Текст книги "Пламя возмездия"

Автор книги: Алекс Мак-Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

– Нет, человек. Твоя железка тебе не поможет! Мы – не беспомощные крабики, которых можно спокойно рубить на части. Хочешь удивиться, человек? Смотри!

Внезапно старый дракон замахал крыльями, прекращая планирование и зависая на месте. Затем, довольно оскалившись, приложил крылья к бокам и... так и повис в воздухе, нарушая все законы природы.

– Как он это делает? – тихо спросил Хапри.

– Колдовство, – спокойно ответил асир. Это слово уже не раз спасало его от глупых и бесполезных, на его взгляд, размышлений, приводящих только к головной боли.

– А теперь – самое интересное, – прохрипел дракон.

10

Крылья дракона оторвались от боков и сомкнулись за его ребристой спиной, образуя идеальный круг. Внезапно по ним пробежала рябь, краски поблекли. А в следующее мгновение крылья стали прозрачными.

Киммериец, не веря своим глазам, удивленно посмотрел на крохотную тучку, которая, попав в драконий круг, показалась во много раз больше. Крылья не просто сделались прозрачными, они стали все увеличивать.

– Что это? Линза? – удивленно пробормотал Амаль.

Дракон махнул хвостом, разворачиваясь на месте. Лучи вечернего солнца упали на крылья животного, преломились и сошлись на одном из слуг. Халат ничего не подозревавшего караванщика тут же вспыхнул, окутывая того пламенем. Через несколько мгновений крик боли оборвался, и человек упал на песок. Ветер услужливо наполнил ноздри людей тошнотворным смрадом жженых волос и обуглившейся кожи.

Несколько ударов сердца Конан боролся с ужасом перед колдовством драконов Пустыни Смерти. Теперь он понял, что не лепуги и не маульпы были причиной такому названию этих пустынных земель, где боялись расти даже равнодушные кактусы.

Взгляд голодных глаз твари снова сошелся на киммерийце.

– Жаль, солнце садится. Днем от этого человека не осталось бы и следа. Даже пепел был бы унесен ветром.

Тем временем второй дракон повторил трансформацию первого, воздвигнув над своим хребтом еще одну линзу.

– Теперь – будет тебе и похлебка, и ляжки, и мясо на ребрышках, – оскалился старый, посмотрев на молодого. – Ну, люди, поиграем?

– Может, договоримся? – спросил Амаль севшим голосом.

Старый дракон, презрительно махнув хвостом, посмотрел на купца.

– Нет, человек, – голос животного посерьезнел, – не договоримся. По очень простой причине – тебе нечего предложить, а мы голодны. Мы облетаем границы пустыни с самого утра. И пока не съели ни одной твари.

– Но все-таки?.. – пробормотал Амаль и осекся, до крови прикусив губу. Он не заметил, когда его одежда запылала. Только жар выдал разгорающееся пламя. Молодой дракон управлялся со своим оружием не менее ловко, чем его старший собрат.

Конан не собирался ставать легкой мишенью. Сорвавшись с места, он побежал к маульпе, сопровождаемым отчаянными криками купца, сгорающего заживо.

– Куда же ты? – удивился старый дракон, пытаясь поймать киммерийца смертоносным лучом.

Чем дальше убегал Конан, тем шире становился круг, образуемый крыльями дракона. Хвост помогал летающему монстру прицелиться. Но человек все время ускользал, пока не скрылся за поверженной маульпой.

– Ну, так не честно! Я ведь не прячусь!

– Вашти, Хапри, сюда! – закричал киммериец. Даже панические крики караванщиков не смогли заглушить его голос.

Асир и молодой воин побежали к Конану, на всякий случай хаотично прыгая то влево, то вправо, чтобы не быть поверженными невидимым лучом.

– Хапри, возьми веревку! – выкрикнул киммериец. Молодой воин, не останавливаясь ни на мгновение, подхватил с земли моток добротной веревки, упавшей с одного из верблюдов во время суматошных приготовлений ко встрече маульпы.

Вашти вскрикнул и упал. Но тут же вскочил и добежал до близкого укрытия. На его правой икре растекалось красное пятно ожога.

