулило иногда. Видимо, все дело в том, что не было никаких запретов. Запретный плод сладок – а потому всегда и везде находились смельчаки, нарушавшие «Закон о черной магии и ее практическом воплощении в жизнь» и «Закон о запрещенной технике» (типичным представителем, как любили изъясняться авторы советских учебников, стал мэтр Тагарон, а также его предшественники-изобретатели и чернокнижники).
Но никому и в голову не придет нарушать запрет, которого нет. Есть лишь освященное тысячелетиями правило, по которому разглядывать с помощью оптики звездное небо так же неприлично, как выйти на улицу без штанов или портить воздух прилюдно. И никто в здравом уме не пишет трактаты, вроде «Рассуждения о необходимости выходить на улицу непременно в штанах». Приличные люди старательно соблюдают устоявшиеся правила, нисколько над ними не задумываясь – и этого достаточно. Такое не могло родиться само по себе – давным-давно кто-то умный, большой знаток человеческой природы, должен был это придумать, ввести вместо искушающего запрета «правила приличия» – и его придумка прекрасно работала тысячелетиями, работала бы и дальше, не искуси Сварога в вечер безделья очередная королевская блажь, на сей раз касаемо телескопа...
Очень скоро после своего появления здесь Сварогу пришло в голову, что Семел как-то ненормально велик и с завидным постоянством появляется на небе каждую ночь (за исключением двух недель, когда от него остается лишь узенький серпик, а там и серпик ненадолго и исчезает). Две планеты, разделенные многими миллионами лиг, должны были обязательно разминуться на небесных дорожках. И что же? Он очень быстро перестал задумываться над этой несообразностью – его взгляд обрушился в Хелльстад, а там и жизнь завертела, навалились дела насущные, нешуточные хлопоты, заботы, тревоги и опасности. Не было ни времени, ни необходимости ломать голову над странностями здешней небесной механики. Что бы он ни делал, чем бы ни занимался, что бы ни приключалось в жизни веселого или печального – для всего этого не имело ровным счетом никакого значения, вертится ли Тал ар по своей орбите вокруг Солнца или, как собачка на привязи, кружится вокруг Семела.
Смело можно сказать: он жил, как все. До сегодняшнего вечера. Теперь Семелом предстояло заняться плотно. И потому, что «Краткий курс», никаких сомнений, лгал по-крупному неспроста, а по каким-то крайне серьезным причинам. И потому, что от Семела тянулись к Та л ару какие-то странные потоки света, сущности которых Сварог не знал. Почти так же обстояло не так уж давно с Нериадой: ложные сведения в «Кратком курсе», загадочные потоки света, идущие оттуда к Тала-ру, – а в результате обнаружился Радиант, с которым пришлось справляться в авральном порядке.
Давно выработалась привычка: во всем неизвестном и непонятном усматривать прежде всего угрозу. Иных прекраснодушных гуманистов такой взгляд на мир способен ужаснуть – но не земного короля и руководителя двух имперских спецслужб. Побудьте день вы в милицейской шкуре, вы жизнь увидите наоборот. Иногда именно такая точка зрения помогала одерживать серьезные победы. Здесь главное – не перейти черту, за которой станешь шарахаться от каждого куста и в каждой белке видеть отводящего глаза ямурлакского вампира.
Сна, конечно, не было ни в одном глазу, хотя перевалило за полночь: какой тут сон, некогда спать. Придется сидеть здесь до упора, занимаясь здешней астрономией так, как никогда прежде не занимался. Яна, когда ей надоест сидеть над переводом и начнут слипаться глаза, преспокойно ляжет спать, не дожидаясь его и ничуть не встревожившись – он и прежде во время их пребывания здесь не раз посвящал время ночным бдениям в компьютерном центре...
План действий следовало хорошо продумать – но кое-какие предварительные наметки имелись. Сварог спросил сидевшего слева Золотого Обезьяна под номером семь:
– Есть у нас аппаратура, способная отсюда дистанционно провести анализ атмосферы Семела? Без посылки зондов?
И с радостью отметил, что его голос звучит совершено спокойно, ни малейшей нервозности не ощущается. Нормальное рабочее настроение. Не стоит раньше времени бить в колокола громкого боя – пока что ниоткуда не следует, что перед ним реальная угроза, опасность... Пока что это очередная загадка, и не более того.
