Текст книги "Корректор. Книга первая (СИ)"

Автор книги: Александр Белов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Ладно, если что – считайте меня коммунистом!

– А если не что? – Решил и шеф подурачиться.

– Тогда не считайте! – Я захлопнул дверь и вошел в маленький подъезд, нашёл кнопку номер три, нажал, жду ответа.

– Кого там черти принесли в субботу, а, ёкарный бабай? – Ёлки-метёлки, про субботу то я и забыл, ну да ничего:

– Лейтенант Авдеев, Федеральная Служба Безопасности, к Сигаеву Александру Петровичу. Дело государственной важности.

– Итить-молотить, прямо таки и государственной? Заходи тогда, второй этаж. – Замок щёлкнул и я вошёл. На втором этаже стоял мелкий, как клоп, худой, словно вобла сушёная человечек:

– Ты, что ли из КГБ будешь?

– ФСБ, – машинально поправил я. Но дед только рукой махнул:

– А не одна ли ботва? Во! И я о том же. – Я, было, сунулся с удостоверением, так он:

– Верю, все вы на одну рожу. – Тут мне даже чуток обидно стало, чем это моя рожа на другие похожа? Ладно, пусть его. – Заходи, лейтенант, посидим, чаю попьём.

– Слушаюсь, товарищ подполковник! – Сигаев изумлённо вытаращился на меня:

– Орёл, итить-молотить! Молодец. Проходи, присаживайся. – Мы зашли на кухню. Присел я на ободранный солдатский табурет. Да, жизнь холостяцкая кого хочешь, на помойку выбросит. Жалко стало деда, ну да дело, прежде всего дело. А дедуля и сам в наступление пошёл:

– Тебя звать то как? Илья… Хорошее имя. Так ты, Илья, по делу, или как? – Тут уж пришла моя очередь:

– А Вам, Александр Петрович, как лучше, по делу или просто как к хорошему человеку? – Тут Сигаев задумался, не спуская с меня глаз:

– Комитетчики просто так, к хорошим людям не ходят. Значит, есть за мной грешок, а то и не один. Правильно я мыслю, а, товарищ лейтенант?

– Мыслите Вы в правильном направлении, уважаемый товарищ Сигаев. Грешок за Вами совсем не простой. Если говорить на официальном языке, то на Вас числится деяние, которое способно уничтожить такое государство, как Россия. – Тут Сигай Петрович побледнел аж до зелени:

– Ты что языком треплешь, – Зашипел он, – Да я за Россию Матушку готов на всё! Лишь бы цвела и процветала Русь моя! А ты… – Он уже начал приподыматься с табурета. Помня про его буйный характер, я просто тяжело вздохнул:

– Слушай, Петрович, ты выпить хочешь? – Пока Сигаев врубался в моё предложение, злость постепенно укладывалась спать:

– А что, есть? – С надеждой спросил он.

– Пять минут потерпишь? – Смотрю – в глазах огонь, ага, потерпит.

Я выбежал из подъезда в магазин. За прилавком – Символ Советской Торговли, необъятная во всех размерах тётка, с пронизывающим взглядом.

– Водка есть? – Спрашиваю. Вы бы видели, как её перекосило. Такой, мол, молодой – и уже водку:

– А куды ж она денетси, чтоб ею мужики подмывались, туды его в харю…

– Какая самая лучшая? – Тут уж она чуть посветлела:

– Дак, «Патриархальная», токка полтора литры.

– Нормально, давайте ящик. – Тут уж тётка прямо за сердце схватилась:

– ГРЫША! – Рявкнула она. Из подсобки:

– Чё надо, малахольная.

– Яшшик «Патриархальной», бегом токка! – А мне, уже улыбаясь во все свои четыре с половиной зуба, – А с Вас, уважаемый гражданин двадцать семь тыщщ.

– Это не всё, батон ветчины, копчёного судака, пару штук, большую банку кофе, конфет шоколадных, с арахисом, пару кило. Так, чего бы ещё? Ладно, пока хватит, если что, ещё прибегу. Сколько с меня?