– Пройдет! – отмахнулся асир, заметив настороженным взгляд Хапри. – Не так меня еще шпарили! Наши бабы и то поопаснее будут!

Конан принял веревку из рук молодого воина. Сделал шаг назад, выходя из-за укрытия.

– Вот это по-мужски, – одобрительно кивнул старый дракон, заканчивая сжигать очередного караванщика. Только сейчас киммериец понял, что караван уничтожен. Полностью. Молодой как раз заканчивал издеваться над подрагивающим в судорогах верблюдом. Летающие твари убили всех, кроме крохотного отряда короля Аквилонии.

Стоны умирающих начали стихать. Через мгновение – стихли совсем.

Воздух был насквозь пропитан смертью, все еще помня крики, мольбы и стоны караванщиков. Два чудовища возвышались над этим песчаным кладбищем, как беспощадные обитатели Валгаллы.

Их вытянутые морды светились откровенным весельем, которое они изливали в каркающем смехе и ярких вспышках глаз.

Киммериец понял, что теперь ему придется сразиться сразу с двумя гигантскими тварями. Он крепче сжал меч и двинулся навстречу могучим противникам.

– Нет, так неинтересно! – возмутился старый дракон. – Двое – на одного. Человек, ты насмехаешься над нами? Где твои друзья? Зови их, хоть как-то уровняем шансы!

– Может, так будет немного интереснее? – спокойно спросил Конан, втыкая *меч в песок. Поднял с земли кофийский клинок, лишившийся хозяина. Затем уверенно размахнулся и бросил его в старого монстра.

За мгновение до броска дракон понял простой замысел киммерийца, но было слишком поздно.

Быстро вращаясь, меч погибшего караванщика вмиг преодолел расстояние до чудовища и, словно острая бритва, срезал оба крыла.

Старый дракон пронзительно заверещал, отчаянно махая жалкими обрубками, потерявшими прозрачность.

– Какая все-таки странная у вас кровь, – задумчиво сказал Конан, провожая взглядом падение крыльев, истекающих зловонной мутно-серой жижей.

Молодой дракон растерянно водил головой от своего напарника к киммерийцу, и обратно. Старый истошно вопил, все еще не оправившись от шока.

– Теперь тебе сложнее будет летать, – усмехнулся Конан. – Если только ты не научился у маульпы отращивать все подряд.

Киммериец понял, что в ближайшее время старик ему не опасен, поэтому переключил внимание на второго противника. Молодой дракон был настолько поражен бесславным проигрышем своего наставника, что совсем забыл про линзу.

Теперь его крылья потеряли прозрачность. И когда он заметил приближение Конана, то не сразу смог нанести удар.

Тем временем в руках киммерийца замелькала веревка. Она оканчивалась широкой петлей, которую воин, раскрутив над головой, метнул по крутой дуге.

Петля повисла на шее дракона. Конан резко потянул веревку на себя, затягивая узел. Чудовище резко задергало крыльями, петля сильно сдавила толстую шею.

Ноги киммерийца оторвались от земли. В них тут же вцепился Вашти. Когда асир почувствовал, что и его ноги покидают теплый песок, на помощь пришел Хапри. Но и он вскоре оказался в воздухе. Драконьи крылья обладали огромной силой.

Крокодилоподобная голова дико извивалась на короткой шее, пытаясь дотянуться до веревки острыми зубами. Петля от этого затягивалась еще сильнее. Ослепленный страхом и болью, дракон быстро заработал крыльями, унося своих врагов на юго-запад.

– Хорошо летим! – крикнул Хапри, одной рукой держась за ногу асира, а другой удерживая меч Конана, который подхватил за мгновение до стремительно взлета.

Скоро, уже порядком устав от сумасшедшего полета, киммериец увидел вдали деревья, резко ограничивающие пустынные просторы.

– Прилетели, – прокричал Вашти, чувствуя, как слабеют пальцы.

Границу Пустыню Смерти пролетели на огромной скорости, а следующий взмах дракон сделать не успел, рассыпавшись облаком серого песка. Отряд Конана врезался в крону дерева и, пересчитав едва ли не все ветви, оказался на земле.

