Текст книги "Острова"

Автор книги: Алекс Орлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

63

Последние несколько часов Джек помнил очень смутно. Он расстрелял весь боекомплект, наверное, десятки тысяч снарядов, поливая огнем новые и новые волны штурмовиков, ракет и торпед. Потом была эвакуация с яруса, из аварийных ниш доставали кислородные маски и в них спускались по неудобной аварийной лестнице.

Уже на площадке перед лифтом Джек встретился с Шойбле и Хиршем, которые спустились раньше его.

– Ты в порядке, Джек? – пробубнил Хирш из-под маски.

– А что случилось?

– Ты ничего не слышал? – спросил Шойбле, делая большие глаза.

– А что должно было случиться?

– Внимание, всем разойтись по жилым помещениям! – объявил сержант судовой полиции через портативный мегафон. – Тем, у кого жилые помещения оказались в разрушенных или заблокированных секторах, следует отправляться в рекреацию дэ-четырнадцать, это на восьмом ярусе!.. Повторяю!..

Повторения приятели ждать не стали и поспешили выбраться из галдящей толпы, чтобы добраться до своего кубрика.

– Так мы отбились или нет, Тедди? – спросил Джек, когда они уже подходили к очередной дублирующей лестнице, к которой, кроме них, устремлялось множество других солдат. Большинство из них были в порядке, но попадались и те, кто имел какие-то травмы, повреждения.

Прошла вереница перебинтованных раненых, а за ними группа солдат, обожженных гидравлической жидкостью.

Затем было объявление по громкой связи:

– Содержание кислорода в воздухе семьдесят процентов от нормы…

Потом приятели отправились к себе на ярус по лестнице с уменьшенной гравитацией – так было удобнее в аварийном режиме.

Ноги странно подпрыгивали, а в теле чувствовалась необыкновенная легкость, ведь на всем протяжении лестничных маршей люди весили вполовину меньше обычного.

Потом потянулась долгая дорога к кубрику мимо строгих часовых судовой полиции, которые показывали ближайший обход, мимо заклеенных лентой проходов с запрещающими табличками, мимо потеков аварийной пены из коридоров, которые еще пару часов назад были открыты.

Приятелям пришлось еще дважды спускаться и подниматься по аварийным лестницам, пока не объявили о стопроцентной норме кислорода в воздухе.

– Дыхательные маски можно снять, лифтовое оборудование работает в штатном режиме.

– Уф, наконец-то! – воскликнул тогда Петер, первым срывая маску.

– Замучился по лестницам бегать, – сказал Хирш, также сняв маску.

Джек тоже снял маску, но сразу сморщил нос от того резкого букета запахов, который присутствовал в атмосфере корабля.

Здесь были и жженая краска, и растворитель аварийной пены, продукты разложения восстановителей воздуха, и множество аммиачных оттенков, которые заставили бы Джека снова надеть маску, не будь здесь Хирша с Шойбле. Стыдно было демонстрировать перед ними свое малодушие, и Джек остался без маски, вдыхая тот воздух, который был.

Возле выхода на их жилой ярус они снова наткнулись на судового полицейского.

– Стойте, – сказал он. – Проход запрещен! Там сильные разрушения!..

– Но мы там жили! – воскликнул Шойбле.

– Какой номер?

– Двенадцатый кубрик!

– Двенадцатый? Двенадцатый уцелел, можете взять свои вещи, только не задерживайтесь, все держится на аварийной пене, а она не слишком надежна…

И полицейский пропустил приятелей в коридор, который они не узнали.

От прежней его длины осталась только половина, а дальше дорогу преграждала баррикада из обрушенных элементов перегородок, сцепленных потеками аварийной пены.

Двери в нескольких кубриках были распахнуты, на полу валялись какие-то вещи, разбитые стаканы, смятые упаковки из-под шоколадных батончиков, которые продавались в судовых буфетах.

Обстановка двенадцатого кубрика оказалась не потревоженной, вещи были на месте, убранные кровати выглядели безупречно – не придерешься. И даже несколько пластиковых стаканов остались на столе, когда схлопнулась половина яруса вместе с его обитателями.

