Текст книги "Год колючей проволоки"

Автор книги: Александр Афанасьев (Маркьянов)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

04 июня 2014 годаТехас, СШАСевернее Фредериксбурга
Шериф Квентин Хаггис

Один из проезжающих позвонил девять-один-один и сообщил о перестрелке у ресторана севернее Фредериксбурга. Этот ресторан находился на территории, за которую отвечало управление шерифа Фредериксбурга, поэтому информацию о происшествии диспетчер 911 передала туда. В этот момент в управлении шерифа был сам шериф Квентин Хаггис [34]34
  Хаггис – известная марка детских подгузников


[Закрыть](которому уже настолько надоели шутки про его фамилию, что он не обращал на них внимания), он принял вызов и, взяв с собой одного из депьюти выехал на место.

Шериф Квентин Хаггис был одним из тех людей, на которых – вне всякого сомнения держится Америка, да и не только Америка, а и всякая нормальная страна. Жесткий и правильный полицейский, белый мужчина не злоупотребляющий куревом и алкоголем, соблюдающий закон и требующие его соблюдения от других не потому что такова его работа, а потому что в его понимании общество не может существовать без законов, которые должен соблюдать каждый из его членов, нормальной сексуальной ориентации, имеющий дом и не уклоняющийся от уплаты налогов, отслуживший в армии. Это был совершенно неполиткорректный в наши поганые времена образ человека, в наше время героем должен быть человек со слабостями, потому что у большинства людей они есть и им как-то комфортнее, когда они видят, что у героев они-тоже есть, это как бы оправдывает собственные слабости. Но шериф никого не принимал таким, каков он есть и самого себя прежде всего, в его участке например не было пепельниц и нельзя было курить и если кто-то хотел это сделать – тот должен был выйти на улицу и покурить там, не нарушал это правило и сам шериф. Шериф не был жестоким человеком, если он видел, что человек раскаивается в том что сделал и хочет исправиться – он давал ему такую возможность. Например, когда он поймал младшего Дорварда с дозой – он просто поговорил с ним в своем кабинете, а потом они вместе вышли, прошли в туалет, где Дорвард собственноручно высыпал дозу в унитаз и смыл ее, после чего шериф отправил его домой и даже отцу не сказал. С другой стороны – мелкие наркоторговцы избегали Фредериксбурга, потому что знали – при желании полицейский может трактовать правила применения оружия очень широко, а у всех наркоторговцев оно было – потому что всегда находились ублюдки, которым нужна была доза, но у которых не было денег. Шериф, несмотря на то что не был мексиканцем, победил на прошлых выборах с огромным перевесом, а в округ приезжали люди, уставшие от преступности – и недвижимость поэтому здесь была в цене.

По своим делам шериф разъезжал на старом и жрущем немало топлива Хаммере Н3, который был выкрашен в обычный белый цвет, и на крышу которого при необходимости водружалась мигалка на магните. Между передними и задними сидениями не было стекла, как в полицейских машинах, зато была стойка, в которой был арсенал оружия на все случаи жизни – короткий полуавтоматический Бушмастер с оптическим прицелом и pre-ban [35]35
  Пре-бан – специфический оружейный термин. В 1994 году после ряда громких преступлений был введен запрет (бан) на ряд категорий оружия. Пост-бан магазины должны были иметь емкость не более десяти патронов. Бан был отменен в 2004 году, но термин остался. Стоит сказать, что под бан 1994 года попало все русское оружие, вероятно потому что американские фирмы не могли с ним конкурировать. Одна эпопея с СКС, разошедшимся в США просто чудовищным тиражом (из-за дыры в законодательстве, делающей процесс покупки СКС очень простым, он продавался как историческое оружие) – чего стоит. Запрет этот не отменен до сих пор.


[Закрыть]магазином, старый, полноразмерный пистолет-пулемет УЗИ со складным прикладом и неавтоматическая снайперская винтовка Сэвидж-10 в полицейской версии со складным прикладом. Дробовики двенадцатого калибра, типичная принадлежность американской полицейской машины, кстати – шериф не любил и не имел. Из личного оружия он носил не Кольт-1911, как можно было бы подумать – а Глок-21.

