Текст книги "Грань (СИ)"
Автор книги: Алекса Мун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)
Джакомо закатил глаза и внутренне усмехнулся, понимая, что дело движется. Канаты, не настолько крепкие.
– Подрыв. Вино. Поджог. – Чеканит совершённые им преступления. – А теперь самое интересно, как я к этому пришёл? Да, потому что вы, придурки – дилетанты! Решили сыграть в великих вершителей судеб, а об обычных мерах предосторожности, таких, например, как возможная слежка, вы не подумали!?
Его эмоциональный всплеск прерывает телефонный звонок. Рамазан кидает короткий взгляд на экран и довольно улыбается:
– Приехала!
Сбрасывает вызов и на время оставляет Джакомо одного.
Через несколько мгновений мужчина слышит знакомый тембр он, разрядом проходится по коже, заставляя нервозность выплыть на поверхность.
Оказывается, он не был готов, вот так лицом к лицу, встретиться с Сандрой Дель Сарто. Ничтожные проблески человечности озаряли тьму его души, и сожаление, на какое-то мгновение, взяла верх.
Он знал ее всю жизнь.. как он мог так поступить? Или, может быть, инстинкт самосохранения начал неистово биться, цепляясь за тонкие нити призрачной свободы.
Если он вызовет жалось, может быть она сжалится? Никто в самом расцвете сил, с кругленькой сумой на счёту для новой жизни, по доброй воле, не захочет лишиться этой самой жизни.
– Это мой свадебный подарок, так сказать, – голос Рамазана стал чётче. Он первый выруливает из-за угла: – Та-дам! – театрально выкидывает руку вперёд, указывая на пленника. – Знакомься, Сандра, верная шестерка Адольфо – Джакомо Гоббо.
Девушка распахнув глаза смотрит на самого приближённого к ее семье человека и не верит услышанному.
– Мне незачем лгать, – словно читает ее мысли. – Именно он заказывал вино и цветы. Именно он подложил взрывчатку в фургон. Именно он бросил спичку и сжёг до тла твою жизнь.
С каждым произнесенным словом, взгляд Сандры становится острее, спина ровнее, а ногти больно впивались в ладонь, так сильно она сжимала кулаки.
Каждое слово, будто хлыстом по обнаженной спине, оставляя глубокие раны. Кровоточащие раны. А после, грубые рубцы. Память, она будет часто процитировать эти секунды в самый ужасных снах.
Как он мог? Зачем? Она ему доверяла! Ему доверял ее отец, но именно Гаспаро привёл его в их семью.
Госпаро..
Неужели ее братец уже тогда придумывал план мести? Кто знает.. Эта тайна ушла вслед за Гаспаро.
– Он убил Фабрицио, – возле самого уха, шипит как змей искуситель. Определённо упиваясь происходящим. – Отомсти!
Перед глазами брюнетки появляется бита.
Издевается?
– Вытащи тряпку из его рта.
– Какая кровожадная, – ухмыляется, – мне нравится. Стены со звукоизоляцией.
Рамазан подходит к мужчине и рывком вытаскивает кляп. Мужчина отплевывается и тяжело дышит. Смотрит Сандре в глаза.
– Говори! – целит сквозь зубы. Стоит на месте, будто ее ноги приросли к бетонному полу.
Молчит. Просто смотрит и дышит.
Некий порыв, схватить у Рамазана биту и со всей дури припечатать ее к до боли знакомому лицу, сгорает так же быстро как и вспыхнул.
Она не опустится до его уровня. Не станет убийцей. Не таким образом. Пусть это делает Рамазан.
Она сама не понимает что хотела услышать? Возможно, нелепыми оправдания.. каплю сожаления? А где-то в глубине души, брюнетка вовсе надеялась, что это все изощрённая, садистская ложь.
Но время шло, а молчание не разрывалось. Воздух вокруг стал ощутимее, а ком в горле замер, разбухал, душил мёртвой хваткой.
– Тогда, доверяю твою жизнь этому психу! – выплёвывает слова не заботясь о чувствах Рамазана.
Но, кажется, парня, это нисколечко не обидело. Наоборот, его глаза вспыхнули, будто только что включился зелёный свет.