– Так не должно быть, – сказал Петер и начал собирать свои запасы чая.

– Не должно, но все же случилось, – произнес Хирш, укладывая пожитки в военную сумку.

Джек тоже собрал свои вещи и уже направился к двери, когда его окликнул Хирш.

– Эй, там под твоей койкой какая-то железка…

– Железка? – не понял Джек.

– Когда ты сдвинул сумку, она звякнула, да вот же…

Хирш не поленился заглянуть под кровать и, достав из-под нее какой-то предмет, подал Джеку.

– Это твое?

– Может быть, – сказал Джек, принимая вещицу. Вроде бы этот предмет был ему знаком, однако сейчас было не до этого.

64

«Грей» Хирша стоял перед пандусом, а сам Тедди ходил вокруг машины, то и дело приседая и прикидывая, пройдет ли она под траверсой.

В расчет бралось десантное положение робота, когда он складывался в половину своей высоты и едва-едва мог ковылять в таком виде, чтобы умещаться на небольших площадках.

Джек наблюдал за происходящим уже изнутри, поскольку его робот легко зашел в десантный трюм приставным шагом с запасом над видеокамерой в целый сантиметр.

– Да порядок, мы же все рассчитали! – кричал Хиршу сержант судовой полиции, исполнявший роль погрузочного инспектора. – «Греи» входят легко, без поднятия гармошки, а вот под «гассы» приходится ее покручивать.

– Ну и сколько «гассов» вы погрузили? – спросил Хирш.

– Около полусотни…

– А остальные?

– Остальных нет, приятель. Закрылась лавочка, семьдесят процентов грузовых трюмов исчезли. А ты разве не видел следов разрушения, когда своего скакуна выводил?

– Разрушения? – казалось, Хирш только сейчас начал осознавать смысл виденного им накануне. Ведь тогда он, Джек и Шойбле думали лишь о сохранности собственных машин и в упор не замечали ни разрушений, ни суеты медицинской команды, ни накрытых пологами тел, заполонивших все пространство выходных галерей, так что приходилось проводить роботов вдоль самой стенки.

– Ты сказал, семьдесят процентов?

– Да. Ангары и жилая зона.

Джек вышел из тесного трюма и, ступив на пол погрузочной площадки, подошел к Хиршу.

– О чем он говорит, Тедди?

– Я что-то совсем не понимаю, – покачал головой Хирш. – Он несет какую-то чушь. Да, на корабле потери, и это понятно, но… Всему же есть какие-то разумные пределы.

– А ты ширнись, и пределы станут разумными, – посоветовал полицейский и, подойдя к Хиршу, протянул на ладони пару пакетиков с аптечным коксаголом, который использовали в крайних случая при тяжелых ранениях.

– Ты это серьезно? – спросил Хирш, стараясь отсрочить страшное понимание, от которого он все еще пытался заслониться.

– Давай, лейтенант, глотни таблетку, а то мы так долго грузиться будем, – настаивал сержант. – И парнишка твой тоже путь ширнется, а то у него шары в точку. Как его зовут?

– Меня зовут Джек, – отозвался Джек.

– Бери витаминку, Джек, пока крыша не съехала, как у капрала Скворнера из нашего отделения. Парень застрелился после развода в рекреации бэ-восемнадцать.

– А что было на этом разводе? – спросил Хирш, медленно закладывая в рот таблетку. Джек тоже взял одну и стал разжевывать, понимая, что может услышать такое, что и лекарство не поможет.

– На разводе сообщили, какие потери на корабле. И про то, что всего десантных кораблей осталось четыре.

– Как четыре?! Всего четыре?! – переспросил Хирш, тряхнув головой.

Сержант не ответил и вернулся в свой угол. Какой смысл говорить с людьми, на которых еще не подействовали целительные таблетки?

Вдруг из грузового лифта вышел Шойбле и вытащил за собой такой огромный мешок, что нести было невозможно – только волочь.

