355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Альберто Анджела » Один день в древнем Риме. Повседневная жизнь, тайны и курьезы » Текст книги (страница 8)
Один день в древнем Риме. Повседневная жизнь, тайны и курьезы
  • Текст добавлен: 6 октября 2016, 01:18

Текст книги "Один день в древнем Риме. Повседневная жизнь, тайны и курьезы"


Автор книги: Альберто Анджела


Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Вот мякоть алоэ. Его привозят из далекой Малайзии и Юго-Восточной Азии и применяют для изготовления снадобий и косметических средств. Оттуда же доставляют камфару. Вот эти миски с корицей могли бы рассказать о долгом пути, которым они прибыли из Китая. Сушеные бутоны гвоздики везут с Молуккских островов, а из Индии – черный перец, имбирь и мускатный орех. Из Юго-Восточной Азии прибывает куркума, превосходное средство для придания блюдам яркого цвета и аромата.

Но как их доставили сюда? Ответ находится в нескольких метрах от нас. Рынок вывел нас к мосту. Мост Пробус – самый южный из восьми мостов Рима (девятый мост Рима, знаменитый Мильвийский, который сегодня внутри города и продолжает действовать в качестве пешеходного, в римскую эпоху находится далеко за городской чертой). Мы поднимаемся на него и, оказавшись на самом верху, выглядываем вниз. Под нами течет Тибр. "Белокурый Тибр", как называли его римляне: на самом деле его воды имеют желтовато-мутный оттенок из-за отложений, которые вымывает приток Тибра Аниен недалеко от Рима. Взглянув на горизонт, мы замечаем рыбаков, ныряющих ребятишек, причаливающие лодки. Красные крыши столицы не так заметны под этим углом зрения: отсюда Рим выглядит белоснежным, с его храмами, длинными колоннадами и инсулами.

Вниз по течению по обоим берегам стоят постройки особой формы: это уже не дома или храмы, а низкие и длинные здания, похожие скорее на промышленные. Это horrea, большие склады столицы, ее "жировая прослойка", где хранятся запасы: амфоры с вином и растительным маслом, зерно, мрамор… Любое сырье сначала складируется в этих помещениях, тянущихся сотни метров на нескольких ярусах, включая подземные. Позади складов виднеется небольшой холмик. Сейчас он лишь немного возвышается над землей, но в последующие столетия он вырастет настолько, что вершина его станет вровень с крышами. Сегодня он известен под названием Монте-Тестаччо. И это не восьмой холм Рима. Это… свалка! Ее сегодняшний облик впечатляет: высота 35 метров (50 метров над уровнем моря), площадь основания 20 тысяч квадратных метров. А состоит она исключительно из черепков амфор (словоtestaceus,от которого произошло современное название этого холма, и означает как раз «сделанный из черепков»). Подсчитано, что в нем погребено 40 миллионов осколков амфор!

Почти все эти амфоры использовались для перевозки оливкового масла. Как только терракота пропитывается маслом, амфоры нельзя больше использовать. К тому же они очень тяжелые: в них можно перевозить до 70 килограммов масла, но сама такая амфора (пустая) весит целых 30 килограммов! Единственный выход – разбивать их. Это своего рода "одноразовая упаковка" того времени. Каждую амфору разбивали, а осколки аккуратно складывали наподобие черепичной крыши. Чтобы заглушить запах остатков прогоркшего масла, рабы присыпали черепки негашеной известью, которая обладает способностью "скреплять" их между собой, придавая прочность всей насыпи. Как откроют археологи, внутри Монте-Тестаччо земли почти нет: в каждом квадратном метре насчитывается не менее 600 килограммов осколков амфор…

В эпоху Траяна свалка еще не так разрослась, ее почти и не разглядеть. Но со временем она приобретет весьма внушительные размеры. Издалека, как мы уже говорили, эта мусорная куча выглядит как холм. При ближайшем рассмотрении видно, что ее бока неровные и напоминают скорее ступенчатые пирамиды майя, с той разницей, что здесь блоки составлены из сложенных вместе черепков. Почти все масляные амфоры Монте-Тестаччо привезены из Испании, а еще точнее – из Андалузии. Вдумайтесь только: каждый год средний житель Рима потребляет более 22 килограммов оливкового масла (в пищу, для освещения, в составе косметических снадобий, лекарств, в религиозных обрядах и так далее). Понятно, почему торговля маслом имеет столь грандиозные масштабы.

Монте-Тестаччо – настоящий памятник римской торговли, косвенное свидетельство огромного количества товаров, прибывавших в Вечный город на протяжении всей римской истории.