Вытащив телефон из кармана, боковым взглядом провёл мимо проходящую девушку. Зажав трубку между ухом и плечом, начал от скуки подкидывать биту.
Отвечай..
– Кемаль, джаным(дорогой), – крутит в руках биту, – не хочешь скрасить вечер, раскрасив битой лицо прислужника Адольфо?
Услышав родное имя девушка остановился.
– Передумала? – не отключаясь спросил Рамазан.
– Нет. Я хочу остаться. Посмотреть.
Глава 28
Сандра
Приглаживаю темные волосы собранные в небрежный пучок на затылке. Кидаю короткий взгляд в зеркало и уже не так сильно пугаюсь своего внешнего виду: бледная кожа, темные круги под глазами в тон чёрной блузке и узким брюкам. Отворачиваюсь. Не хочу смотреть на себя. Мерзко.
По дороге на кладбище, в салоне авто стоит гробовая тишина. Отвернувшись от Кемаля, я разглядываю мелькающий город, но его руку с моего бёдра не решаюсь снять.
Картинки прошлых похороны невольно пробираются в мою голову.
Тогда, я чувствовала себя намного бодрее. Похороны отца казались мне, как что-то, само собой полагающиеся, не смотря на то, что он был моим любимым папочкой.
Точнее, то был некий раут, где я должна была себя показать зубатой акулой, а не скорбящей родственницей, напрочь позабыв о моральных принципах, желая выставить себя на уровне бездушного бомонда. А то и выше. Чтобы меня боялись, чтобы мной восхищались. К чему это привело?
Мерзко. Как же мерзко принимать все эти факты. Чувствую себя низко. Прежде всего я должна была оставаться дочкой, любимой дочкой, потерявшей родителя.
Вероятно, за это меня и наказывает жизнь. За мою меркантильность и за лоск, который на самом деле оказался гнилью.
Тянусь к руке своего супруга и накрываю своей ладонью. Просовываю пальчики между его и крепко сжимая его руку.
Сейчас все иначе. Сейчас внутри пустота. Я раздавлена и поглощена горем. Оно раздувается до незримых размеров душа, уничтожая любые мысли. Сейчас мне все равно на присутствующих, они лишь масса: кто-то искренняя, кто-то – все те же стервятники обличены в траур, но глубоко внутри, они танцуют и упиваются горем моего падения. Последне из Дель Сарто, наследницей оливкового пепелища.
Мне уже все рано.. нет эмоций. Упивайтесь! Наслаждайтесь! Захлебнитесь моей беспомощностью. Сейчас, я пришла простится с близким человеком. Он стал для меня родным всего лишь взглянув на меня. Он научил усмирять пыл, гордится собой. Он не дал мне, всеми обожаемых денег и славы, он научил меня принимать себя. Теперь я понимаю что это важнее..
Автомобиль заворачивает на парковку и водитель покидает салон. Оставляет нас одних.
Кемаль не спешит. Терпеливо ждёт пока я отцепляюсь от него.
Его изувеченные костяшки уже покрылись корочкой. При мысли, что он насмерть, голыми руками, забил Джакомо, внутри все ровно, штиль. Меня окружали лицемеры.
Что было бы со мной, если бы в моей жизни не появился Кемаль? Возможно, сейчас, здесь стояло две урны с прахом.
Отпускаю его. Достаю из сумки футляр с солнцезащитными очками. Одеваю, пряча глаза.
Сегодня, как никогда, тяжело скрывать свою уязвимость.
Множество вспышек ослепительно вспыхивали то тут то там, стоило только Кемалю открыть мою дверцу.
Какого черта? Откуда здесь столько прессы?
Наивно было полагать, что в такой день меня оставят в покое. Всем хочется урвать кусочек моего горя. Растоптать его, сровнять с землей и ещё раз не забыть публично, назвать клан Дель Сарто – официально разрушенным.
Мне хотелось бы возразить. Сказать что я жива и не собираюсь опускать руки. Но это самая настоящая, неприкрытая ложь. Мой энтузиазм погас и я действительно последняя из Дель Сарто. Та, кто не смогла удержать своё наследие.
Смогу ли я на пепелище целого клана построить новую жизнь? Хватит мне сил? А может новая жизнь все это время ходит рядом, ожидая когда я наконец-то повзрослею?