– Ребята, нам улыбнулась удача! В столовой харчи раздают без нормы, бери, сколько хочешь! Я даже не понял, откуда такая щедрость – шоколадный крем, икра, кальмары, черно-золотистый чай, мед! Они там просто с ума все посходили!..

Остановившись, он подтянул мешок ближе, вытер со лба пот и спросил:

– А ты чего еще не в трюме, Тедди? Я-то собирался своего красавца загонять.

И он кивнул на стоящего в стороне «грея».

– Сейчас загонишь, – странным голосом произнес Хирш и полез в кабину.

– Что-то я не понял, как будто никто не рад нашей общей удаче. Я правильно понял? – спросил Шойбле. В этот момент Хирш включил привод, и сложенный робот начал семенить по срезу траверса, и за этим сосредоточенно следили Джек и сержант судовой полиции, оба с раскрытыми ртами.

Погрузка удалась, и «грей» прошел в трюм, остановившись возле стенки рядом с «таргаром».

После этого Шойбле забрался в свою кабину и смело провел ее под траверсой, поставив точно у креплений с растяжками. Потом выбрался из кабины и подбежал к неподъемному мешку.

– Эй, зачем он тебе? – спросил судовой полицейский.

– Там нелимитированная жратва!

– Вот ты деревня! Да на борту десантного бота своих пятьсот наименований, сколько бы ты ни летел, всего распробовать не успеешь!..

– Правда, что ли?

– Нет – шучу! Тащи свой деревенский мешок, а то мало будет!..

Шойбле поглядел на Джека с Хиршем – как они отреагируют на выступление сержанта. Но им, похоже, было все равно.

Немного поколебавшись, Шойбле отпустил мешок и с независимым видом прошел в трюм.

Он не боялся никаких подковырок – сам был в этом большой мастак, но обзывалки деревенщиной не выносил. К тому же пятьсот наименований – это же пробовать не перепробовать.

Еще раз взглянув на брошенный мешок, он махнул рукой и спросил:

– Эй, ребята, а какие здесь каюты? Хотелось бы занять лучший кубрик, пока другие не набежали!..

Джек с Хиршем переглянулись. Аптечный коксогол делал свое дело, однако они все еще пребывали в состоянии шока.

– Ну пойдем, посмотрим, – сказал Джек.

– Пока другие не набежали, – добавил Хирш.

65

После того как машины оказались в трюме, сержант судовой полиции дистанционно включил привод ворот, а когда они закрылись, запустил механизм, который медленно, со скрипом и пощелкиваниями, начал увеличивать десантный бот в высоту.

– Вот это карусель! – удивился Шойбле, а Хирш с Джеком только покачали головами. Им это казалось продолжением новых ощущений и видений, вызванных аптечным коксаголом.

Когда щелчки и треск прекратились, над их головами стало без малого полтора метра до потолка, а совсем рядом оказалась дверца, будто предлагая пройти на верхнюю жилую палубу.

– Так он раскладной? – спросил Шойбле, первым направляясь к дверце.

– Ну… типа, да, – слегка заторможенно ответил Хирш и посторонился, пропуская Джека и его друзей.

– Зря ты взял с собой эту собаку, парень…

– Какую собаку? – спросил Джек.

– Это я твоему другу…

– Какому другу?

– Ладно, проехали.

Тем временем Шойбле уже скакал по ступеням винтовой лестницы, надеясь занять лучшие апартаменты, пока не набежали другие, и к тому времени, как Джек с Хиршем оказались наверху, успел обежать десяток кубриков и, выскочив на середину коридора, крикнул:

– А где здесь арсенал? Ну, в том смысле – где здесь жратва хранится?

– А какая разница? – устало выдохнул Джек.

– Вы не разбредайтесь, место-то незнакомое, – порекомендовал кому-то Хирш.

– Что значит, какая разница, Джек? Там пятьсот наименований, это тебе не хухры-мухры, это серьезная библиотека. Я бы даже сказал – типа научной, где есть все.

