Текст книги "В снежном плену со Скруджем (ЛП)"

Автор книги: Алекса Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

В снежном плену со Скруджем

Книга:  В снежном плену со Скруджем

Автор:  Алекса Райли

Жанр:  Современный любовный роман

Рейтинг:  18+

Серия:  Вне серий

Главы:  17 глав+Эпилог

Переводчик:  Ленуся Л.

Редактор:  Иришка К.

Вычитка и оформление: Настёна

Обложка: Wolf A

ВНИМАНИЕ! Копирование без разрешения, а также указания группы и переводчиков запрещено!

Специально для групп: K.N ★ Переводы книг

(https://vk.com/kn_books) и Золочевская Ирина и её ДРУЗЬЯ (https://vk.com/club107187792)

Аннотация

Найя и ее маленькая сестра Мина сбежали из дома, и оказались в еще худшей ситуации. Поскольку их машина застряла в сугробе, а температура быстро падает, Найя беспокоится, что они могут не пережить эту ночь. Затем, когда симпатичный ворчун спасает положение, она оказывается застрявшей со Скруджем на Рождество.

У Фрейзера есть веская причина ненавидеть праздники, и ничто не изменит его мнения. По крайней мере, так он думал раньше. Затем он наткнулся на Найю, женщину, которая нуждается в нем почти так же сильно, как он нуждается в ней. Когда он открывает свой дом и свое сердце для возможности любви, он внезапно видит Рождество в совершенно новом свете.

ВНИМАНИЕ!

Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Глава 1

Найя

Взглянув в зеркало заднего вида, я вижу, что Мина крепко спит на заднем сиденье машины. Она начинала беспокоиться, но, наконец, вырубилась час назад. Каким-то образом лампочки на ее рождественском свитере все еще мигают.

Вокруг нас валит снег, но я вся горю. Простуда начинает брать надо мной верх, и я чувствую острую боль в горле. Потянувшись, я выключаю обогреватель, и мне кажется, что болит каждая мышца в моем теле.

Мне нужно поспать, но еще больше мне нужно расстояние между нами и жизнью, которую я пытаюсь оставить позади. Хотя я не уверена, что есть место, куда я могу отправиться, чтобы по-настоящему сбежать от Коула. У него есть высокопоставленные друзья, и его влияние кажется безграничным.

Он с самого начала был уверен, что заставит меня поверить в мою невозможность уйти. Прошло почти три года с тех пор, как он женился на моей матери, и она клялась, что Коул спасал нас. Он забрал нас из нашей дерьмовой квартиры и позаботился о том, чтобы нам никогда не приходилось беспокоиться о том, чтобы каждую неделю сводить концы с концами. После всего, что случилось, я бы вернулась в ту жизнь в одно мгновение.

Я снова оглядываюсь на Мину и напоминаю себе, что, если бы не Коул, у меня не было бы моей прекрасной сестры. Я никогда не смогу понять, как она могла быть от этого монстра. Мина такая милая, потому что я делаю все возможное, чтобы держать ее подальше от Коула и моей матери. Сначала это было легко, потому что моя мама была занята тем, что скакала с одной вечеринки на другую. Ночи она проводила в городе, в то время как дни были заполнены походами по магазинам.

В Коуле было что-то такое, чему я никогда не доверяла, и я знала, что рано или поздно он проявит себя. С самого начала в его глазах не было теплоты, даже когда он улыбался. Все, что я когда-либо видела, была тьма. Шли годы, и я стала замечать нечто совершенно другое, когда он смотрел на меня.

Холодок пробегает по моей спине, когда я думаю о том, что он сказал мне две ночи назад. Прошла неделя с тех пор, как исчезла мама. Она вышла через парадную дверь, и Коул не пытался ее остановить. Это должно было быть достаточным предупреждением, в котором я нуждалась, и, оглядываясь назад, часть меня думает, что он, возможно, заплатил ей, чтобы она ушла.

У Коула была идеальная вещь, чтобы шантажировать меня с моей сестрой Миной. Он знал, что я сделаю для нее все. Именно из-за нее я не съехала сама и не попыталась покинуть его дом раньше. Я никогда не смогла бы оставить ее, и Коул хотел убедиться, что я никогда не покину и его.

