Текст книги "Сокровища наместника"

Автор книги: Алекс Орлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

56

Временный штаб ингландцев был организован в заброшенном домике лесничего, который наскоро вычистили от мусора и выстелили полы ветками.

Нашлось что-то из мебели – старый кухонный стол и два стула, а в качестве скамьи сгодилась доска, положенная на два камня.

– Сэр, прибыл разведчик! – доложил Бейбу один из пехотинцев.

– Давай его в дом, – сказал майор и прошел внутрь, а герцог, по обыкновению, спрятался за занавеской.

Вошел разведчик, но Бейб не дал ему представляться, а просто сказал:

– Что видел? Говори.

– Сэр, я видел на дороге двух человек из лагеря гномов.

– Откуда ты их знаешь, ты же только вчера с острова прибыл?

– Узнал по описанию, сэр. Тот кудрявый лазутчик описал их очень хорошо – седой и мальчишка. Он даже сказал, что они воры.

– Воры? – не понял Бейб.

– Ну да, будто бы гномы наняли воров, как проводников.

– Да ты глупости какие-то говоришь!

– Я так этому кудрявому и сказал, но он и объяснять ничего не стал. Пожал плечами и заткнулся.

– Так… Я вижу, у тебя роба рассечена и на штанах кровь. Что случилось, поранился о сучок?

– Сэр, один из них зашел ко мне с тыла, даже понять не могу, чем я себя выдал. Но он подошел совсем неслышно, а когда я его заметил, то хотел снести ему башку.

– Но он оказался проворнее? – угадал Бейб.

– Так точно, сэр, – вздохнул разведчик и потупил взгляд.

– Чем они вооружены?

– У них старые морские кортики. И там просто ветка попалась – дело было в кустах, поэтому…

– Ладно, я все понял, – оборвал его майор. – Хорошо, что уцелел. Подойди к столу, покажи на карте, где это было.

Солдат подошел и, немного подумав, указал пальцем место.

– Вот тут, сэр, в пяти милях от постоялого двора.

– Думаешь, они идут туда?

– Туда ведет эта дорога, сэр, больше им деться некуда.

– Хорошо, иди.

Солдат ушел, герцог Лоринджер вышел из-за занавески.

– Вы все слышали, ваша светлость, что будем делать? – спросил Бейб.

– А что делать? Этих двоих нужно убрать, никакие они не проводники, а разведчики.

– Слушаюсь, ваша светлость.

– Отправь семерых.

– А не слишком для двух бродяг, сэр?

– Не слишком, а то, не ровен час, кто-то из них окажется скор на руку, и это осложнит нам задачу. Я не хочу сейчас терять людей, у нас не слишком глубокие резервы.

– А банда Лоттара?

– Их мы бросим на главный обоз, когда придет время. Вот там будет рубка, и я бы не хотел тратить ингландских солдат.

Герцог подошел к выбитому окну и осторожно выглянул наружу. Он старался не афишировать здесь свое появление, а солдатам Бейб сказал, что всем руководит некий «капитан Горн».

– Что с дозорными Лоттара?

– Мы ожидаем их ближе к ночи или раньше, если гномы выступят.

– Каков порядок их дежурства?

– Работают парами. О всяком изменении один немедленно бежит докладывать, а второй остается в карауле.

– Разумно. Лишь бы ничего не напутали.

Бейб посмотрел на герцога, размышляя, стоит ли задавать вопрос, который его мучил.

– Ваша светлость…

– Спрашивай, – не оборачиваясь разрешил герцог. – Я же чувствую, что этот вопрос не дает тебе покоя.

– Ваше сиятельство, а что везут эти гномы?

– Золото, Бейб, – сказал герцог, поворачиваясь, чтобы видеть реакцию майора.

– Я так и думал.

– А что еще ты думал? – уточнил герцог, подходя к Бейбу вплотную и заглядывая ему в глаза.

