Текст книги "Маша для папаши (СИ)"

Автор книги: Алекс Мара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

18

Совершенно дурацкие развлечения!

Мне надо работать, а я ползаю по ковру в игровом ажиотаже, толкаюсь с Данилой, чуть ли не дерусь с ним. Мы соревнуемся, кто быстрее найдёт следующий блок для постройки крепости. Миша сидит с нами, хохочет и то и дело пытается попробовать блоки на вкус, – это его вклад в игру. Этот набор специально для малышей, но он огромный, блоков уйма, а Данила вывалил их все на ковёр, да ещё нарочно перемешал и объявил соревнование.

Не знаю, кто из них больше ребёнок, Миша или Данила.

Я не собиралась участвовать в этой игре. Если уж играть, то нечего было перемешивать блоки, надо было следовать правилам, но… Тогда Данила сказал, что будет играть без меня, сел на ковёр, схватил первые попавшиеся блоки и стал строить что попало. Инструкции вообще отбросил в сторону.

Как я могла не вмешаться?

Понятное дело, я отругала его, мы даже немного покидались блоками друг в друга. Потом Данила попытался запихнуть блок поменьше мне в носок, сел на мои ноги и стал щекотать мои пятки. Невероятная наглость, потому что щекотку я не переношу, да ещё смеюсь от неё что есть мочи, даже похрюкиваю. Тогда и Данила начал хрюкать, а Мишаня повалился на пол от смеха, и вот теперь, перемешав и раскидав все блоки, мы пытаемся что-то построить. Невозможная задача! Нечего и пытаться, надо идти работать. Данила так и не ответил, ради чего организовал это праздник, только посмотрел на меня странно, как будто праздновать семь месяцев и семь дней ребёнка – самая обычная традиция.

Да и Мишу уже клонит в сон. Он из последних сил старается держать глаза открытыми, но то и дело клюёт носом. На это так забавно смотреть, что подкладываю ему диванную подушку. Малыш хватает меня за палец, не отпускает, но при этом послушно укладывается на подушку, прямо посреди раскиданных блоков крепости. Его глаза сразу закрываются, он сладко сопит, но при этом не отпускает мой палец.

В груди разливается тепло. Так и хочется приложить руку, чтобы удержать внутри это сладкое, счастливое, почти материнское чувство. Полулежу рядом с Мишей и смотрю на него с улыбкой, когда внезапно вспоминаю про Данилу.

У-ф-ф… при нём расслабляться нельзя!

Стираю улыбку с лица и оборачиваюсь.

Данила строит крепость. Безошибочно достаёт из кучи нужные блоки и ставит их на место. Работает с такой скоростью, как будто давно тренировался и собрал эту крепость как минимум раз пять. При этом он выглядит задумчиво, даже хмуро.

И мне тоже следует серьёзно задуматься и вспомнить, кто я и что должна делать. Ответ очень прост: надо бежать от Данилы-соблазнилы и его очаровательного малыша.

Аккуратно высвобождаю палец и поднимаюсь на ноги.

– Помочь тебе убраться?

Данила качает головой, смотрит на меня исподлобья.

– Как давно ты с этим хмырём?

Мгновенно прихожу в чувство. Личные вопросы мне ни к чему. Я не собиралась оставаться на странный детский праздник, вообще не хотела заходить в их квартиру. Здесь опасно. Каждый раз, когда Данила с Мишей рядом, меня словно притягивает к ним, забрасывает на опасную территорию, откуда я не смогу выбраться без шрамов на сердце.

– Спасибо за приглашение на праздник, но… больше не надо так делать.

– Тебе не понравилось? – спрашивает так серьёзно, словно это мероприятие было организовано специально для меня с учётом моих вкусов.

– Это было… забавно, но у меня своя жизнь…

– Это из-за хмыря? У вас всё серьёзно?

Я бы в любом случае не стала ни с кем обсуждать хмыря… тьфу ты, Диму. А с Данилой и подавно. Даже с подругой не собираюсь особо откровенничать, я не болтливая.

– До свидания.

Иду к двери, Данила двигается следом. Краем глаза замечаю, что перед тем, как выйти из гостиной, он проверяет малыша и кладёт ещё одну подушку ему за спину.

– Если сейчас взять его на руки, то он сразу проснётся. Посижу рядом с ним, поработаю, – ворчит, выходя в прихожую. – Послушай, Маша, я же не требую от тебя чего-то страшного, правда? Мы же можем просто… дружить? Все трое.