Моя челюсть все еще болит в том месте, где он схватил меня, и я попыталась отстраниться от него. А также несколько синяков от его пальцев.

Он сказал мне привыкнуть к мысли, что мы будем вместе, прежде чем ушел из дома. В тот момент я поняла, что у меня не было выбора, кроме как бежать. Коул всегда проводил ночи вдали от дома, так что это был мой единственный шанс. Когда Мина была совсем маленькой, и я вставала по ночам, я помню, как он возвращался домой между тремя и пятью часами утра.

Это был безумный рывок, чтобы собрать все, что могла. Денег у меня было немного, но я украла несколько его часов. Моя мать забрала с собой все свои украшения, когда уходила, а своих у меня не было.

Коул купил мне внедорожник сразу после рождения Мины, чтобы я могла позаботиться обо всем, что ей может понадобиться. Загрузив туда все наши вещи, я стала искать, сколько стоят часы. Потом я нашла адреса ломбардов в нескольких городах, а затем выбросила телефон и уехала.

У них было достаточно наличных, чтобы выкупить одни часы, но у меня осталось еще двое. Кто платит столько за долбаные часы? Они стояли более двадцати пяти тысяч, но я получила за них только три тысячи, потому что была не в том положении, чтобы спорить. Я взяла деньги и сбежала, потому что этого было достаточно, чтобы отдалить нас от Коула на километры. Может быть, я смогу затаиться в городе на несколько дней и продать двое остальных онлайн. Таким образом я бы получила за них больше, но это означало бы остаться на одном месте.

– Где мы, черт возьми, находимся? – говорю я себе, протягивая руку к пассажирскому сиденью, чтобы найти дешевый телефон, который купила в магазине. Сигнал был неважным, но учитывая, какой сильный идет снег, и как плохо я себя чувствую, нам нужно заканчивать на сегодня поездку. Я планировала проехать дальше и наметила отель, но из ниоткуда налетела снежная буря.

Не помогает и то, что я никогда раньше не ездила по снегу и старалась держаться подальше от крупных магистралей. Это заняло больше времени, но кажется безопаснее. Теперь, когда я нахожусь в глуши, вокруг только темнота, я не уверена, что это была лучшая идея. Я не могу вспомнить, какая машина проезжала мимо нас в последний раз, и как давно это было.

Притормаживая, я решаю съехать на обочину, чтобы лучше поискать в телефоне.

Когда съезжаю, внедорожник внезапно начинает скользить, и я изо всех сил нажимаю на тормоз. Земля, должно быть, покрылась льдом, потому что внедорожник не останавливается, и мы начинаем съезжать в кювет. Проходит всего секунда, прежде чем моя машина полностью съезжает с дороги, и когда она, наконец, останавливается, я оборачиваюсь, чтобы проверить, как там Мина.

Она все еще крепко спит, и я с облегчением вздыхаю, потому что она всегда хорошо спала, несмотря ни на что.

– Черт возьми, – ругаюсь я, когда нажимаю педаль газа, а колеса просто прокручиваются. – О, боже.

Я закрываю лицо руками, задаваясь вопросом, во что, черт возьми, я вляпалась. Я чувствую, как горит мое лицо, и я знаю, что мне придется вызвать помощь. Я сижу здесь всего минуту, а белый внедорожник уже покрыт слоем снега.

Отстегнув ремень безопасности, я хватаю свой телефон, который упал на пол. Когда вижу, что нет сигнала, волна поражения грозит захлестнуть меня.

– Что мне делать? – говорю я себе и Мине, закрывая глаза и молясь о рождественском чуде.

Глава 2

Фрейзер

– Мне не нравится, что ты на улице в такую погоду, – говорит мама, и я почти могу представить, каким взглядом она сейчас смотрит на моего отца. – И ты не сказал нам, приедешь ли ты на Рождество.

– Я в порядке. Ты же знаешь, что я зарабатываю этим на жизнь, верно? – я полностью пропускаю комментарий про Рождество, потому что мне не хочется спорить.

– Знаешь, раз уж мы заговорили о твоем выборе профессии…

– Ладно, хватит на один вечер. – Я обрываю ее прежде, чем она успевает начать. – Поговорим завтра.