– Ничего особенного, сэр, может, рассчитывал на какие-то премиальные, но в пределах разумного. Как всегда.

– Как всегда, – кивнул герцог и улыбнулся, но улыбка его была совсем не доброй.

Он оставил Бейба и вернулся к окну.

– Они везут много золота, гораздо больше, чем ты когда-либо видел, да и я тоже. Ты захочешь спросить, чье это золото и что мы будем с ним делать, когда его захватим?

– Отдадим в казну?

– Нет. – Герцог снова улыбнулся. – Нет, до казны нам его не довезти, мы отдадим его местным банкирам, а они будут действовать в наших интересах.

– А если сначала перевезти его на остров, а потом под охраной переправить в Ингландию?

– За этим золотом слишком много глаз. Когда мы перевезем его на остров, король Август сейчас же бросит туда войска, ведь до него всего несколько миль. А потом, возможно, даже отторгнет у нас этот остров, который является отличным лагерем для организации шпионажа и вот таких быстрых операций, как наша. Если бы не этот островок, майор Бейб, нам бы не удалось получить никакой помощи со стороны, а тут раз – и пожалуйста – полсотни корабельных пехотинцев его величества. Нет, этот остров стоит дороже золота гномов.

– Странно, что карнейский король мирится с таким соседством.

– А что поделаешь? Это воля его отца – Августа Первого Охотника. Он отдал этот островок нашему тогдашнему королю Редрику за двенадцать роншнедских борзых. И посчитал это отличной сделкой за несколько скал в море.

В лагере возникло какое-то беспокойство, майор вышел из дому и увидел человека, которого сопровождал один из часовых.

– Вот, сэр, сказался нашим лазутчиком! – доложил солдат.

– Лазутчик? А пароль знаешь? – спросил сержант.

– Кот и бот.

– Хорошо, – кивнул сержант и отпустил часового. Поднявшиеся было со своих мест солдаты снова стали укладываться на траву, убирая оружие в ножны.

Сержант завел лазутчика в дом, где герцог уже спрятался за занавеской.

– Итак, как тебя зовут?

– Том, ваше благородие, – ответил вор, комкая войлочную шляпу и по привычке шаря глазами по углам.

– Что видел, Том? Рассказывай.

– Мне было велено смотреть, когда заречные тронутся обозом. Чтобы потом сразу к вам, а Картавого оставить – дальше глядеть.

– Значит, Картавый остался на месте?

– Так точно, ваше благородие. Там остался, дурак.

– Почему дурак?

– Потому, что его очередь была бежать, а он сказал: «Давай ты». Ну я и пошел, потому как там рядом болото, а от него комары злющие.

– Замечательно, а что с обозом?

– С обозом непорядок, ваше благородие, заречные разделились – было шесть телег, а стало по две три раза. И поехали в разные стороны.

Занавеска, за которой прятался герцог, дрогнула.

– Куда именно поехали, сказать можешь?

– На то и послан, ваше благородие. Две со всеми заречными покатили по главной дороге на Пронсвилль, а еще две по две тронулись попозже и эдак кустами к морю, а уже там пошли к соленым болотам.

– В дельту, что ли?

– Чего?

– Ну… к устью реки?

– Так точно, ваше благородие, туда, в камыши и там обратно разделились.

– А разве там есть дорога?

– Да там, ваше благородие, этих дорог прорва великая! Только грязные они, по ним только контрабандисты соль возят.

– Хорошо, Том. И еще вопрос – охрана тоже разделилась?

– Заречные-то? Да, разделились, но не поровну. Те телеги, что к камышам поехали, у них по пять заречных к каждой паре мулов, а эти по главной – всей ордой тронулись.

– Понятно. А за кем Картавый побежит и как вы с ним потом встретитесь?

– Картавый ленивый, в болото не полезет, стало быть, на дорогу попрется. А встречаться – сойкой кричать будем, у нас у пригородной братвы сойкой кричать получается.