Стараюсь не смотреть на Данилу, потому что в его глазах не только просьба, но и… ранимость?

Чёрт побери… меня прям тянет согласиться. Вот же, народный умелец, без мыла влез в душу!

– Нет, Данила, мы с тобой не сможем быть друзьями, – отвечаю решительно, потому что знаю, что уже неравнодушна к нему, а это начало конца.

– Тогда давай будем коллегами. Мне срочно нужен переводчик. У нас контракт с одной фирмой, но у них срок выполнения от сорока восьми часов, а мне нужно срочно.

Вглядываюсь в него. Щурюсь, как будто это поможет разглядеть правду. Если Данила врёт, то складно. Могу снова ему отказать, но… почему-то при мысли, что мы вообще больше никогда не увидимся, только если случайно и очень редко, как раньше, неприятно покалывает внутри.

Игнорирую тревожный звоночек.

– Что тебе надо перевести?

– Важный документ.

– С какого языка?

– С русского. Какие у тебя сроки?

– Смотря какой объём и на какой язык переводить. Если с русского на русский, то очень быстро.

Смеясь, щёлкает меня по носу. Легонько и как-то… нежно, почти интимно. От этого у меня внутри происходит что-то странное. Глобальное потепление.

Данила уходит в кабинет и через минуту возвращается с распечатанной инструкцией для установки какой-то компьютерной программы.

– Сможешь перевести на немецкий за сутки?

Пробегаюсь взглядом по тексту. Технических терминов мало, справлюсь.

– Да, смогу.

Мы смотрим друг на друга, и внутри меня снова копошится странное, тёплое чувство. Может, я заболеваю?

Спешно ухожу.

19

Вернувшись в свою квартиру, быстро прихожу в себя.

Немудрено, что я позволила себе размякнуть рядом с Данилой. Во-первых, дело в Мише. Рядом с малышами теплеешь душой, раскрываешься. А если к малютке прилагается привлекательный папаша, который на поверку оказался очень даже заботливым и надёжным, да ещё и забавным, то очень трудно сопротивляться эмоциям.

Но при этом важно помнить, что я не первая, не последняя и далеко не самая привлекательная в длинной очереди почитательниц Данилы. Да и аппетиты у него олимпийские, он привык регулярно менять своих пассий.

Ничего, недолго осталось терпеть. Даниле нравится дёргать меня за нервы, потому что я не прыгаю на него с восторженным визгом. Я его заинтриговала, однако долго это не продлится, скоро он найдёт себе дамочку поинтересней. Если повезёт, то у нас останутся приятельские отношения, с этими мальчишками и правда забавно и весело. Я собиралась никогда больше не разговаривать с Данилой и всячески его избегать, однако таких беспечных и позитивных людей, как он, редко встретишь, поэтому отталкивать его не хочется. Рядом с ним всегда гарантирована улыбка, а это дорогого стоит. Но при этом надо помнить, что не зря я прозвала Данилу соблазнилой, поэтому следует соблюдать осторожность.

С осторожностью проблем не будет, потому что Дима мне понравился, и он как раз мне подходит. Серьёзный, надёжный мужчина без глупых игр, да ещё и чётко обрисовал свои намерения. Его жизненные планы совпадают с моими, а вдобавок он сразу признался, что я ему нравлюсь, поэтому не надо гадать о его чувствах. Можно уверенно двигаться вперёд.

Отличный план! Прямо сейчас отправлю Диме сообщение, соглашусь встретиться в субботу, и тогда ходячая харизма с пятого этажа не сможет больше сбить меня с толку.

Выхожу в прихожую, шарю на столике, где обычно храню ключи и всякие мелочи. Точно помню, что положила туда визитку Димы, когда вернулась с первого свидания, однако теперь её там нет. На полу тоже. На всякий случай проверяю в других местах, когда меня осеняет, чьих это рук дело. Данила попросил меня подержать Мишу, а сам вернулся за ключами и при этом украл визитку. Бесстыжий пакостник! Ему это с рук не сойдёт… Если он думает, что тем самым предотвратил следующее свидание, то очень сильно ошибается.

Отправляю сообщение подруге и объясняю, что потеряла номер Димы. Через десять минут новое свидание назначено, и я с победной улыбкой сажусь работать.

У меня всё хорошо. Жизненный план в действии.

За вечер перевожу инструкцию для Данилы, утром проверяю и отправляю по электронной почте, чтобы не давать ему оснований наведаться и проверить, как идут дела. До сих пор злюсь насчёт Диминой визитки, но не в настроении сейчас ругаться.

