Текст книги "Один день в древнем Риме. Повседневная жизнь, тайны и курьезы"

Автор книги: Альберто Анджела

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Настолько мало, что они до сих пор представляют собой сенсацию. Надпись на надгробии, недавно найденном в некрополе рабов и отпущенников Санта-Роза в Ватикане, говорит о некоем отпущеннике по имени Луций Суторий Абаскант, скончавшемся в почтенном возрасте девяноста лет: «qui vixit annis LXXXX…» Эта надпись впечатлила даже археологов: настоящий долгожитель для того времени! Интересно в связи с этим изучить результаты исследования и других погребальных стел, например обитателей старой Остии. Римляне имели обыкновение почти всегда указывать возраст усопшего, порой с чрезмерной педантичностью, вплоть до месяцев и дней… И даже часов! Естественно, эти надписи не могут отражать всю объективную картину, поскольку до нас не дошли надгробия всех жителей Остии, но лишь их некоторая часть. Кроме того, когда речь шла о пожилом человеке, почти никогда не указывали его возраст (за исключением особых случаев, как мы видели), поскольку смерть представлялась естественным явлением: действительно, на некоторых надгробиях нет надписи о возрасте усопшего.

Исследования шестисот надгробий позволили выявить один любопытный факт. Мы знаем, что детская смертность в Риме, как и во всех бедных или доиндустриальных обществах, была чрезвычайно высока. Поражает то, что она не была одинаковой для всех: в возрасте до десяти лет умирало гораздо больше мальчиков (42 процента), чем девочек (34 процента). Возможно, это было следствием большей свободы передвижения (и, следовательно, большего числа опасных ситуаций) для мальчиков по сравнению с девочками. В возрасте между двадцатью и тридцатью годами ситуация становилась противоположной: умирало больше женщин (25 процентов), чем мужчин (18 процентов). В этом случае разница была обусловлена смертью во время родов, выступавших в то время в роли «серийного убийцы».

Хотя этот вопрос еще как следует не изучен, стоит о нем упомянуть: исследования состояния зубов скелетов римлян показывают, что оно было разным у хозяев и у их рабов. Это очевидно в случае сельских вилл, использовавшихся в качестве ферм: у хозяев более часто встречается кариес, чем у их рабов. Этот парадокс объясняется диетой, более богатой сладким. Обратная сторона богатства…

Восемь современных проблем Древнего Рима

Как справедливо подчеркнул профессор Ромоло Аугусто Стаччоли, проблемы, беспокоившие римлян императорской эпохи, необыкновенно сходны с теми, что беспокоят сегодня жителей Рима (и других крупных городов). За почти две тысячи лет положение ничуть не изменилось. Пробегитесь глазами по списку и удивитесь – до чего же похоже:

• вечные дорожные пробки;

• шум и беспорядок на улицах и в переулках;

• время, которое приходится тратить на перемещения по городу;

• грязь в городе;

• сложность найти жилье и заоблачные цены на него;

• ненадежность зданий и их внезапное обрушение;

• бесконтрольная иммиграция;

• небезопасность ночной жизни.

Мы видели, что, как и сегодня, перемещаться в Риме было проблемой. И это несмотря на знаменитый закон, изданный Цезарем в 45 году до нашей эры, согласно которому допускалось только движение транспортных средств государственного значения (об этом мы уже говорили), и запрещалось движение частного транспорта от рассвета до заката. Но, как и в наше время, и у римлян некоторые чиновники и "привилегированные лица" могли пользоваться личным транспортом… Уровень шума на улицах и в переулках был еще одной проблемой. Вот что говорит Марциал про римский шум: "В Риме не найти уголка, где бы бедняга мог отдохнуть. По утрам тебе не дают жизни школьные учителя, по ночам – булочники, весь день звенят молотками медники. Тут меняла трясет свой грязный столик со стопкой Нероновых монет… Там ювелир стучит блестящим молоточком по испанскому золоту… Беспрерывно голосят почитатели Беллоны [божество войны]; потерпевший кораблекрушение, спасшийся уцепившись за обломок доски, без конца твердит свою историю; подученный матерью еврейский мальчик клянчит милостыню; продавец спичек со слезящимися глазами нахваливает свой товар…" Ему вторит Ювенал, спрашивая: "Какой съемный дом позволит спать в Риме? Это возможно, только если располагаешь большими средствами".