– Про какую собаку ты все время говоришь, Тедди? – спросил вдруг Джек.

– Ни про какую, она осталась внизу, с сержантом.

– В крайнем случае, мы могли бы взять ее собой, ведь тут полно еды. Возможно, имеется собачий корм. Ты знал, что для собак годится только собачий корм?

– Эй, а почему здесь так мало кают?! – крикнул Шойбле, успевший побывать в соседнем отделении и снова вернуться.

– А что там дальше? – спросил Хирш, с трудом успевая следить за беспокойными друзьями Джека, которые сновали из стороны в сторону.

– Там какие-то административные дела, карты, компьютеры – на жратву нет ни малейшего намека.

Неожиданно с лестницы на палубу поднялся сержант судовой полиции.

– Ну как, осмотрелись? – спросил он.

– Да вроде, – пробурчал Хирш, начиная злиться на Джека за его многочисленных друзей.

– А почему здесь так мало кают? Полтыщи десанта сюда не поместятся! – заметил Шойбле.

– Это командирский бот, сюда помещаются не больше сорока человек.

– А где остальные тридцать семь? – уточнил Джек, сразу сделав необходимые расчеты.

– Сами знаете где, капрал… У вас не будет никакого подселения, так что условия королевские.

– И что, всем достались такие царские условия?

– Нет, большинство отправится на штатных ботах, но им тоже будет просторно.

– А сколько всего командирских ботов, милейший? – спросил Хирш, замечая, что знакомый Джека становится менее подвижным и как будто даже меньше размером.

– Всего три бота, сэр.

– Значит, нам повезло со жребием?

– Нет, сэр. Вам повезло с попутчиком. Этот бот выбрал для себя командир десанта полковник Веллингтон. Скоро он прибудет сюда, и, кстати, он просил не занимать вон тот – дальний кубрик.

– Эх, а я на него тоже глаз положил, – досадливо махнул рукой Шойбле. – А где все? Почему на большом корабле так мало народу? Почему дефицитный паек раздают, как мусор, а?

Джек с Хиршем переглянулись, потом посмотрели на сержанта, тот достал из кармана еще один пакетик с пилюлями. Реальность, от которой Петер так долго и старательно прятался, стала настигать его, и требовалось сильное средство, чтобы он не потерял рассудок.

Сержант подошел к нему, подал таблетку, сказал:

– Съешь это.

– И не подумаю! Мы одинакового звания!..

– Я приказываю, сержант Шойбле! – требовательно произнес Хирш.

– Ну, – Шойбле вздохнул. – Тогда я повинуюсь… Ой, горькая какая…

66

Получалось так, что каждый мог выбрать себе отдельный кубрик, и Джек просто зашел в первый попавшийся и бросил там небольшую сумку с пожитками – вторая пара ботинок, две пары солдатских тапок, три майки цвета хаки, пять пар трусов, носки – двенадцать пар, мыльница, двенадцать листов бумажного пластика и набор фломастеров для перерисовки картинок из журнала «Птицеводство». Джек до сих пор изредка возвращался к забытому увлечению и тщательно перерисовывал несушек на бумажные листы. Это помогало расслабиться, почувствовать себя на миллионы миль в другом месте, и иногда для этого хватало крылышка или лапки – рисовать курицу целиком было долго, если, конечно, не пренебрегать качеством и реализмом рисунка.

В коридоре громко закричал Шойбле, реальность настигла его раньше, чем начала действовать таблетка аптечного коксагола.

В кубрик забежала собака и ткнулась носом Джеку в колени – таблетки работали безотказно.

– Ничего, это ненадолго! Мой напарник тоже рыдал три часа подряд, но потом откачали, теперь он грузит вещевую часть на боты – физический труд прочищает мозги.

«Это судовой полицейский – очень хороший человек. Он всем пытается помочь», – вспомнил Джек и вышел в коридор.

Шойбле валялся на полу, стараясь примириться с реальностью, а Хирш расхаживал вдоль стен со своей большой сумкой.