Кемаль... я благодарна ему. Каждый раз сгораю от мысли, чтобы было, не появись он на моем пути.
Так хочется прижаться к его губам. Прямо сейчас. Чтобы эта черно-серая людская масса растворилась, а вековое кладбище обернулось чем угодно, только не тем чем есть. Чтобы прах Фабрицио, то что от него осталось, то что смогли обнаружить под руинами, оказался обыкновенной пылью и этот день, чтобы он никогда в жизни не оставил отпечаток на моем сердце. Но ничего этого я не в силах изменить. Кроме одного. Я могу прижаться к любимому мужчине и забрать у него немного силы, чтобы достоять до конца.
Сегодня, здесь собралось множество людей. Понятие не имею, кто большенство из них? Хочется верить, что это близкие друзья Фабрицио. У такого доброго человека непременно должно быть много друзей. Пусть будет так.
Церемония длиться бесконечно. Я была права. Фабрицио собрал возле себя очень хороших людей. Каждый высказывался о нем лишь в добром свете. Их слова вонзились острой стрелой в мое сердце. Я чувствовала себя виноватой за его смерть. Он не должен был так умереть. Только не так.
Пальцы пробирала мелкая дрожь. Воздух превратился в свинец, застрял в легких и душил тяжестью. Будто мне на грудь положили стокилограммовую гирю и подсоединили безжалостный пресс. Он давит. Расплющивает все внутренности.
Я должна это сделать. Он заслуживает последних слов слетевших с моих уст. Я обязана собрать крохи оставшихся сил и проститься с ним.
– Я хочу сказать... – не дожидаясь реакции Кемаля и подхожу к могиле, где похоронены жена и сын Фабрицио. Было принято решение урну захоронить в их могиле.
Кемаль послушно поднимается и следует за мной бесшумной тенью.
Как бы мне не хотелось избежать спектакля, его не миновать. Одно мое присутствие это обеспечивает. Потому что так принято в этом гнилом мире: сгоревшая плантация намного интереснее, чем проститься с добрым человеком. Его жизнь ничего не значит, так как возле его имени не стоит титулованное имя клана. Он просто Лучетти. Никому не известный Лучетти, в отличии от меня. Все пришли за моим комментарием, касательно моей жизни и разрушенной империи.
Но я их разочарую. Сейчас я скажу о Фабрицио Лучетти. А после...
– Он был добрым.. – единственное, что я могу произнести перед длительной паузой.
Все внимание обращено на меня, вокруг образовалась типичная тишина присущая подобному месту. Солнцу бросает лучи на мраморные плиты, но они попрежнему остаются холодными, точно такие же как взгляды присутствующих: холодные, циничные, выжидающие.
Рука Кемаля, что все это время покоилась на пояснице, сжимается и он наклоняется к моему уху:
– Мы уйдём, только скажи.
– Нет.
В это время мой взгляд перехватывает девушка в огромной чёрной шляпе. Рядом с ней, держа за руку стаяла девчушка, точь в точь Фабрицио.
– В наш последний разговор он мне сказал, что приглашает на семейный ужин. Приезжает его дочь с внучкой и он хотел бы нас познакомить. – Слова дальше не уйдут, потому что я вижу как девушка прикрывает лицо платком, а ее хрупкие плечи, цепляет мелкая дрожь. – Он появился в мое жизни когда я хотела казаться всем сильной и донёс, что слабость не всегда удел слабаков. Порой именно слабость помогает нам быть человечней. Сейчас я перед вами слабая.. смотрите и наслаждайтесь!
– Сандра! – Кемаль пытается меня увести, чтобы я не взболтнула лишнего, но меня не остановить. Я как скоростной поезд сошедший с рельсов – несусь насмерть.
– Нет, – обрываю его руки, – все зачинщики моего падения – горят в аду, задумайтесь об этом когда в следующий раз захотите перейти мне дорогу. Когда захотите навредить моим близким. Здесь в этой урне, часть моей души. И мне очень жаль, что вам этого не понять, потому что вместо души у вас меркантильная потребность, а из чувств, осталось только одно – корысть!
– Сандра! – голос Камиллы выбивают почву из под ног, цепкие пальчики хватают меня за локоть и оттягивают в сторону. – Они того не стоят.