Сегодня перемещения по Риму даже на небольшие расстояния отнимают много времени; город парализован автомобильными пробками. То же происходило и в императорском Риме, хотя на улицах были только люди, а не транспортные средства.

Некоторые авторы жалуются, что не могут попасть на две встречи за одно утро, потому что не успевают за это время преодолеть нужное расстояние.

"Мигранты" в то время были подлинной проблемой. Ювенал заявляет, что они буквально заполонили город и что сирийская река Оронт уже давно впадает в Тибр, "принося с собой язык и обычаи, флейтистов, косые струны, экзотические барабаны и девушек, вынужденных заниматься проституцией в окрестностях цирка". Нельзя не отметить ужасающие параллели с современной славянской проституцией. Как сегодня чаще, чем в других местах, мигрантов и иностранцев можно встретить на вокзале, так и в то время подобным местом был район вокруг Аппиевой и Остийской дорог. Через эти дороги попадали в город все чужестранцы, прибывавшие из Восточного Средиземноморья и из Африки: они высаживались с судов в портах Брундизия, Путеол и Остии, а затем пешком добирались до столицы. Конечно, прибытие всех этих чужаков (среди которых были и римские граждане, привлеченные возможностями большого города), влекло за собой увеличение арендной платы, которая, как мы уже говорили, в четыре раза превышала средние показатели по Италии. Результатом этого был бурный рост нелегального строительства; как грибы вырастали огромные "бараки", выстроенные наспех и небрежно из бросовых материалов. Следствием этого были частые падения домов. Ювенал ясно говорит об этом, что город "по большей части держится на хрупких балках", и заявляет, что "когда управляющий домом замазывает старую трещину, то велит нам спать спокойно, но опасность продолжает нависать над нашими головами". Из-за грязи многие уголки и переулки Рима напоминают некоторые города Центральной Азии, где часто приходится ходить по разного рода нечистотам, от бутылок до гнилых овощей. "В одну сторону от вас отскакивает плешивая собака, в другую – свинья, покрытая грязью", – говорит Гораций. Ну и наконец, ночная небезопасность, до сих пор остающаяся проблемой: к счастью, не в такой степени, как в императорском Риме, где, если Ювенал не сгущает краски, "ты бы мог прослыть беспечным, если б пошел в гости на ужин, не составив завещания"!

Вид людной улицы. Рим уже знаком со многими «современными» проблемами: беспорядочное уличное движение (пешеходов), прилавки, вылезающие на тротуары…

11:00. Невольничий рынок

Разгуливая по городу, мы набрели на необычную площадь. Вон она, виднеется в конце улицы. Размеры ее невелики, но по оживленному движению людей можно догадаться, что здесь происходит что-то очень важное. Мы со все большим трудом прокладываем себе дорогу в толпе, как на рынке. В нашу сторону движется хорошо одетый мужчина, расталкивая всех перед собой. Он невысокого роста, полноватый, движения его резкие и бесцеремонные. Мы догадываемся, что перед нами никак не патриций, а скорее бывший раб, ныне свободный, перещеголявший своего бывшего господина в агрессивности. С изумлением мы замечаем, что он тащит за собой на веревке другого человека, на котором из одежды лишь набедренная повязка: светловолосого, высокого, мускулистого юношу. Коротышка резко оборачивается и кричит юноше поторапливаться, угрожающе размахивая плеткой. Тот, хотя и мог бы легко разделаться с ним (разница в телосложении впечатляющая!), однако, никак не реагирует, у него связаны руки, взгляд покорно опущен к земле. Юноша молча прибавляет шаг и проходит мимо нас, в его глазах лишь смирение, в ожидании своей новой судьбы. Он наверняка из европейских варваров, но трудно сказать, с какой границы его привезли: возможно, из-за Рейна, а может быть, из-за Дуная или же из недавно завоеванной Дакии, кто знает. Единственное, что мы теперь наверняка знаем, – это то, что происходит на этой маленькой площади: там торгуют людьми.

Мир, в который мы вступаем, чужд нашей культуре, и тем не менее он существовал в течение тысячелетий в самых разных цивилизациях, от Китая до государств ацтеков (у которых на рынках были особые ряды, где продавали пленных для совершения человеческих жертвоприношений…). В Европе рабство существовало до римлян и продолжалось на протяжении столетий после падения Рима, вплоть до эпохи Возрождения и даже позднее. В определенный момент его запретили в отношении христиан, но продолжали применять к нехристианам, в частности к мусульманам.