– Конечно, государь, – ответил седьмой Обезьян без малейшего промедления. – Метод коронарной спектрографии, а также...
– Довольно, – оборвал Сварог золотого педанта. В жизни не слыхивал о таком методе и всерьез опасался получить еще порцию ученой абракадабры. – Достаточно и того, что методы есть. Сколько времени отнимет подробный анализ?
– Как показал предшествующий опыт, три минуты сорок три секунды тридцать...
– Достаточно, – вновь оборвал Сварог, прекрасно зная по опыту: и исполнительный болван, если его вовремя не остановить, непременно отрапортует и о точном количестве потребных миллисекунд.
Упоминание о «предшествующем опыте» его крайне заинтриговало: выходило, что и Фаларен проводил анализ атмосферы Семела, и уж, конечно, не из чистого научного любопытства, абсолютно ему не свойственного. Ну, это могло подождать. И Сварог спросил:
– Вы в состоянии провести такой анализ?
– Как любой из операторов, государь.
– Проведите. Результаты мне на экран.
Времени оказалось вполне достаточно, чтобы не спеша выкурить длинную сигарету из черного табака – еще один редкий сильванский деликатес, доступный из-за дефицитности лишь узкому кругу высших лиц Империи. В этом отношении Империя чертовски напоминала Советский Союз: иные яства, напитки и табаки естественного происхождения, а не созданные бытовой магией ларов, были доступны далеко не каждому Высокому Господину Небес, в точности как в СССР – колбаса из натурального мяса и водка не из опилок. Земным королям тоже полагался своеобразный «продуктовый заказ», гораздо скромнее того, что причитался сановникам Империи – Сварог как король королей автоматически по строгим бюрократическим законам получал сразу несколько, против чего не протестовал (никогда не был диссидентом хотя бы в душе). Одна существенная разница: то же самое, только сотворенное бытовой магией, мог получить любой лар – что не устраивало лишь отдельных гурманов, употреблявших только «натуральное». Поначалу Сварога снабжала элитным сильванским табачком Яна – но теперь, став вице-канцлером, он шагнул на ступеньку вверх по лесенке привилегий, так что теперь сам часто презентовал табачок экстра-класса страстной курильщице Канилле Дегро и парочке талар-ских сподвижников. Если насмешливо сравнить...
Ага! Все посторонние мысли побоку! На экране Сварога высветило результат анализа атмосферы Се-мела – цифры в сочетании с кругом, разделенным на разноцветные секторы, один большой, другой гораздо меньше, еще несколько совсем узенькие полосочки. На сей раз Седьмой, и на том спасибо, не утруждал себя микроскопическими на общем фоне долями процента тех химических элементов, что присутствуют в атмосфере вовсе уж мизерно. А может, так действовала компьютерная программа – какая, к черту, разница, нечего думать о таких пустяках, когда на экране...
На сей раз Сварог не был ошеломлен – но достаточно-таки удивлен, и было от чего. Снова оказались ложью данные «Краткого курса». Атмосферы всех трех обитаемых планет (и Селены тоже) отличались друг от друга незначительно. Точно так же, оказывается, обстоит и с Семелом: азота в его атмосфере на полпроцента меньше, чем на Таларе, кислорода на восемь десятых процента больше, содержание аргона, углекислого газа и водорода отличается где на сотые, где на тысячные...
В общем, самая обычная кислородная планета, ничем не отличающаяся от трех других и Селены. Почему же она значится в «Кратком курсе» безжизненной? Такой состав атмосферы позволяет прямо-таки буйствовать жизни – и растениям, и животным, в общем, всякой живой твари, от крохотных рачков до гомо сапиенсов. Семел в двенадцать раз больше Талара, там могут плескаться необозримые океаны, произрастать чащобы без конца и края, вольготно обитать тысячные стада антилоп и многие миллионы людей... ну, или существ, не похожих ни на антилоп, ни на людей. Главное, кислорода там достаточно, чтобы свободно дышали миллионы живых существ и произрастали мириады деревьев. А веры «Краткому курсу», как показал опыт, никакой...
