Текст книги "Магия крови"

Автор книги: Алекс Градов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Эй! – заорал я. – Драганка! Не надо лезть наверх! Давай попробуем вылететь из тучи!

Она не обернулась и не ответила, только еще сильнее заработала крыльями. Неожиданно налетел порыв ветра, кинул меня в сторону, закрутил. А когда я стабилизировался, то обнаружил, что Драганка исчезла. Я потерял ее в туче, мгновенно и безнадежно.

И только тогда наваждение сгинуло.

«Зачем я за ней полетел? – изумился я собственной дурости. – Она же летает в сто раз лучше меня. Что я вообще тут делаю?! Назад!»

Но сделать это было не так-то просто по одной причине – я понятия не имел, где нахожусь.

Несколько секунд я мешкал, определяясь с направлением. Если лететь так, как проще всего – по ветру, – то я просто отправлюсь неизвестно куда вместе с грозовой тучей и никогда из нее не выберусь. Значит, надо лететь против ветра.

Я решительно развернулся и почти вслепую, загребая крыльями, принялся воевать с бурей.

Но ни вырваться из тучи, ни подняться над ней у меня не вышло. Очень скоро я страшно устал и при этом, похоже, вперед особо не продвинулся. Не удивлюсь, если меня снесло назад. Теперь я вообще не понимал, где нахожусь. Порывы ветра болтали и кидали меня из стороны в сторону; изредка я вдруг проваливался вниз, как на аттракционах.

Внутренний гироскоп отказал окончательно, как в купальскую ночь. Но теперь-то я точно знал, что подо мной не пара-тройка метров и озеро, а минимум несколько километров и все что угодно. При мысли, что меня могло отнести на десятки километров в любую сторону света, хотелось хаотически бить крыльями и с воплями метаться в тучах. Паника больше не захлестывала разум, спасибо Грегу. Но сил едва хватало, чтобы удерживать себя в горизонтальном положении.

«Поганая туча! – с отвращением думал я. – Когда же она кончится?!»

Но гроза и не думала выпускать свою добычу. Хуже того, я угодил прямо в ее центр. Все чаще черные тучи пронизывали ослепительные разряды молний. Некоторые проходили совсем близко с устрашающим треском. Грохотало непрерывно. В ушах стоял свист. Каждый раз, как рядом вспыхивала молния, я на несколько секунд слеп…

«Надо спуститься! – решил я. – Пережду грозу на земле, а потом полечу домой. А лучше – пойду пешком, вот!»

Я сложил крылья и резко нырнул вниз, набирая скорость. Дождь словно торопил меня, подталкивая в спину.

Но не прошло и нескольких секунд, как впереди показалось что-то темное. Какие-то острые черные пики кинулись мне навстречу. Лес! Деревья!

Земля оказалась гораздо ближе, чем я думал. Я резко раскинул крылья, пытаясь затормозить, и закувыркался в воздухе. В следующий миг я со страшной скоростью налетел на верхушку ели.

Треск… Удар… Боль…

Темнота и тишина.

Глава 2
КОЛДУН ИЗ ЛЕСА

Первыми вернулись ощущения. Я осознал, что лежу. Телу было удобно, но оно не хотело, чтобы его беспокоили. «Лежать – хорошо, – намекало оно. – Шевелиться – плохо…»

Тело, вытянувшись, покоилось на чем-то мягком, сухом и теплом. Кажется, на простынях. В кровати? Гм… Интересно.

Затем к осязанию прибавилось обоняние.

Отчетливее всего пахло дымом – вкусно и уютно. Так пахнет, когда топят камин или печку яблоневыми дровами. Я сразу вспомнил дачу.

А еще – лекарственными травами, как в некоторых аптеках.

Загородный дом?

Но почему я ничего не вижу? Здесь темно или… Глаза?!

Я резко пошевелился. Тело откликнулось такой болью, что на миг я снова отрубился. А когда пришел в себя, понял – мои дела плохи. Казалось, сломано все. Боль теперь терзала меня при каждом вздохе. Говорят, такое бывает при переломах ребер. Голова раскалывалась, мысли путались. Что характерно, самого момента падения я не помнил. Помнил только, как черные ели набросились на меня из тумана, – а дальше провал.