Шаг за шагом, перед нашими глазами разворачивается сцена, от которой лишаешься дара речи. На стоящих в ряд деревянных помостах выставлен на продажу "человеческий товар": мужчины, женщины, дети. У каждого на шее табличка с описанием, будто это бутылки с вином или маслом в супермаркете. На них работорговцы-"мангоны" (mangones) несколькими словами обозначают их происхождение, достоинства и некоторые недостатки. Прочтем: "Нубия, силач, ест мало, покорный", "Галлия, булочник и кондитер, способен к любой работе, крив на один глаз" или "Ученый, знает греческий, служил на Востоке важному семейству, подходит для обучения философии и чтения стихов на пирах". А вот еще: "Дочь дакийского правителя, девственница, домашняя прислуга, прекрасно согреет постель". Какова доля истины в этих надписях? Римляне знают, что "мангонам" не стоит доверять, ведь они готовы на все ради наживы, поэтому будут смягчать недостатки и скрывать "искусными трюками все, на что неприятно смотреть", как говорил Сенека…

Рабы выглядят невозмутимыми. Глаза под шапкой рыжих или черных курчавых волос, кажется, не выражают ни протеста, ни гнева, ни отчаяния. А ведь за каждым из них трагическая судьба, приведшая их сюда. Рабы покорно ждут своей участи. На многих лицах страх. Что с ними будет? Быть может, они попадут в особняк патриция, в штат его домашней прислуги? Это хорошая перспектива, потому что, если не считать возможной сексуальной эксплуатации, есть надежда однажды получить свободу, со значительными преимуществами в случае, если хозяин богат. Иначе будет, если они попадут в лавку, где их заставят таскать тяжелые тюки под присмотром бывшего раба – хозяина– надсмотрщика. Но бывает и хуже. Например, оказаться в борделе. Человек, родившийся и живший с определенным достоинством, подчинявшийся определенным общественным порядкам, неожиданно превращается в простой предмет сексуального пользования вплоть до его "поломки" или "непригодности" (истощение, болезни или утрата первоначальной красоты). И это не самое худшее. Куда тяжелее – попасть в каменоломни или в сельское имение богатого патриция. Сельские рабы, как известно, живут в самых тяжелых условиях, изнуряемые голодом, частыми побоями, нещадной эксплуатацией…

Мы присутствуем на этой своеобразной "лотерее судеб". Переходя от помоста к помосту, мы наблюдаем жестокие, бесчеловечные картины, встречающиеся только на рынках скота: вот торговец открыл рот рабу, чтобы продемонстрировать покупателям его зубы и свежесть дыхания. Другой щупает грудь и гладит живот девушки под похотливым взглядом жирного и потного клиента. Еще один, чтобы показать силу и здоровье выставленного на продажу огромного германца, хлопает его по плечам и груди, поглаживает бедра и икры.

Слова, которые мы слышим при этом, не менее поразительны.

"Смотри, каков молодец, долго прослужит".

"У него глаза загноились, я не буду покупать".

"Поверни ее! Дай посмотреть на задницу!"

"Вот этот подойдет для замены раба в носилках: рост как надо и светловолосый, как и остальные".

"Совсем недорого, уступаю как другу: в наше время нубийцы так вздорожали".

"Этот у меня на третьей амфоре рухнет замертво: смотри, какой тощий!"

"Ну-ка, сними со лба повязку. Вот видишь: у него буква F выжжена! Я же говорил, это беглый!" (В Риме пойманному беглому рабу выжигали на лбу надпись fug (что значит "беглец"), или fur, если тот был вором.

Пройдем дальше по площади, в толчее покупателей, продавцов и только что купленных рабов. Работорговля производится публично в нескольких местах Рима: на форуме или в специальных лавках. Правила всем понятны: товар разглядывают, оценивают качество, торгуются, как на любом рынке.