Полицейский Хаммер, без мигалки и без сирены остановился неподалеку от заведения, шериф недолго думая забрался на капот и посмотрел на происходящее в бинокль. То, что он увидел, ему не понравилось – но, по крайней мере, звонивший не соврал. Как минимум один труп и автомобиль со следами от пуль. Подозреваемых видно не было – но это не значило, что их там нет.

Шериф спрыгнул с капота – несмотря на возраст он все еще мог проделывать такие трюки без рук.

– Вооружаемся.

Шериф взял Бушмастер, депьюти – УЗИ, депьюти тоже отслужил в армии, даже участвовал в Буре в пустыне, и объяснять ему ничего не требовалось. Вдвоем, трусцой как волки, с оружием наизготовку они побежали к разгромленному кафе.

К кафе они зашли с тыла, там был небольшой, отгороженный легкой изгородью дворик, в котором была какая-то возня. Шериф выглянул – Альфредо, владелец закусочной, которого он знал, и которого подозревал в преступной активности, лихорадочно грузил в старенький, разваливающийся на ходу минивэн свою семью и свои пожитки.

Шериф показал на пальцах, принятой в армии жестово-символьной связью своему депьюти – держи дворик. Сам скользнул вперед.

Одного взгляда на то, что творилось перед кафе достаточно было, чтобы понять – дело закончится смертным приговором, если будет кого судить. В Техасе не церемонились с убийцами, но и мафия обрубала концы очень быстро. Все знали правила – если ты засветился, то никакие твои прежние заслуги не играют никакой роли.

Одну за другой шериф проверил машины – чисто. На улице лежал паренек, рядом с ним лежал мелкокалиберный пистолет, шериф заметил и гильзу от него. Значит, парнишка этот стрелял, а потом застрелили и его. Паренька этого он не знал, а вот тех, кто лежал чуть подальше он знал, и знал очень хорошо. Коты… с ними давно надо было разобраться, хоть всех их вряд ли бы судили как взрослых – одни пацаны. Но все равно надо было бы, иначе бы не произошло то, что произошло. Шериф заметил, что пулевые ранения Котов – скорее всего двадцать второй калибр, а вот кто убил незнакомого паренька – непонятно, хотя он буквально изрешечен пулями. Стараясь не наследить, шериф зашел в кафе, благо дверь была открыта и два стекла разбиты. Один из столиков опрокинут, рядом с ним валяется лепешка бурритос, раздавленная ногой и гильзы. Шериф пригляделся – девятка и сорок пятый, стандартный набор. Выглядело так, как будто кто-то сидел и ел, причем не один человек, потом они увидели кого то на улице и открыли по нему огонь. А кого – того же парнишку с двадцать вторым, скорее всего он и затеял бучу, он же не знал, что тут бандиты сидят. А бандиты возможно не знали его, просто услышали стрельбу и подумали что это по их души, в Мексике все хуже и хуже, там много парней, у которых «легкая гашетка». А может быть и знали. Потом они выбежали из кафе и смотались.

Шериф прошел через небольшую кладовую, поморщился от царившего там запаха, вышел на улицу, туда где были депьюти, его автомат, Альфредо, его супруга, шестеро детей и старый минивэн.

Шериф закинул винтовку за спину

– Здравствуй, Альфредо – спокойно сказал он

– Э… здравствуйте, сеньор

– Что произошло в твоем кафе? Ты знаешь тех парней, которые стреляли?

– Э… нет, сеньор.

– То есть это были просто парни. Зашли к тебе поесть и заказали…

– Бурритос, сеньор. Бурритос и тако. И пива.

Шериф улыбнулся. Он видел, что ресторанщик лжет.

– Марк.

– Сэр!

– Иди к машине. Вызови коронера… людей из города, скажи что здесь убийство первой степени, нужна нормальная криминалистическая бригада. Это первое. Второе. Ты знаешь Марию Мартинес?

– Кто ж ее не знает, сэр? – ляпнул депьюти, и замолчал, запоздало поняв, как могут быть сейчас истолкованы его слова

– Раз знаешь – возьми ее и привези в управление.

– То есть, сэр, я должен ее арестовать? Она же несовершеннолетняя.