Это было мне уже знакомо…

«Еще и сотрясение мозга», – поставил я сам себе диагноз. Судя по выпадению памяти – тяжелое. Черт!

И вот теперь я лежу неизвестно где, изломанный, совершенно беспомощный…

«Стоп, – сказал я себе. – Прекратить панику!»

Я зажмурился, успокоил дыхание, подождал, пока схлынет боль, а потом медленно открыл один глаз – левый.

Ага! Так-то лучше.

В зеленоватом сумраке проступили очертания комнаты. Гроза кончилась, дождь тоже, но я кожей чувствовал, что на улице все пропитано холодной влагой. Я слышал, как по стеклу снаружи сползали последние капли пролетевшего ливня. За окном дышал, шевелился и глухо, как во сне, бормотал еловый лес. Большой, дикий лес, полный потаенной и очень странной жизни, о который мы, горожане, даже не догадываемся. Где-то вдалеке я улавливал нечто светлое, просторное, совсем холодное и очень молчаливое… Камень, вода? Много воды. Море. «Финский залив, скорее всего», – поправил я себя, очень довольный своими способностями.

Напротив окна выделялся прямоугольник двери, очерченный тонкой светящейся зеленой линией. Над косяком линия спутывалась в хаотический клубок, будто кто-то, обводя дверь, решил вдруг «расписать» ручку.

Этот клубок светился ярче всего. И вот что странно – я мог «слышать» лес на несколько километров, но все, что было за дверью, оставалось неслышимым и невидимым. Я напряг все чувства, но не уловил ничего, кроме тихого быстрого стука, будто какой-то мелкий зверек пробежал по коридору.

Стало ясно, что дверь запечатана какой-то магией, глушащей мое драконье зрение.

«Точно, печати! – вспомнил я вдруг. – У меня же куча печатей, почему ни одна из них не действует?»

Правда, Грег говорил, что они для защиты…

«А я как раз нуждаюсь в защите, – сказал я себе – точнее, печатям, в надежде, что какая-нибудь из них включится. – Мне надо срочно выяснить, что там за дверью! Кто предупрежден, тот вооружен!»

Я прислушался к своим ощущениям и почувствовал тепло на лбу между бровями. Восьмилистник, он же «цветок папоротника», обозванный Валенком «печатью интеллекта»! Скорее всего, эта печать уже давно исподволь работала над последствиями моего падения, только я не замечал.

«Кто в доме, кроме меня? Мне надо знать!» – отдал я мысленный приказ, глядя на светящийся клубок над дверью. Ответ пришел почти сразу. Повинуясь импульсу, я мысленно протянул руку и дернул за зеленую «нитку». Клубок легко распутался. И я сразу услышал голоса.

Разговаривали двое: мужчина и женщина. Женский голос я узнал сразу же. Мужской был мне незнаком.

– …И не такой уж гад, – произнесла Драганка. – Чаем меня угостил. Даже предлагал какие-то панталоны, чтобы в сухое переодеться…

– Увы, – отозвался мягкий, немолодой мужской голос. – Закон жизни. У куколки нет выбора. Выбирают ее. Или не выбирают.

– Да уж, выбор прям как на обед в «Аэрофлоте» – «ешь» или «не ешь», – раздался смешок. – Но Черного я все равно не понимаю. Зачем он ему? Одно дело – тот бородатый мордоворот…

– Ну, с тем-то было все ясно с самого начала, – из мужского голоса куда-то делась вся мягкость. – Я давно за ним следил. Поскольку прекрасно понимал, что можно из него вырастить. Таких, как он, надо уничтожать при рождении – потом хлопот не оберешься. Признаться, я подумывал об этом. Но считал, что Черный сам его уберет. Он тщательно выслеживает и вычищает в этом мире всех возможных конкурентов. Но этому он почему-то решил оставить жизнь…

– Рыбак рыбака видит издалека, – хмыкнула Драганка. – Но объясни мне, Анхель, зачем он взял в клан этого мальчишку? Сам-то он разве не понимает, что упыря из него не вырастить? Он от природы другой! Он такой… такой, как ты!