– Положи ее в кубрик, Тедди, – предложил ему Джек.

– В какой? – обернулся тот.

– Вот в этот – напротив тебя.

– Но там люди…

Джек подошел к двери, распахнул ее, но никого не увидел.

– Можешь располагаться. Они перешли в соседнее помещение.

– Правда?

– Правда.

Хирш заглянул в кубрик и улыбнулся.

– Хорошо, что он им не приглянулся.

– Да, хорошо, – согласился Джек. Его, как и Хирша, не покидали посторонние видения, однако в отличие от лейтенанта Джек не принимал их всерьез. Он понимал, кто есть кто на этом боте, а Хирш – нет.

– Ты бы сказал своим, чтобы всюду не лезли, Джек. Они твои гости, но у нас тут война, они должны делать на это скидку.

– Им пора домой, они загостились, – согласился с ним Джек, не особенно вдаваясь в подробности. Если Хиршу что-то мешало, это нужно было устранить.

– Но, Джек, я не хочу, чтобы твой день рождения погас, как огонь свечи под напором ветра.

– Тут ничего не поделаешь, приятель, – улыбнулся ему Джек и хлопнул по плечу. – Им завтра на работу, у них очень строгий начальник.

– Но завтра выходной день! – непонятно почему ляпнул Хирш.

– У них не бывает выходных, – легко парировал Джек. – Они работают в разведке.

– Ну тогда – да, пусть идут. Но пес у них презабавный.

– Это моя собака! – послышалось из коридора. Джек с Хиршем вышли на голос и увидели шагавшего от лестницы высокого седоватого полковника и двух солдат, которые катили за ним тележку с полугодовым запасом спиртного.

– Эй, Тедди, кажется, начальство, – заметил Джек. Хирш, щелкнув каблуками, поприветствовал старшего по званию, а Шойбле продолжал валяться на полу, закрыв лицо ладонями.

67

В конце концов Шойбле пришлось подняться и вместе с Джеком и Хиршем построиться в шеренгу, которую дополнил попавшийся под руку сержант судовой полиции.

Солдаты-рикши, закатив тележку в один из кубриков, быстро ретировались, и стало тихо.

– Итак, подразделение, нам предстоит совершить длительное, а может, не очень длительное путешествие к Островам – планетам островной конфигурации Эрлизама. Кто-нибудь слышал о таком географическом названии?

Полковник подошел к судовому полицейскому и, понюхав его погон, сказал:

– Да вы не наш, красавчик, ну-ка бегите к себе на родину.

– Спасибо, сэр! – обрадовался сержант и исчез за три секунды.

Симпатичный пес палевого окраса ткнулся Джеку в колено и, пробежав вдоль шеренги, занял место сержанта.

«Это невыносимо», – подумал Джек.

«Скоро все кончится, приятель», – мысленно успокоил его Хирш.

– Все внимание на меня, отставить посторонние мысли! – потребовал полковник. – Вы знаете, кто я такой?

– Вы волшебник Лестер, сэр, вы прибыли из Лутандии, чтобы набрать себе волшебное войско для похода на Атсрамандур… – выдал Шойбле и икнул, что свидетельствовало о его особом состоянии.

– Версия красивая, но она неверная, – сказал полковник. – Меня зовут полковник Веллингтон, а командую всем десантом нашего семнадцатого десантного корабля. Но поскольку от корабля мало что осталось, я командую тем, что есть, – тремя отъявленными мерзавцами, и это для меня наилучшая похвала, ибо… Джерри, ты можешь быть свободен, ты проводил меня, возвращайся к себе.

Эти слова предназначались собаке, которая посмотрела на Джека полным благодарности взглядом, вильнула хвостом и убежала прочь. Он слышал, как протопали по лестнице ее лапы, хлопнула дверь, и ворота десантного бота встали на боевую герметизацию. Теперь никто из посторонних на борт проникнуть не мог.

– Сэр, прошу прощения, – Джек сделал шаг вперед. – Эта собака – она настоящая?