– Теперь так... – сказал Сварог и ненадолго задумался над четкой формулировкой, без которой нечего было и думать получить от Золотых Обезьянов даже самую простейшую информацию. – Дайте все сведения об обитателях Семела.
Обычно на компьютерный поиск Обезьянам требовалось от квадранса до минуты, в зависимости от сложности вопроса. Однако на сей раз Седьмой откликнулся едва ли не мгновенно:
– Информации нет.
– Сведения о биосфере планеты? О флоре, фауне?
– Информации нет.
Еще в первые дни знакомства с компьютерным центром Велордерана и его операторами (тогда еще одинаковыми, как горошины из одного стручка, номера он придумал позже) Сварог уткнулся носом в непрошибаемую стену, в каковом положении пребывал до сих пор. Он не сомневался, что компьютеры хранят немало важной и полезной для него информации, но получить ее не мог – исключительно оттого, что не представлял, как это сделать. Специфический образ мышления роботов, ага. Если сказать им: «Дайте всю особо секретную и важную информацию», они непременно попросят, как это тогда и случилось, уточнить, какую именно и о чем. Им необходима конкретика: «Все о морском флоте Снольдера», «Все о восьмом департаменте», «Все о секретных разработках Магистериума», «Все о поголовье овец в Ронеро». Именно так, и никак иначе. А конкретику Сва-poiy неоткуда взять. Он словно бы стоял перед дверью огромной библиотеки, способной открыться лишь тогда, когда он одолеет объемистый каталог – а каталог написан на неизвестном ему языке неизвестными буквами...
Даже срочно призванный на помощь Элкон оказался не в состоянии помочь. Он добросовестно занимался часа два непонятными CBapoiy манипуляциями, работая все медленнее, на лице все четче проступали растерянность и злость. И наконец, сокрушенно признался: он не в состоянии ничего сделать, всю информацию можно получить только через посредство Золотых Обезьянов, а им, педантам безмозглым, необходима конкретика...
Но сейчас-то все по-другому! Седьмой сам упомянул кое о чем интересном. И Сварог уверенно сказал:
– Вы говорили о «предшествующем опыте». Мне нужна информация обо всех исследованиях внутренних планет и Семела, которые производились... прежде, до меня. Согласно хронологии.
К его превеликой радости, Седьмой ответил:
– Будет исполнено.
На сей раз поиск занял минуты три. Седьмой счел необходимым дать пояснения:
– Информация находилась очень глубоко в памяти. Не востребовалась четыре тысячи пятьсот восемьдесят шесть лет, два месяца и...
– Отставить подробности! – едва ли не рявкнул Сварог. – Информацию на экран.
И по экрану медленно поползли синие строчки, содержавшие немало интересного...
С хелльстадским летоисчислением Сварог в свое время разобрался за какие-то минуты – дело было несложное, все равно что открыть справочник на нужной странице. Принятая почти на всем Таларе Харумская Эра установилась только через тысячу восемьсот с лишним лет после Шторма. Небесные Годы ларов гораздо раньше, через двадцать три года после Шторма – когда скопище орбитальных станций адмирала Тагароша стало помаленьку превращаться в ту Империю, какой она существует и сегодня. А первопроходцем оказался Фаларен. Уже через три месяца после Шторма (видимо, окончательно освоившись со своим новым положением и возможностями) он ввел свое летоисчисление, Хелльстадскую Эпоху, по каковому все и датировалось вплоть до его внезапной смертушки в лице оказавшегося в гостях Сварога, поначалу и не питавшего никаких смертоубийственных замыслов.
Так вот, компьютерный центр Велордерана Фаларен обустроил только на восемьсот шестом году Хелльстадской Эпохи. Раньше, надо полагать, не было необходимости: компьютерами Фаларен (оказавшийся одним из штурманов атомного авианосца в чине, примерно соответствующем капитан-лейтенанту) отнюдь не пренебрегал. В его кабинете Сварог обнаружил персональный компьютер (как оказалось позже, с укреплением проекта «Изумрудные тропы», происходивший с Той Стороны и явно скрашивавший Фаларену скуку еще на авианосце), набитый всякой бытовой чепухой. Последний раз Фаларен использовал его аккурат за сутки до того, как имел неосторожность пригласить в гости Сварога, ставшего последним в жизни Короля Сосновая Шишка гостем (вот это посещение Сварог без колебаний стер – там ничего не было, кроме неведомо как раздобытых десятков трех фотографий обнаженной Яны – в ванной Келл Инира и тому подобных местах).