– Спасибо за службу, Том. Можешь возвращаться.

– Благодарствую, ваше благородие, – поклонился лазутчик и, попятившись, выскользнул за дверь.

Из-за занавески появился герцог.

– Они разделились, Бейб, но этого и следовало ожидать.

Герцог подошел к столу и, сняв перчатку, ткнул указательным пальцем в обширный район дельты, где не было указано никаких дорог, поскольку их заново накатывали каждую весну после схода большой воды.

– Вот тут и придется их искать.

– Можно выяснить, кто из наших пехотинцев ориентируется в плавнях, сэр.

– Хорошая мысль, майор, – кивнул герцог, постукивая по карте пальцем. – И в деревнях нужно поискать, возможно, найдутся проводники, которые водят караваны контрабандистов, ведь не городские же тут по болотам лазят.

– Так точно, сэр, в самое яблочко. Однако как мы будет делить людей, так же как и гномы?

– М-да, – граф надел перчатку и снова подошел к окну. – Задача еще та. Как думаешь, могли они разложить золото по всем телегам?

– Гномы народ прижимистый, упрямый. Навряд ли они захотят потерять даже треть, полагаю, все держат в одном месте, а если придется, будут драться за него до последнего.

– Соглашусь с тобой. Что драться будут, это и так ясно, но вот по какому тогда маршруту они пустят золото? По дороге, на что указывает самая большая охрана? Или это отвлечение внимания и эти гномы идут без золота, чтобы вытянуть на себя все наши силы?

– Они пораньше отправились на главную дорогу, а к болотам вышли с задержкой и меньшей охраной, что тоже указывает на такой расклад, сэр.

– Значит, золото везут через болото, а на дороге только для отвлечения внимания, правильно?

– Выходит так, сэр.

– Но ты ведь сам говорил, что рисковать они не будут? Что драться будут до последнего?

Герцог посмотрел на майора и усмехнулся.

– Так точно, ваше сиятельство, – смутился тот. – И как бы то ни было, они основательно помозговали. Чтобы и мы запутались.

– Да, хитрость первосортная, – вздохнул герцог. – Тогда начнем с простого, отправим отряд из семи человек к постоялому двору, пусть решат вопрос с этими ворами-разведчиками, но сначала пусть вытрясут из них все, что можно. Понятно?

– Понятно, сэр. Я Брунвица пошлю, он мастер языки развязывать.

– Вот и отлично. Прямо сейчас отправляй Брунвица, а потом будем ждать второго лазутчика с главной дороги, может, он принесет новые сведения.

57

К тому моменту, когда добрались до постоялого двора, Мартин с Ронни уже окончательно успокоились и не боялись внезапного нападения из леса. Но снова садиться в седла больше не решались, полагая, что привыкать нужно постепенно.

Придорожная гостиница представляла собой огороженный невысоким заборчиком просторный, немощеный двор, все постройки которого были соединены.

Видно, когда-то здесь стоял лишь бревенчатый домик, но по мере того, как дела хозяина шли в гору, он добавлял к домику пристройки, так что все последующие выглядели новее и больше предыдущих.

Пристройку с кухней заметно было сразу, там имелись две трубы – одна для печи и широкая – для жаровни.

Где находилась конюшня, тоже было понятно, возле нее стояли четыре пустые телеги с подсохшей грязью на колесах, а из широких ворот доносилось ржание и стук легкого молотка – конюх подправлял упряжь.

Впритык к конюшне находилась рубленая пристройка без окон с воротами, перекрытыми железной полосой с большим висячим замком. У стены, привалившись спиной, сидя спал работник. По правую руку от него лежала дубина, это был часовой, охранявший товар, который на ночь сгружали с торговых телег под замок.

– Хорошо здесь, основательно, – сказал Ронни. – И мясом жареным пахнет, ты чуешь, Мартин?

– Да как не чуять? Отдадим должное хорошему обеду, мы с тобой заслужили.