Перед нами сложный механизм снабжения столицы империи. У берега напротив складов стоят длинные вереницы лодок и барж. Остальные ждут своей очереди. Швартовные кнехты украшены изображениями звериных голов. Товары разгружают по деревянным мосткам, прикрепленным к каменным пандусам, возведенным на берегу. Непрерывным потоком, в любое время суток, рабы переносят товары. Даже ночью, при свете фонарей, – когда прибывает груз зерна.

Баржи и лодки не выходили в море. Крупные грузовые суда не могут подняться вверх по течению Тибра, у них слишком большое водоизмещение. С крупных судов (тех, что могут вместить до 10 тысяч амфор) товары выгружают в открытом море, средние подходят ближе к берегу и попадают в великолепный большой порт, построенный Траяном и имеющий форму шестиугольника. Оттуда товары, размещенные на больших складах, грузятся на лодки и баржи, которые с берега тянут пары волов, и перевозятся вверх по течению Тибра, в Рим. Это непрерывное движение, не имеющее себе равных в Древнем мире, организовано специальными компаниями грузоперевозок.

Подобно головному мозгу, Рим командует, но в плане пищи зависит от других частей "тела" – провинций.

Как ненасытное чудовище, Рим высасывает и заглатывает все, что могут дать провинции. Со всех концов империи, от Британии до Египта, сюда постоянно прибывают суда, нагруженные зерном, маслом, вином, мрамором, оловом, золотом, свинцом, лошадьми, древесиной, шкурами, серебром, льном, шелком, рабами… И даже дикими зверями для амфитеатров. Нет такого товара в древности, который бы не разгружался в римских портах. Совсем как в современных мегаполисах.

Цифры головокружительные. Подумать только, каждый год в Рим прибывают морем 200–270 тысяч тонн зерна. Поражает, что в среднем одно из пяти судов, перевозящих зерно в Рим, тонет или теряет свой груз в море. Это стратегический груз и с политической точки зрения: чтобы не допустить голода вследствие нехватки муки и хлеба и, следовательно, народного протеста и бунтов в сердце империи, Риме, была создана общественная структура для обеспечения населения основным пропитанием. Она именуется "аннона". Раз в месяц через нее бесплатно раздается зерно. Но не всем жителям: в очередь могут становиться только римские граждане мужского пола, постоянно проживающие в Риме. Эта система напоминает хлебные карточки военного времени. Одно из мест раздачи зерна – "Минуция Фрументария", большая площадь, окруженная портиком. Должностные лица раздают пайки зерна со специальных возвышений, используя модий (modius), емкость стандартного объема: он напоминает небольшой бочонок с железным перекрестием, соединяющим четыре точки бортика (гарантия "официального" объема выданного зерна). Модий (по-итальянски moggio), называемый по-разному, использовался в некоторых областях Италии еще несколько поколений назад, и образцы таких изделий легко можно найти на рынках антиквариата: это настоящие "археологические находки" из области аграрной истории, но мало кто отдает себе в этом отчет. Чтобы разровнять верх, используется инструмент с особым названием: rutellum.

Следует сказать, что римское государство постоянно помогает гражданам, особенно самым нуждающимся, совершая бесплатные (или дешевые) раздачи товаров первой необходимости – хлеба, муки, масла, бобов, мяса… Эти раздачи распространяются на 150–170 тысяч семей, то есть около трети населения столицы империи!

10:30. Индийская атмосфера на улицах Рима

В наше время еще есть страны, которые могут дать представление о том, как выглядели улицы древнего Рима. Например, Индия: и там встречаются люди, задрапированные в длинные покрывала, в сандалиях или босиком.

Как в Индии, улицы Рима часто узки, повсюду носятся стайки ребятишек, а на углах встречаются небольшие алтари с приношениями божествам. И тут, и там поражает многоцветье одежд и выставленных товаров.

В императорском Риме, как и в Индии, крайности соседствуют: от экзотических женских духов – к резким проникающим запахам переулков, маслянистым ароматам готовящейся еды. Другой постоянный элемент этого чередования крайностей на улицах – золото и дорогие украшения в окружении беспросветной нищеты. Многие зарисовки повседневной жизни Рима можно встретить и в наши дни в самых разных странах: ближневосточные базары, некоторые общественные обычаи народов Северной Африки, наконец, индийские кварталы или азиатские деревни… Было бы здорово отправиться как-нибудь на поиски этих исчезающих ныне уголков, чтобы запечатлеть их и использовать при исследованиях Античности.