Часто на рынках рабов делят на категории и продают в разные дни: в один день "силачей" для тяжелых работ, на следующий черед "профессионалов" – булочников, поваров, танцовщиц, массажистов и так далее. Еще через день выставляют на продажу мальчиков и девочек для работы по дому и обслуживания гостей на пирах (и прочих удовольствий). Есть еще день, или ряд, уродцев: карлики, великаны, рабы с физическими недостатками, их используют для разных целей…

Мир рабов

Невольничьи рынки – это места, где римский космополитизм проявляется нагляднее всего. Рабов привозят из самых удаленных уголков империи и из-за ее пределов, они принадлежат к самым разным народностям. Интересно отметить, что в империи не существует такого понятия, как расизм, и никого не преследуют за цвет кожи. Различия между людьми определяет их статус: ты либо римский гражданин, либо чужеземец-"перегрин" (peregrinus), либо раб.

Продажа рабов четко регламентирована: торговец должен оплатить ввозную пошлину и налог с продаж. Обычно римляне презирают этих торговцев, многие из которых – восточного происхождения. Где же они находят рабов на продажу? И как вообще становятся рабами? По-разному. Некоторые рождаются уже рабами: если ваша мать рабыня, то ее господин может делать с вами что пожелает, ибо вы автоматически становитесь его собственностью. Он может оставить вас у себя или продать, чтобы на этом заработать. Зачастую римляне, владеющие большим количеством рабов, устраивают настоящие "питомники", пополняющие рынок.

Большая часть рабов, однако, родились свободными, внутри или за пределами империи, а затем попали в рабство: это военнопленные, которых римское государство продает частным лицам (даже в мирное время кое-где ведутся боевые действия, и за каждым выступающим легионом следуют работорговцы, скупающие пленных). Многие рабы покупаются за границей у торговцев из Восточной Европы, Азии или Африки (как в прошлые века ко дворам арабских или европейских правителей или в поместья американских латифундистов поставляли рабов из Черной Африки). Затем идут осужденные уголовные преступники, дети-"отказники", подобранные на улицах и выращенные бессердечными людьми, превратившими их в рабов (подобная участь ожидает и детей, похищенных бандитами или пиратами).

Есть и обычные люди, наделавшие долгов и "проданные" своими кредиторами работорговцу… Хотя закон и отличает их от собственно рабов.

Поражает последняя форма рабства – та, которую мы могли бы определить как "самопорабощение". Речь идет о людях, родившихся свободными, но столь бедными, что они "продаются" другим…

Как мы говорили, велика разница между рабами городскими (familia urbana) и сельскими (familia rustica). С первыми обращаются более мягко, чтобы не снизить их стоимость на случай, если придется выставлять рабов на продажу. А для сельских рабов подобная возможность не предусмотрена. Их жизнь ужасна: за ними присматривает бывший раб, которому господин поручил управлять поместьем или фермой. По его разумению, раб, который не работает, бесполезен. Поэтому все время раба должно быть занято работой, не остается ни минуты на отдых и личную жизнь.

В этих настоящих "концлагерях" (с этой точки зрения виллы представляют собой колонии строгого режима: даже помещение, где спят рабы, называется ergastulum^[17]) раб по своей воле не может даже жениться: этим вопросом ведает управляющий, он же выбирает и партнера. В этом смысле раб напоминает корову или собаку. На самом деле различия столь ничтожны, что рабочую скотину называют instrumentum semivocale, а раба – instrumentum vocale^[18]. Разница в полуслове!

В нескольких словах работорговцы (mangones) указывают на табличках происхождение, достоинства и некоторые недостатки «живого товара». За считаные мгновения судьба выставленных рабов навсегда переменится

Иметь много рабов – признак зажиточности. В частных домах обычно прислуживает от пяти до двенадцати рабов, максимум двадцать. Тем не менее некоторые патриции владеют пятьюстами рабами в городе и двумя-тремя тысячами за пределами Рима, в своих поместьях и на фермах.

Существуют и "общественные" рабы, принадлежащие городу или государству, и рабы императора. Они работают в "общественных" местах, например в больших термах, в корпусе вигилов, на складах съестных припасов, в анноне, или же задействуются для прокладывания дорог, возведения мостов и так далее.

Большая часть этих рабов служит в "конторах": они ведают администрацией и финансами. Таким образом, речь идет о людях, умеющих читать и писать и нередко обладающих некоторой культурой. Поэтому с ними обращаются лучше, чем с их собратьями в деревне или в порту.