Они зашли во двор и направились к конюшне, отчего их мулы радостно закивали головами, предчувствуя скорый отдых и торбу с овсом.

Навстречу им вышел лохматый конюх, который молча оглядел прибывших, ожесточенно почесал голову и сказал:

– Ну чего же? Прите, напирайте, а мне что же – разорваться?

Мартин с Ронни переглянулись, затем Мартин достал два денима и подал конюху.

Тот еще раз с удовольствием почесался и сказал:

– У нас хозяину платят вообще-то.

И вздохнул.

– Хозяину мы заплатим, а это для тебя.

– Ну и договорилися, – расцвел в улыбке конюх, демонстрируя отсутствие передних зубов, и сразу принял поводья. – Куда ваших ушастых ставить будем – подальше или поближе? Вы когда уезжаете?

– Планируем завтра.

– Значит, подальше. А в сумках чего ценное есть?

– Хлеб, вода, овес. Ну и пара кортиков.

– Кортики заберите – сопрут, а овса тут и так хватает, как и воды с хлебом.

Передав мулов конюху, Мартин с Ронни прицепили кортики к поясам и направились к входу в главное строение, предвкушая сытный и разнообразный обед. Они были при деньгах и могли себе позволить многое.

В нескольких шагах от крыльца, перегородив вытянутыми ногами деревянные мостки, по которым ходили гости, дремал здоровенный монгиец.

За его спиной находился сплющенный солдатский ранец, а одет он был в кожаную подкладку под доспехи и грубые полотняные штаны, забранные в солдатские сапоги с оторванными защитными бляшками, от которых в голенищах остались дырки.

Кожаная подкладка от шлема играла роль шапки. Монгиец надвинул ее на глаза и, сложив руки на животе, делал вид, что спит.

Дойдя до этого препятствия, Мартин с Ронни сошли с мостков, чтобы обойти спящего, но он открыл глаза, сдвинул кожаную шапку на затылок и сказал:

– Ну-ка, стоять!

– Добрый день, господин монгиец, – сказал ему Мартин, улыбнувшись.

– А вот это пока неизвестно, – ответил тот и, поднявшись во весь богатырский рост, посмотрел сверху вниз на путешественников. – Деньги есть?

– Вряд ли найдутся, – развел руками Мартин.

– А если найду?

– Если поискать, то и у тебя найдутся, – заметил ему Ронни, отходя в сторону, чтобы зайти монгийцу в тыл.

– У меня нет, – ухмыльнулся тот, давая понять, что можно все решить миром, если прохожие не окажутся жадными.

– У тебя за поясом спрятан тощий кошелек и в нем пять монет по пять денимов и серебряный терций, – сообщил Ронни.

– И еще два денима в кармане штанов, – добавил Мартин.

– Ха! Тоже мне, специалисты! Ну-ка, быстро помогли солдату на бедность, а не то…

– Ты не солдат, дружок, ты стоппер, – подвел итог Ронни, сделав еще шаг в тыл монгийцу и положив руку на рукоять кортика.

– Так вы воры, что ли? – стал догадываться тот.

– Мы бывшие воры, – сказал Мартин. – Но угостить тебя можем, ты-то, похоже, жадина.

– Станешь тут жадиной, когда неизвестно, где и куда, когда и зачем, кто и где…

– Потрафит или жди выделки, – продолжил Мартин воровскую поговорку. – Ладно, товарищ, пойдем, мы сегодня в порядке.

– А вот это правильно! – обрадовался монгиец, поправляя сползавший с плеча ремень, на котором висел тяжелый меч в ножнах. – А серебро я сегодня утром с купца стряс, он даже к хозяину бегал жаловаться.

– А хозяин чего? – спросил Ронни.

– А что хозяин? Ему-то жаловаться бежать некуда!..

Все трое засмеялись и вошли в обеденный зал, большой и чистый, с выскобленными полами и побеленными стенами.