Потом потребность появилась: за неделю до этого была завершена единая компьютерная сеть Империи – по каковой Фаларен бесцеремонно и безнаказанно и шарил две недели. А потом...
А потом он проделал то, что только что Сварог, – занялся изучением Солнечной системы, и гораздо более обстоятельно, чем Сварог. Поднял над плоскостью эклиптики зонд, измеривший расстояния планет от Солнца, – и точно установил, что Талар – не самостоятельная планета, а спутник Семела. Но почему-то отложил изучение Семела на потом (Сварог на его месте поступил бы как раз наоборот). Отправил зонды к Тетре и Нериаде, быстро обнаружил, что насчет Тетры «Краткий курс» нисколечко не врет, условия там и в самом деле жуткие, не допускающие существования какой бы то ни было кислородно-белковой жизни (вот и ладушки, не стоит тратить время и посылать к Тетре свой зонд, как собирался), – а вот касаемо Нериады брешет самым беззастенчивым образом. Зонд изучал Нериаду сутки, причем Радианта не засек – в прошлой жизни Фаларе-на a-физики по понятным причинам не существовало, а после Шторма Фаларен ею совершенно не интересовался, так что у него попросту не было аппаратуры, способной засечь «ручейки Крондери». Получив подробный отчет с видеозаписями, Фаларен навсегда потерял к Нериаде интерес (возможно, Сварог на его месте поступил бы так же).
Дистанционное зондирование Семела, точно установившее состав его атмосферы – практически не изменившийся до дня нынешнего. Следующий шаг вполне логичный: к Семелу ушли четыре зонда (видимо, учитывая его размеры).
Спокойная атмосфера, ничем не отличается от остальных кислородных планет: никаких глобальных штормов, обычный облачный покров, воздушные течения, вокруг планеты ни одного спутника или иного искусственного объекта...
Зонды снизились до высоты двенадцати лиг... и исчезли! Связь внезапно прервалась со всеми четырьмя и в течение последующих суток не восстановилась. Прождав сутки, Фаларен отправил по тому же маршруту уже двенадцать зондов, как указывалось, «защищенных от какого бы то ни было внешнего воздействия» (без уточнения, в чем эта защита заключалась). Эта дюжина исчезла, не вышла на связь, едва войдя в верхние слои атмосферы, то есть гораздо раньше предшественников.
Трое суток молчания, если что-то и происходило, об этом в памяти компьютера ничегошеньки нет. Потом, как чертик из коробочки, появляется проект «Бешеный жнец» (без малейших пояснений, что это такое). Одновременно созданы «станция „Зенит"» (снова никаких пояснений) и Мяус. Все, финита. Какие бы то ни было исследования Семела прекращены и вплоть до смерти Фаларена не возобновлялись...
Ну что же, пойдем дальше... Сварог распорядился:
– Информацию о проекте «Бешеный жнец» на экран.
Седьмой бесстрастно доложил:
– Никто этого сделать не в состоянии. Информация закрытая, доступна только вашему величеству после введения соответствующего пароля. Соблаговолите действовать сами, это вне пределов моей компетенции.
С таким уровнем секретности Сварог еще не сталкивался – некая тайна, скрытая даже от Обезьянов, которые органически не способны никакому злоумышленнику ее выдать... но вполне способны стать объектом хакерской атаки со стороны кого-то, располагающего компьютерами совершеннее компьютеров Фаларена. В точности так обстояло с компьютерами Империи, беззащитной перед вторжениями Фаларена, их превосходившими. Что ж, Фаларен в свое время, когда у него еще не сорвало крышу, был достаточно самокритичен и не считал свои компьютеры недостижимым верхом совершенства. На хитрую эту самую всегда найдется этот самый с винтом, на винт всегда найдется эта с переулочками, на переулочки всегда найдется винт с компасом... как там дальше, или это все? Забыл. В общем, сказочка про белого бычка, скажем для порядка и закроем тему...
Не раздумывая долго, Сварог приказал:
– Информацию о станции «Зенит» на экран.