Из магазина меня провожали как знатного родственника, тётка чуть ли не платочек к глазам прикладывала. А как уж Петрович встречал! Это стоит отдельного поэтически-матюгального сборника. Ещё в магазине я договорился с Марусей, что вся налитая мне водка трансформируется в берёзовый сок. Думаю, что меня на дольше хватит, чем Сигаева. Итак:

– Первую – за знакомство, до дна давай!..Между первой и второй…Третий стоя и не чокаясь. Ладно, лейтенант, выкладывай мне мои грехи, я готов, как пионер! – Так, клиент созрел, пора выносить дичь, но это так, к слову:

– Слушай, Петрович, сначала маленькая такая притча. Представь себе, живёшь ты в посёлке, в котором нет воды. Ну, просто нет – и всё. Вернее, не так. Вода есть, но только в одном колодце, а колодец этот в твоём дворе. Представил?

– Ну, – Глаза у Сигаева ещё вполне трезвые, несмотря на выпитые три стакана.

– А вот теперь представь себе, что каждый день, прямо с утра, к тебе очередь за водой, да очередь такая, что ты даже себе набрать не можешь. Представил?

– Ну, – Петрович откинулся на стену, в глазах зажёгся огонёк понимания.

– В один прекрасный день тебе это надоедает, и ты решаешь эту воду не давать, как ты делал всё время, а продавать. Представил?

– Ну, – Сигаев уже не на шутку обеспокоился.

– И вот настал день, когда односельчанам надоело платить тебе за воду, и они взялись за колья. Представил? – Александр Петрович глубоко задумался:

– Так ты думаешь…

– Именно, дорогой мой товарищ подполковник. То, что ты изобрёл, вещь полезная. Полезная в плане уборки и уничтожения грязи, а вот то, что ты задумал – грозит уничтожить Россию. Представь себе, если все эти архаровцы, которых мы терпеть не можем, вдруг останутся без топлива, что они сделают? Да что угодно, вплоть до полного уничтожения России вместе с её запасами. Принцип какой? Если нет у меня – значит не должно быть ни у кого. Понимаешь?

– Знаешь, Илья, а ведь в такой концепции я этот вопрос не рассматривал. – Сигаев помял свой подбородок. – И что теперь мне делать? – Он так жалобно посмотрел на меня.

– Да, товарищ подполковник, думаю так. Пока Вы не натворили непоправимых дел, сделаем следующее. Все данные по этой эссенции, где у Вас хранятся?

– Дома, где ж ещё. Разве можно такое кому-то доверить. Компьютер в комнате, мне он уже, я думаю, не нужен. Поэтому, Илюша, забирай системный блок. Бес с ним. – Я пошёл в комнату, на столе стоял старенький «Пентиум».

«Маруся, будь добра, просканируй у деда сознание, не упрятал ли он чего по данному случаю, и, заодно уж, заблокируй ему все знания по химии. Хватит ему вкалывать, пора на пенсию».

«Всё просканировано, все данные только на этом жёстком диске. А на счёт блока, то я ему поставила блок только на подобные химические реакции. Совсем блокировать знания считаю не этичным. Человек живёт, пока работает. Не лишай его последнего занятия, иначе он просто сопьётся. Да, кстати, я поставила ему ограничение по алкоголю. Теперь он будет просто по немного выпивать, но не больше».

«Маруся, ты прелесть, я тебя обожаю, почему то я об этом не подумал».

«Ничего страшного, – Ого, а ведь это шеф, – Учись, родной, у тебя ещё много ошибок будет. А эту акцию ты провёл на твёрдую четвёрку. Давай, заканчивай, пора домой».

С Петровичем мы тепло попрощались, я ему пожелал здоровья, а он мне генеральских погон. «На хрена они мне»? – Подумалось.

«А вот это уж не тебе решать», – с иронией промолчал шеф.