Говоря с помощником, шериф краем глаза смотрел за ресторанщиком Альфредо, и сразу убедился, что пришедшая ему на ум догадка оказалась верной. Он работал здесь не первый год и не второй, и когда что-то происходило – мог примерно сказать, у кого могло хватить ума сделать ту или иную вещь. Мария Мартинес гуляла с Котами и сегодня была здесь.

– Надеюсь, сынок, ты и раньше помнил о том, что она несовершеннолетняя – добродушно сказал шериф – просто скажи, что шериф хочет с ней поговорить, а когда ты привезешь ее в участок – предложи ей кофе и займи, пока меня не будет. Потом попытайся найти Хосе Марию Санчеса, он может быть рядом с ней, а может быть и нет – и если найдешь, то вези в участок и его. Если ты найдешь обоих сразу – то не давай им разговаривать ни в машине, ни в участке, с мисс Марией обращайся как с леди, а молодого мексиканского сорванца посади в камеру, я приеду и с ним разберусь. Все понял, сынок?

На имя Хосе Марии Санчеса ресторанщик дал странную реакцию, очень странную

– Да, сэр.

– Тогда поспеши. И… вот это возьми.

Шериф протянул депьюти свою винтовку, здесь она была ну нужна, а таскаться с ней не хотелось.

Когда депьюти скрылся из виду, шериф достал пачку сигарет – он боролся с вредными привычками и выкуривал не больше трех в день. Закупил, прикурив от большой старой зажигалки, дававшей большое как костер пламя

– Хочешь? – он протянул пачку ресторанщику, угощая

– Нет, сеньор

– Тогда рассказывай, Альфредо, рассказывай, пока ты не стал в этом деле соучастником. Соучастник убийства первой степени – знаешь, сколько получишь? А в данном случае – еще хуже, потому что эти успели смыться, а ты – нет. Может так получиться, что ты окажешься на скамье подсудимых один. Вы убили парнишку – кто-то же должен за это ответить, а присяжные таких вещей не любят. Подумай, что произойдет с твоей семьей, с твоими детьми, если ты присядешь на двадцать лет, а, Альфредо?

Альфредо затравленно молчал, молчали и детишки, забившиеся в кузов старого минивэна. Все они были здесь – на вполне легальных основаниях – людьми второго сорта, и это было особенно обидно, потому что когда вся земля Техаса и не только Техаса принадлежала их предкам. Но они об этом не помнили и не задумывались, они не были ни заговорщиками ни националистами. Они были спиками, мокрыми спинами, мекскашками, их трудом пользовались потому что он стоил дешево, а их самих презирали, у них никогда не было никаких прав – только обязанности. Перед ними стоял большой белый мужчина, вооруженный и умеющий пользоваться оружием, облеченный властью и способный упечь в тюрьму. Это был молот. А была и наковальня – Лос Зетас, мексиканская нарко-террористическая организация, которая только за одно сказанное лишнее слово может вырезать всю семью. Да не просто убить. Лос Зетас приносили жертвы смерти – кастрировали, отрубали руки, ноги, головы, выпускали кишки, выкладывали из частей человеческих тел различные послания. Они поклонялись смерти и приносили жертвы смерти, они были самой смертью – и не было от них спасения.

А они – семья из отца, матери и шестерых детей – были между молотом и наковальней. И выскользнуть было невозможно.

– Я не знаю, о чем вы сеньор – затравленно сказал Альфредо.

– Знаешь, Альфредо, знаешь. Просто говорить не хочешь. Думаешь, что тебя убьют Зетас оттого что ты назовешь их имена – ведь они здесь были, так? Открою тебя маленькую тайну Альфредо – тебя и так убьют, если ты мне не скажешь. Даже вернее убьют. И твою семью тоже. Я примерно знаю, что произошло? Не думаю, что Кот и Мария Мартинес будут молчать. А когда они запоют как пташки – у меня возникнет проблема, как мне прикрыть своих информаторов. Единственный способ – пустить Зетас по ложному следу, сказать им, что это ты, Альфредо, сдал их людей. Я кое-что понял про мексиканскую мафию и про мексиканцев вообще. Для вас неважно, кого убивать – для вас важно выглядеть мужчинами. Поэтому мафия не будет долго разбираться. А если ты, Альфредо, скажешь мне кто здесь был – тогда одно из двух. Либо я сдаю тебя ФБР под программу защиты свидетелей, либо просто отпускаю. Тебя видели я и Марк, но Марк будет молчать. А я скажу, что не застал тебя, ты успел смыться, и никому не скажу, откуда у меня информация. Да хотя бы от того же Кота или Марии будь они неладны. Выбирай, Альфредо, от этого многое зависит.