– Колдовство, – громко сказал киммериец, ощупывая тело в поисках переломов. Вашти цедил сквозь зубы проклятия. Хапри, держась за голову, бродил в зарослях огромного кустарника с треугольными листьями, куда он обронил в полете меч Конана.

– Нам пора в путь, – сказал киммериец, вставая. Он все еще крепко сжимал веревку.

Обсудив переход через пустыню, окончившийся головокружительным полетом на необычном драконе, король Аквилонии решил не спешить углубляться в неведомые земли под покровом ночи, ибо опыт Кровавого Леса все еще не давал им покоя. К тому же усталость брала свое. Конану все труднее становилось отказываться от сна. Ведь за весь длительный переход от Тарантии он, как и его спутники, отдыхал не больше четверти суток.

Глава 4

Тайна Хорота

Сдается мне, вам стоит на это взглянуть! – сказал Вашти, входя в круг света, отбрасываемый пышным костром.

– Куда взглянуть? – отозвался Хапри.

Асир махнул рукой куда-то за спину. – Что там? – сухо спросил киммериец, изучая зазубрину на мече, оставшуюся на память о маульпе.

Человек какой-то лежит.

– Живой? – Конан встал.

– Бормочет что-то непонятное. Так что – живой. Пока. Уж больно его бормотание сродни предсмертному бреду.

– И чего бормочет? – Хапри тоже встал. Взялся было за рукоять сабли, но передумал беспокоить оружие.

– Веди! – приказал киммериец, всматриваясь в темноту. Вашти в который раз бросил восхищенный взгляд на блики, играющие на могучих мышцах Конана. Игры пламени выгодно подчеркивали мускулатуру короля Аквилонии, порождая в сознании асира мимолетную зависть.

Отряд погрузился во тьму. Через несколько шагов Конан уперся в спину Вашти. Отстранил его в сторону и присел над дрожащим комком тьмы.

– Надо перенести его ближе к огню, – заключил киммериец, прислушиваясь к бессвязному бормотанию.

Хапри подхватил незнакомца под руки, Вашти взялся за ноги.

В свете костра Конан смог рассмотреть находку асира. Перед ним лежал парнишка. Худой, но высокий и плечистый. Раскосые глаза были плотно прикрыты дрожащими веками. Плечи незнакомца покрывали крупные волдыри, оставленные сильными ожогами.

– Да он, похоже, тоже недавно из Пустыни Смерти выбрался, – заметил Хапри, изучая его кожу, измученную ярким солнцем.

Незнакомец открыл глаза и посмотрел па киммерийца. Его зрачки забегали, пытаясь вернуть зрению четкость.

– Воды, – прошептал он наконец потрескавшимися от жары губами.

Хапри зачерпнул огромным листом местного дерева мутной жидкости из старого пня, храпящего затхлую воду давнего дождя. Путникам выбирать не приходилось. Все запасы живительной влаги остались в пустыне вместе с погибшим караваном.

Незнакомец жадно пил, потом взял лист в руки и сел. Он оживал на глазах.

– Как твое имя?! – спросил киммериец, неотрывно глядя в болезненно желтые глаза юноши.

– Фатих, – сипло пробормотал тот, недоверчиво прислушиваясь к собственному голосу. – Меня зовут Фатих.

– Кто ты и что здесь делаешь?

– Я сын паромщика. Помогал другу дойти до Хорота. Мы шли коротким путем – через пустыню.

– И где твой друг? – Вашти покосился в сторону, где он нашел Фатиха.

– Талиф погиб. Его схватило чудовище, прятавшееся в зыбучих песках.

– Зачем ты повел своего друга через Пустыню Смерти? – спросил Конан.

– Он спасался от погони. Украл немного серебра с одного из шикасских рудников. – Незнакомец закрыл глаза, не в состоянии выдержать тяжелый взгляд киммерийца. – Это самый короткий путь.

– Как ты здесь оказался?

– Прилетел. – Фатих закашлялся.

Вашти и Хапри переглянулись. Асир покрутил пальцем у виска.

– Что значит – прилетел? – нахмурился Конан.

– На драконе. Он долго держал меня в своей омерзительной пасти. Под языком. Потом внезапно дракон исчез, и я начал падать. Помню яркую вспышку. Что-то больно оцарапало руки и ноги. Все.