Навстречу выбежал работник с полотенцем на руке, но, увидев монгийца, опешил.

– Но вы сказали, что уйдете? Что это был последний обед?! – воскликнул он в отчаянии.

– Не переживай, приятель, мы заплатим за себя и за него, – пообещал Мартин, и на лицо работника вернулся румянец.

– Как скажете, господа! Будьте добры к лучшему столику возле окошка!..

58

Компания уселась за указанный столик, и Мартин, зная порядки, показал работнику золотой терций, что подтверждало его платежеспособность.

– Сей минут, господа! – подпрыгнул работник и убежал на кухню, а монгиец снял ранец и меч, прислонив их к стене.

– Хорошо живете, братки, золото показываете.

– Бывает, что и нам фартит, – сказал Ронни.

– А я вот второй месяц пешком чухаю. Все деньги давно проел и прохожих трясу, хотя временами и стыдно.

– А чего стыдно-то? – спросил Мартин.

– Пока воевал, отвык от ремесла – настрой не тот.

– А где воевал?

– Далеко, отсюда не видать. За Нордика выступал, короля веспов.

– Что-то мы про этого Нордика слышали, да, Ронни?

– Слышали вроде, – кивнул младший партнер.

Прибежал работник и поставил на стол блюдо с квашеной капустой и диким луком, потом сбегал на кухню и добавил большое блюдо с чищеным вареным картофелем.

– Мясо уже на жаровне – полчаса как! – сообщил он напоследок и убежал.

Монгиец воткнул пальцы в капусту и, забросив в рот едва ли не целую копну, зажмурился от удовольствия.

– Лучшая капуста на всем пути, – сообщил он после паузы. – Колдует он с ней, что ли?

– А как ты с вора на солдата переехал? – спросил Ронни, чередуя картошку и капусту.

– Сначала стоппером промышлял в городе Тунстоне, это в Ингландии. Но потом сторожа повязали и под замок.

– Это какие же там сторожа были, если тебя повязать смогли? – спросил Мартин.

– Сторожа были обыкновенные, но из арбалетов стреляли без промаха. Всадили болт в спину, а когда очнулся, уже в каталажке. Хорошо, не добили, и на том спасибо.

Монгиец принялся за картошку и по примеру Ронни стал чередовать ее с капустой.

– Пять лет в замке Лаудер отбарабанил, – сказал он, прервавшись, и посмотрел сверху вниз на Мартина. – Вы-то хоть знаете, что такое пять лет на одной баланде и соленых огурцах? Когда тюфяки сбитые, так что не выспишься на них, топят в камерах только под вечер, а вода гвоздями отдает – такое вы знаете?

– Я не знаю, – честно признался Ронни, – а вот Мартин двадцать лет отбарабанил, может, он и знает.

– Правда? – поразился монгиец, уставившись на Мартина, который неторопливо кушал картошку.

– Да, было дело.

– И давно вышел?

– Чуть больше недели.

– А где сидел?

– В Угле.

– В Угле?! – еще больше удивился монгиец. – Я слышал про этот Угол. Говорили, будто там больше трех лет никто не выдерживал.

– Ну, мне повезло – прижился. Тебя-то как зовут, а то мы за одним столом, а твоего имени не знаем. Я Мартин, а он – Ронни.

– А я Бурраш! – обрадованно сообщил монгиец и протянул свою лапу Мартину, а потом Ронни, пожимая их ладошки с особой деликатностью. – Вот же повезло, каких людей хороших встретил!..

Снова прибежал работник и, предупредив, чтобы посторонились, поставил на стол огромную сковороду с жареной бараниной.

– Ох, вот это подарочек! – обрадовался монгиец. – А вообще-то, Бурраш – это прозвище мне такое в полку дали, а на самом деле я Малмук.

– А как же ты в полк попал из тюрьмы-то? – спросил Мартин, срезая ножом мясо с бараньих ребрышек.