С головой погружаюсь в перевод романа, когда раздаётся звонок в дверь, потом ещё один, ещё…

Что-то случилось?

Выбегаю в прихожую, открываю дверь. Перепуганный Данила хватает меня за руку и тащит за собой.

– С Мишкой что-то не так, он издаёт странный звук! Помоги мне!

Еле успеваю схватить ключи и захлопнуть дверь. Первое, о чём волнуюсь, – что малыш запихнул себе в рот какую-то мелочь, пуговицу или монету, и теперь задыхается. Миша постоянно всё тянет в рот, потому что режутся зубки, и это очень опасно.

Пугаюсь так сильно, что перепрыгиваю через ступени и врываюсь в квартиру впереди Данилы.

Мишаня лежит в детской кроватке и весело сучит ножками. Увидев меня, улыбается, тянет ко мне пухлые ручонки и приветствует меня уже привычным «гуль-ди-гу». Никаких странных звуков не издаёт и дышит совершенно нормально.

Скрестив руки на груди, поворачиваюсь к Даниле. Сейчас оторву ему голову прямо в присутствии сына.

– Ты с ума сошёл так меня пугать?! Я решила, что Миша задыхается!

– Я тебе не говорил, что он задыхается!

– Но ты прибежал ко мне в панике!

– Я и сейчас в панике! Он издаёт ужасный звук. Подожди минутку и сама услышишь.

Стоим, ждём. Миша смотрит на нас с непониманием, перекатывается на живот и снова тянется ко мне. Беру его на руки, с наслаждением вдыхаю детскую сладость.

Малыш пытается куснуть меня за нос, потом отворачивается и… чихает.

Данила срывается с места, как ошпаренный. Склоняется над нами, присматриваясь к ребёнку.

– Вот! Я же говорил! Что это такое?! Что с ним?!

– Ты серьёзно? – Хмурюсь, ища в его словах глупую шутку. – Миша чихнул.

– Что?! Это он так чихает?! Он издавал этот звук раз десять подряд!

– Ну да, у детей немного другой чих.

– Почему он чихает? Он болен? Давай отвезём его к врачу! – Берёт малыша на руки, целует в лоб, приглядывается к нему с пристрастием.

Опять это предательское тепло в моей груди. Игры и шутки в сторону, Данила обожает сына, и на это очень приятно смотреть. Трогательно и мило, что он совершенно не скрывает от меня свои эмоции.

Тряхнув головой, сгоняю морок.

– Температуры у него нет, он весёлый. Кушает хорошо?

– Вроде да, – говорит Данила с сомнением.

– Малыши иногда чихают, просто чтобы очистить нос.

Данила изумлённо смотрит на меня, потом приподнимает Мишу и заглядывает ему в ноздри.

– У него там козявки. Что мне делать?

На его лице такая забавная беспомощность, что я еле сдерживаю смех.

Пожимаю плечами.

– Пукать ты его научил, теперь учи ковырять в носу.

20

Кто-нибудь объясните, как так получилось, что я провожу следующие полчаса, объясняя Даниле, как чистить детский носик ватными жгутиками? Не то, чтобы я была экспертом в этом деле, просто провела много времени с сестрой и её дочкой. И теперь передаю знания соседу. Потом мы снова пытаемся уложить Мишу спать и проверяем, свободно ли он дышит. Между делом замечаю, как потрясающе оформлена детская. Здесь всё изменилось за последние дни. На обоях детские картинки, белая мебель подобрана со вкусом, кроватка просто загляденье… Вот только над ней висит…

– Что это? – Рассматриваю нависающую над кроваткой карусельку с карточками, на которых фломастером написаны непонятные каракули. Обычно на это место вешают мобили с игрушками или картинками, однако от Данилы не стоит ожидать ничего обычного и предсказуемого. Он ещё тот оригинал.

– Это элементарные конструкции программирования.

Как будто это что-то объясняет!

– Для чего они здесь?

– Для обучения, естественно. Я читал, что чем раньше начнёшь приучать ребёнка к написанным словам, тем быстрее он научится читать… ну и программировать.

И ведь говорит совершенно серьёзно. Рядом с детской кроваткой кресло, на подлокотнике книга о воспитании малышей.

Никакая няня не сравнится с Данилой, он нырнул в отцовство с полнейшей отдачей и ко всему относится более чем ответственно.