– Ты что забыл, мы сюда тоже не пешком пришли, – прошептал Хапри на ухо Вашти, реагируя на его жест.

Асир на миг задумался, виновато улыбнулся и опустил руку.

– Ну, и что нам с тобой делать, Фатих? – сухо спросил Конан.

– Помогите добраться до реки. Отец отблагодарит!

– А кто твой отец? – поинтересовался Хапри.

– Он держит переправу через Хорот.

– Паромщик? – Вашти удивленно покосился на юношу.

Фатих кивнул, зачерпнул еще воды и припал к листу.

Отряд киммерийца оживился.

– На рассвете ты поведешь нас к своему отцу! – заключил Конан.

2

Утро встретило путников крупными каплями зеркально чистой росы. Светало. Солнечные лучи уже давно резвились между длинными перистыми облаками, но самого солнца еще видно не было.

Конан открыл глаза. На ресницу упала капля росы, скатившаяся с древесного листа. Киммериец инстинктивно моргнул, но больше ничем не выдал своего пробуждения. Вместо того, чтобы резко подняться, как он делал каждое мирное утро, и идти будить свою немногочисленную команду, Конан оставался неподвижным, стараясь держать дыхание ровным.

Звук, который и заставил киммерийца насторожиться, повторился. Кто-то медленно крался к месту ночлега отряда короля Аквилонии. Кто-то большой, ибо, несмотря на все попытки чужака приблизиться тихо, его выдавало тяжелое дыхание и похрустывание настила из мелких веток, ссохшихся под палящим солнцем на вершине деревьев и сорванных коварным ветром.

Дыхание приблизилось, хруст прекратился. Конан заметил, как медленно сдвинулась рука Вашти, лежащего по другую сторону от потухшего костра.

Асир нащупал саблю и замер. Киммериец был уверен, что и Хапри давно вырвался из предательских объятий сна и застыл в ожидании команды. Только Фатих громко сопел и ворочался на мягкой постели из травы и листьев. Сын паромщика был далек от реальности, тем более – от опасностей реального мира.

Гость остановился на краю поляны, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Затем пришел к какому-то решению и сделал шаг в сторону путников.

– К бою! – выкрикнул Конан, вскакивая на ноги. По обе стороны от его меча тут же заблестели сабли.

Над воинами возвышался огромным зверь с туловищем медведя и головой тигра.

– Везет нам на уродов, – проскрежетал асир.

Тигромедведь посмотрел на него. Киммериец с удивлением понял, что зверь не собирается на них нападать. Не с таким добродушным взглядом предательски нападают на спящих противников. Не обращая внимания на людей, выставивших перед собой крошечное, по его меркам, оружие, невиданное животное прошло рядом с ними, наступив на все еще дымящиеся угли костра, и склонилось над Фатихом. Огромная волосатая лапа тронула плечо сына паромщика. Тот заворочался, открыл глаза.

– Гриз! – радостно воскликнул Фатих, хватая толстую лапу. Зверь довольно заурчал, словно большая кошка.

– Может, ты нам кое-что пояснишь? – спросил Хапри. Фатих обернулся, поглаживая темно-коричневую шерсть тигромедведя.

– Это Гриз – наш питомец, – сказал он. – Он помогает отцу управляться с хозяйством, когда меня нет рядом. Заодно – сторожит переправу и дом.

– И что он здесь делает? – спросил Вашти.

– Наверное, меня почуял и пришел.

– Чего ж тогда подкрадывался?

– Не хотел меня будить. Но потом, похоже, не сдержался.

Зверь, настороженно прислушивающийся к разговору, закивал, будто поняв о чем говорят люди. Теперь он вел себя еще миролюбивее, когда почувствовал, что хозяин находится среди друзей.

– Нам нужно идти, – напомнил Конан, пряча меч в кожаных ножнах. – Ты приведешь нас к паромщику?

– Конечно.