И снова бесстрастный голос Седьмого:
– Государь, в отношении станции «Зенит» действуют те же предписания, что и в отношении проекта «Бешеный жнец». Информация доступна только вашему величеству.
– Довольно! – рявкнул Сварог, и Седьмой дисциплинированно умолк. – Станция и проект как-то связаны между собой?
– Нет информации, это вне пределов моей компетенции.
Вообще-то пароли у Сварога имелись. Давно. Целых пять. Надев после безвременной кончины Фаларена поданную Золотым истуканом митру из серебряных шишек тончайшей работы, хелльстадскую королевскую корону, Сварог вместе с прочими необходимыми новому королю знаниями получил и пять загадочных фраз: «Косильщик», «Боевая труба», «Гром небесный», «Исход» и «Синеглазое чудо». С дополнением, что это именно п а р о л и, но без каких бы то ни было дополнений, к чему их применить. Видимо, подразумевалось, что новый король сам должен это знать. Он тогда же спрашивал мэтра Лагефеля и Мяуса, но они ничем не смогли помочь: Мяус попросту сказал, что у него «нет информации», а мэтр пожал плечами – у покойного короля было множество своих секретов, которыми он не считал нужным делиться со столь ничтожной персоной, как библиотекарь. Так все эти годы пароли бесполезными и пролежали в дальнем уголке памяти. Не возникла ли в них сейчас самая неотложная нужда? На данном историческом отрезке, в данных условиях слово «пароль» может быть применено исключительно к компьютеру. Черт, да ведь Элкон так и сказал тогда: в компьютерах центра есть секретная часть, куда можно попасть исключительно через пароль! По Сварог нимало этим не озаботился: серьезных насущных дел была уйма, и ни одно не требовало поиска в секретной части – да и потом не было такой необходимости...
Остается яростно надеяться, что небрежение секретной частью ничего не испортило. В конце концов, Семел до нынешней минуты не причинял никакого беспокойства, не говоря уж об угрозе... И Сварог не без вполне понятного волнения набрал недлинное слово КОСИЛЬ-ЩИК. И чуть ли не моментально убедился, что не ошибся: во весь экран зажглись синие буквы ПРОЕКТ «БЕШЕНЫЙ ЖНЕЦ». Продержались на время, достаточное для неспешного прочтения, исчезли, на смену появился набранный синими буквами текст, позволявший читать без малейшего труда...
Было от чего, называя вещи своими именами и не гонясь за салонностью стиля, обалдеть! Под обширной равниной, заросшей диким кустарником с редкими деревьями, совсем неподалеку от восходных отрогов Гун-Деми-Тенгри располагалось подземное хранилище, где пребывала ни много ни мало сотня орбиталов-убийц. Что за излучателями они были вооружены, не уточнялось, но в этом не было ничего удивительного или необычного. Ни в одном наставлении по стрелковому оружию (или артиллерийскому делу) не найдется велеречивых фраз типа: «После воспламенения заряда расширяющиеся пороховые газы выбрасывают из ствола металлическую пулю с такой-то скоростью». Есть вещи, которые сами собой подразумеваются, да тому, кто учится стрелять из пистолета или автомата, нет необходимости знать такие премудрости. Так и здесь. Гораздо интереснее цель, для которой эта армада предназначена.
По паролю «Боевая труба» сотня космических аппаратов стартует, рассредоточивается на суточных орбитах вокруг Семела высоко за пределами его атмосферы – и в случае поступления пароля «Гром небесный» поливает каждый квадратный ноготь поверхности планеты своим излучением. Бесстрастное многозначительное уточнение: «Стопроцентное уничтожение биосферы Семела гарантировано». Полный аналог систем боевых орбиталов Империи «Пожар» и «Беззвучная гроза», отличие только в том, что в случае отсутствия Яны системы может запустить Канцлер, а с недавних пор, в случае отсутствия Канцлера, вице-канцлер Сварог. В случае «отсутствия» и Сварога полномочия уже никому не делегированы. Ну, а хелльстадскими паролями распоряжается только Фаларен, а теперь только Сварог, и никаких заместителей по нисходящей не предусмотрено, здесь столь абсолютная монархия, что абсолютнее и не бывает.