– Разумеется, капрал, она такая же настоящая, как пятьдесят галлонов спиртного, что я притащил на борт этой посудины.

– Пятьдесят галлонов никто не выпьет, – заметил Хирш.

– Когда я был лейтенантом, я тоже так думал, но время все расставило по местам. Итак, подразделение, повторяю вопрос, кто-нибудь раньше слышал название Острова конфигурации Эрлизама?

– Я слышал, сэр, – поднял руку Хирш.

– И что же ты слышал, лейтенант?

– Я слышал это в библиотеке, сэр. Я тогда был слушателем военно-промышленного училища и читал труды профессора Имано, который рассказывал о странном свадебном обычае савоярских мендосов…

– Клаус Имано? Ты о нем говоришь, лейтенант? – спросил полковник, склоняясь к Хиршу.

– Не знаю, как его зовут, сэр, это автор географического раздела. Просто автор.

– А я-то думал, что он так и не добрался до восточной рексадии, думал, загнулся от малярии. А он, значит, выжил, да?

Полковник распрямился, покачал головой и добавил:

– Ох и гад! Всадил мне в брюхо две пули из-за какой-то бабы.

– Из-за бабы, сэр? – очнулся Шойбле.

– Да, сержант, из-за пустячной бабы из провинциальной рексадии. Впрочем, баба была отнюдь не пустяковая, основательная была баба – врачиха, тридцати трех лет, огромные сиськи, а корма, как…

Полковник попытался передать информацию руками, но вышел банальный рыбацкий жест, и он от него отказался.

– Баба была знатная, вот только имени ее я не запомнил.

– А к чему вы это, сэр? – спросил Хирш.

– Это я к Островам подгоняю, к островам, как к географическому положению.

Полковник достал из кармана фляжку из прозрачного пластика и, свернув пробку, сделал несколько быстрых глотков.

– А он… уф… стало быть, запал на нее. Она ему приглянулась, и он решился на самое серьезное предложение, вы понимаете меня, джентльмены?

– Мы понимаем вас, сэр, – ответил за всех Хирш.

– Отлично. Самое худшее – оказаться среди толпы непьющих гражданских зануд. Вы понимаете меня, капрал?

– Я? – удивился Джек.

– Ну да, я читал ваше досье и…

– Да полноте! – махнул рукой Джек. – Я еще не встречал человека, который бы не читал мое досье. Это просто безобразие какое-то. Это как туалетная бумага, только наоборот.

– Э-э… – произнес озадаченный полковник. – Я не совсем понял, но у вас самые лучшие рекомендации, капрал.

Полковник запрокинул голову и не проронил ни звука, пока не добил четвертьлитровую фляжку.

– Что там про врачиху было и как это переросло в две пули в брюхо, сэр? – неожиданно спросил Шойбле, о котором почти забыли.

– А… Ну это просто. Он на нее запал, стал строить планы, а тут я, молодой, сильный, напористый. Она его отослала за минеральной водой, и мы познакомились ближе. Когда он вернулся, мы уже были на песке…

– На песке, сэр?

– Да, там был пляж. Это происходило на берегу океана, поэзия, знаете ли, креветки под острым соусом, шум набегающих волн…

– А пули, сэр?

– Пули? Ну это случилось уже неделю спустя, когда мы оказались в полтораста километрах от рексадии. Он зашел в палатку и ни с того ни с сего открыл стрельбу – две пули в брюхо. Я подумал, что сейчас будет контрольный, но он натура артистическая, он сказал – лежи здесь и медленно подыхай, вспоминая, как елозил по Магдалене на берегу океана.

– Ее звали Магдалена?

– А я не сказал?

– Не сказали, сэр.

– Ее звали Магдалена. Врачиха Магдалена с огромной кормой и сиськами. Она вылечивала туземцев одним только своим видом. Она и меня бы вылечила, если бы не этот Клаус. Ты сказал, он теперь профессор?

– Да, сэр, – подтвердил Хирш. – По крайней мере, был им на тот момент, когда писался этот научный труд.