На мое место становится Кемаль, его голос заполняет тишину, но я уже этого не слышу. Я оглушена собственным воплем прижавшись к груди родной сестры.
***
– Я могу тебе сделать «увеселительный напиток»! – Рамазан машет предо мной тремя бутылками с разным алкоголем, подкрепляя своё предложение игривой улыбкой.
После моей незабываемой истерики на кладбище, которая обязательно, завтра, облетит даже все неприметные уголки Флоренции, мы приехали в бар к Рамазану.
С неизвестных пор и по не понятным причинам, мне стал импонировать этот молодой человек, а особенно его юмор. Теперь, он мне казался не таким резким и неуместным, а наоборот: очень тонким и забавным.
Припишу это все к некой стадии аффекта. В таком состоянии, подобные мысли – норма.
– Она не будет! – позади меня возвышается Кемаль. Мужчина упирается руками в столешницу не давая мне возможность встать. Нависает надо мной, находясь катастрофически близко. Я чувствую макушкой его щетину, а спиной, как ходит его грудь.
– С чего это ты так решил?
Мне сейчас не помешало бы нечто «веселящееся».
– Через девять месяцев узнаёшь.
– Я.. – запинаюсь, – не беременна!
– Это ты так думаешь!
Рамазан хитро улыбается, от чего я понимаю, что он просто копирует мимику своего друга.
– Да, – прячет бутылки под стол, – в этом плане, нам, мужикам, виднее!
– Где Камилла?
Решаю этот разговор оставить на потом. Возможно, я перестала воспринимать всерьез происходящее.
В голове туман, перед глазами пелена, не факт, что то, что я только что услышала, не под моего стрессового воображения.
Камилла. Я до сих пор не верю что сестра здесь. Она приехала. Приехала, поддержать меня? Я искренне надеюсь что это так. Если нет – я сойду с ума от очередного предательства. Я на грани.
– Они с Марко повезли детей к Энзо. Должны скоро приехать. – Руки Кемаля сползают со столешницы и перемещаются мне под грудь, крепко окольцовывая в объятьях.
– С каких это пор, вы с Бруно стали лучшими подружками? – не без ревности произносит Рамазан, когда губы Кемаля оставляют важный след на моем плече.
– С тех пор, когда ты стал хозяином трёх элитных бойцовских клубов Флоренции. Легальных, прошу заметить.
Марко появляется из темноты, так как ему и положено, а за ним, цокая высокими каблуками, с высоко поднятой головой, идёт моя ледяная сестра.
Сейчас ее лёд не кажется таким холодным и отчуждённым, сейчас – это напоминает идеально высеченную черту несломленного характера. Мне есть чему у неё поучиться.
Пара занимает соседние стулья за барной стойкой и, на какое-то время, наступает оглушительная тишина. Перепалка взглядами длиться вечность: Сосредоточенный взгляд Марко оглядывает помещение, будто бы он здесь впервые, а Кемаль блуждает взглядом между Камиллой и Бруно.
Интересно, что у него внутри? Там наверное настоящая буря негодования и гашение собственного достоинства. Ему сейчас нужно простить ту, которую долгое время считал убийцей брата.
Мы с ним как два поврежденных огня: белый и красный несёмся вперёд, вот только неизвестно, кто несётся по встречной. Кто первый сгорит или разобьётся о препятствие?
Хочу думать, что появившись друг у друга на пути, мы станем единым целым.. .
Противных звук трения хлопчатобумажного полотенца о стеклянную поверхность, взрывает тишину и четыре пары глаз оборачиваются к Рамазану.
Я несказанно благодарна ему, за то что он здесь. Парень отлично разряжает напряженную атмосферу своей непосредственностью. Кто знает, может быть это четко выверенный план действий, который помогает сглаживать углы. Если это так, то я восторге от ума этого человека. А, возможно, эта непринужденная откровенность, особенность его характера. Впрочем, оба варианта меня устраивают.
– Что? – удивительно вскидывает брови, – Я просто маньяк чистоты.
– Ты и без этого на маньяка смахиваешь.
«Кто бы говорил» – чуть ли не вырывается у меня, но как же вовремя, мой муж сжимает мои плечи. Кемаль наверное почувствовал мое напряжение.