Продолжим наш путь.

Мимо проходит женщина, бросая взгляд из-под накидки, у нее темные, подведенные черным, чрезвычайно выразительные глаза. Мы замечаем, как посверкивают золотые сережки с жемчужными подвесками. Всего мгновение – и женщина растворилась в толпе, оставив лишь головокружительный шлейф аромата духов. Мы замираем в потрясении.

Но мы не успеваем прийти в себя. Вокруг появляются и исчезают другие люди, другие лица. Нас увлекает необыкновенное разнообразие типажей прохожих. Марциал удачно выразил очарование римских улиц. Действительно, здесь встречаются люди со всех уголков античного мира: сарматы из степей, по традиции пьющие кровь своих лошадей, жители Киликии (современная Турция), пропитанные шафраном, фракийские крестьяне (из сегодняшних Болгарии и Турции), египтяне, купавшиеся в Ниле, арабы, сикамбры (с германских земель) с зачесанными набок шевелюрами, темнокожие эфиопы с заплетенными в косички волосами…

На некоторых участках улица, по которой мы движемся, настолько запружена людьми, что становится трудно протискиваться вперед. Единственное, что можно сравнить с этим в наши дни, – выход из кинотеатра после сеанса или переходы метро в час пик. Вообразите нечто подобное на улицах вокруг нас. Траянов Рим не перестает нас удивлять. Действительно, кажется невероятным, как вся эта толпа каждый день умудряется находить пропитание, кров, удовлетворять собственные потребности и нужды.

Двигаться по прямой почти невозможно. Надо огибать неожиданно возникающие на пути прилавки; мы постоянно сталкиваемся с другими прохожими. Как и сегодня в Азии и на Востоке, понятия о дистанции между людьми не существует. Поэтому путешественники из западных стран чувствуют, что на них постоянно "наваливаются" окружающие.

Вдруг толпа расступается, и мы видим жонглера, развлекающего прохожих своими трюками. Мы задерживаемся лишь на несколько мгновений. Чуть далее слышен заунывный звук дудки. Мы пробиваемся сквозь толпу и видим сидящего у стены заклинателя змей. Из корзины высунулась кобра, раскачиваясь вслед за концом его длинной флейты, к которому прикреплен пучок разноцветных перьев. Как известно, рептилию привлекает не звук, а движение инструмента, поэтому-то и используются перья. Но здешним зевакам это неведомо, и они охотно бросают монеты, восхищенные музыкальными талантами заклинателя.

Вдруг все расступаются, чтобы пропустить всадника, криками и руганью прокладывающего себе дорогу. Копыта лошади попадают в большую зловонную лужу, которую все обходили стороной, обрызгав двух мужчин в тогах. Те хватают лошадь под уздцы. Начинается яростное выяснение отношений. Уйдем-ка мы отсюда.

Не успели мы взойти на тротуар, чтоб нас не затолкали, как приходится почти сразу же с него сойти обратно на мостовую: навстречу движется патруль легионеров, очевидно направленных в Рим в увольнение. Солдаты бесцеремонно оттаптывают ноги всем, кто не уступает им дороги. А это больно: их "калиги", как мы говорили, подбиты металлическими гвоздиками (как когда-то наши походные ботинки), чтобы не поскользнуться на поле боя…

Сзади кто-то схватил нас за тунику. Мы оборачиваемся. Это нищий с искалеченными ногами, он просит милостыню. Две монетки – и он преображается в лице.

Но это еще не все. Мы вновь идем вперед, и опять преграда: на этот раз бродячий торговец, во что бы то ни стало он хочет продать нам свои светильники. У него симпатичное выражение лица, рыжие волосы и заразительная улыбка. Нам едва удается от него отделаться, хотя он все продолжает твердить, что его светильники – "редкий товар, привезенный с Востока", что они "прослужат дольше других"…

В толпе на улицах Рима женщин сразу можно узнать по ярким одеяниям и густому аромату духов, долго висящему в воздухе…

Устав пробиваться сквозь толпу, мы прислоняемся к стене и смотрим на прохожих. И тут обнаруживаем, что не все перемещаются на своих двоих. Некоторые едут верхом на муле. Возможно, они взяли его напрокат: вместе с животным им предоставляется и "водитель", раб-нумидиец, ведущий мула под уздцы.