Когда, быстро перекусив ягодами, найденными Гризом, отряд короля Аквилонии двинулся в путь, Фатих снова удивил воинов. Он забрался на шею своему питомцу и, словно забыв о гибели друга, всю дорогу до дома распевал песни. Пытка, ибо сын паромщика был далек от певческого искусства, продолжалась недолго. Как раз тогда, когда Вашти обдумывал, каким образом сбить с ног тигромедведя и добраться до горе-певца, редкий лес кончился, и ветерок донес до путников сладостный после Пустыни Смерти запах манящих вод Хорота.

Дом паромщика выглядел точно так же, как и дом старейшины, словно возведенный строителями кванти. К парому, курсирующему между двумя берегами, вела бревенчатая пристань, начинающаяся от самого крыльца дома. Сам паром мало чем отличался от обыкновенного плота, разве что добротностью креплений и высокими перилами. Через Хорот была переброшена толстая веревка, вдоль которой паромщик переправлял людей и товар на другой берег.

Река встретила путников густым туманом, берущим начало в двадцати шагах от берега и полностью скрывающим прозрачные воды Хорота.

– В недоброе время пришли мы, – пробормотал Фатих, нахмурившись. Перегнулся через голову Гриза и посмотрел в его огромные глаза. – Как ты мог бросить отца одного во время Тумана Призраков?

Зверь виновато опустил голову. Заскулил, но сын паромщика и не думал его утешать. Видимо, его питомец допустил слишком большую, опасную оплошность.

Киммериец, не дожидаясь предупреждения, обнажил меч. Вашти и Хапри последовали его примеру.

Окна дома были плотно закрыты ставнями, не давая путникам возможности заглянуть внутрь. Мощная дубовая дверь прикрывала вход без единой щели.

Фатих слез с Гриза и тихо постучал. Глухо заклокотала в тумане какая-то птица, пустив зловещее эхо. Дом молчал.

Фатих постучал еще раз. На этот раз громче. Настороженно вслушался в звуки за дверью. На лице сына паромщика появилось тревожное выражение. Он бросил на Гриза злой взгляд, хмуро посмотрел на туман, скрывающий половину парома, и, размахнувшись, забарабанил в двери.

Конан молча наблюдал за Фатихом.

Туман Призраков... Тут было над чем поразмыслить.

Чего так боится сын паромщика, оглядываясь на затуманенную реку? Что может быть настолько опасным, чтобы угрожать этой непреступной крепости, в которую паромщик превратил свой дом? Какое очередное испытание приготовил Кром для воинов? Конан не хотел верить, что чем-то прогневил могущественного бога. С таким противником ему никогда не справиться, ибо судьбу победить – не во власти смертного, не умеющего управлять временем, подвластным лишь богам.

Много вопросов теснились в сознании киммерийца, но король Аквилонии не дал им долго разъедать свой мозг. Резко тряхнув головой, он сбросил пелену мрачных мыслей и прислушался. Где-то в глубине дома зашуршали шаги.

Вскоре путники отчетливо услышали, как кто-то остановился по ту сторону двери. Громко ухнул филин, разбуженный тишиной. Все затаили дыхание.

3

– Гриз, это ты? – строго спросил кто-то из-за двери.

– Отец, открывай! – обрадовался Фатих.

– Не спеши, сынок. Прости старика за недоверие, но обернись, и ты увидишь его источник. Докажи, что ты мой сын!

Хапри вскинул брови, посмотрел на Вашти. Но асир, как и Конан, напряженно ждали развязки.

Сын паромщика мрачно посмотрел на Туман Призраков, приблизивший густую пелену еще на шаг, и задумался.

– Я не понимаю, что здесь происходит, но попробуй напомнить ему что-то из вашей жизни. Что знаете только вы, – посоветовал киммериец, прикрыв рукой глаза. Он чувствовал себя очень неуютно возле Хорота, окутанного волнением. Туман дышал опасностью. Это настораживало и держало в постоянном выматывающем напряжении. Конан предпочитал видеть противника, а не биться в стену предположений.

– Ты не один? – насторожился паромщик.

– Да, отец, со мной доблестные воины и Гриз!

Дверь внезапно отворилась.

– Проходите, – радушно сказал отец Фатиха, отступая в сторону.

Киммериец мгновение помедлил, бросил на старика-паромщика оценивающий взгляд и, не пряча меч, вошел вслед за Фатихом. Вашти и Хапри последовали за ним.