Дома было хорошо. Манюня с мамочкой что-то пели на два голоса, попутно колдуя на кухне. Михаил что-то конструировал из старой телескопической удочки. Я пошёл переодеваться. Снимая брюки, наткнулся на пачку денег. «Блин, – пронеслось в голове, – а как же финансовый отчёт? Да и деньги сдать нужно»… Прижал пальцем Марусю к уху:

«Слушаю, Илья».

«Маруся, шефа можно вызвать»?

«Да, Илья, что-то случилось»? – Это уже шеф.

«Командир, тут после акции деньги остались, Когда можно сдать и написать отчёт»?

«У тебя там, на кухне, твой финансовый директор, вот ей и сдашь. Как понял»?

«Эээ… Ну, не знаю…»

«Слышу, что понял, молодец. Благодарю за службу»!

«Служу Российской федерации».

«И передай своей любимой, что у нас завтра, в полдень, состоится выезд женского состава населения по магазинам. Как понял»?

«А по магазинам – это куда»?

«А куда выберут – туда и поедут. Хоть Жмеринка, хоть Париж. Давай, пока, передавай привет».

На кухне я немного замялся.

– Лиза, тут у меня, это… Как его… Короче, вот. – И я ей протянул нетолстую пачку пятитысячных купюр.

– Что это? – Глаза у девочки моей расширились.

– Аванс, – пожал я плечами, с отсутствующим видом. Пересчитав деньги, Лиза впала лёгкий ступор. Пересчитала ещё раз, пошуршала денежкой, подумала, и только после этого подняла на меня глаза:

– Это как, серьёзно? – Мне было забавно видеть её в этот момент. Обожаю, когда моим любимым хорошо. Тогда и мне втрое лучше:

– Абсолютно серьёзно. Да, Володя просил передать, что завтра в двенадцать часов дня планируется выезд женской части населения по магазинам. Ты не против? – Лиза завизжала и бросилась мне на шею. Короче, всё путём…

Коррекция 2

Утром, по дороге на работу я столкнулся с шефом:

– Привет, Илья. Как настроение? – Я улыбнулся:

– Как удачно вчерашняя копеечка улеглась в наш бюджет. Лизонька так любит ходить по магазинам. – Тут уже улыбнулся Кожин:

– Это она ещё не знает, что за всё, что купят наши девочки, платит Варвара Степановна из специальной кассы, которая и рассчитана на выезды по магазинам. Два раза в неделю. А перед праздниками, ещё дополнительные вояжики. Кстати, с ними поедут трое «Штучных» в качестве тягловой силы.

– Здорово, а то я уж подумал… – Тут я увидел нечто, что не укладывалось в рамки обычного дня. Чуть в стороне от дорожки, между двумя ёлками стоял… автомат для мороженого. Вернее не так. Что-то очень похожее на автомат для мороженого. – Шеф, а это что? – Я ткнул пальцем в сторону агрегата. Шеф внимательно посмотрел на меня, потом на то место, куда я тыкал пальцем и пожал плечами:

– Ты о чём? Я ничего не вижу.

– Ну, как же, – тут уж я завёлся. Как это я вижу, а он нет? Рядом стали останавливаться наши сослуживцы. – И что, никто не видит это??? – Я подошёл к этой конструкции и хлопнул по ней ладонью.

Тут уж удивляться пришлось мне. Все, как один, отпрыгнули назад. Потом шеф осторожно подошёл ко мне, слегка отодвинул меня назад, приложил руки к автомату и закрыл глаза. Через пару секунд, не открывая глаз:

– Илья, десять шагов назад, мужчины, все ко мне, взялись за руки вокруг этой железки. – Я понял, что что-то серьёзно и отошёл назад. Остальные парни подбежали к шефу, взялись за руки, головы закинули назад и закрыли глаза. Несколько секунд стояло полное молчание. А потом:

– На счёт три, – не открывая глаз, командует шеф, – телепорт, строго вверх, расстояние сто тысяч километров. Раз… Два… Три – оппа! – Агрегат исчез, а на его место вернулся воздух с громким хлопком. Все остались на местах, задрав головы в зенит.