– Это натура, – медленно произнес мужчина. – Врожденная потребность губить все светлое и марать все чистое. Как бы он себя ни называл, по сути он хищник и всегда таким останется. Разве не знаешь, моя девочка, что в мире, откуда он родом, ничто так не ценится, как искусство убивать? А все разумные существа делятся на два рода: охотники и их пища?

– Да это просто слухи, – неуверенно произнесла Драганка. – Страшные сказки. Может, и вовсе такого мира нет.

– Есть-есть, – возразил мужчина. – Вспомни Стальной клан. Ты с ними однажды виделась.

– О да, помню! – оживилась Драганка (я так и представил, как ее глазищи вспыхнули синим огнем). – Те двое, что приходили к тебе на Иванов день. Какие воины! Когда они вошли во двор, стало так тихо и холодно… Даже Вурдалак из конуры высунуться не посмел…

– Вот и представь себе целый мир, населенный такими, как они…

Я лежал, насторожив уши. Главное мне было уже ясно: речь шла о Черном клане. Точнее, обо мне и Греге. И то, что этот человек о нем говорил, мне крайне не нравилось.

Но кто он, этот собеседник Драганки, который так много знает? Или, точнее, так много врет?

Я сосредоточился и попытался «увидеть» его. Тепло между бровями превратилось в жар, но я не сдавался. Голова пошла кругом, нахлынула такая боль, что я чуть снова не потерял сознание. На глазах выступили слезы. Не удержавшись, я тихо застонал. Но темнота медленно рассеивалась. И вот чудеса – впервые в зеленоватом сумраке появился новый свет. Прямоугольник двери наполнился золотистой дымкой. Сквозь дымку я довольно отчетливо видел веранду, круглый стол и за ним – два силуэта. Оба одновременно повернулись ко мне. Тихо звякнула тарелка.

– Ага, – услышал я мужской голос. – Проснулся!

Вскоре дверь распахнулась, осветив комнату. Кто-то вошел и встал перед кроватью. Превозмогая боль, я попытался приподняться. Вошедший стоял против света, и я видел только высокий силуэт.

– Вы кто? – прохрипел я.

– Не хочешь для начала поблагодарить нас за спасение?

– Спасибо. Вы кто?

За спиной вошедшего усмехнулась Драганка.

– Узнаю стиль Черного!

– Что ты, солнце мое, – возразил мужчина. – Черный лорд, особенно в последнее время – сама любезность. Он умеет держать под контролем свои инстинкты. Иначе он не смог бы столько лет прожить в этом мире неузнанным. И вообще прожить…

– Вы про Грега, да? – слабым голосом спросил я, закрывая глаза и без сил падая на подушку. – Зачем вы меня сюда притащили?

– Притащили? – изумился мужчина. – Ты свалился практически мне на голову. Повредил флюгер… Помял клубнику… Считаешь, надо было оставить тебя валяться во дворе?

– Можно было вызвать «скорую».

– Я сам – «скорая».

Он приблизился, наклонился и положил мне руку на лоб. Боль и головокружение сразу прошли. Мне стало хорошо и тепло… Даже жарко. Через миг я понял, почему, – это нагревались печати. Все сразу. Они противились его прикосновению.

– Вы… врач?

– Помимо всего прочего, – согласился мужчина.

Мне подумалось, я уже где-то слышал эту фразу.

Его ладони, казалось, собирали мою ушибленную голову, словно кубик Рубика. Все, что растряслось от удара, само вставало на место.

– Ты о чем-то другом хотел спросить, да? Ты хотел спросить, почему твои незамысловатые узоры отреагировали на мою магию? Потому что такими их тебе поставили. Никто, кроме твоего хозяина, не имеет права вторгаться в твое сознание… и подсознание тоже. Даже с целью исцелить тебя.