Альфредо держался еще несколько секунд. Потом заговорил, ненавидя сам себя.

– Были трое. Приехали сюда на Шевроле. Встречались с Котами.

– Тот Шевроле, что стоит там? Внедорожник?

– Да.

– Зачем они начали стрелять?

– Я не видел. Коты вышли, а потом началась стрельба… я упал сеньор, за стойку, я ничего дальше не видел.

– Верю. Вопрос на миллион баксов – они встречаются тут с Котами не первый раз? Не смей врать, иначе результаты игры аннулируются. Ну?

– Не первый, сеньор. Несколько раз встречались.

– Хорошо. Знаешь, как зовут?

– Нет, сеньор.

– Не зли меня. Они не могли есть молча, мексиканцы никогда не едят молча и не живут молча. Как они называли друг друга за столом?

– Один… Хосе, который постарше. Второй… Альфредо и Мигель. Мигелито… он так себя называл.

– Опиши их. Примерно.

Альфредо дал описание всех троих. Шериф записал его в блокнот и отступил в сторону.

– Езжай. Но не на дорогу, там тебя задержат. Езжай на восток по проселочным. Покинь штат и заляг на дно.

Вдалеке уже выли сирены

– Альфредо!

Нелегал обернулся. Шериф скатал в комок несколько стодолларовых банкнот, перебросил их ресторанщику.

– Держи! Езжай осторожнее.

Когда фургончик с Альфредо и его семейством выскочил на дорогу, шериф прошел обратно через зал на улицу. Сирены вышли уже громче. Еще раз оглядевшись, он достал пачку сигарет – он не курил в день больше трех, это должна была быть четвертая, а до конца дня еще далеко – но сигарета ему была остро необходима. Закурив, шериф выпустил клуб дыма в воздух и принялся ждать полицию…

Полиции наехало много – Техасская дорожная, ФБР из офиса в Далласе, ДЕА оттуда же. Прибыли «крайм сцин техники», специалисты по изучению места преступления, прославленные сериалом SCI: Место преступления. Народа было много но все больше мешали друг другу, чем занимались расследованием. Сразу возник спор о подведомственности, от которого шериф демонстративно уклонился.

Вскрыли Шевроле Тахо, на котором приехали бандиты, он оказался прокатным, иного и ожидать не следовало. Наркотиков не нашли, зато нашли кое-что другое – в багажнике, там где должно было лежать запасное колесо лежал «Булги» – так в США называли автомат АКС-74У производства фирмы Арсенал в Неваде, принадлежащей на паях болгарам и американцам. Этот автомат – короткий, надежный, мощный, выпускаемый в трех разных вариантах под три калибра, идеально приспособленный чтобы ездить с ним в машине становился все более и более популярным в США и соседней Мексике. Автомат упаковали в мешок и отправили на экспертизу. На экспертизу отправили и саму машину, чтобы поискать следы кокаина на обивке.

Подъехал Марк на Хаммере, кивнул – мол сделано. Шериф, оставив свой номер мобильника всем, кто этого просил – поехал в участок.

Мария Мартинес, несмотря на то, что считала себя взрослой – взрослой не была. Лопнула сразу, за нее еще не принялись как следует – а она лопнула, шериф только зашел в кабинет – и увидел это. Оставшись одна – а она даже не догадалась сбежать, да и не было ей куда бежать – она напридумывала себе кучу, накрутила – и к прибытию шерифа была… готовенькой.

Увы – спать с взрослыми мужиками – это еще не значит быть взрослой.

– Кофе будешь? – спросил шериф

Мария не ответила.

– А я буду.