– А, ну да! – кивнул Бурраш, который так увлекся жареным мясом, что забыл про свой рассказ. – Ну так дали-то десять лет! А уж как пять отсидел, хотел хоть на крыльях улететь, так эти ингландцы замучили. Что ни день на прогулке насмешки.

– И ты не мог за себя постоять?

– Дык, покалечил нескольких, так меня в карцер – на хлеб и воду, а надзиратели, тоже ингландцы, ночью карцер водой заполняли, мне до пояса было. И крыс в дырку забрасывали десятка два. Вот и посиди в таких условиях. До того довели, морды поганые, что хотел перебить их там всех и будь что будет, но тут приехал в тюрьму какой-то хлыщ рыжий, весь напомаженный, как баба, да еще в парике. И зачитал указ, что, если кто захочет вступить в армию его величества короля Роджера Двенадцатого, ему срок скостят один год к пяти. То есть мне оставалось прослужить годик, да и дело с концом. Я подумал, что это самое лучшее, и записался прямо из карцера! Вышел весь мокрый и в крысином дерьме. Стою обтекаю, а надзиратели скалятся, глядя, как напомаженный от меня пятится. Я говорю, давай, милорд, где расписаться нужно, но он ничего, опомнился, подошел ближе и подал бумагу, показал, куда каракуль ставить.

– Да уж, оттянулись они на тебе, – покачал головой Мартин.

– А то… – вздохнул монгиец. – А знаете, как они меня все время обзывали?

Мартин с Ронни переглянулись, пожимая плечами.

– Может, орком? – предположил Мартин.

– Да ну, ты чего, разве это оскорбление? Да вы, ребята, можете звать меня орком, мне так даже привычнее. А вот ингландцы называли «морда зеленая». И вот с тех пор, как они мне на дороге попадаются…

Договаривать орк не стал, а только сжал перед собой кулак так, что щелкнули костяшки. Потом вздохнул и вернулся к трапезе.

59

Обед шел своим чередом, и работник продолжал подносить новые блюда. Он сменил блюдо с картофелем, потом принес еще капусты, соленых грибов и моркови, а затем Мартин заказал яичницу из тридцати яиц, и работник убежал передавать кухарям заказ.

– Любишь яйца? – спросил его орк, с треском разгрызая хрящи и прожаренные кости. Он сразу предупредил, что любит погрызть, однако, к удивлению Мартина с Ронни, подметал все, кроме совсем уже толстой хребтины, которая не была по зубам даже собакам.

– Двадцать лет мечтал о настоящей яичнице с зеленым лучком и чтобы поверх солью была присыпана, крупного помола.

– Соль нынче дороже яиц, – заметил орк и вздохнул, ощупывая брюхо.

– Это да, но мы за этим обедом столько отмахали, что можно и на соль потратиться, – сказал Мартин.

– А я слышал, есть еще такое – мороженое, – сообщил Ронни.

– Чего? – переспросил орк, который уважал темы, связанные с едой.

– Ну, мне один браток рассказывал, что его родственник был пиратом…

– Чем был? – не понял орк, запихивая в рот здоровенную картофелину.

– Пиратом. Это такое морские стопперы.

– Ага, – кивнул орк.

– И вот раз они захватили судно с каким-то барчиком с Инзи. Обобрали его до нитки, а потом спустились в продуктовый трюм, а там – лед, представляете? Настоящий лед кусками лежит и меж него горшки фаянсовые расставлены, а в них – непонятно что.

– И что же там было? – спросил заинтригованный Мартин.

– Мороженое! Это им барчик этот разъяснил и даже сказал, что кушать его нужно ложечкой, но немного, а то будет кашель и за борт вывалишься.

– А почему за борт? – не понял орк.

– А вот про то никому не ведомо, но будто если пережрать этого мороженого ложкой, то и за борт сыграть можно, – сказал Ронни, пожимая плечами.