– Ты бы ещё энциклопедию подвесил! – шучу, однако по выражению его лица понимаю, что он отнёсся к шутке, как к рационализаторскому предложению. – Шучу я! Даже не думай! Ладно, с вами весело, но я не могу весь день ковырять в носу. Работа ждёт. Кстати… с переводом всё хорошо?

– Да, спасибо, я уже переслал. Тебе переведут деньги завтра утром. У меня есть ещё одна просьба…

– Снова что-то перевести?

– Нет. Понимаешь… Друзья пригласили Мишу на пикник.

– М-г-м… очень интересно. Миша сам тебе об этом сказал, или его друзья сообщили об этом программным кодом?

– Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда Миша станет гением.

– Нисколько в этом не сомневаюсь. Скорее расскажи про пикник, мне не терпится узнать, какое будет меню.

– Пикник для взрослых, а не для детей… Короче, у меня нет близких друзей с детьми Мишиного возраста, а его мать общалась с другими мамашами, и дети, соответственно, тоже… общались. Понятия не имею, как. Лежали на одном коврике? Фиг знает. Но они типа дружили. Так вот, заводила этих мамаш пригласила меня на пикник в субботу утром. Я хочу пойти ради Миши, но… там будут только женщины.

– Почему там не будет отцов? Это же суббота?

– У мамаш какая-то особая группа поддержки ещё со времён беременности, но они хотят, чтобы я тоже пришёл ради Миши. Ну и я…

– Боишься?

– Что-то типа того. Вдруг я что-то не то ляпну, да и потом, там не у всех есть мужья.

– Ага, значит тебе нужен телохранитель?

– Да!

– Нет уж, я не собираюсь защищать тебя от очарованных мамаш.

– Тебе не придётся меня защищать, вот увидишь. У меня есть план.

– Да ну?!

– Скажем им, что ты моя невеста, и тогда они будут знать, что я занят. А если зададут щекотливый вопрос, то ты ответишь за меня.

– План воистину гениален! Мой ответ «нет». – Направляюсь к двери, но Данила, конечно же, спешит следом. Избалованный мальчик не любит, когда ему отказывают.

– Проси что угодно взамен! Полцарства… мою душу… левую почку… Неужели ты оставишь меня на съедение пираньям?

– Они не пираньи, а дружелюбные мамочки, которые наверняка могут посоветовать тебе много полезного и помочь найти хорошую няню. Даже если бы я хотела тебе помочь, всё равно не смогла бы, потому что у меня в субботу свидание. Да-да, не смотри на меня так удивлённо. Я знаю, что ты украл визитку из моей прихожей, и это одна из причин, почему я не собираюсь тебе помогать. Но свидание всё равно состоится.

– В субботу утром?

– Свидание будет вечером, но с утра… я буду готовиться.

– Блин, Маша, тебе не надо готовиться и наряжаться, ты и так сногсшибалочка, от которой мозги дымятся и не только…

Данила вдруг замолкает посередине фразы. Между нами зависает неловкая пауза.

21

Пытаюсь повернуться в постели, но не могу.

Спину простреливает такой сильной болью, что, кажется, я умираю. В момент просыпаюсь, сконфуженно смотрю вокруг. Уже утро. Кажется, кто-то позвонил в дверь, и это меня разбудило. Снова пытаюсь повернуться, но в позвоночник словно вбили раскалённый кол.

Хочу подняться, но боль вонзается в спину лезвием. Воздух вырывается из лёгких резким, сорванным всхлипом. В висках стучит, в ушах громкий звон, из глаз словно искры сыплются, затмевая зрение.

Постепенно волна боли проходит, оставляя после себя только дрожь и холодный пот.

В дверь снова звонят.

– Я знаю, что ты дома! Ты по утрам никуда не ходишь!

Явился не запылился, шпион надоедливый. Я тут, понимаете ли, умираю, а Данила кричит на весь дом.

– Уйди! – хриплю, однако Данила слышит. Квартира у меня маленькая, от спальни до входной двери несколько шагов, отсюда избыточная слышимость.

– Ты чем там занимаешься? – спрашивает подозрительно.

– Умираю.

Лежу в позе морской звезды и боюсь даже глубоко вдохнуть.

– Эй! Подожди умирать! Сначала переведи мне ещё один документ! Это срочно.

Эгоист – это пожизненный диагноз.

– Уйди по-доброму, а то я тебя сейчас…

Пытаюсь придумать страшную угрозу, однако не получается. Если учитывать моё состояние на данный момент, то я ни на что не способна.