Налив себе кофе – остывшего, но другого не было, какой есть, шериф проницательно взглянул на нее, сжавшуюся в большом кресле. Кресло специально было большим и жестким.

– Где Хосе Мария?

– Не знаю – буркнула девушка

– С кем он? Что он делает?

– Черт откуда я знаю! Я что, должна следить за своим братом?!

– Я бы следил. Если бы мой брат связался с Зетас. Тебе не приходило в голову, что Хосе Мария был свидетелем тяжкого преступления? Он не Зетас, значит его можно замочить, и никакого свидетеля и в помине нет. Смекаешь?

Задрожал в кармане телефон – дрожание это было отвратительно, шериф его ненавидел – но еще ненавистнее был раздающийся не вовремя громкий, настойчивый звонок. Приходилось терпеть…

– Хаггис.

– Шериф? Это О'Малли!

– Кто?

– Агент ФБР, далласское отделение! Мы виделись менее получаса назад на убийстве!

Шериф бросил взгляд на Марию. Не успел дожать, но… может так оно и лучше. Посидит, подумает над сказанным…

– Я слушаю.

– Установили личность третьего убитого! Неопознанного!

– Я слушаю – повторил шериф.

– Некий Генри Боун. Шестнадцать лет, из Нью-Йорка. Криминального за ним ничего нет, но в досье у него есть, что придерживается агрессивно-расистских взглядов. У вас нет соображений, как этот парень мог здесь оказаться?

– Понятия не имею, агент О'Малли

Трубка разочарованно вздохнула

– Мы тут закончим через час, и я бы хотел заскочить к вам в контору, переговорить с вами, вы не против?

– Буду рад, агент О'Малли.

– Тогда до встречи, шериф.

Трубка отключилась. Шериф какое-то время подбрасывал ее в руке, потом сунул в карман джинсов. То, что неизвестный молодой человек состоял на учете как расист по мнению шерифа скорее характеризовало его с положительной стороны. Политкорректным очень легко быть в Вашингтоне – а не на границе с Мексикой.

– Мария, Мария…

– Что вы от меня хотите!? – с вызовом спросила девушка

– Правды. Для начала – правды Мария. Расскажи мне, зачем вы убили мальчишку Нуланов? Генри Боун, шестнадцати лет – его двоюродный брат, так? Пистолет двадцать второго калибра – у Ната Нулана как раз был такой, он был, конечно, обормотом, но у него не хватило бы ума стрелять в людей. А вот у Генри ума хватило. Он же не знал, что в кафе сидят трое боевиков Зетас с оружием. Потому и погиб. А вот Ната Нулана они похоже забрали с собой. И брат твой с ними поехал – по глупости, не сообразил, что он им нужен для того, чтобы его убить.

Шериф улыбнулся

– Думай головой, Мария, может время еще есть, чтобы его спасти. Он не Зетас, его можно убить. И он свидетель. Зетас могут творить что хотят в Мексике – но они не могут творить что хотят здесь, потому что в Техасе за убийство первой степени наказывают смертной казнью. Мексиканские полицейские знают это, поэтому они выдадут Хосе, Альфредо и Мигеля… или Мигелито, как правильно? Они выдадут их нам, чтобы мы их поджарили на электрическом стуле и избавили их от проблем. Убийство первой степени связанное с наркоторговлей – явный смертный приговор, тем более что стреляли сразу все трое. Это у них на одной чаше весов – а на другой идиот, благодаря которому все и произошло, да еще и не Зетас. Как ты думаешь, сколько будут сомневаться Зетас перед тем, как принять решение?

Мария зарыдала. Потом начала рассказывать.

Обстановка в самой Мексике, и особенно на ее границе – намного хуже, чем это представляется, просто эта тема не слишком интересна для мировых СМИ [36]36
  Прим автора – вся информация о том, что происходит в Мексике – соответствует действительности. На момент написания книги – 2010 год – обстановка там даже тяжелее, чем на Кавказе.