Все эти рабы позволяют римской экономике держаться на плаву. Закон не рассматривает их как живые существа, а относит к разряду "вещей". Хозяин волен поступать с ними по своему усмотрению, даже убить. Один древний, впоследствии упраздненный закон предписывал казнить всех рабов господина, убитого одним из них, потому что остальные оказались неспособными его защитить и не донесли на своего собрата. Можно представить, какая обстановка царит в рабских familiae в каждом особняке…

За редким исключением, государство совершенно не вмешивается в отношения между хозяином и его рабами. Это замкнутый мир: будут ли отношения дружескими или жестокими, решать хозяину. Это так же естественно, как для нас сегодня естественно, что государство не интересуют наши "отношения" с электрокомбайном или газонокосилкой… Хозяин вправе мучить, калечить, убивать своих рабов.

И что, действительно никто не протестует? Возражают многие, например, Сенека, или стоики, которые считают рабов человеческими существами, а не вещами и требуют к ним соответствующего отношения. И все же важность рабов для римской экономики и финансов столь высока, что никто и не думает о том, чтобы без них обходиться. Тем не менее постепенное улучшение их положения все-таки наблюдается.

Если в республиканский период оно было крайне тяжелым, в эпоху империи со временем рабы начинают получать если не "права", то хотя бы "допущения": им допускается иметь при себе заработанные деньги, чтобы впоследствии купить свободу и жениться по правилам "рабского брака" (хотя их дети и останутся в собственности господина). Смягчается и обращение с рабами, на хозяев налагается запрет убивать рабов. Некоторые обычаи останутся неизменными, например предоставление своего раба "в аренду" в мастерскую, булочную или для иных работ в городе для того, чтобы забирать себе его заработок. Это своеобразная "рента", позволяющая даже бедным людям выжить в Риме. Достаточно иметь одного или двух рабов…

Для богачей есть еще одна форма инвестиций: можно выдать способному рабу некоторую сумму денег (называемую "пекулий" – peculium), приобрести ему мастерскую и положить начало его деятельности в качестве ремесленника, безусловно доходной. Раб, несомненно, заинтересован в успехе своего предприятия, ведь его жизнь будет выгодно отличаться от жизни его собратьев, он будет пользоваться уважением хозяина, а если сумеет, то, получив свободу (что вполне вероятно при наличии уважения со стороны господина), сможет завести свое дело и выбиться в люди.

Как можно узнать раба на улицах Рима? Это нелегко, что подтверждает и греческий историк Аппиан. Внешне он весьма похож на свободного гражданина. Черты лица, выдающие принадлежность к определенной народности, нам не помогут. Потому что многие римские граждане являются отпущенниками либо происходят от бывших рабов… Надо смотреть на одежду, обычно у рабов она более скромная. И искать особые приметы: часто у них на шее висит табличка (или надет и запаян "ошейник"), как у наших кошек и собак. На них написано имя и часто сумма вознаграждения в случае поимки и возвращения раба хозяину… В одной мастерской Остии (на улице Дианы) нашли новый ошейник для раба с надписью: "Держи меня, чтоб не убежал: я сбегаю" (Tene me ne fugiam, fugio).

На медальоне, прикрепленном к другому бронзовому ошейнику, сегодня выставленному среди экспонатов Национального римского музея терм Диоклетиана, можно прочесть, что будет выдано вознаграждение в размере одного солида (золотая монета, введенная Константином, от названия которой происходит итальянское слово "сольдо"^[19]) тому, кто вернет раба (в случае побега) владельцу по имени Зонин (Fugi, tene me cum revocaveris me domino meo Zonino accipis solidum). Этот раб жил гораздо позже описываемой нами эпохи (между 300 и 500 годами нашей эры), но обычай сохранялся неизменным на протяжении всей императорской эпохи.

Выйдя с рынка рабов, мы встречаемся глазами с плачущей рыжеволосой девушкой, которую тащит за собой мужчина: судьба была к ней благосклонна, но девушка еще не знает об этом: она не попадет в дешевый лупанарий, а будет прислуживать зажиточному семейству, которое проявит к ней уважение, в рамках ее положения… Глядя на ее лицо, растрепанные волосы и юное тело, столь жестоко выставленное на всеобщее обозрение, мы задаемся вопросом: сможет ли она когда-нибудь вернуть себе свободу? Возможно, если ей повезет.