Постепенно спазм проходит, мышцы немного расслабляются, и я снова начинаю нормально дышать.

Данила вроде как ушёл, поэтому можно сосредоточиться на решении проблемы. Осторожно поднимаю левую руку и тянусь к прикроватной тумбочке, чтобы взять телефон. Ещё чуть-чуть потянуться… ещё, а теперь …

Спину простреливает болью, и я случайно смахиваю телефон на пол. Он приземляется с гулким стуком.

Не сдерживаю ругательства, они получаются громкими и весьма выразительными.

– Такого я ещё не слышал! – со смешком заявляет Данила.

– Почему ты не ушёл?!

И что у нас за двери картонные?!

– Что ты там делаешь, Маш?

Чёрт… Придётся попросить его о помощи, больше некого. Сама до телефона не дотянусь.

– Данила, мне нужна помощь.

– Тогда какого фига ты меня выгоняешь?! Что с тобой? Дверь у тебя никакая, я сейчас её сломаю…

– Нет! Позвонись в квартиру напротив, у Натальи Петровны есть запасной ключ.

К счастью, соседка дома. Через несколько минут слышу её голос на лестнице, и дверь открывается.

Сердобольная старушка ахает при виде того, как я распластана на постели со страдальческой гримасой на лице. Пытается зайти внутрь, чтобы помочь, однако Данила загораживает ей путь.

– Дальше мы сами справимся, Наталья Петровна, спасибо!

– А вы что, встречаетесь с Машенькой? – спрашивает та с любопытством.

– Да, конечно! – моментально отвечает Данила.

– Нет! – возражаю громко. Эта женщина дружила с моей бабушкой, она мне как родная, и я не собираюсь её обманывать. Не хочу, чтобы она думала, что я связалась с соблазнилой. Да я бы никогда и ни за что… и вообще…

Наталья Петровна непонимающе хмурится, однако Данила не даёт ей возможности продолжить допрос. Взяв под руку, провожает (читай: тащит) старушку обратно в её квартиру.

Потом спешит обратно. Склоняется надо мной, на его лице ни малейшего следа улыбки. Наоборот, встревоженно хмурится.

– Что с тобой, Машунь? – Скользит взглядом по моему телу в поисках причины, почему я распластана на кровати в такой странной позе.

– Вчера вечером я решила передвинуть мебель в спальне. Комод оказался очень тяжёлым.

Бегло осматривается.

– И что?

– Пришлось поднапрячься, но я всё равно передвинула комод.

В его глазах отражается понимание, он мягко проводит ладонью по моему боку.

– Спина болит?

– «Болит» – это не то слово. Мне кажется, туда воткнули кол. Но ты не волнуйся, всё будет хорошо. Только подними, пожалуйста, мой телефон. Я позвоню сестре, она приедет и поможет.

– А я у тебя зачем? – Смотрит с вызовом и обидой. – Ты Мише козявки вытаскивала? Вытаскивала. Теперь моя очередь.

– У меня нет козявок.

– Врёшь! Сейчас наверняка найду парочку… – Нависает надо мной, притворяется, что заглядывает мне в нос. А мне даже смеяться больно.

– Кстати, а где Миша?

– Дома. Я пробую новую няню. Потом зайдёшь, проверишь, как она тебе.

– Нет уж! Пробуй сколько угодно нянь, но меня в это не ввязывай!

Данила смеётся, запрокидывая голову. Выглядит подозрительно счастливым.

– Наконец-то ты меня ревнуешь! – Берёт меня за руку, переплетает наши пальцы. – Зараза ты упрямая, почему ты мне сразу не позвонила?

– А с какой стати тебе звонить? Мы не друзья, Данила.

Смотрит на меня, щурясь. В его глазах плавают тёмные эмоции. Или это его глаза потемнели, а эмоции неизвестно какие, но сильные.

– Ты, чёрт возьми, права, мы не друзья, – говорит низким, весомым голосом.

22

Потом словно встряхивается.

– Так… Сейчас будем тебя лечить… – Не отпуская мою руку, достаёт телефон. – Мой друг работает в неотложке, – поясняет. – Ага, привет. Слушай, тут такое дело… – Вкратце описывает ситуацию, отвечает на вопросы. Проверяет, могу ли я двигать ногами, нарушена ли чувствительность. Потом хмыкает. – Не знаю, сейчас спрошу. У тебя спазм мышц есть?

– В каком месте?