– Шеф, я прошу прощения, – я хотел задать пару вопросов, но Кожин прижал палец к губам. Не отрывая взгляда от небес, он и мне показал строго вверх. Я пожал плечами и посмотрел на небо. Внезапно освещённое солнцем небо озарила сильнейшая вспышка света. Все облегчённо вздохнули и потянулись к нашей конторе. По пути каждый хлопнул меня по плечу и пожал руку, а я стоял, как оплёванный, так ничего не понимая. Подошёл шеф, тоже пожал руку:

– Теперь, уж не знаю, Илья. Как к тебе относиться.

– А что случилось, шеф, – я был близок к потере сознания, – Ничего не понимаю. И что значит, как относиться? Я что то не то из себя представляю?

– Ладно, Илья Андреевич, пойдём, кофейку попьём. Ну и заодно обсудим некоторые события последних дней.

– Помнишь, Илья, филина, которого не видела твоя Маруся.

– Ну, а то! Я до сих пор не могу поверить в то, что это не я сам его придумал. По крайней мере, так сказала бы моя Лиза. А ей я чаще склонен верить.

– Нет, родной, в данном случае и твоя Лиза, и твоя Маруся обе не правы. – Майор почесал кончик носа. – Тут ситуация настолько нестандартная, что я даже не знаю, какое ей дать определение.

– А что на счёт отношения ко мне? – Кожин кивнул:

– Это тоже очень интересно. До твоего появления в команде, подобных явлений мы не помним. Да, что не помним, их просто не было. Тут появляешься ты, и в первый же день тебя пытаются прощупать. При чём, даже не представляя себе твоих возможностей. Поэтому, эти некоторые силы решают перестраховаться. Знаешь, что было в том ящике? – Я помотал головой, – Тактический заряд, как поначалу показалось мне в пять килотонн. Однако, судя по вспышке, там было, как минимум пятьдесят, а может и больше. Так, что сегодня, родной, ты спас нам всем жизнь. – Наверное, меня в этот момент нужно было видеть, если даже шеф грустно улыбнулся. – Ты пей кофеёк, остыл уже, наверное. Вот такие вот дела, Илюша.

– И что делать будем, командир? – Мне хотелось, и орать, и плакать, закатить истерику, короче.

– Не знаю, – шеф старательно прятал глаза, – Одно, однако, могу сказать точно, эту твою способность нужно развивать. Мы свяжемся с нашими друзьями на Луне, может они что подскажут. А пока – работаем, как работали.

В конторе у нас царила непривычная тишина. Ну, действительно, попробуйте представить себе. Вас, человека, в принципе, неплохого, и вдруг – кто-то хочет убить. И не просто убить, а уничтожить все следы вашего пребывания на этой, да и не только на этой территории. Не представляете? Я тоже. Вот так и сижу у себя в кабинете, спасаясь от дикой депрессии. Голос в ухе заставил подпрыгнуть:

– Илья, будь добр, зайди ко мне. – Дверь, уже привычно, находится напротив моей:

– Шеф?

– Заходи, присаживайся. Знаешь, лучшее средство от депрессии – это работа. Поэтому лови мыслеформу, и думай, что делать. А я, пока кофейку заварю. В мозгу звякнуло:

«Мыслеформа от шефа. Открыть»?

«Да, конечно».

Итак, что мы видим. «Фигурант – Хамид Рустемович Коков, семнадцати лет от роду, осетин, второй ребёнок в семье шести детей. В пятнадцать лет увлёкся радикальным исламизмом, что привело его в подпольную секту, проповедующую главенство ислама над остальными религиями. Принцип: „Кто не с нами – тот против нас“, проявлен здесь в полной мере. Только джихад, только путь воина, моджахеда, положившего жизнь на алтарь победы ислама, может рассчитывать на райские кущи в загробной жизни. А все, кого он унесёт с собой, заберут суккубы в ад, на вечные муки». Так, это понятно, а что же требуется от меня? Я поднял взгляд на шефа.