– Мы любим тебя. Фрейзер. Все мы. – В ее голосе слышится печаль, и я слышу что-то похожее на звук игрушечной пожарной машинки на заднем плане.

– Тоже люблю тебя, – быстро говорю я, прежде чем повесить трубку.

Моих родителей не шокирует, что я не планирую приезжать на Рождество, потому что последние пять лет я делал все возможное, чтобы избежать этого. Когда умер мой брат Аспен, время для меня остановилось, и я не могу представить, как отмечаю праздник без него. Мои родители не могут позволить себе такой роскоши, потому что им приходится думать об Аспене-младшем, Эй-Джее, как они его называют. Эй-Джей переехал жить к ним после несчастного случая с моим братом. Для них дело не в боли потери, а в любви, которую они предпочитают помнить. Для меня это просто не так.

Эй-Джей был младенцем, когда мой брат и его жена погибли в автокатастрофе. Я ничего не знаю о том, как ухаживать за детьми, так чего они ожидают? Я достаточно часто общаюсь со своими родителями, но навещать их слишком тяжело. Эй-Джей выглядит точно так же, как Аспен в том возрасте, и это снова заставляет меня скучать по нему. Почти невозможно войти в дом моих родителей и не быть переполненным горем.

И вот я здесь, в снежную бурю, пытаюсь скрыть свои чувства.

Поисково-спасательная деятельность не была моим первым выбором карьеры, но именно ей я в итоге и занялся. Мои родители думают, что это из-за Аспена, и технически они не ошибаются. После того как Аспен и его жена погибли, я закрыл свою юридическую фирму в городе и вернулся в свой родной городок.

Брайтберри – городок, расположенный между двумя горами, с несколькими лыжными базами в округе. Иногда меня приглашают поехать с командами, чтобы найти потерявшихся лыжников, но в основном я вытаскиваю машины из канав, потому что горожане думают, что умеют ездить по снегу.

Ночью, когда не могу уснуть, или во время праздников, когда мне невыносимо оставаться дома одному, я езжу по городу и проверяю дороги, ведущие в город. Время от времени я нахожу заблудившегося туриста и указываю ему правильное направление, но в основном я просто объезжаю окрестности.

Раньше был большой трафик, но с тех пор, как разразился шторм, люди, должно быть, передумали ехать куда бы то ни было. Даже с тяжелым грузовиком и цепями на шинах видимость паршивая. Мне не пойдет на пользу, если я буду тем, кто застрянет сегодня на обочине.

Решив, что я еще раз быстро проедусь, прежде чем отправлюсь домой, я притормаживаю на окраине города и собираюсь развернуться. Как раз, когда собираюсь уезжать, что-то привлекает мое внимание на обочине дороги. Это самая странная вещь, но похоже на то, будто сугроб подсвечивается. Цвета под снегом вспыхивают синим, затем зеленым, затем красным, затем желтым. Я наблюдаю за этим еще секунду и вижу, как снова чередуются цвета.

– Что за черт? – говорю я сам себе, протягивая руку к пассажирскому сиденью и хватая перчатки и шапку.

Выпрыгивая из грузовика, я натягиваю шапку пониже, чтобы снег не попадал в глаза, а затем натягиваю кожаные рабочие перчатки. Чем ближе я подхожу к сияющему снегу, тем меньше в этом смысла. Я осматриваю дорогу, чтобы убедиться, что это не отражение чего-то другого, прежде чем, наконец, подойти.

Протягивая руку, я опускаю перчатки в снег, но свет все еще мигает. Я откапываю несколько сантиметров, а затем мои глаза расширяются, когда я вижу, откуда исходит свет. На заднем сиденье небольшого внедорожника растянулась малышка. На ней что-то вроде праздничного свитера, который ярко светится, и именно из-за этого снег переливается всеми цветами радуги. На заднем сиденье ее обнимает женщина, и они обе, кажется, спят.

– Пожалуйста, спите, – говорю я себе и начинаю лихорадочно смахивать снег. Я не хочу их пугать, но я должен вытащить их из-под этого снежного плена как можно быстрее. Они могли замерзнуть насмерть или даже задохнуться под таким сильным снегом, но я стараюсь не думать об этом и копать быстрее.