Он тоже знает, что Марко сделал с Ками?
А Рамазана, ни капли не смутил его комментарий. Парень всего лишь отставил стакан и принялся за следующий.
– Кстати, где твой верный спутник и мой любимый наставник, сеньор Баво?
– С некоторых пор, сеньор Баво, решил в своём именном поместье организовать детский сад. – Презрительно сообщает.
– Ещё скажи, что тебе это не нравится! – цокает Камилла. Обходит мужа и направляется к диванам. – Ты уже со среды ждёшь выходные, чтобы отвезти детей Аллегре. Особенно не знаешь как отделаться от Маркуса!
– Кемаль, давай уже решайте скорее свои проблемы, ты видишь она нервничает, – лениво кивает в сторону Камиллы рукой и поворачивается к Рамазану: – Мне долго ждать своей выпивки?
– А я должен твой мысли читать? – фыркает парень но всё-таки достают из под бара одну из трёх бутылок, которые ранее спрятал туда.
Медная жидкость обволакивает идеально чистые стенки стакана, а лёд, появившийся из неоткуда, делает этот напиток совершенным.
Чувствую как моим плечам стало зябко. Камаль бесшумно покинул меня и сел напротив Камиллы. Некоторое время они просто смотрели друг на друга, а потом мужчина дернулся в ее сторону и приглушено заговорил.
Я сгорала от того, насколько мне хотелось очутиться рядом и слушать все о чем они говорят. Но я осталась здесь. Это их война, я там лишняя. Я доверяю своему супругу.
Если уж Марко преспокойненько распивает алкоголь, то и мне нужно находиться здесь. Но все же..
– О чем они разговаривают? – наклоняюсь к Бруно. Тот не смотрит на меня, делает глоток.
– Решают накопившееся недопонимание. – Ровно произносит.
Оборачиваюсь назад, Камилла поменяла позу: теперь она точно так же поддалась вперёд как и Кемаль. Руки спрятаны в карманы брюк.
Между ними сквозит напряженная опасность. Оба сдерживаю себя из последних сил. Когда речь заходит о брата, Кемаль резко теряет все своё благородное терпение.
Наверное, так себя выдаёт открытая рана потери, которая с годами никак не может затянуться.
– Ты правда изнасиловал Камиллу?
Мой вопрос застаёт Марко врасплох. Мужчина давится выпивкой, но тут же берет эмоции под контроль.
Рамазан тоже был ошарашен подобным вопросом, но больше всего, его удивление исходило из-за того, что этот вопрос слетел с моих уст.
Он тоже знал? Все вокруг знали что происходит внутри моей семьей. Все, кроме меня.
– Напомни мне, Сандра, – гладит бровь, – когда это мы стали старыми приятелями, чтобы обсуждать подобные темы?
– Да не спала я с Рикардо! – взрывается Камилла привлекая всеобщее внимание. Подлетает со своего места: – Точнее спала, но это было намного позже, после того как Осман покончил с собой! Я понятия не имею, что себе нафантазировал твой брат, но я никогда в жизнь, никогда, слышишь меня, не даю ложных обещаний. Это не в моих принципах! Я не обещала ему ничего кроме дружбы, мне вообще было неприятно мужского общество в свете некоторых событий, – кидает короткий взгляд на Марко. – А с Рикардо я общалась, потому что он был единственной ниточкой связи с моим старшим брать и младшей сестрой! Через него я узнавала как у них дела. Позже, именно на этой почве мы и сблизились.
Она думала обо мне? Все это время интересовалась чем я живу? Не вычеркнула из своей жизни?
– Закончила? – Кемаль смотрел на неё из подо лба. – Сядь!
Всегда уравновешенная Камилла, сейчас выглядела крайне эмоционально. Ее лёд превратился в голубое пламя. Она горит, это видно невооружённым взглядом.
Честно говоря, я поражена что Марко до сих пор сидит смирно. Только скулы ходят от напряжения.
– Ого, и это ж какая она в постеле должна быть? Тигрица! – Рамазан с восхищением смотрит на мою сестру.
– Ты сейчас говоришь о моей женщине! – Рявкает Марко.
Кажется, сейчас начнётся буря.
– Да, о ней! Могу повторить если ты не расслышал.