– Какого еще хозяина? Ты о Греге? Он мне не хозяин!

– А кто же еще?

Я стиснул зубы, чувствуя, что начинаю злиться.

– Кто вы такие? – повторил я в третий раз, пытаясь усилием мысли столкнуть чужую ладонь со своей головы. – Почему наговариваете на Грега?

– Не наговариваем, а говорим правду, – вмешалась Драганка. – Должен же кто-то тебе ее сказать, если все прочие боятся?

– А по-моему, вы просто врете! Докажите!

Вместо ответа ладонь накрыла мне глаза, и я снова ослеп. Попытался воспользоваться своими обостренными драконьими чувствами – но проклятая ладонь словно закрыла и их тоже. На спине, на шее, на животе – везде, где стояли защитные печати, – пылало пламя. Только лоб почему-то больше не припекало.

Через миг я понял, почему. «Печать интеллекта» начала остывать.

– Что вы делаете?!

– Разрушаю печать Восьмилистника, – хладнокровно ответил «врач».. – Уж не знаю, зачем тут поставлен такой мощный знак, но в данный момент он тебе только вредит.

– Я вам запрещаю ко мне прикасаться!

– Прекрати сопротивляться! У тебя ушиб мозга. Это надо лечить немедленно.

– Уберите лапы от моей головы!

Печать все остывала. В какой-то миг она сравнялась температурой с кожей, и я ее вообще не чувствовал… А потом она стала холодной. Вначале это было похоже на кусок льда, который зачем-то положили на лоб, и несколько секунд даже приятно, особенно по сравнению с полыхающими жаром прочими частями тела. Но потом от холода заломило виски, и мой мозг угодил в ледяную сетку боли. Сетка становилась все холоднее и постепенно сжималась.

– Это ради твоего же блага, – ворковал неведомый целитель, плотно прижимая ладонь к моему лбу. – Не дергайся, я все равно не уберу руку, пока не сниму отек. Когда-то я давал клятву Гиппократа. Знаешь, в чем она заключается?

– «Не навреди», – простонал я сквозь стиснутые зубы.

Раскаленное тело стало легким и совершенно чужим, а голова – тяжелой, пропитанной болью, как отравленной водой. В горле что-то клокотало – не кровь ли?

– Это первый пункт клятвы, – ответил мужчина. – А второй?

– Откуда ж я знаю?

– Так я напомню. Принцип милосердия. Иными словами, я обязан помочь тебе, хочешь ты этого или нет. И какие бы печати ни поставил твой воспитатель, меня как врача они не интересуют!

– А я бы еще посоветовала стереть ему память, – заметила Драганка. – Не хочу связываться с Черным, он сейчас слишком силен. В последний раз чуть дух из меня не вышиб, с его проклятыми улыбочками…

– Нет, – ответил «врач». – Не стану. Наоборот, я хочу, чтобы он все помнил – и делал выводы. Пусть ему будет над чем поразмыслить. Прежде чем Черный свяжет его кровью и подчинит себе безвозвратно.

– Прочь из моей головы! – прохрипел я.

– «В ней и так кавардак», [1]1
  Песня «Прочь из моей головы» группы «Сплин».


[Закрыть]– подхватила Драганка.

– Как нельзя более верно сказано, – подтвердил мужчина. – Лея, милая, пошарь-ка в его карманах. В нашей ситуации никакая дополнительная информация не будет лишней…

Его голос затихал и удалялся по мере того как ладонь, горячая и тяжелая, словно гора, медленно вдавливалась мне в лоб. Я почти физически ощущал, как прогибается и хрустит тонкое плетение печати, почти слышал жалобный звон, с которым один за другим лопались лепестки папоротника. А вместе с ними – и мой мозг.

Они не спешили. Я слышал какие-то разговоры, но уже не понимал их смысла. Только один раз, как просвет среди сплошных туч, – четкое шуршание страниц и насмешливый голос колдуна:

– …нет, только в этом мире возможно подобное. Обнаружить слабое место дракона не магическим сканированием и не допросом с пристрастием, а просто заглянув в его паспорт!