Как только полностью раскапываю дверь, я дергаю ручку, но она заперта. Когда стучу в стекло, женщина даже не вздрагивает, и поэтому во второй раз я стучу сильнее. Именно тогда я вижу, как шевелиться малышка, и во мне загорается маленький огонек надежды.

Я спешу к своему грузовику и хватаю аптечку, которую держу там на случай подобных ситуаций. Через секунду я решаю, что разбить стекло должно быть моим последним вариантом, потому что малышка прямо около окна, и я не хочу поранить ее. Так быстро, как только могу, я нахожу ручку передней двери, и, к счастью, она не заперта.

Автоматические замки не работают, поэтому мне приходится протянуть руку и разблокировать вручную, пока я зову женщину и ее дочь. Женщина, кажется, дышит, но она не просыпается, даже когда малышка начинает хныкать.

– Все в порядке, я держу тебя, – говорю я маленькой девочке, открывая заднюю дверцу. Она протягивает руки, и я подхватываю ее, прежде чем отнести к своему грузовику и посадить в теплую кабину. Она не плачет, и, когда я осматриваю ее, кажется, с ней все в порядке. – Я собираюсь сходить за твоей мамой, но скоро вернусь, окей?

– Окей, – говорит она и слегка шмыгает носом, глядя через мое плечо на внедорожник, застрявший в снегу.

Когда возвращаюсь к внедорожнику, женщина немного пришла в себя и моргает, будто не может сосредоточиться.

– Мина, – говорит она слабым голосом. – Где Мина?

– Все в порядке, она у меня, – отвечаю я, а затем испытываю шок, когда женщина пытается замахнуться на меня кулаком.

– Не забирай ее. Она моя. – Ее слова так же слабы, как и ее тело, и она вываливается из машины прямо в мои объятия.

– Эй, полегче, чемпион. – Она обмякает в моих руках, и только тогда я понимаю, что у нее жар. – Черт, нам нужно отвезти тебя в больницу.

– Не могу. Только не больница. – В ее голосе слышится мольба, когда я несу ее к своему грузовику и опускаю рядом с ее дочерью Миной.

– Тебе нужен врач, – говорю я, беря с заднего сиденья одно из теплых одеял и накрываю им их обоих.

– Нет. – Она качает головой, затем тянется к Мине.

– Я должен, по крайней мере, сообщить об этом в полицию.

Ее глаза расширяются, затем она хватает меня за ворот рубашки. Ее хватка самая сильная, какую я чувствовал с тех пор, как нашел их, и ее взгляд напряженный.

– Если он найдет нас, он нас убьет.

С этими последними словами она теряет сознание, и все, что я могу сделать, это смотреть на нее и малышку, прижавшихся друг к другу в моем грузовике.

Во что, черт возьми, я вляпался?

Глава 3

Найя

– Она спит? – я пытаюсь открыть глаза при звуке голоса Мины, но они отказываются повиноваться. Мои пальцы покалывает от желания протянуть руку, схватить ее и притянуть к себе, чтобы мы могли снова заснуть, обнявшись.

– Дай ей поспать, – слышу я низкий рокочущий голос, прежде чем проваливаюсь обратно в темноту.

– Давай, возьми это. Мне не нужно, чтобы у тебя снова поднялась температура. – Я снова слышу низкий голос, прежде чем чья-то рука приподнимает мой затылок. – Открой. – Властность в тоне мужчины заставляет меня приоткрыть губы. Он кладет мне в рот две таблетки, прежде чем поднести чашку к моим сухим губам. Поступает прохладная вода, и я могу проглотить их.

– Мина? – спрашиваю я, когда он убирает руку и кладет мою голову на что-то мягкое.

– Заноза в моей заднице, но все в порядке. – Что-то нежное касается моей щеки. – Возвращайся ко сну, красавица. Вы обе со мной. – Я не знаю, почему доверяю этому мужчине и реально ли это вообще, но сон снова затягивает меня.

– Он медведь, – тихий шепот Мины щекочет мне ухо, когда она будит меня.

– Что? – хриплю я.

– Мне казется он медведь.

Я тру глаза руками, задаваясь вопросом, как долго я спала.

– Кто? – я медленно открываю глаза и вижу нависшую надо мной Мину. Ее лицо прямо над моим, и она улыбается.

– Ральф.