Действительно, многие рабы возвращают свободу с помощью манумиссии (manumissio), то есть освобождения, которое может производиться различными способами. Хозяин может указать это в письме или завещании (весьма распространенное явление). Или, к примеру, сходить на форум Траяна, в базилику Ульпия, куда был перенесен старинный Atrium libertatis (буквально "Дом свободы"), и внести его в цензорские списки в качестве римского гражданина. С этого момента раб становится отпущенником, приобретает римское гражданство и автоматически получает все гражданские права римского гражданина, то есть те же, что и у его бывшего хозяина, которому он по закону обязан "отрабатывать" ежегодно некоторое количество "трудодней". Хозяин стал его "патроном", и эти обязанности бывшего раба называются operaе.

Несомненно, в Риме и во всей империи для освобожденного раба жизнь легче, чем для свободного чужеземца.

Освобождения представляют собой источник постоянного обновления и пополнения римского общества новыми гражданами (весьма активными в плане социального продвижения). Закон поощряет освобождения, не допуская их, правда, в массовом порядке, по легко понятным причинам. Один закон эпохи Августа вводит ограничения на манумиссии по завещанию, определяя соотношение между освобождаемыми рабами и общей численностью рабов в собственности завещателя, ограничивая сотней максимальное число. Мы знаем, что Плиний Старший, владевший почти тысячью рабов, освободил сто из них по завещанию.

С этого момента существование бывших рабов коренным образом меняется. Часто они преуспевают, и их жизнь разворачивается по сценарию, достойному сериала "Династия". Мы знаем по именам, высеченным на надгробиях, что некоторые старинные римские семейства, испытывавшие финансовые затруднения, объединились путем заключения браков с этими "нуворишами": первые выиграли в плане финансовой стабильности и, следовательно, власти, а вторые получили от аристократического рода "прикрытие", необходимое для восхождения по социальной лестнице…

Пока мы гуляем по Траянову Риму, в нескольких километрах отсюда, в Остии, как раз заключается подобный союз. Старинное семейство Луцилиев Гамал, чье богатство опиралось на владение и эксплуатацию земельных угодий, постепенно пришло в упадок и растратило свое состояние. Экономика города резко изменилась после постройки нового порта по приказу Траяна: появился новый, весьма деятельный слой общества, связанный с торговлей.

И тогда Публий Луцилий Гамала решает совершить "великий шаг", несмотря на возражения самых консервативных членов семьи. Он вступает в союз с "врагом". Мало того: он дает себя усыновить некоему Гнею Сенцию Феликсу, чужаку и бывшему рабу. Это новый человек, настоящий местный "делец и заправила" в политике и бизнесе, на взлете своей головокружительной карьеры. Благодаря этому союзу оба они становятся сильнее.

Попытаемся понять рабство в Риме

Как возможно, чтобы такое утонченное, развитое и продвинутое общество, как римское, столь уважающее право, столь любящее философию и искусство, оставившее нам шедевры во всех областях человеческого гения, могло принимать как данность рабство, столь бесчеловечную форму отношений между людьми? Частично, как мы уже говорили, потому, что римляне прекрасно знают, что без рабов их мир мгновенно бы рухнул. Римское общество, несмотря на всю свою технологичность, все-таки доиндустриальное, то есть единственным источником энергии является человеческая физическая сила и еще не придуманы машины, которые могли бы прийти человеку на смену. Поэтому оно нуждается в рабах. Да и зачем отменять рабство? Труд рабов почти ничего не стоит (или требует затрат ничтожных по сравнению с прибылью, которую они приносят) и является практически неистощимым источником дохода…

Быть рабом в императорском Риме – действительно худшее, что с вами может приключиться. В нашем мире мы незнакомы с подобным явлением. Конечно, есть сексуальное рабство, когда торгуют телом славянских или нигерийских женщин, рабство детей-попрошаек или жертв педофилии. Но это исключения, преследуемые по закону.

А во всем Древнем мире, не только у римлян, рабство в порядке вещей. Чтобы лучше понять, чем является раб в Траяновом Риме, попытаемся проникнуть в образ мыслей римлянина той эпохи. Представляя себе домашнее животное – кошку или собаку, – мы уже значительно приблизимся к пониманию этого явления. Не потому, что мы вешаем им на шею бирки с именами, а потому, что полностью распоряжаемся их жизнью: покупаем, продаем, кастрируем… Мы торгуем их детенышами (как поступали римляне с рабами). Правда, сейчас разворачивается движение против жестокого обращения с животными, на нарушителей налагаются суровые наказания. Но это лишь недавнее явление, плод развитого благополучного общества (в котором для домашних питомцев придумывают все более дорогие и изощренные корма и игрушки).