Асир задержался, пристально посмотрел в глаза хозяина дома на реке.

– Почему ты открыл нам дверь?

– Гриз никогда не ошибается. Если он пришел с вами, значит – вы друзья моего сына, а приведший вас – мой сын.

Вскоре паромщик уже потчевал гостей настоем из трав, которые росли только на берегах Хорота. Воины маленькими глотками опорожняли высокие кувшины, поглядывая на скудное убранство комнаты: добротный стол, десяток затертых табуретов, длинная скамья вдоль стены да небольшой плетеный ковер, наверняка прикрывающий вход в погреб.

Пламя трех свечей давало достаточно света, чтобы путники рассмотрели отца Фатиха получше. Седина давно скрыла молодость паромщика, но живые, по-восточному раскосые глаза, все еще сверкающие озорством, молодили его. Обветренная, загорелая кожа боролась с морщинами и складками. В движениях сквозила живость и уверенность.

– Что-то ты, сынок, припозднился, – сказал старик укоризненно. – Два дня я провел в тревожном ожидании и неведении.

– Угораздило меня, отец, ослушаться твоего напутствия и пойти через Пустыню Смерти.

Лицо паромщика потемнело от возмущения, затем кровь отхлынула от щек, выдавая осознание опасности, которой подверг себя Фатих.

– Зачем ты это сделал?

– В Шикасе я встретил Талифа...

– Этого бездельника и вора! – вскрикнул паромщик и стукнул кулаком по столу. Вспомнил про гостей, притих. – Я говорил тебе, что эта дружба до добра не доведет?!

– Говорил. – Фатих пристыжено склонил голову. – Но теперь он уже не будет будить в тебе гнев. Талиф мертв. Пустыня убила его. Он хотел пойти коротким путем, я повел его через пустошь. Повел к гибели.

– Только не говори, что ты повинен в его смерти. Я тебя знаю, может, лучше, чем ты сам. Пустыня Смерти никогда бы не заманила тебя, если бы не твоя безотказность. Ты хотел помочь Талифу, негодяю, который всего несколько лет тому назад украл нашу кобылу и исчез. Не вини себя, сынок, боги забирают только тех, кто им нужен. Случайностей в таких делах не бывает.

Конан терпеливо дослушал поучения паромщика, затем поставил кувшин на стол, привлекая всеобщее внимание.

– Нам нужно перебраться на другой берег Хорота.

В комнате повисла тишина. Старик испуганно посмотрел на киммерийца.

– Если бы не видел я твоего лица, серьезности твоих глаз, то просто посмеялся бы над твоими словами. Не шутишь ли ты, воин?

– Нет, я далек от этого уже многие годы. Что дает тебе повод для смеха?

– Давай, я расскажу тебе и твоим друзьям про Туман Призраков. После этого я спрошу тебя снова о серьезности твоих намерений.

– Я слушаю тебя, – кивнул Конан.

Паромщик посмотрел на пламя свечи, задержал взгляд, собираясь с мыслями.

– Когда-то давным-давно здесь жили атланты, испытывавшие едва ли не рассвет своего могущества. Они пришли с запада и расселились по берегу Хорота. В этих местах реку разделял, чтобы потом соединить, огромный остров. Этот прекрасный оазис Хорота облюбовали сановитые атланты. Среди фруктовых садов, подобия которым не найти во всей Хайбории, взметнулись к небу и богам высокие дворцы, украшенные всеми виданными и невиданными драгоценными камнями и металлами. Многочисленные башни протыкали облака. Атланты жили спокойной и богатой жизнью.

Но однажды пришла стихия. Наводнение, которое еще ни разу так рьяно не тревожило Хорот, затопило множество поселений атлантов на побережье реки. А больше всего пострадали сады и дворцы на острове. Плодовые деревья вырывало с корнем и уносило вместе с сотнями погибших атлантов. Вода подмывала дворцы, обрушивая стену за стеной, башню за башней. Казалось, не было этому конца, когда среди грозных волн бушующего Хорота с одной из башен заметили крохотную лодку, в которой стоял человек. Он не боялся упасть. Его хрупкое суденышко словно и не замечало огромных пенящихся волн, бьющихся в борта. Человек сошел с лодки прямо в одно из окон башни, к которому вода подобралась особенно близко. Он встретил перепуганных атлантов спокойными речами и предложил помощь, потребовав взамен привилегии и власть. Атланты согласились без промедления, с недоверием и завистью отнесясь к словам незнакомца. Потом только они поняли, что их спаситель – могущественный колдун с востока, которому подчиняются самые грозные силы природы.