[Закрыть]. Преступность на границе США и Мексики существовала всегда, тем более что границе легко пересечь (и сложно спрятаться). В начале века основным преступлением был угон скота через границу, с этим боролись техасские рейнджеры. Потом, в двадцатые, с принятием закона Уолстеда [37]37
  Сухой закон


[Закрыть]– через границу и Мексиканский залив потоком пошло спиртное, тогда же были отработаны основные каналы контрабанды. В тридцатые, после отмены закона Уолстеда, основные кланы контрабандистов (картель Залива существует с тех пор) переключились на выращивание и доставку через границу марихуаны и перегон краденых автомобилей – с тех пор половина Мексики и вообще Центральной Америки ездит на угнанных в США автомобилях. Потребителями марихуаны изначально были негры, но потом дело это расширялось, в шестидесятые употреблять марихуану стало престижно, это считалось как бы формой протеста против государства, заодно марихуану курили чтобы подавить страх перед войной во Вьетнаме и коммунизмом. Тогда же в США появились более тяжелые наркотики – из Юго-Восточной Азии пошел героин, а из Колумбии – кокаин. После ухода американцев из Вьетнама – местные поставщики, в поисках контрагентов, способных выкупать товар им доставлять его в США нашли таковых в Мексике – в это же время началось проникновение контрабандистов и наркомафиози в органы власти в Мексике. В восьмидесятых за наркоторговлю был арестован начальник полиции Мехико Артуро Дуарте, а в его имении был обнаружен склад с героином. Тогда колумбийцы и мексиканцы конкурировали за американский рынок, даже с кровью. Но девяностые изменили все. К власти в Мексике пришел Карлос Салинас де Гортари. У власти он пребывал в течение восьми лет, и за это время мексиканская наркомафия совершает просто невиданный взлет. Контролируя дорогу из Колумбии в США, они вначале только занимались вопросами транспортировки, взимая за это небольшую плату и распространения, поскольку в южных штатах США была сильная мексиканская диаспора. Американцы же, у которых были базы в Панаме и в самой Колумбии совместно с колумбийским правительством развернули настоящую непримиримую войну с колумбийскими наркобаронами, все это было еще и потому, что колумбийская наркомафия, тайно а кое-где и явно поддерживала коммунистов и троцкистов, организованных в террористическую организация ФАРК – революционные вооруженные силы Колумбии. К середине девяностых совместными усилиями удалось уничтожить или арестовать основных главарей наркомафии, обезглавить Медельинский картель и картель Кали – самые сильные преступные организации в регионе. Но кокаин производился, и кому то надо было его скупать. Эту нишу и заняли мексиканцы – теперь уже не колумбийцы финансировали наркопроизводство, а мексиканцы, прикрытые на уровне государства, за время правления де Гортари сказочно обогатившиеся, теперь выдавали колумбийским крестьянам ссуды под залог будущего урожая. Буквально за десятилетие мексиканские наркокартели стали доминирующей криминальной силой в регионе, потеснив прежних лидеров.

Примерно с начала нулевых годов в Мексике начала разгораться нарковойна. Сформировались четыре основные наркомафиозные организации – Синалоа, Тихуана, Хуарес и картель Залива. Первый и последний были наиболее сильными, они контролировали западное и восточное побережья Мексики соответственно, два других вынуждены были выбирать на чьей они стороне, при этом Хуарес в основном встал на сторону лидера Синалоа Чапо Гусмана, а Тихуана ориентировался на картель Залива. Совместными действиями мексиканских и американских спецслужб в первой половине нулевых годов удалось взять нескольких лидеров картелей – но основная их структура уничтожена не была, на место стариков пришли молодые, и это послужило прологом к новому витку криминального, а потом и террористического насилия.