– Ты думаешь, Ральф – медведь? Как это случилось? – Мина одержима Ральфом, и мы смотрели фильм миллион раз.

– Он рычит и делает большие шаги.

Она громко хлопает в ладоши. Пока я пытаюсь сообразить, о чем, черт возьми, она говорит, остальная часть моего мозга начинает воспринимать реальность. Мой мочевой пузырь тоже.

Я быстро сажусь и вижу, как несколько подушек падают с кровати, прежде чем приземлиться на пол. Я в огромной спальне с деревянными стенами, похожими на бревенчатую хижину. Здесь не так уж много мебели, кроме большой кровати, пары прикроватных тумбочек и телевизора, установленного напротив. Все красиво и чисто, но нет ничего особенного.

Я подхватываю Мину с кровати и бросаюсь к открытой двери ванной, прежде чем тихо закрыть ее и защелкнуть замок.

– Ты в порядке? – спрашиваю я Мину, осматривая ее, но, кажется, с ней все в порядке. Каким-то образом лампочки на ее свитере все еще мигают.

– Я паинька, – щебечет она, одаривая меня кривой улыбкой.

Я сажусь, чтобы сходить в туалет, и снова задаюсь вопросом, как долго я спала. Мужчина с дороги мелькает у меня в голове.

– О, нет.

Нижняя губа Мины начинает дрожать, и мне не нужно спрашивать почему. Лампочки на ее свитере наконец-то погасли.

– Я все починю, – шепчу я, когда заканчиваю.

– Но… но он все починил.

Пока я мою руки, я мельком замечаю ее в зеркале, как раз в тот момент, когда она поворачивает дверную ручку и открывает ее. Я пытаюсь ухватиться за дверь, но она шустрая малышка, когда хочет, и выскакивает наружу.

– Ральф! – кричит она.

– Что за черт? – шиплю я, выбегая за ней, но резко останавливаюсь, когда вхожу в коридор. Мужчина там, и Мина подбегает прямо к нему, указывая на свой свитер.

– Снова сломася.

– Видишь, заноза в заднице, – ворчит он, наклоняясь и поднимая ее на руки. – Ты в порядке, раз стоишь? Ты выглядишь как смерть.

– Спасибо.

Конечно, я встретилась с самым сексуальным мужчиной в мире, и он думает, что я дерьмово выгляжу.

Я отвожу взгляд, не желая, чтобы его комментарий задел меня больше, чем следовало бы. Я его не знаю, так почему меня волнует, что он думает? Кстати говоря, я понятия не имею, кто он такой, и у него на руках Мина.

– Исплавь, – приказывает ему Мина.

– Что я тебе говорил? Я здесь босс, малявка.

– Я босс,– она указывает на себя. – Ты Ральф.

– В десятый раз повторяю, меня зовут Фрейзер, – ворчит он, но поворачивается и забирает Мину с собой.

Я следую за ними по коридору и миную несколько комнат, прежде чем войти в огромную гостиную с девятиметровыми потолками. Мансардные окна закрывают часть сводчатого потолка, и я вижу, как луна освещает небо. Снег все еще идет, но я не могу сказать, так ли сильно, как раньше.

– Сейчас все еще ночь? – спрашиваю я, гадая, сколько я была в отключке.

– Стемнело несколько часов назад, – говорит Фрейзер, а затем отвечает на мой невысказанный вопрос. – Я сбил жар утром. Потом ты проспала остаток дня.

Он заботился обо мне и спас нас. Он назвал меня «красавицей», но должно быть эта часть мне приснилась. Я не думаю, что медвежья версия Ральфа назовет меня красавицей. Он сказал, что я выгляжу как смерть, а Мина – заноза в заднице. Временами она определенно может быть такой, но, по крайней мере, она очаровательная заноза в заднице. Хотя этого не стоит говорить вслух.

Фрейзер заходит на кухню, которая соединена с гостиной, и я осматриваюсь. В каменном камине ревет огонь, и я вижу одеяло Мины и плюшевого кота на одном из диванов. По телевизору идут мультики, но звук выключен.

– Давай посмотрим, – Фрейзер усаживает Мину на кухонный островок, а затем оттягивает боковой карман свитера, чтобы достать батарейный блок.

– Спасибо, что помог нам, – наконец говорю я, подходя ближе.