Не прошло и дня, как Хорот успокоился и обмелел. Радости атлантов не было предела. Они возвели для спасителя красивейший дворец, задаривали его дорогими подарками. Жизнь колдуна стала богатой, роскошной. И тогда он решил упрочнить свою власть, вмешавшись в интриги сановников.

Это было его ошибкой. Не будучи искушенным в этой коварной борьбе, колдун пал жертвой чьей-то опасной авантюры. Ему приписали попытку переворота и захвата власти. Приговорили к смерти. Народная любовь мгновенно испарилась, заслуги были забыты. Его могущество пугало, поэтому приговор был приведен в исполнение на следующее же утро.

Но перед смертью колдун, связанный и скованный по рукам и ногам, держал речь. Атланты не успели закрыть ему рот. Странное проклятие на неведомом языке сошло со старческих губ перед тем, как голова колдуна скатилась в воду.

В то же мгновение остров засиял, словно звезда. Вспыхнул и погас. Атланты, толпившиеся на берегу Хорота, бежали, охваченные ужасом.

Остров исчез.

С тех пор каждый год воды реки в этих местах затуманиваются, чтобы скрыть призрачный остров. Атланты все еще живут на нем, но они приняли облик огромных волков, раздирающих всякого, кто осмелится приблизиться к ним. Так гласит легенда...

– Ты веришь в свои слова, паромщик? – спросил Конан, рисуя на столе невидимые узоры.

– Ничего другого не остается, – развел руками старик. – Мне не раз доводилось видеть здесь огромных волков, их пылающие яростью красные глаза.

– Долго длится этот Туман Призраков? – проворчал Хапри, сверля глазами стол.

– Ровно семь дней. Вчера начался.

Вашти выругался.

– Можно этот туман как-то обойти? – Конан резко провел рукой по длинным волосам.

– Остров довольно узкий, но длинный. День пути. Я это хорошо знаю. В свое время нужно было попасть на другой берег. Пришлось идти... Если же пытаться обойти вверх по течению, то дорога займет намного дольше, там очень густые прибрежные заросли.

– Что же нам тогда делать? – пробормотал Хапри, с надеждой глядя на киммерийца.

– Оставайтесь, – сказал паромщик. – Места у меня на всех хватит.

– Нет, мы не можем ждать шесть дней! – Конан хлопнул ладонью по столу. – У нас нет времени в запасе, старик. Совсем. Мы должны не позже ночи быть на другом берегу!

За дверями внезапно раздался громкий рык, затем еще один. Глухой удар породил жалобное поскуливание. Киммериец вскочил, опрокидывая табурет.

– Что случилось? – замотал головой разбуженный Фатих, до этого дремавший на лавке.

– Волки! – выпучил глаза паромщик.

– Гриз! – воскликнул Фатих и бросился открывать дверь.

Конан оттолкнул его и, сдвинув в сторону тяжелый засов, первым выбрался из дома. Возле парома лежал тигромедведь. Вокруг него искривились в неестественных позах огромные волки. Двое были еще живы. Пытаясь добраться до воды, они отчаянно дергали перебитыми лапами. Но силы покинули их разбитые тела. Питомец семьи паромщиков обладал огромной силой, если способен был так изувечить противников. Гриз не подавал признаков жизни. Его шерсть, обильно смоченная кровью врагов и водой Хорота, сбилась в комки.

– Гриз! – закричал Фатих, с ужасом наблюдая, как из шеи тигромедведя вырывается карминовая струя. Острые клыки волков все-таки достали до уязвимого места. Сын паромщика устремился к любимцу.

– Стой! – приказал киммериец, схватив его за плечо. Подозрительный взгляд Конана пытался пронзить толщу тумана, почти скрывшего паром.

– Волки могут только этого и ждать, – добавил он.

Перехватив меч двумя руками, он медленно пошел к Гризу.