– Следи за языком, щенок, иначе..
– Иначе, – наклоняется к нему упираясь локтями в столешницу. Между ними меньше полуметра. – Я не досчитаюсь одного из своих легальных клубов?
– Всех!
– Не впечатлил.
– Мы разобрались! – голос Кемаля как ушат холодной воды, вмиг остужает этих двух напыщенных гусей.
– Возникло недопонимание, – продолжает Камилла. Кладёт руку на плечо Марко и целует его в губы, произнося еле слышное «спасибо».
Подходит ко мне и заключает в объятьях:
– Он любит тебя, больше своей жизни, не потеряй его. – Шепчет мне на ухо.
Смотрю на Кемаля, он обхватывает губами фильтр и глубоко затягивается, наполняя легкие сигарным дымом. Успокаивая нервную систему.
– Точно так же, как и я его!
Эпилог. Венчание
Давос. Швейцария. Шесть месяцев спустя.
Мне не нравился этот городок. От людских лиц, искажённых приторными улыбками – выворачивало. Как бы ты не старался, не проникаешься их добротой и радушием. В Италии люди другие. Их эмоции на поверхности, вспышки настроения – как закономерность. А здесь нет, эмоции швейцарцев спрятаны глубоко внутри, по их глазам не прочесть о чем они думают. Их жесты размеренные, голос умиротворенный. Идеальное место для обитания Марко Бруно.
Мне не нравится здешний климат. Я привыкла к жаре, а здесь даже летом зябко. Изменчивая погода, стылый горный воздух, все это тяжело для восприятия южанки, обласканной знойным солнцем Тосканы.
Но это все меркнет, когда мой супруг, берет меня за руку переплетая наши пальцы. Когда касается губами виска. Когда гладит небольшой живот, где ещё несколько месяцев будет мирно спать наш малыш. С ним я готова хоть в Антарктиде жить. Натянуть на себя огромные одеяния и ходить, намекая всем, что не все мамонты вымерли.
– Как ты себя чувствуешь? – Кемаль смотрит на меня немного спуская солнцезащитные очки. Кидает короткий взгляд на полупустой стакан с апельсиновым соком. Подхватывает графин и доливает до полного.
Апельсиновый сок... за последнее время, страсть как к нему привязалась. Смею полагать – это заморочки беременных.
– Нормально. – Улыбаюсь его заботе. Он как одержимый, ни на секунду не отходит от меня. А я как непорядочная, бесстыдно пользуюсь этим.
Мы седели в небольшом ресторане с видом на горнолыжный курорт. В Давосе мы проведём три дня. У Камиллы завтра день рождение и Марко решил собрать всех близких ей людей.
Наши отношения с сестрой заметно потеплели как только начал рости живот и мое положение, уже неуместно было отрицать. Камилла вызвалась быть моим гуру. Она же первая и сказала, что я беременна, если не брать во внимание слова Кемаля полгода назад.
У нас будет мальчик. Наследник. Хоть Кемаль не признаётся, но я чувствую что он горд. Ему не под силу скрыть тот трепет в глазах, который искрит он смотрит на мой живот. А когда он касается его, я чувствую мощную энергию. Она пробирается под кожу и оберегает нашего малыша. Именно по этому, я придумала себе, что моя беременность протекает без каких либо причин и форс мажоров. Кемаль нас оберегает.
Единственное, что остаётся неточным – это имя малыша. Точнее не так, мы ни разу не обсуждали желаемые варианты.
– Ты хотел посетить музей? – язвительно кидаю налегая на сок.
– Не совсем. – Кемаль поправляет на место очки и обводит взглядом периметр: – Прогуляемся?
Наша прогулка длиться не особо долго, до небольшой церквушке на склоне, откуда открывался потрясающий вид.
– Мы пришли замаливать грехи? – удивленно смотрю на него, – Или, ещё лучше – исповедаться?
Мужчина ничего не отвечает, лишь дергает уголком губ. Снимает с себя очки и тянет меня во внутрь.
– Присядь здесь, я сейчас вернусь.
Оставляет меня одну на лавочке, а сам направляется к священнику.