И тучи снова сошлись, теперь уже навсегда. Ладонь продавила печать, прошла через кости черепа, как сквозь тесто, погрузилась в голову и погладила мозг, убрав напряжение и, казалось, разгладив все извилины. Тревога и злость пропали. Равно как и желание сопротивляться этому целительному, но все же насилию. Мирно и безмятежно, с блаженной улыбкой на губах я погрузился в сон.

Глава 3
ТО, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ ПОТОМ, ИЛИ ЗНАКОМСТВО С ОТВАЖНЫМ ДАНТИСТОМ

Сколько я проспал – не знаю. Проснулся от неприятного ощущения – как будто рядом со мной забивают сваю, а удары эхом отражаются в голове. Удары были размеренные и мощные и откликались в моем измученном организме самым неприятным образом. Я чуть-чуть приподнял невероятно тяжелые веки и глубоко вздохнул. В глаза ворвался молочно-белый рассеянный свет, а в ноздри – аромат сухой листвы.

«Это место мне знакомо, – подумал я сонно. – Кажется, я тут уже бывал…»

Вокруг был лес. Самый обычный лиственный лес, только без листьев на деревьях. Зато земля была словно укутана косматой пестрой шкурой. Сквозь палые листья пробивались тугие зеленые ростки. «Это не осень, – понял я. – Тут ранняя весна!»

Я в драконьем обличье лежал на золотистой куче листьев в распадке между двумя пологими горными склонами. Мне было здесь тепло и уютно, тянуло в сон… Сон! Ну конечно, именно этот лес мне снился, когда я по совету Грега впал в спячку. Значит, я выбрал эту полянку местом для отдыха, спальней во сне? Что ж, почему бы нет, если мне тут удобно? Спокойной ночи.

Если бы не этот назойливый стук! Я лениво обвел взглядом окрестные деревья с серыми стволами, окутанные едва заметным зеленоватым дымком только что проклюнувшихся почек. Где он, этот дятел, который мешает мне спать? Не найдя вредителя на деревьях, скосил глаза вниз и тут же его обнаружил.

Молодой блондин, не старше меня, тощий и нескладный, в бурой куртке странного покроя, с длинными сальными волосами. Где-то я его уже видел. Рядом с ним валялась кожаная сумка. Блондин был очень занят. Он стоял на коленях рядом с моей мордой и сосредоточенно выбивал камнем мой правый верхний клык.

Я почти прикрыл глаза и сделал вид, что сплю. Но все равно его видел, а он об этом не знал. Блондин так старался, аж язык высунул. Одной рукой он поддерживал край моей губы, а другой колотил по зубу. Работа поглотила его полностью. Время от времени он начинал тихонько насвистывать. Я мог бы вообще не закрывать глаз, все равно он даже не смотрел вверх. Вот нахал! Наверно, у него железные нервы. Или он видит дракона не в первый раз. Или просто феноменальный идиот!

Минут через десять блондин понял, что камнем клык не возьмешь. Но сдаться и не подумал. Он порылся в объемистой кожаной сумке и достал молоток и зубило. Приставил зубило к клыку, примерился, замахнулся…

Тут уж я не выдержал. Поднял голову и спросил возмущенно:

– Ты охренел?

На миг он замер, побледнев. Затем шарахнулся, шлепнулся на задницу, прополз на ней метра полтора, не сводя с меня глаз. Потерял сумку и остроносый башмак очень средневекового вида.

– Ну, что скажешь в свое оправдание? – продолжил я тем же тоном, каким встречала меня моя начальница, когда мне случалось опоздать на работу часа на полтора-два.

Блондин пришел в себя на удивление быстро и слегка дрожащим голосом воскликнул:

– Приветствую тебя, о Горан Ужасный!

– Как-как ты меня назвал?!

– Горан, – пролепетал он. – Ужасный.

– Сам придумал?

– Нет, это твое истинное имя, господин. Я долго искал его в древних хрониках, готовясь… э-э-э… навестить тебя в сей дремучей чаще.