– Я не собирался оставлять тебя одну посреди снежной бури.

И снова его комментарий ранит, хотя не должно бы, потому что очевидно, что он просто поступал достойно.

– Верно.

Я не знаю, что и думать об этом человеке. Он добрый, но кажется раздраженным.

Наверное, это потому, что он нас не знает, но вынужден заботиться о нас. Потом я помню, как умоляла его не отвозить меня в больницу. Я рассказала ему больше, чем следовало, и теперь начинаю беспокоиться, что проговорилась.

– Моя машина.

На меня накатывает волна головокружения, и мне приходится опереться рукой о спинку дивана, чтобы сохранить равновесие.

– Все еще там. Я не собирался беспокоиться о ней, когда мне нужно было позаботиться о вас двоих. Как только устроил тебя, не смог оставить ее одну. Так что… – он пожимает одним плечом, позволяя фразе оборваться.

– Все в порядке, – вру я, но беспокоюсь, что кто-нибудь может ее увидеть или что ее отбуксируют.

– Как думаешь, полиция… ах…

– Нет, я рассказал об этом шерифу Анджеле. Я сказал, что заберу ее завтра, когда шторм поутихнет.

– Шерифу? – спрашиваю я, и он бросает на меня взгляд.

– Я снял твой номерной знак, и она не собирается возиться с ней, поскольку я уже в деле.

Мгновенное облегчение и благодарность наполняют меня.

– Я ценю это.

Его единственный ответ – ворчание и кивок.

– Я же говорила тебе – медведь.

Мина пытается издать тот же ворчливый звук, что и он, и я почти готова поклясться, что Фрейзер борется с улыбкой.

Я смотрю на них обоих, пока он открывает маленький батарейный блок и вынимает батарейки. Фрейзер намного крупнее Коула, и даже его тон более глубокий. У него сдержанный характер, но Мина быстро прониклась к нему симпатией. Она всегда хорошо разбиралась в людях, и я помню, как она не доверяла Коулу.

Его улыбки были фальшивыми, и он притворялся милым. Каким-то образом Мина чувствовала это, и ей не нравилось находиться рядом с ним. Коул обвинил в этом меня, сказав, что она застенчивая, из-за того, что я нянчилась с ней.

– Ты исплавил! – взвизгивает Мина, когда огни снова начинают мигать. Она хлопает в ладоши, а затем сжимает руки Фрейзера.

Как ни странно, сейчас она не кажется застенчивой. Ни капельки.

Глава 4

Фрейзер

– Почему бы тебе не присесть и не съесть что-нибудь, – предлагаю я, когда вижу, что она снова пошатывается.

– Да, наверное, это хорошая идея. Я совершенно выбита из колеи.

Она прижимает руку ко лбу, и я указываю на диван.

– Садись. – Я понимаю, что это звучит как приказ, и пытаюсь смягчить свой тон. Я не должен звучать как мудак, хотя, похоже, это моя настройка по умолчанию. – Тебе будет тепло у огня.

– Спасибо.

– Наггетсы? – щебечет Мина, и я киваю.

– Разве ты только что не поела? – я хмурюсь, и это заставляет Мину хихикать. – Хорошо, я приготовлю тебе еще. Иди посиди со своей мамой.

Мина в замешательстве оглядывается вокруг, а затем указывает на диван.

– Хотю посидеть с Найей.

Она хватает меня за руки и пытается спрыгнуть со стойки, но я ловлю ее в последнюю секунду.

– Я – Найя, – говорит красавица с дивана, прежде чем помочь Мине прижаться к ней.

– Ты не ее мама? – спрашиваю я, и она качает головой.

– Нет, мы сестры.

У нее темные круги под глазами, и она бледна от лихорадки, но, когда она улыбается маленькой Мине, это мило и нежно.

– О, – это все, что я говорю, потому что удивляюсь, как такое возможно. Между ними, должно быть, больше двадцати лет разницы.

Мина указывает на телевизор, и я тянусь за пультом и включаю звук. Она внимательно смотрит, пока Найя гладит ее по голове, а я возвращаюсь на кухню.

– Я не уверена, что она до конца понимает концепцию мамы и сестры, – говорит Найя, пока Мина отвлечена. – Она все время со мной, так что я практически все, кого она знает.