– Должно, в нем колдовство какое-то есть, в этом мороженом, – предположил орк.

– А что же оно собой представляет? – спросил Мартин.

– Знакомый моего кореша сказывал, что это удивительного вкуса продукт. А сделан он из сливок и ванильной соли. А еще там сахара с медом намешано – пропасть! И добавлено немного рому.

Орк с Мартином перестали жевать, пытаясь представить себе такое сочетание, но потом оба сошлись, что продукт должен быть хороший.

– Ромом никакую еду не испортишь, – подвел итог Бурраш.

– Это да, – согласился Мартин. – А сливки я раньше любил, нам их на квартиру рябая молочница приносила. Спустишься поутру к хозяйке, а у нее уже горшочек на окошке стоит. Я всегда восьмушку брал в свою собственную посуду, по четыре денима обходилось.

– Расскажи, Бурраш, как ты воевал, – попросил Ронни.

– По-разному, – признался орк. – Меня как в казенное одели, я сразу для себя решил, что за ингландцев воевать не хочу, не по нутру они мне. Думал, улучу момент и сбегу, главное было первого жалованья дождаться.

– Мудро, – кивнул Мартин.

– Ну так вот. Поставили на марш, мечи, щиты и кольчуги погрузили на телеги и двинулись на погрузку в порт. Оттуда морем три недели добирались, и, мама родная, что там происходило! Орки, люди, все блевали, пайка в горло не лезла, а тут, как по заказу, не шторм, так буря. Пять кораблей вышли, четыре прибыли, один на рифы сел, так и не знаю, чем у них там все закончилось.

– А ты-то как, тоже мучился от качки?

– С неделю всего, а потом ничего, привык. Даже команде помогал, канат там какой дернуть или парус свернуть.

– А кормили как?

– Хреново кормили. Каждый день одна и та же каша и кусок вареной рыбы, которая совсем протухла и горькая от морской соли. Но воды давали от пуза, запас воды был большой.

– Вода в море – первое дело, – заметил Ронни, вылавливая на блюде самую маленькую картофелину.

– Добрались до места и поразились, места дикие, кругом скалы и деревья непонятные – высокие, выше гор. А на верху кисточка, будто трава укропная. И звери странные – единороги стадами ходят, а медведи в серебряной шкуре к самому лагерю подходят и не мяса просят, а каши.

– Медведи?! – поразился Мартин.

– Так точно! – заверил его Бурраш. – Их там в скалах сотни великие, если не тыщи. По ночам к прибою приходят водоросли собирать и рыбу, штормом битую. Так и ходят, как привидения, страшно даже.

Орк вздохнул, вспоминая пережитое, и вернулся к еде, но даже с набитым ртом продолжил рассказ.

– Три дня прожили в палатках из шкур, кто отъедался, кто в себя после качки приходил. Тут только орки от людей стали отличаться, а то все были зеленые. И вот приходит офицер, как сейчас помню – капитан Дилинджер. Всегда в перчатках ходил – до обеда в одних, а после обеда менял, дескать, запачкались уже. Нас всех построили, набралось сотни четыре бойцов, и он разъяснил, что предстоит схватка с чудовищами – веспами. Потом двое ингландских моряков бросили перед нами труп веспа – совсем раздетого. Тело в шерсти, собачья голова, чудо-юдо, вот и все дела.

– Страшно, – покачал головой Ронни.

– Многие испугались, и я тоже струхнул, очень уж тело неприглядно выглядело, тем более что ему более недели было и мухи уже вились. Одним словом, сказали рубить чудовищ нещадно, вместе с нашими блистательными союзниками. Потом всех распустили, и наши стали гадать, кто такие эти блистательные союзники и когда их поджидать. Оказалось, недолго, на другой день к вечеру приказали надевать амуницию, брать с обоза оружие и защиту, а потом маршем в темноте к лагерю этих самых союзников. Дилинджер обещал за пять часов довести.