– Забавно, – пробормотал я.

Дело в том, что упомянутое нахалом имя в самом деле было в некотором роде моим. Я уже говорил, что несколько лет назад участвовал в ролевых играх, изображая эльфа, – так вот сокращенное имя того эльфа звучало именно как «Горан». Полное же состояло букв из двадцати, означало нечто невероятно глубокое и напыщенное, и я забыл его сразу, как только меня им нарекли. А тут вдруг выясняется, что меня мало что знают под этим именем, так оно еще занесено в «древние хроники»!

– Значит, в хрониках… И чем я знаменит?

– В общем-то ничем, – пожал плечами блондин и завел нараспев, словно пересказывая какой-то текст: – «Триста лет назад явился дракон с севера, из туманной неизвестности, и поселился в горах Дымянки вблизи города Леппы, что в нынешнее время зовется Уважек.

И заявил он жителям сего города, что проделал долгий путь, голоден и хочет спать, а Дымянка ему по нраву, и он желает тут поселиться. И велел доставлять ему дань – семьдесят коз и семь девственниц ежегодно, в ответ же обещал не палить города и не разорять его…»

– Ишь ты, – фыркнул я. – Ну и запросы! Только я ничего такого не делал.

Блондин, игнорируя мои слова, продолжал:

– «Но когда рыдающие горожане пригнали все указанное к его логову, оно оказалось пусто».

«Может, он говорит о том случае, когда я впервые впал в спячку?» – осенило меня.

В самом деле, я смутно припоминал, что странствовал во сне, а последний раз проснулся именно в этих горах, и именно от голода… Но парень сказал – триста лет… Или в этом мире год идет за день?

– А почему «Ужасный»? – спросил я.

– Потому что со дня твоего исчезновения прошло уже двести девяносто девять лет – а дань-то все копилась. Жители с ужасом представляют, что случится с их городом, когда ты вернешься и потребуешь дань за все годы сразу.

– Мысль, конечно, интересная… А тебя, я смотрю, это не беспокоит?

– Почему меня это должно беспокоить? – пожал плечами тот. – Я не девица и не коза. Ни сестры, ни невесты у меня тоже нет. Все мое богатство – это аптека…

Он прикусил язык. Я даже рассмеялся от удовольствия, глядя, как он скривился от досады.

Аптекарь! В памяти тут же возникло сумрачное помещение с масками на стенах; мозаика на полу – крайне сомнительный бог медицины с повязкой на глазах; стеллажи, свитки и банка с плавающим внутри голубым глазиком…

«У нас сегодня уникальное предложение – препарированный змееныш!»

– Значит, аптекарь, – сказал я зловеще. – Добываем сырье? Так сказать, прямо из первоисточника? А тебе не приходило на ум, что я, к примеру, могу проснуться? И что-нибудь тебе спросонья… откушу?

– Приходило, – ответил нахал. – Но все медицинские и магические трактаты говорят, что дракон, проведший в спячке несколько столетий, первые дни туго соображает, а двигается и того медленнее. Кроме того, твое логово находится чересчур близко к городу. Просто чудо, что его до сих пор не нашел никто из городских магов. Хоть бы та же Виллемина – она такая проныра, когда дело пахнет деньгами. Видимо, подумал я, логово дракона было скрыто сильными отводящими глаза чарами, а теперь они начали слабеть. Так вот, пока тебя не нашли другие, более могущественные персоны, почему бы скромному аптекарю немного не подзаработать? Хвост мне все равно в одиночку не отпилить, так хоть пара зубов…

– А что, драконьи клыки как-то особо ценятся? – поинтересовался я.

– Еще как! – Аптекарь был явно шокирован моим невежеством. – Как амулет, носимый на теле, клыки даруют благосклонность сильных мира сего. А уж сколько магических эликсиров из них можно сготовить! А ведь, помимо клыков, есть еще сердце – оно дает знание языка зверей и птиц, язык – он дарует удачу в любом споре, кровь – втертая в кожу, она защищает от ран и любого оружия. А уж глаза!