Возможно, нам удастся привести более подходящий пример. Это электробытовые приборы и все средства, созданные техническим прогрессом для придания комфорта нашему существованию. В нашем доме они выполняют те же обязанности, которые в прошлом были возложены на рабов. В некотором смысле технический прогресс заменил рабов "роботами":

• стиральные машины заменили прачек;

• газовые плиты, микроволновые печи, тостеры, миксеры и кухонные комбайны заменили поваров и рабов, стряпавших для хозяев;

• водопровод заменил раба, ходившего к фонтану за водой;

• туалет со сливом заменил раба, выполнявшего эти деликатные обязанности;

• холодильник заменил раба, приносившего домой лед;

• посудомоечная машина и пылесос заменили рабов, отвечавших за домашнюю уборку;

• нагреватель для воды заменил рабов, согревавших воду в домах или в термах;

• лампочки заменили рабов, отвечавших за освещение;

• отопление заменило рабов, присматривавших за жаровнями;

• телевидение, радио, CD– и DVD-проигрыватели заменили рабов, развлекавших господ (музыкантов, игравших на лирах и бубнах, мимов, танцоров, чтецов и декламаторов стихов…);

• печатные машинки и компьютеры заняли место писцов и секретарей, которые были, например, у Плиния Старшего, диктовавшего им письма и свои сочинения;

• автомобиль занял место носилок и портшезов (вместе с носильщиками) и фонарщиков (lanternarius – раб, освещавший путь господину);

• электробритва заняла место раба-цирюльника (и слава богу!);

• фен и электродепилятор заняли место рабынь, ухаживавших за волосами (ornatrices).

И так далее.

Очевидно, что многие из перечисленных функций выполнял один и тот же раб. И все же подумайте, сколько электрических или механических "рабов" находится в каждом доме! Если вам кажется, что пяти-шести рабов слишком много для обслуживания семьи со средним достатком в отдельном особняке, посчитайте, и вы увидите, что вы тоже подпадаете под эту категорию. Электробытовые приборы и есть самые настоящие рукотворные "рабы". Мы покупаем их, выбирая в магазине ("рынок рабов"), часто пользуемся небрежно, часто плохо обращаемся с ними, возмущаемся, когда они барахлят, не придавая этому большого значения. А если они ломаются или ветшают, выбрасываем и покупаем новые (жалуясь на дороговизну)… Никто из нас не станет из-за этого страдать бессонницей…

Вот и в Античности происходило то же самое: только вместо кнопок и электросхем тогдашние рабы были "изготовлены" из плоти и крови!

Думаю, это лучший способ понять образ мыслей римлянина. Речь не идет об оправдании этой практики, нам надо лишь понять ее. Некоторые даже посчитали соответствие между рабами и нефтепродуктами. Получилось, что одна бутылка бензина дает энергию, эквивалентную силе пятидесяти рабов, влекущих небольшую повозку (типа нашего "фиата-500") в течение двух часов…

И это еще не все. Путем аналогичного подсчета пришли к выводу, что электророзетки дают нам энергию, эквивалентную труду тридцати рабов. Расположенные в разных местах дома, эти невидимые рабы преобразовали как никогда доселе наш образ жизни. И все это случилось в основном за последние два поколения. Мы не придаем этому значения, потому что родились в домах, где уже было электричество. Те, кому сегодня семьдесят пять – последние наследники множества поколений, чей образ жизни не столь уж разительно отличался от представителей множества предшествующих столетий (включая и римлян): масляные лампы, повозки, ушаты с водой вместо душа и ванн и так далее.

Из этих данных видно, насколько технический прогресс преобразил наше общество: комфорт, свободное время, свет, музыка и прочее по сути являются непосредственным результатом технического прогресса.

Многие стороны нашей повседневной жизни, для нас само собой разумеющиеся или являющиеся плодом социальных завоеваний, на деле лишь "побочный продукт" нахождения новых источников энергии. Включая женскую эмансипацию. Без энергии и технологии женщина до сих пор оставалась бы в положении своих прабабушек: почти поголовно неграмотных, каждый день трудившихся в поле, стиравших вручную белье, носивших воду из колодца, мывших посуду, готовивших на огне, латавших одежду при свете масляной лампы, рожавших кучу детей (ведь смертность была очень высокой) и так далее.