– Семнадцатого апреля этот юноша в аэропорту «Минеральные воды» поднимется на борт самолета, рейс «Мин Воды – Москва», семнадцать тридцать, с поясом шахида. Соответственно, борт до Москвы не долетает, гибнут двести восемнадцать пассажиров и шестнадцать членов экипажа. Понимаешь? – Я кивнул, – В этом самолёте летела Котова Елена Игоревна, тринадцати лет от роду, человечек, которому в будущем суждено стать Министром здравоохранения России, разработать совершенно новую концепцию работы по охране здоровья. Более того, она изобретёт принципиально иную методу лечения раковых заболеваний. Если мы сохраним эту жизнь, то через тридцать лет люди забудут слово онкология.

Вот это было уже серьёзно.

– Товарищ майор, разрешите вопрос? – Шеф, кивая головой, положил передо мной нож в ножнах. Хорошо, когда не успеваешь выразить желание, как оно тут же исполняется. Нож был хорош! Чёрная, воронёная сталь, хищные обводы. Заточка – точно бриться можно. Только ножны, немного не понял.

– Ножны на бедро. Приложишь – станут, как надо. Сам не слетит, а только стоит пожелать – просто упадёт в руки. В общем, вижу, что тебе всё понятно. Иди в бухгалтерию, Варвара Степановна тебя уже ждёт, выдать тебе деньги. – Я, было, открыл рот, но он поднял руку, – На каждую акцию своё финансирование. Остаток – так же как и в прошлый раз. Вопросы? Ну и чудесно. С Богом!

От Варвары Степановны услышал только пожелание скорее купить себе портмоне. Спасибо, тётя Варя, где же взять такой портмоне, в который поместится столько денег? Степановна только захихикала в кулачок.

Долго думать над схемой проведения акции не пришлось. Как обычно, во многом решил положиться на импровизацию. В Минеральные воды решил ехать в форме. Помня из прошлой своей жизни, насколько трепетно у нас относятся к форме, особенно в местах скопления народа. На этот раз я поехал один, шеф остался разбираться с утренним инцидентом. Я бы тоже не прочь понять, что это было, но! – Приказ! Поэтому у шлагбаума: «Семнадцатое апреля, две тысячи шестнадцатый, Ставропольский край, Минеральные Воды, аэропорт Минеральные воды, шестнадцать тридцать по Московскому времени».

«Есть, принято, – после минутного размышления ответил шлагбаум, – На перекрёстке – поворот направо. Счастливого пути»!

«Спасибо, принято»! – Через пару километров – знак «Вы въезжаете в Минеральные Воды»!

«Маруся, веди».

«Принято. Через восемьсот метров – поворот направо… Поворот направо, триста метров – пункт назначения». – И действительно, прямо под носом табличка: «Аэропорт „Минеральные Воды“, добро пожаловать»!

Я заехал на стоянку, оставил машину и пошёл в здание аэровокзала. В справочном бюро, предъявив удостоверение, потребовал, чтобы меня проводили на рейс 2317, на Москву. Прибывший сержант полиции очень вежливо поинтересовался причиной моего требования попасть именно на московский рейс. Когда я кратко выложил ему, зачем я здесь, он не издавая больше ни звука, но движением стал напоминать робота. На электрокаре мы подъехали к Боингу, по моему 737-му. Далее, я попросил сержанта подежурить у трапа, чтобы его, пока, не отгоняли. А сам поднялся в салон. Там меня встретил Второй пилот, посмотрел моё удостоверение и выразил полную готовность помочь, чем только сможет. Я кивнул и стал в направлении рядов пассажиров.

«Маруся, на каком месте наш фигурант»?

«Место 17-Б»– Последовал немедленный ответ. Повернувшись к пилоту:

– Простите, как Ваше имя-отчество?

– Сергей Михайлович.