– Минуточку, – прервал его я (при упоминании о глазах я ощутил, что начинаю всерьез злиться). – Ты немного забегаешь вперед. Ты ведь не настолько наивен, чтобы полагать, что я подпущу тебя к моим зубам, хоть бы они были все в кариесе? Не говоря уже о сердце и прочих внутренних органах?

– Дело вот в чем, – развязно заявил аптекарь. – Триста лет назад граница города проходила по крепостным стенам. Но за прошедшие века Уважек разросся, и твое логовище оказалось, как бы это сказать, в городской черте. А Закон гласит – в городах люди неприкосновенны.

– То есть ты рассчитываешь, что в городской черте я не стану тебя жрать? – изумился я.

Аптекарь подтвердил, что именно на это и надеется.

– Что это за страна, где так верят в законы? – задумчиво спросил я, приподнимаясь на передние лапы и сладко потягиваясь.

Я еще не решил, что с ним делать. Но мне не хотелось, чтобы он привел сюда толпу магов из города, красные башенки которого теперь отчетливо виднелись среди осыпавшихся кустов, в долине под горой. Или дождался, пока я в очередной раз усну, и довел до конца свою стоматологическую операцию. Конечно, я мог бы просто улететь подальше в горы, на другое место. Но проблема в том, что мне нравилось именно это. Само пребывание здесь прибавляло мне сил и улучшало настроение.

– Короче, так, – сказал я, все обдумав. – Слушай и мотай на ус. Ты валишь отсюда и больше не возвращаешься. И никому обо мне не говоришь. А если снова сюда припрешься ты или кто-то другой, то прежние условия дани объявляются устаревшими. Будете выплачивать дань аптекарями. Начнем с тебя. Усек?

– Ага, – послушно закивал парень, зашнуровывая средневековый ботинок и поднимаясь на ноги.

– Теперь проваливай.

– Так точно.

«Что-то слишком легко он согласился», – подумал я.

Аптекарь был уже метрах в десяти, когда я увидел, что его сумка с инструментами осталась валяться в листьях.

– Эй, ты сумку забыл!

– Ничего, я ее потом заберу, – крикнул он.

– Когда это «потом»?! – заревел я. – Мы о чем договорились?!

Парень бросился бежать.

Я дыхнул ему вслед огнем. Сам не знаю, как получилось. Видимо, рефлекторно.

Попал я в него или нет, и что дальше стало с окружающим лесом, я уже не узнал. Багровое пламя полыхнуло до неба, ослепило меня, и в тот же миг что-то тяжелое обрушилось на затылок. Я упал мордой в листья, а когда проморгался, обнаружил под собою мокрую, ярко-зеленую траву.

– Очнулся! – раздался над головой зычный голос Валенка. – Наконец-то!

Вокруг снова был лес – и опять другой. Над верхушками деревьев розовело небо, сквозь ветви пробивались золотистые лучи. Черные стволы и еловые лапы тонули в прозрачном голубоватом тумане. Видимо, было раннее утро, часов пять. Мир выглядел умытым и обновленным, легко дышалось, как всегда после грозы. Можно подумать, я никуда не летал, и мне все приснилось.

Я приподнялся и сел. Ничего не болело! Ни голова, ни грудь. Чувствовал я себя великолепно. Ничто не напоминало о том, как прошлой ночью я упал в ельник с высоты нескольких километров, сломал ребра и разбил голову. В этот миг я в самом деле ощутил некоторую благодарность незнакомому «врачу» – если не за спасение, то за исцеление точно.

– С пробуждением, – послышался рядом голос Грега.

Оба они стояли рядом и смотрели на меня сверху вниз.

– Приветик, ребята, – сказал я им с дурацкой, счастливой улыбкой. – Вы что тут делаете?

Валенок резко нагнулся, схватил меня за грудки и встряхнул.

– Мы тебя всю ночь искали, сволочь! А он тут на травке отдыхает!

– Отпусти его, – приказал Грег.