Есть и другие способы перемещаться по улицам, не ступая ногами по земле. Как известно, днем в Риме запрещено пользоваться повозками в личных целях, за редчайшими исключениями. Римский аналог наших "автомобилей с мигалками" – это повозки жриц-весталок и немногочисленных "блатных". Поэтому были придуманы альтернативные средства передвижения. Римлянки высших сословий, навещая подруг, используют портшез (sella). Вот он, качается в толпе, точь-в-точь такой, как описал Ювенал. В нем сидит женщина в накидке и пытается читать (или делает вид, что пытается, – для пущей важности), что нелегко, ведь портшез постоянно трясет и покачивает из-за большого скопления людей на улице.

Совершенно иначе выглядят большие носилки (lectica), величаво плывущие над толпой на плечах восьми рабов-сирийцев, подобно триере, рассекающей морскую гладь. Они белого цвета, украшены скульптурами, росписями и гирляндами ярких цветов. И множеством занавесок. Настоящий "роллс-ройс" римских улиц. Мы, как и все, зачарованно провожаем ее взглядом. Перед носилками двое мускулистых рабов прокладывают дорогу, яростно расталкивая прохожих и размахивая деревянными дубинками. Настоящие человеческие "ледоколы"…

Носилки медленно проплывают мимо нас. Носильщики движутся плавным размеренным шагом, как солдаты при смене караула. Это еще больше усиливает торжественность момента. Попытаемся узнать, кто находится внутри. К сожалению, это невозможно. Кроме занавесок, есть еще и система зеркал, позволяющая тому, кто находится внутри, разглядывать улицу, не рискуя быть увиденным, подобно затемненным стеклам наших автомобилей.

Пока эта городская "яхта" удаляется, в смыкающийся проход проскальзывает еще одно "транспортное средство". Это chiramaxium, ручная тележка (наподобие тех, в которые впрягаются рикши), на которой сидит седовласый старец. Вся сцена поражает нас не только контрастом между двумя "экипажами", но и чрезвычайно серьезным видом второго пассажира, с высокомерно поднятым орлиным носом, очевидно, важничающего гораздо больше, чем тот тип из носилок. Тележку толкает иссохший старый раб, похоже, ему осталось уже не так долго служить "человеческим мотором"… Оба исчезают в толпе, под аккомпанемент ритмичного скрипа колеса. Через какое-то время в толпе раздается плеск, будто тело упало в воду. Судя по расстоянию, наверняка наш старец и его раб наткнулись на ту самую злосчастную лужу. И "небезуспешно": тележка опрокинулась, и наш старик кубарем свалился в воду, под громкий хохот окружающих. Даже заклинатель змей и тот перестал играть…

Рим как Нью-Йорк или Лондон

Можем подытожить все, что видели до сих пор. В Риме поражает его уникальность по отношению к империи и всему античному миру. На ум сразу приходит сравнение с Нью-Йорком или Лондоном. Кто попадает сюда впервые, остается под впечатлением от размеров зданий, столпотворения на улицах, магазинов, где можно найти любые товары из самых дальних уголков империи. Немыслимая вещь для малых городов Италии, где по сравнению с Римом гораздо более ограниченный выбор товаров (некоторых вообще нет в продаже), да и доставляют их туда гораздо медленнее.

Это город тысячи возможностей, где живут вперемешку представители самых разных народов и верований (первый в истории настоящий melting pot[16],как сегодня принято говорить про Нью-Йорк), где можно встретить эксцентрично одетых модников, услышать навязчивые ритмы, столкнуться с невероятным расточительством. Все это незнакомо провинциальным городкам остальной Италии или провинций, не говоря уже о сельской местности.

Тем, кто привык к сельскому труду и строгим дедовским предписаниям, на улицах Рима часто не хватает нравственных ценностей; им кажется, что они очутились среди поверхностных легкомысленных созданий, живущих одним днем, неспособных выжить где-либо еще и вообще – просто не умеющих честно трудиться. Ощущение такое, что все вращается вокруг прибыли и наживы: надо быть ловкими и хитрыми, заводить нужные знакомства и связи, потому что грабежи, обман и насилие здесь подстерегают повсюду.

Тем же, кто давно живет в Риме или родился там (подобно истому ньюйоркцу), этот "испорченный" и шумный мир видится совершенно по-другому. Годы опыта создали в них правильные "антитела", чтобы ходить по улицам и заходить в лавки Рима. Этим людям город и его мир представляются "полными жизни и веселья", как сказал Марциал.

10:45 Передышка на островке покоя… и шедевров

Куда пойти в Риме, чтобы не страдать от толчеи и давки? Есть ли места потише? Ответ – да! Островки спокойствия, куда часто приходят гулять римляне, – это императорские сады, Марсово поле и его окрестности, площади, храмы, священные места, свободные от лавок и инсул, идеальные для тех, кто хочет побыть вдали от городской суеты.