– Так вот, уважаемый Сергей Михайлович, первое, это освободите место 17-А, и, пожалуйста, случай очень сложный, прошу, пока мы не покинем лайнер, никаких действий. На нашей совести двести тридцать четыре, с моей – так двести тридцать пять жизней. Вопросы? Вопросов нет. Действуем.

Я стал в направлении пилотской кабины, видел, с каким трудом уговорили небритого мужика перейти в салон для ВИП пассажиров. Подойдя к месту 17-А, я постоял немного, осваиваясь с обстановкой. Рядом сидел юноша, отвернувшись к иллюминатору. В мозгу у него был полный хаос.

«Маруся, что на нём»?

«Восемнадцать килограммов пластида, взрыватель химический, рассчитан на наклон туловища вперёд, до тридцати градусов. Реакция мгновенная».

«Ага, даже так, – задумался я, – Ладно, сделаем так, Маруся. Из пластида сделай обыкновенный песок. А вот взрыватель можно не трогать. Думаю, сильно не бумкнет»?

«Нет, без взрывчатки никто вообще ничего не услышит».

«Вот и чудно», – подумал я и присел на место 17-А.

– Здравствуйте, Хамид Рустемович. Далеко собрались? – С лёгкой иронией спросил я у соседа.

«Кто это такой, и что ему от меня надо»? – Забилась в голове у мальчишки мысль.

– Кто я такой, спрашиваешь? – Улыбнулся я, – А сам что думаешь?

«Меня не могли вычислить, мы же всё делали так осторожно».

– Как видишь, есть такие силы, которым тебя вычислить легче, чем прутик сломать.

«Кто он такой»??? – В мыслях пацана нарастала паника.

– Меня зовут Ильяс, не удивляйся, но я один из Архангелов Аллаха. – Глаза парня полезли из орбит:

«Не может быть»!!!

– Может, очень даже может. Тебя не удивляет то, что я так свободно читаю твои мысли? А теперь подумай, почему Аллах присылает к тебе Архангела именно в тот момент, когда ты, как тебе кажется, ступил на дорогу джихада?

«И…Это…Я не знаю…»

– Вот видишь, ты даже не знаешь, зачем ты здесь. А я тебе скажу. Ты здесь затем, чтобы убить двести тридцать четыре ни в чём не повинных человека. И это вы называете подвигом во имя Аллаха? А вот как ты думаешь, Аллах, создавший жизнь, может позволить так просто прекратить более двухсот жизней? И это только ради того, чтобы такой раздолбай, как ты, попал в рай? И ты веришь в то, что убивая – станешь святым? А как же требование самого Аллаха – не убий? Не ты дал жизнь, не тебе её и прерывать.

«Но, они же неверные»?

– Неверные? То есть не творящие намаз трижды, которые не выдерживают уразу, и так далее? Ты это имел ввиду?

– Ну, да… – Прорезался голос, наконец.

– Скажи ка мне, кто такой Аллах? – Хамид вытаращился на меня:

– Бог!

– Вот, а теперь подумай, сколько на земле Богов?

– Как, сколько, один, конечно!

– И как же его зовут?

– Как это как? – Возмутился террорист, – Аллах, велик, могуч и един.

– Интересно, а почему его не зовут Саваоф, как у христиан, или Иегова, как и семитов? Или Будда, как у восточных народов. А буддистов, к твоему сведению больше чем вас, радикальных исламистов в тысячи, да где в тысячи – в миллионы раз. Я беру именно вас, радикалов, потому, что остальной исламский мир живёт по заветам Аллаха и Пророка Его Магомета. И только вы считаете себя самыми умными. Короче, я вижу, что ты многое понял, остальное тебе расскажет твоя мама и твой отец. Они тебя ждут и хотят видеть живым. Ты всё понял? – Парень крепко держался, но когда я упомянул о его матери, не выдержал, и слёзы градом покатились из глаз.

– А что мне делать с этим? – Он показал на пояс шахида.