Наибольший ущерб в войне спецслужб и наркомафии удалось нанести картелю Залива, старейшей из организаций контрабандистов, уничтожив или арестовав всю командную вертикаль – но в это время на арену мексиканской нарковойны вышел новый, доселе невиданный игрок – Лос Зетас. Основателем бандформирований Лос Зетас (а это были именно бандформирования, не Синалоа, стремящиеся к респектабельности) стал лейтенант мексиканского антитеррористического спецназа Grupo AeromСvil de Fuerzas Especiales (GAFE) Артуро Гузман Десена, название «Лос Зетас» они получили по букве Z – так в полицейской радиосети переговоров обозначались привлекаемые к особо опасным полицейским операциям спецназовцы, по-испански эта буква звучит как Зетас. Его завербовал Осиен Карденас Гуиллен, руководитель картеля Залива, вместе с собой Десена привел еще тридцать человек из той же группы, вместе они создали что-то вроде эскадрона смерти. Это были уже не криминальные ганфайтеры – это был именно спецназ, подготовленный на американских военных базах, владеющий навыками ближнего боя, отлично знающий методы работы полиции. Появление на одной из сторон столь подготовленного специального отряда заставило и картель Синалоа предпринимать меры к созданию подобного отряда – его назвали М13, во главе его встал выходец из США Эдгар Вальдес Вилльяреаль. После разгрома картеля Залива (Гольфо) и ареста его руководителя остатки его подгребли под себя Зетас и повели войну на уничтожение. Основным местом столкновения интересов картелей – а каждый из них зародился на побережье – была пограничная зона, граница Мексики и США.

Во второй половине десятых обстановка на границе продолжала обостряться. В ту сторону шло оружие – президент-республиканец Буш был сторонником свободного оборота оружия и боевые стволы шли в Мексику сплошным потоком, оттуда – шли наркотики. В восьмом годы был зафиксирован первый факт обстрела американского пограничного патруля с мексиканской территории наркомафиози, к десятому году обстановка обострилась настолько, что губернатор Техаса отдал приказ усилить посты таможенников Национальной гвардией и бронетехникой, в том числе танками. Тогда же началось строительство огромной стены, призванной не допустить перехода границы контрабандистами в пустынных районах, перекрыть их основные тропы. Для патрулирования стены были изготовлены специальные машины – на шасси тяжелого пикапа Форд – что-то вроде подъемной вышки электромонтера, только бронированная и с пулеметом Браунинг. Против наркомафии стена если и помогла, то незначительно – она отсекла «неорганизованных» переносчиков отравы через границу, вынудив их вступать в картели и послужила символом всеобщей ненависти – понятно было, что и по ту и по другую стороны стены – полно мексиканцев, стена разделила их, рабочие, работающие нелегально за гроши лишились даже призрачной возможности перевезти в США свои семьи. Помимо наземных патрулей существовали еще и воздушные – они патрулировали пограничное пространство, поскольку мексиканцы приноровились перебрасывать товар небольшими планерами и даже – по слухам, пока не подтвержденным – сделали что-то вроде пневматического миномета, чтобы перебрасывать капсулы с товаром через стену, а потом с той стороны стены их искали по простейшим сигнальным устройствам. Наркомафия тоже шла в ногу со временем.

Патрульный вертолет, принадлежащий таможенному управлению США со скоростью примерно в сорок миль в час шел над дельтой реки Рио-Гранде между городами Пьедрас Неграс и Нуэво Ларедо. Места здесь, что до стены, что после ее постройки оставались опасными, заросли подступали к самой стене, а датчики здесь было ставить бесполезно – не пустыня. Поэтому – полагались на патрулирование беспилотниками и такими вот вертолетными группами поиска и задержания, сочетание пилотируемого и беспилотного компонента было особенно эффективным.

Вертолет этот был обычным вертолетом UH-60 Black Hawk, раньше принадлежавшим национальной гвардии, но потом выкупленным таможенным управлением США. Экипаж вертолета состоял из пяти человек: первый пилот, второй пилот и он же штурман, наблюдатель, располагающим специальным прибором наблюдения, опробованным в Ираке и двумя стрелками. Стрелки эти располагались по правому борту вертолета – прямо к полу были прикреплены стрелковые маты, у кромки пола десантного отсека были приделаны кронштейны для крепления оружия. Стрелки-снайперы располагали полуавтоматической снайперской винтовкой FN SCAR SSP Mk 20 и гражданской винтовкой пятидесятого калибра Barrett M82A3. Винтовка FN была снабжена самым длинным и тяжелым стволом, какой только можно поставить на эту систему, отлаженным спусковым механизмом и оптическим прицелом Leupold от снайперской винтовки М24. На одной из винтовок – на Barrett стоял впереди оптического – еще и термооптический прицел-насадка, отлично позволяющий видеть скрывающихся в зарослях даже днем. Наблюдатель наводил на цели, снайперы – стреляли. На всякий случай справа, на месте пулеметчика стоял еще М134 Миниган, первоначально его не было, но после того, как в прошлом году огнем из крупнокалиберного пулемета сбили вертолет – его поставили. Пулеметчика в составе патруля не было, за пулемет при необходимости вставал либо один из снайперов, либо наблюдатель – но за все время работы воздушного патруля в таком составе – необходимость не возникала ни разу.