Взяв немного замороженных наггетсов и картошки фри, я загружаю их в духовку.

– Ты растишь ее одна?

– Это сложно, – голос Найи мягкий, и когда я смотрю на нее, она пожимает плечами. – Но ее мамы больше нет в этой картине.

– Отец?

От того, как Найя вздрагивает, волосы у меня на затылке встают дыбом. Да, вот от кого она убегает.

– Как я и сказала, – она пожимает плечами, а затем одаривает меня полуулыбкой, которая совсем не искренна. – Все сложно.

Я больше ничего не говорю, прежде чем открыть морозилку и достать контейнер с супом, который моя мама приготовила для меня некоторое время назад. Она любит готовить большие порции этого блюда, чтобы мы могли есть его во время штормов. Их легко разогреть на огне, если отключится электричество, но, к счастью, я могу сделать это в микроволновой печи.

Несколько минут спустя я приношу поднос с едой для них обеих и вижу, что Мина уже спит. Найя смотрит на блюдо, а затем на меня с очень странным выражением на лице.

– Ты, должно быть, думаешь, что я идиотка.

– Почему? – я искренне смущен, когда сажусь в кресло рядом с диваном.

– Застряла в метель, – она пожимает плечами, и я вижу, как на ее глазах появляются слезы.

– Такое случается чаще, чем ты думаешь, – пытаюсь успокоить ее я, но, вероятно, это не срабатывает. Мои слова всегда звучат резче, чем я хочу. – Я просто имею в виду, что ты не единственная.

Она всхлипывает, а затем кивает.

– Я действительно ценю, что ты спас нас, и все это тоже.

Она оглядывается по сторонам, а затем пробует немного супа. Одобрительный звук, который она издает, тихий, и от этого у меня в груди происходит что-то странное.

– Не проблема.

Я удивлен, что говорю это серьезно. Взглянув на Мину, я не могу не вспомнить Эй-Джея в этом возрасте. Это было всего пару лет назад, но с тех пор он очень вырос. Я так много упускаю из-за боли, которую чувствую, когда приближаюсь к нему.

– Почему ты не украшаешь дом к Рождеству? – вопрос удивляет меня и вырывает из моих крутящихся мыслей.

– Я не праздную.

Это общий ответ, который я давал людям в прошлом и, казалось, его было достаточно. Но почему-то я знаю, что Найю будет не так-то легко этим успокоить.

– У тебя нет семьи?

– Есть.

– Они далеко живут? – спрашивает она, продолжая есть.

– Нет.

Чем больше ответов я даю, тем больше она, кажется, хочет узнать.

– Они не празднуют?

– Празднуют.

– Вы не ладите?

– Ладим, – я испускаю тяжелый вздох.

Она откусывает кусочек жаренного сыра, который я приготовил, и ненадолго закрывает глаза.

– Кстати, это очень вкусно. – Я думаю, что она закончила со своими вопросами, но не тут-то было. – Итак, если у тебя есть семья, они живут близко, и они празднуют, почему бы тебе не отпраздновать с ними?

– Мой брат умер пять лет назад, и я не люблю праздновать без него, – признаюсь я, и, это, возможно, первый раз, когда я произношу эти слова вслух.

– Это так печально. Я сожалею о твоей потере. – Найя опускает взгляд на свою пустую тарелку из-под супа, а затем качает головой. – Держу пари, твоей семье теперь еще труднее праздновать без вас обоих.

– Что? – мне требуется секунда, чтобы осознать, о чем она говорит. Что моя семья не только потеряла Аспена на Рождество, но теперь они потеряли и меня. Блядь.

Мина ворочается рядом с Найей, и когда она собирается переместить поднос, я сажусь и беру его у нее. Она съела почти все и, я уверен, готова снова заснуть.

– Я отнесу ее, – предлагаю я, когда Найя пытается поднять девочку. Она, вероятно, все еще измотана лихорадкой.

– Спасибо, – она слабо улыбается, и ее глаза тяжелеют, когда мы возвращаемся в хозяйскую спальню. Как только я укладываю Мину в постель, Найя забирается рядом с ней, и я собираюсь уходить. – Утром мы не будем тебе мешать, – объявляет она, а затем зевает.