– Это? – Небрежно так произнёс я, – Там уже ничего нет, я уничтожил взрывчатку сразу же, как только увидел тебя. Так, что сейчас выйдем наружу, снимешь его и – в помойку. А домой я тебя отвезу. Не против? – Вы бы видели, сколько счастья было на лице этого «воина». Сергей Михайлович! – Позвал я. Второй пилот нарисовался тут же.

– Будьте добры, этого молого человека проводите до электрокара, и дождитесь меня.

– Понял. Пойдём, сынок.

«Маруся, Котова Елена Игоревна, на каком месте у нас»?

«24-Б» – Ответ пришёл мгновенно. Подойдя к месту 24-Б, я увидел на нём симпатичного ребёнка, девочку, лет двенадцати-тринадцати, в наушниках. Слушала музыку. Легко тронув её за плечо, привлёк внимание. Она сняла наушники и вопросительно посмотрела на меня.

– Елена Игоревна? – Видно так, по имени-отчеству, к ней ещё не часто обращались.

– Да, – слегка удивилась она.

– Леночка, у меня к Вам будет огромная просьба.

– Слушаю Вас.

– Если Вам кто нибудь, когда нибудь, скажет, что медицина – это не Ваше призвание, просто плюньте ему в лицо. Поверьте, у Вас в медицине великое будущее. – Наклонившись к её ушку, я прошептал, – Я видел это будущее, оно великолепно, честное слово!

Возле трапа уже стоял целый конвой полиции, окруживший бедного парня. Протиснувшись между ними, я достал корочку ФСБ, и, голосом, не терпящим возражений, сказал:

– Товарищи, всё в порядке, борт можно отправлять. Этот юноша поедет со мной. Вам всем спасибо за службу, все свободны.

Пока мы шли к машине, я помог Хамиду избавиться от его сбруи. А когда я своим ножом надрезал оболочку и оттуда посыпался обыкновенный песок, парень встал передо мной на колени:

– Пресвятой Архангел Ильяс! Я навек запомню, как ты помог мне не совершить смертного греха и не убить столько безвинных людей. Более того, я клянусь всей своей дальнейшей жизнью доказывать, что Аллах велик и милосерден. И, однако же, буду всех призывать к терпимости в отношении людей иной веры, потому как Бог един, не важно, как его называют. Благослови меня, Святейший! – И спрашивается, что мне оставалось делать? Вот, и я о том же.

Я отвёз его домой. Тут уж мне помогла Маруся, с помощью телепорта, мы приехали к дому Хамида буквально через пять минут. У ворот нас встречала целая делегация. Когда Хамид вышел из машины, он тут же бухнулся на колени перед пожилой женщиной. «Мать», – подумалось мне. Маруся промолчала. Да, эту встречу стоило видеть. Как видно родственники уже распрощались с надеждой увидеть Хамида живым. Я вздохнул с облегчением, и уже собирался ехать домой, как ко мне бросился юноша и, снова бухнувшись на колени, прошептал сквозь слёзы:

– Святейший, благослови наш дом, наш род, мою маму, она так верила, что я живой. Благослови отца, он поддерживал маму. Благослови моих сестёр и братьев, пусть они не повторят моих ошибок, и изберут в жизни праведный путь. Благослови, Святейший! – Вот так…

Дома я был только через два часа. И то, если бы не Маруся! Вот кому я бы в ноги поклонился. У нашего корпуса меня встречали, по-моему, все, кто у нас числится. Шеф первым подошёл ко мне, пожал руку и обнял:

– Спасибо, Илья. Это было показательно! Как вы считаете? – Он обернулся к коллегам. Тут и началось! Меня даже умудрились подбросить и поймать (главное – поймать), аж три раза. Ну и каждый посчитал своим долгом пожать мне руку, которая после этого пару дней побаливала. Ну да ладно.

– Всё, коллеги, пора и честь знать. Тем более что завтра выходной, конечно если ничего экстремального. Прошу не забыть, завтра коллективный выезд в Одессу, Оперный театр, балет «Щелкунчик» Петра Ильича Чайковского. Выезд в двенадцать-ноль-ноль. Вопросы? Нет? Отлично, по домам.