Я никогда в жизни не ввязывалась к Господу. Не смотря на то, что моя мать постоянно ходила на службу, я не верю в подобное. Человек сам творит свою жизнь. К нам неожиданно не сходит голос с небес и не указывает путь. Мы опираемся на логику, последовательность действий. Ищем причины и следствия поступков, а надеяться, что ответ придёт сам собой – это не моя история.
Не исключаю того, что будь я малость отзывчивее в этом вопросе или больше проявляла инициативу, когда мать собиралась на воскресную службу, может быть сложилось бы все иначе. Моя жизнь сложилась иначе. Но это очередные догадки, которыми не стоит существовать. Я – это я! А мой муж.. похоже сошёл с ума!
Договорившись о чем-то со священником, тот покидает зал, удаляясь к дальней двери.
Кемаль направляется ко мне и неожиданно садится на корточки:
– Как ты смотришь на то, чтобы прожить со мной вечность?
– Что ты несёшь?
– Я предлагаю нам обвенчаться.
– Но.. ты же.. твоя религия не..
– Давно, вы, сеньора, стали такой набожной? – Вскидывает бровь. – Да, у нас разная Вера. Я не верю в идолов и святых, но я верю, что после смерти душа обретает вечную жизнь, и я хотел провести ее с тобой.
Псих..
– Я согласна!
Кажется, это самое лучшее предложение, которое он мог из себя выдавить.
Священник что-то монотонно проговаривает неотрывная взгляда от небольшой книжечки. Я его не слушаю и не слышу. Я всматриваюсь в бездонную тьму зрачка, который с удовольствием проглотил радужку глаз моего мужа.
«Это будет только для нас..» – его слова приятно шелестят в моей голове.
«Прожить вечность со мной..» – неидеальное ли это признание в любви? Идеальное!
В моем разрушенном мире – это идеальная почва для светлого будущего.
– Вы готовы озвучить клятвы? – так же ровно произносит священник.
– Что? – непонимающе поворачиваю голову в его сторону.
– Все в порядке, – Кемаль перехватывает мое внимание, цепляя руки. – Если Сандра не против, первым произнесу я.
В глазах щиплет, а во рту пересохло. Я откровенно не была готова к такому повороту. Все, что происходит со мной последние полчаса, напоминает какой-то вычурный сон.
– Я обещаю тебе вечность, – слетают слова с его губ, а глаза ласкают мое лицо: – Плевать в аду или в раю. Рядом с тобой всегда поровну. И это комплемент, душа моя. И в горе и в радости, я не отпущу тебя никогда! Буду тенью ходить за тобой, а если понадобится – стану принуждать...
– Мужчина!.. – изумленно ахает наш проводник в вечный союз.
– Заткнись! – летит в него короткий приказ. – Я сдохну без тебя Сандра! Я готов на безумные вещи, лишь бы ты была всегда со мной рядом, и эта вся бутафория тому подтверждение! Эти слова навсегда останутся в этих стенах. И скорее всего, ты их больше не услышишь, но это не поменяет моего отношения к тебя. Ты согласна прожить со мной вечность, Сандра Дель Сарто, согласна прожить в горе с привкусом счастья?
Слёзы не контролируемым ручьём стекают по пылающим щекам. В горле стоит предательский ком, он мешает мне произнести какие-либо слова. Мне требуется минута, на протяжении которой, беспрерывно киваю размазывая слёзы по щекам.
– Я люблю тебя, Кемаль! Я так сильно люблю тебя! – кидаюсь ему на шею и чувствую как на поясницу и низ живота ложатся горячие ладони.
(Прим. Автора: Я ничего не имею против какой-либо веры и не пропагандирую ни чью точку зрения. Данный момент был описан для усиления эмоционального воздействия. Это просто красивая альтернативная картинка, которую мне захотелось описать. Прошу отнестись к этому с пониманием.)
***
Солнце заливало огромную гостиную поместья Бруно. Оно располагалось рядом с их отелем.
Внушительное трёхэтажное строение рядом с излюбленным отелем Марко, было построенное соблюдая все последние архитектурные тенденции: современный дизайн, огромные, в пол, панорамные окна, приятные глазу тона фасада.
Внутри все так же соответствовало современным тенденциями. Никакой классики, только приглушённые темные цвета, деревянные балки, кирпичные кладки. Кажется, кто-то устал от жизни в старинной Италии и решил оторваться по полной.