Моя первая мысль – сказать ей «нет», но я прибегаю к более мягкой тактике.

– Шторм еще не утихнет. Здесь ты в безопасности. Никакой спешки.

Ее глаза закрываются, как только голова касается подушки, но я почти уверен, что вижу, как она кивает.

– Ладно, – удается пробормотать ей, прежде чем раздаются тихие звуки ее дыхания.

Так тихо, как только могу, я закрываю дверь и возвращаюсь в гостиную, чтобы прибраться. Оглядываясь вокруг, я вижу свой дом глазами Найи и не могу не повторить ее слова.

Действительно ли моя семья потеряла меня вместе с Аспеном?

Глава 5

Найя

Прошлой ночью нам с Миной не потребовалось много времени, чтобы заснуть. Она всегда любила поспать, и мы могли целыми днями обниматься и смотреть фильмы.

Я провожу пальцами по ее волосам и думаю о том, что Фрейзер сказал прошлой ночью.

Здесь ты в безопасности.

Это неправильно, надеяться, что снегопад не прекратиться? Было бы неплохо остановиться где-нибудь ненадолго, чтобы расслабиться и собраться. Мы в бегах всего несколько дней, но кажется, что прошли недели. Это первый раз с тех пор, как мы уехали, когда я могу сделать глубокий вдох.

Нам повезло.

Переворачиваясь на спину, я понимаю, что прошло много времени с тех пор, как я чувствовала хоть какую-то удачу. Я не знаю, кто послал нам Фрейзера, но сварливый великан спас нас, а затем предложил остаться подольше.

Я целую Мину в щеку, прежде чем соскользнуть с кровати. Я умираю от желания помыться, потому что штаны для йоги и свитер, которые были надеты несколько дней назад, кажутся отвратительными.

Оказавшись в душе, я расслабляюсь, прислонившись к кафельной стене, и позволяю теплой воде стекать по мне. К тому времени, когда заставляю себя выйти, я чувствую себя в миллион раз лучше. Обернув волосы полотенцем, а затем еще одним вокруг тела, я отправляюсь на поиски одежды. Не желая снова надевать свои грязные вещи, я оглядываюсь в поисках чего-нибудь еще, что можно было бы надеть. Я сорвала джек-пот, когда открыла ящик и нашла боксеры вместе с толстыми носками.

Это хозяйская спальня? Она определенно достаточно милая, но я и представить себе не могла, что Фрейзер поселит меня в своей комнате. Потом я задаюсь вопросом, где же спит он.

После того, как надеваю боксеры, я нахожу одну из его футболок и иду развешивать свои полотенца. Я осознаю тот факт, что мы здесь гости, и не хочу заставлять его сожалеть о том, что он предложил нам остаться.

Не желая будить Фрейзера, я тихонько открываю дверь спальни, чтобы осмотреть дом. Внезапно мне становится особенно любопытно, где он спит. Или, может быть, я хочу увидеть его снова.

Когда я украдкой заглядываю в ближайшую дверь, вижу, что это комната для гостей. Шторы раздвинуты, позволяя лунному свету проникать внутрь и отбрасывать мягкий свет на нетронутую кровать. Я подхожу к следующей двери и, когда толкаю ее, вижу, что это кабинет.

– Меня ищешь? – глубокий знакомый голос раздается у меня за спиной, заставляя подпрыгнуть.

– Ах… – я так растеряна. – Который час? – быстро спрашиваю я, чтобы сменить тему.

– Немного за полночь. Ты спала всего несколько часов, – говорит Фрейзер, а затем встает с дивана. – Тебе что-то нужно? – его тон твердый, отчего мне хочется выпрямиться.

– Нет. – Я делаю шаг назад.

– Черт, – бормочет он. – Я не пытаюсь быть мудаком. Возможно, я провожу здесь слишком много времени в одиночестве.

– У тебя немного раздраженный голос, – мягко говорю я, а затем делаю шаг к нему.

– Я не раздражен. – Он проводит рукой по короткой щетине. – Или раздражен, но не на тебя.

– Тогда на кого ты раздражен? – когда я подхожу ближе, вижу, что лежит на столике перед диваном. На нем лежат винтовка и пистолет, какие-то грязные тряпки и маленькая коробка. – Фрейзер?