Одним из снайперов был Ричард Крауч, петти-офицер, бывший снайпер штабной роты второго батальона триста двадцать пятого десантного полка, одного из тех, что первыми входили в Ирак. Он служил там до пятого года, довел личный счет до сорока семи, и был тяжело ранен в пятом году в окрестностях Тикрита, когда батальонный конвой попал в засаду на дороге. Это был проклятый «треугольник», место где их ненавидели все, от глубокого старика и до последнего пацана – а они, когда под ногами не путались проклятые репортеры – не упускали возможности нанести ответный удар. Все сорок семь человек, которых он убил – всех он убил совершенно заслуженно и не жалел об этом: в войсках были запрещены «санкционированные отстрелы [38]38
  Термин со времен Вьетнама – означает что любой человек с оружием, вне зависимости от того, проявляет он агрессивность или нет подлежит уничтожению.


[Закрыть]» и все эти сорок семь человек были убиты им в бою, когда не только он стрелял, но и они стреляли. Потеряв в засаде тридцать процентов здоровья, он был поставлен перед выбором: либо продолжить службу в небоевых частях, либо уйти из армии вообще. Взяв страховку, он ушел из армии, пытался организовать стрелковый клуб, но не получилось, потом его взяли в таможню, у которой уже тогда были проблемы. Несколько снайперов и стрелков, пришедших в таможню из Ирака, помогли организовать воздушные дозоры над границей, примерно так же, как они были организованы в Ираке: беспилотные аппараты, контролирующие местность и сменяющие друг друга и даже дозаправляющиеся в воздухе вертолеты со снайперами и небольшой досмотровой группой. Полет от точки до точки занимал примерно полтора часа, сейчас шла где-то пятидесятая минута полета.

Наблюдателем сегодня был Рассел Брокман, техник-сержант, тоже военный, но он пришел в таможню из ВВС, почему – не рассказывал. Просто сказал, что все надоело.

В распоряжении Рассела Брокмана был не телескопический прибор наблюдения, как это обычно бывало в Ираке – а целый наблюдательный комплекс. В носу вертолета был установлен специальная система наблюдения и радар, все это позволяло сканировать и картографировать местность перед вертолетом в реальном режиме времени и в нескольких режимах, все подозрительное – люди, костры, автомобили – немедленно замечалось, не одним датчиком, так другим. Рассел Брокман сидел слева, там где должен был сидеть пулеметчик, но вместо пулемета перед ним была стойка, на стойке был укреплен комплекс связи и терминал, по которому наблюдатель мог получать картинку с любого из беспилотных летательных аппаратов, находящихся над границей – обмен информацией шел через спутник. Обычно, он выводил на терминал сразу две картинки – одна с прицельной системы вертолета, вторая – с находящегося впереди них беспилотника, за другими беспилотниками он не смотрел. Мог бы – а смысл, все равно это не его зона ответственности.

Сейчас Брокман, как опытный наблюдатель смотревший за картинкой на мониторе лишь краем глаза, заметил на картинке, которую давал беспилотник что-то неладное. Какой-то дым, несильный, но все же дым. Нахмурившись, техник-сержант Брокман вывел картинку на полный размер экрана, несколькими клавишами на клавиатуре заставил аппарат дать картинку в режиме тепловизора – и понял, что перед ним источник тепла, интенсивностью примерно соответствующий небольшому костру, даже меньше, но форма у этого источника тепла была очень уж странная. Заподозрив неладное, техник-сержант перевел аппарат в режим обычного наблюдения и перешел на другую камеру – на Предаторе было две камеры, одна обеспечивала обзор широким фронтом, другая отвечала за осмотр узкого участка но с большим разрешением. Выбрав вторую камеру, он быстро нашел подозрительный источник тепла, навел на его камеру, увеличил изображение и…