Ни единого отчета о боеготовности армады, но это ничего еще не значит: ни один предмет, произведенный в Хелльстаде, за тысячелетия нисколечко не ветшает, без разницы, идет ли речь о прозаическом стуле или о сложнейших космических аппаратах. То же касается и всего, что сделано до Шторма: и гостиница военных моряков, и монорельс выглядят так, словно построены вчера.
Из педантичности, необходимой в подобных случаях, Сварог без помощи не допущенных к секретной части Обезьянов после короткого размышления составил и отправил запрос. Он опасался, что запрос придется переделывать, но первым же выстрелом угодил в яблочко, почти моментально пришел ответ из хранилища, что армада пребывает в том же состоянии полной боевой готовности, в котором находилась в момент создания.
Теперь станция «Зенит» – точнее, центр управления системой датчиков, наблюдателей за Семелом, система защиты номер один. Таких систем в Хелльстаде две. «Вектор» противодействует любому технотронному воздействию Империи на Хелльстад, от попыток электронного или иного шпионажа до ударов излучателями, в том числе и самыми мощными, вроде «Белого шквала». Все попытки старательно фиксируются, и моментально о них докладывается королю. За время воссе-дания на хелльстадском троне Сварог получил четыре таких рапорта. Дело рутинное, даже скучное и нисколечко не опасное – всякий раз, когда яйцеголовые из Магистериума изобретали новое средство наблюдения за землей, его первым делом обкатывали на Хелльстаде – и каждый раз безуспешно. Сварог относился к этому философски (чем бы дитя ни тешилось) и ни разу не устраивал Канцлеру (с чьей подачи соблюдается вековая традиция) никаких демаршей.
«Вектор», судя по номеру, был все же второстепенным – а приоритет отдавался «Зениту». Именно его сообщения стояли на первом месте – в случае, если защитная система «Зенита» окажется пробита посредством... Черт его знает, посредством чего – вместо кодового названия орудия вторжения стояла длинная строчка из математических и физических символов, перемежавшихся группами цифр. Сварог послал запрос, но изложенных простым человеческим языком объяснений загадочной строчки в памяти секретной части не оказалось.
Ему пришло в голову, по аналогии с Радиантом, что и здесь речь идет о «ручейках Кондери», и он сгоряча послал запрос, но получил, уже опомнившись, вполне ожидаемый ответ: «Данный термин неизвестен». Ничего удивительного: речь идет о чисто имперской терминологии, а здесь, как он уже давно убедился на других примерах, в употреблении другая, своя. И бесполезно спрашивать, как здесь именуются «ручейки Кондери», если только это понятие в ходу: компьютер попросту не поймет, о чем его спрашивают...
Между прочим, за все время существования «Зенита» не случалось никаких попыток вторжения с помощью той неведомой силы, для защиты от которой «Вектор» и предназначен. А вот хамских попыток нарушить суверенитет Хелльстада, испытывая новые средства шпионажа или новые боевые излучатели, зафиксировано более двух сотен. И, тем не менее, «Зениту» с самого начала отдан приоритет перед «Вектором». Вывод напрашивается сам собой: по каким-то неизвестным, но безусловно веским причинам главную угрозу Фаларен усматривал именно что в Семеле, хотя она ни разу себя не проявила. Однако сигнал «Боевая труба» должен был последовать сразу после сообщения «Зенита» о прорыве его защиты – а вот каких бы то ни было планов действий против Империи, как Сварог очень быстро убедился, никогда не имелось и не разрабатывалось. Поневоле думается, что продемонстрированное тогда Сварогу пренебрежение Фаларена к Империи имело под собой кое-какие основания. Главным, настоящим, серьезным противником Фаларен считал исключительно Семел. Нужно ли Сварогу принять эту точку зрения вместе с прочим наследством? При том, что он понятия не имеет, что дало его предшественнику повод именно так и думать.
Нужно пока что воздержаться от скоропалительных выводов – работа только началась, не расшифрованных иксов и игреков в этом сложном уравнении гораздо больше, чем ясных и понятных цифр. Об одном следует помнить: это гораздо позже у Фаларена сорвало крышу и бросило в дикую манию величия. Во времена «Бешеного Жнеца» и «Зенита» он, несомненно, пребывал в здравом рассудке и вряд ли стал бы шарахаться от призраков и всерьез относиться к миражам, надуманным угрозам.