Он был как-то непривычно суров.

– Посмотри мне в глаза! – обратился он ко мне. – Помнишь, кто ты?

– Вроде да, – удивленно ответил я. – Горан Ужас… Тьфу, черт. Грег, не задавай глупых вопросов!

– Ладно, хоть мозг не поврежден. А что с тобой случилось ночью, помнишь?

– Э… По большей части.

– Тогда рассказывай. И ничего не упускай.

Рассказывал я долго. В какой-то момент Грег прервал меня и предложил перебраться в более удобное место. Мы прошагали метров двадцать по лесу, сияющему и насквозь мокрому от росы, и вышли на шоссе, где сели в обшарпанную «бэху» Валенка. До города оказалось не очень далеко, километров тридцать. По пути я досказал свои приключения до конца. То есть до сна. Сон, решил я, это совсем отдельная тема для разговора.

– Одному я дивлюсь, – заявил Валенок, когда я закончил. – Почему он жив? Грег, объясни хоть ты! Дракон попадает к колдуну, совершено беспомощный, и тот его отпускает просто так?

– Кто сказал – просто так? – проворчал Грег.

– В каком смысле? – насторожился я.

– Этот твой «врач» под предлогом оказания помощи разрушил сильнейшую печать. Влез к тебе в голову. И неизвестно, что там делал.

– Хочешь сказать, взломал меня?

– Вроде того.

– Он сказал, что это была вынужденная мера, ради лечения…

– Ну-ну.

– Но он на самом деле меня вылечил! Вы бы видели меня ночью, когда я долбанулся об дерево…

– Ага, вылечил, – подхватил Валенок. – После того как сам же туда и заманил! Если он тебя не убил, – значит, у него на тебя планы. Грег, как насчет устроить Лехе лоботомию, пока он нас всех не сдал?

– Ему уже устроили, – ответил Грег. – Никаких зацепок в памяти насчет того, где он был этой ночью. Образы и видения, и никаких координат. В самом деле – будто ему приснилось. Один сон, второй, а потом пробуждение здесь, в лесу.

Оказывается, он уже успел незаметно просканировать мои воспоминания. Кто бы сомневался… Но вот странно – мне-то уже казалось, что я к этому привык, а тут вдруг снова стало неприятно. Может, причина была в разрушенной печати, из-за которой моя голова стала похожей на дом с выбитой дверью. А может, из-за того, что я наслушался о Греге ночью. Ясное дело, я не поверил. Но все же…

Несколько минут мы молчали. Валенок вел машину, Грег сидел с закрытыми глазами, откинувшись на подголовник, и, кажется, спал. Вдалеке уже виднелись новостройки.

– Как-то все это паршиво выглядит, – снова заговорил Валенок. – Крутой маг под самым Питером, в наших, можно сказать, исконных владениях, – и мы о нем ничего не знаем! Да ему еще и боевая дракониха служит! Ты встречал таких магов, Грег?

Тот неопределенно пожал плечами. Валенок обернулся ко мне:

– Как, говоришь, его зовут? Анхель?

– Лучше на дорогу гляди, – сказал Грег хмуро.

– Так что? Выяснить?

– Не суйся.

Однако я заметил, как они переглянулись. Потом Грег повернулся ко мне:

– Алекс, у меня к тебе одна просьба. Будь осторожнее! Не поддавайся на провокации, не ввязывайся в то, чего не понимаешь. И держись подальше от других драконов… Особенно от Леи Драганки… Не бойся, это временная мера, – добавил он с улыбкой, заметив, как я насупился. – Теперь нам уже точно известно – против Черного клана идет какая-то игра. А ты, уж прости, пока слабый игрок. Значит, по тебе и будут бить. Не подведи нас. Обещаешь?

– Обещаю! – послушно согласился я.

Валенок насмешливо заметил:

– Ах, у меня прям от сердца отлегло!

Грег промолчал, и остаток пути до города мы ехали молча. Я опять вспоминал все то, что целитель с Драганкой наговорили о Греге, и на душе у меня было скверно.