4

Конан двигался практически беззвучно, мягко ступая по бревнам причала. Туман колыхался, закручиваясь в вихри от неосязаемых потоков воздуха. Он словно завлекал воина, подбадривая при каждом движении.

Киммериец был всего в пяти шагах от Гриза, когда заметил в тумане три темных пятна, и резко бросился на землю. Зубы зверя клацнули над головой Конан. Тускло блеснул меч, вспарывающий худое брюхо. Волк заскулил, упал, затрясся и задергал лапами. Конан вскочил. С двух сторон к нему подкрадывались, низко склонив головы, два зверя. Волки двигались бесшумно, лишь глухое рычание выдавало их. Киммериец настороженно водил мечом из стороны в сторону, ожидая атаки в любой миг.

– Саблю! – крикнул он, продолжая внимательно следить за противниками. – Мне нужна сабля! Вашти!

– Бросаю! – отозвался асир. За спиной Конана засвистело острое лезвие, вспарывая густой воздух. Воин резко развернулся, легко подхватывая оружие. И тут же волки напали, решив, что Конан отвлекся.

Два блика сверкнули навстречу атлантам, укрытым проклятием.

Меч столкнулся с острым клыком, отскакивая и выворачивая руку киммерийца. Зверь упал и, издав удивительно человеческий стон, начал тереть лапой челюсть.

Сабля попала точно в пасть второго волка, мгновенно погасив блеск демонических глаз. Не давая себе передышки, Конан взмахнул мечом и отрубил голову стонущего зверя.

Осмотрелся. К четырем убитым Гризом волкам добавилось еще три.

Вложив меч в ножны, киммериец, держа наготове саблю, схватил тигромедведя за лапу и, напрягая мышцы, медленно потащил его к дому.

– Пусть устраивают пир над своими сородичами, – спокойно сказал он, когда подошел к паромщику.

Туман откликнулся слитным воем. Через мгновение Конан понял, что приближается уже целая стая волков.

– Все – в дом! – приказал он, схватил Гриза за густую шерсть и последним забрался в укрытие. В щель закрывающейся двери он увидел многочисленные угли глаз, дрожащих в молочной пелене Тумана Призраков.

– Значит, легенда не врет, – подытожил киммериец, оглядевшись. Его глаза метались от Вашти, прячущего вернувшуюся саблю, к Хапри, настороженно поглядывающему на дверь. Затем взор Конана остановился на побелевшем от пережитого страха лице паромщика.

– И много этих волков на острове? – спросил киммериец после недолгого, но напряженного молчания.

– Сотни, – развел руками старик. – Может, тысячи. Кто их знает? Легенда умалчивает, сколько атлантов жило на побережье Хорота. Тем более – на острове. Но одно мне известно точно – остров очень длинный, и на нем было много дворцов.

– Похоже, нам придется прорываться через Хорот с оружием в руках, – мрачно сказал король Аквилонии, осмотрев свой отряд.

– Безрассудство, – сказал паромщик, покачивая головой. – Еще никто из осмелившихся разрушить заклинание не вернулся живым. И редко кому удавалось выловить из реки трупы этих безрассудных удальцов, когда Туман Призраков исчезал вместе с проклятым островом.

– О каком заклинании ты говоришь? – вскинул брови Конан.

– Я разве не рассказал? Нет? Тогда слушайте. Существует поверье: если кто-то сможет продержаться на острове от полудня до заката, тогда чары окутывающие атлантов, будут рассеяны. Волки обретут человеческое обличие, чтобы их души заняли достойное место среди предков. Они исчезнут, покорившись времени, и не будут больше страдать от вечного блуждания в Тумане Призраков. Остров снова заживет прежней жизнью, вернув себе утраченную природную девственность. А избавитель в награду получит от атлантов щедрый дар.

– Я не собираюсь торчать на острове до заката! – возмущенно воскликнул Вашти.

– Это невозможно, – откликнулся Хапри на вопросительный взгляд киммерийца.

– Решено! – пророкотал король Аквилонии.

– Мы не имеем права поддаваться власти легенды, какой бы правдивой и благородной она ни была. У нас есть более важная миссия. Будем прорываться!