– Каково это быть последней из Дель Сарто? – Камилла обводит пальцем окружность бокала.
В комнате нас было твоё.
Гости, к празднованию дня рождения сестры, ещё не собрались. Обслуживающий персонал занимался подготовкой. Няня сидела с детьми, а Марко отправился встречать Энзо и Аллегру с их дочерью.
– Я больше не Дель Сарто. Она сгорела в том пожаре. – Отвечаю сдержанно пытаясь раз и навсегда поставить точку в этом вопросе.
Я так отчаянно билась чтобы сохранить родовое имя и это ничего не принесло мне, кроме колоссальных утрат. Разрушающих последствий. Имя моего клана чуть не привело меня в могилу. Хватит. Теперь у меня новая жизнь.
– Я всегда считала наш клан проклятым. Я рада, что от него остался лишь пепел. Приятное послевкусие. – Делает глоток. Уверенна, что она не о вине.
Руки Кемаля замирают на моих плечах, а подбородок упирается в макушку.
– Теперь она Йылдыз. Точно так же как и наш сын Фабрицио.
Эти две фразы оглушают одна сильнее другой. От первой я отхожу быстро, я сама подняла эту тему и приняла решения взять его фамилию, навсегда вычеркнув Дель Сарно из своей жизни и из жизни нашего города. Но второе.. Фабрицио.. мы никогда не обсуждали имя для нашего малыша, а тем более Фабрицио.
Глаза щиплет. Эта беременность делает из меня мягкотелую.
Оборачиваюсь, ловя сдержанный взгляд Кемаля и непонимающе моргаю:
– Фабрицио?
– Я не против, чтобы моего первенца звали именем самого смелого и мудрого человека, которого я когда либо, встречал в своей жизни.
Тянусь ладонями к его лицу и льну к губам. Я мечтать о подобном не могла. И я сейчас не об имени, хотя и это вызывает самые приятные покалывания в груди, я о том, что жизнь мне подарит такого человека. Мне – импульсивной, упрямой, взбалмошной. Такого умного, уравновешенно и нереального.
– Это пройдёт! – Камилла тихонько цокает прикрываясь глотком вина.
Мы остались одни. Кемаль вышел отвлечённый телефонным звонком.
– Что именно?
Получив крайне завышенную эмоциональность во время беременности, я потеряла часть ума, потому что я не понимаю к чему клонит Камилла?
– Вот это все! – обводит бокалом пустое место позади меня, где только что стоял Кемаль. – Это приторное взаимопонимание, эфемерная уступчивость сотрутся о повседневность. На смену этому придёт рутина, которую смогут скрасить только звонкие детские голоса.
Не пройдёт. Я знаю это. Почему-то уверенна так сильно, как никогда в своей жизни. Он – мой. Я – его. Мы заслужили это.
Молчу. Не перечу сестре. Не хочу портить ее праздник.
За окном слышится звук заезжающего авто. Приехал Марко и наш разговор, понемногу сходит на нет. Каждый остался при своём мнение и я этому рада. Пусть со стороны, кажется как угодно, но эта наша семья и только я знаю ее настоящую сторону. Я верю Кемалю, а она, возможно, судит из личного опыта.
Празднование проходит достаточно уютно, даже немного напоминает семейный уют.
Вокруг витает запах невероятно вкусной еды. Детские голоса заполняют короткие паузы. Нас окружает непринуждённая обстановка. И конечно же, намеренно обходим острые углы в разговорах, ведь мы взрослые люди.
Заводилой этого вечера стал Энзо и для меня это было настоящим открытием. Всегда угрюмый, малообщительный парень, сегодня светился говоря о своей дочери и шутил на бытовые темы. Вот, что с человеком желает счастливая жизнь. И это, ещё одно подтверждение, тому что Камилла не права.
Энзо так смотрит на Аллегру.. до мурашек.. . Будто она самая редкостная и желанная вещь на всем белом свете. Самая хрупкая. И он, как самый ласковый зверь, оберегает ее и сдувает пылинки. Я молчу об его отношении к дочери.
Мы покидаем вечер первыми. За минувшие два дня на мою голову свалилось очень много эмоций. Я просто устала.