Дальше... «Исход» крайне напоминал грянувший в свое время «Журавлиный клин», проведенную за полчаса полную эвакуацию ларов на Сильвану, но размахом не в пример превосходил. По паролю «Исход» Талар должен был покинуть весь Хелльстад, превратившись в грандиозно увеличенное подобие летающих замков ларов. Система неких агрегатов, пребывающих и сейчас в готовности, обеспечивала бы летающее королевство кислородом и удерживала бы его силовым полем. На месте Хелльстада осталась бы полностью совпадающая с его границами ямища, гигантский котлован глубиной в двести уардов, именно такова была толщина «фундамента». Пароль актуален и сейчас. Одно существенное отличие: Сильвана изначально была конечным пунктом, а летающий Хелльстад должен просто выйти за пределы атмосферы Талара, в космическое пространство – и ждать дальнейших указаний короля (система космической навигации учитывает, в отличие от «Краткого курса», реальное положение в пространстве Талара и Семела).
А вот «Синеглазое чудо» оказалось поганой пустышкой, которую Сварог тут же брезгливо стер. План похищения Яны во время ее очередной каталаунской охоты – но недоработанный до конца, последний раз Фаларен им занимался за два дня до появления в Вентордеране Сварога.
На этом секретная часть исчерпалась. Какое-то время Сварог сидел в задумчивости, подперев подбородок большим пальцем, держа меж указательным и средним незажженную сигарету. Было о чем подумать после знакомства с секретами – есть опасения, далеко не последними секретами Хелльстада, к которым пока не подступиться.
С точки зрения военного человека, «Бешеный Жнец» и «Исход» имели одно-единственное объяснение: силы Фаларена и его невидимого противника с Семела примерно равны. Вздумай Франция оккупировать незалежное княжество Монако, она не стала бы посылать и одну-единственную роту. Княжество занимает всего-то полтора квадратных километра, а в качестве вооруженных сил имеется аж дюжина полицейских. Достаточно высвистеть пяток бравых десантников, выставить им ведро бургундского и вручить по штакетине – и не позднее чем через четверть часа Монако с не-залежностыо расстанется. И наоборот: СССР и США нацелили друг на друга тысячи ядерных ракет, держали под ружьем миллионные армии. Так и здесь: располагая средствами вмиг уничтожить все живое на Семеле, Фаларен всерьез ожидал не менее сокрушительного удара (возможно, превентивного) – и озаботился превращением Хелльстада в этакую спасательную капсулу.
Вот только кое-что не складывалось...
– Седьмой, – сказал Сварог, – были ли попытки со стороны... внешних сил, но не имперских, исследовать Та л ар и Хелльстад в частности так, как это было в свое время проделано с Семелом королем?
Он был чуточку горд собой: научился предельно точно формулировать вопросы Обезьянам.
– Нет информации, – прилежно доложил седьмой.
– Были ли попытки со стороны внешних сил, но не имперских, вторжения в компьютерные сети Хелльстада?
– Нет информации.
Довольно странно. Обе стороны, словно свято соблюдая некий пакт о ненападении, четыре тысячи семьсот лет не предпринимали попыток шпионить друг за другом. Что с точки зрения военного человека довольно странно: ни вооружение, ни технические средства разведки не стоят на месте, развиваются и совершенствуются. Советских и американских разведывательных спутников вертелось вокруг Земли неимоверное количество, бороздили моря целые эскадры кораблей радиоэлектронной разведки, космонавты и астронавты занимались отнюдь не одними мирными научными исследованиями. На Той Стороне соперничающие державы вели разведку против соперников... Не было столь ярко выраженного вооруженного противостояния – но суть дела остается неизменной. Ни один пакт о нейтралитете не отменяет разведывательной деятельности его участников друг против друга – а здесь обстоит совершенно иначе. То, что с полным основанием можно назвать вооруженными силами и средствами технической разведки Хелль-стада, словно законсервировалось на некоем уровне на без малого пять тысяч лет... быть может, так обстоит и с Семелом, о чем обе стороны прекрасно знают? Рано делать выводы, не располагая полной информацией...