Взгляд Данилы стекленеет, он опускает телефон. Пытается шевелить губами, но звуков не издаёт. Из телефона доносится хохот его друга. «Речь идёт о мышцах спины!» – восклицает он сквозь смех.

Отвечаю громко, чтобы меня было слышно по телефону, а то неизвестно, когда Данила оклемается.

– Да, я чувствую мышечный спазм справа от позвоночника, когда пытаюсь двигаться.

Данила поднимает телефон, какое-то время слушает друга, потом спрашивает меня.

– Ты в туалет ходила?

– Нет, но была бы не против. Очень не против.

– Ты слышал? Да, хорошо, записываю… – Сбросив звонок, убирает телефон и поднимается. – Значит так, я бегу в аптеку. Потерпишь пока или отнести тебя в туалет?

– Потерплю. Спасибо.

Накрывает меня одеялом и исчезает.

Возвращается в рекордные сроки, раскрасневшийся, запыхавшийся. Судя по размеру магазинного пакета, он купил мне новую спину.

Садится рядом на постели, помогает приподнять голову. Подносит к губам пару таблеток и бутылочку сока.

– Что это за лекарство?

– Хорошее. Вот, смотри, на упаковке написано: «От спины».

– Можешь шутить сколько угодно, но я не собираюсь брать в рот всё, что ты туда суёшь!

Только по застывшему лицу Данилы догадываюсь, что он понял меня как-то не так. Что можно сказать: он испорченный соблазнила, вечно не то на уме.

Откашливается, объясняет мне рекомендации его друга и лечение. Если мне через час не полегчает, тот сам подъедет и сделает укол.

Пока я жду эффекта, Данила распаковывает многочисленные покупки. Массажные крема и масла, грелки разных форм и размеров, аппараты и даже накладка на кресло для вибрационного массажа.

– Когда ты успел всё это выбрать?!

– А я не выбирал, – пожимает плечами. – Просто сказал, чтобы срочно дали всё, что есть для спины.

Смотрю на него во все глаза. Откуда такие люди берутся? И вот вроде странный он, и всё делает не так, как нормальные люди, но… за сердце берёт своими поступками. И это при том, что моё сердце спрятано донельзя надёжно, как Кощеева смерть. Соблазниле до моего сердца не добраться, но пытается же! Заползает через все щели…

Снова берёт меня за руку, хмурится.

– Ты замёрзла! – Откидывает одеяло и фыркает с осуждением. – Это не пижама, а нижнее бельё!

– Я вообще-то спала, когда ты пришёл.

– А я теперь три дня не смогу заснуть из-за твоей так называемой пижамы! – ворчит. Ведёт рукой по моему бедру, потом по голени. – У тебя и ноги холодные. Где запасные одеяла? Давай я тебя хорошенько закутаю.

Показываю на шкаф, однако Данила не обращает внимания, продолжает гладить мою ногу. И уставился на неё, не моргая.

– Ты делаешь депиляцию воском? – Голос сиплый, будто его кто-то за горло держит.

– Да. Могу дать адрес салона, тебя там с радостью примут.

– Нет, я зверь и должен быть волосатым. Это ты у нас мяконькая и гладеньк… – гулко сглатывает, – гладенькая, – договаривает с трудом.

– Эй! Очнись! Данила! Земля вызывает!

С неохотой отрывается от моей ноги и переводит на меня расфокусированный взгляд.

– Чего? – Явно уже забыл про одеяло и про всё остальное.

– Кажется, мне немного легче. Мне надо в туалет.

– Да, конечно. Обними меня за шею, и давай потихоньку попробуем встать.

Данила поддерживает меня за плечи, я хватаюсь за него. После каждого движения ожидаю вспышку боли, но мне и правда уже легче. Осталась тупая боль, но я могу немного двигаться.

Поднимаюсь на ноги и в обнимку с Данилой иду в туалет. Отпускаю его у двери, однако он заходит следом.

– Спасибо, но дальше я как-нибудь сама. – Насмешливо смотрю на него.

Данила смотрит на меня так серьёзно и торжественно, как будто готовится произнести страшный вердикт.

– Я забыл тебе сказать про ещё одно важное врачебное предписание. Мой друг сказал, что тебе ни в коем случае нельзя наклоняться, поэтому мне придётся самому снять твои трусики.

– Да что ты? – Если бы я не боялась боли, рассмеялась бы в голос, такое комичное у него выражение лица.

– Мне будет непросто, но… я готов, Маша. Ради тебя.