Но есть одно место, выделяющееся своей красотой настолько, что было упомянуто даже Плинием Старшим. Это портик Октавии. Туда-то мы сейчас и направляемся. Его вход поистине монументален и напоминает большой храм. Всего несколько шагов, и мы застываем в изумлении: перед нами открывается большой внутренний двор площадью больше чем сто на сто метров, с окаймляющим его по периметру великолепным портиком. В центре возвышаются два одинаковых храма, посвященные Юпитеру и Юноне.

Атмосфера здесь царит сказочная. Все окутано покоем, будто в монастырском дворе. Конечно, и здесь слышны голоса и смех, бегают дети. Но само то, что звук их шагов эхом разносится по большой площади, а не тонет в шуме толпы, кажется чудом. Мы окружены миллионом людей, занятых своими делами, и все это, кажется, осталось где-то в стороне, в нескольких метрах от нас.

Мы заходим под портик, украшенный фресками и лепниной. И сразу понимаем, почему Плиний считал его местом чудес: между колоннами, в нишах, в маленьких залах, – повсюду расставлены статуи. И это не просто статуи, это произведения великих греческих скульпторов, таких как Поликлет или Дионисий, его ученик. Они изображают божеств, весьма почитаемых римлянами: Юпитера и Юнону.

Эти места (в Риме их несколько) – настоящие художественные музеи, в них выставлены шедевры, способные затмить коллекции великих музеев классического искусства. Мы идем дальше, ошеломленные. И снова останавливаемся, на этот раз перед необыкновенной серией из тридцати четырех бронзовых статуй всадников. В центре Александр Великий: он молод, волосы развеваются на ветру. Остальные – его полководцы, участники битвы при реке Гранике.

Настоящий эскадрон, скачущий навстречу бессмертной славе. Произведение великого Лисиппа.

Разглядывая эти шедевры, мы понимаем, что Рим притягивает не только товары, но и произведения искусства. Эти прекраснейшие статуи все привезены из Греции, завоеванной римлянами в период первой экспансии, их забрали из храмов и дворцов.

Конечно, это военная добыча, это грабеж, но говорить так – справедливо лишь отчасти. В древности военная добыча была неотъемлемой частью военных завоеваний, тяжким последствием поражения. Но, в отличие от многих народов, римляне не разрушали все произведения искусства побежденных, как это делали, к примеру, конкистадоры. Часто они привозили их в Рим, чтобы восхищаться ими и почитать: ведь они считали Грецию подлинной родиной культуры античного мира. А себя – сыновьями и наследниками этой великой цивилизации.

По этой причине археологи извлекают сегодня со дна моря великолепные статуи, такие как бронзовые скульптуры из Риаче, статуя Посейдона (или Зевса), сегодня хранящаяся в Афинах, или статуя танцующего сатира, недавно найденная в море близ берегов Сицилии. Эти произведения везли морем из Греции в Италию, но суда потерпели кораблекрушение. Кто знает, сколько еще шедевров до сих пор покоится на дне Средиземного моря…

Совершенно иначе вел себя Наполеон. Его поведение можно охарактеризовать как чистой воды разграбление, в полном противоречии с принципами "свободы, равенства и братства", декларировавшимися породившей его культурой, вразрез с содержанием "Декларации прав человека", провозглашенной несколькими годами ранее. Многие из этих украденных в первую очередь в Италии и так и не возвращенных произведений сегодня как ни в чем не бывало красуются среди экспонатов Лувра.

В тени колонн мы встречаем множество гуляющих и небольшие группки беседующих людей.

Сюда приходят не только за покупками. Многие краем глаза оглядывают других фланёров. Обстановка весьма напоминает ежесубботний вечерний променад вдоль пешеходных улиц наших городов. В Риме такое случается как раз в подобных местах. Их много: помимо портика Октавии, есть еще портики Аргонавтов, Ливии, Помпея, Ста Колонн… Выбор действительно богатый.

Несколько ребятишек пытаются вскарабкаться на статую умирающего оленя. Трудность состоит в том, чтобы долезть до рогов и засунуть руку в открытый рот животного. Видимо, так забавляются многие: бронзовая спина оленя отполирована до блеска. Вот мальчик ждет своей очереди. Как и все подростки, он носит на шее "буллу" с талисманами от сглаза. Но как только он пытается забраться на оленя, мать хватает его за руку, отчитывая. Не столько из уважения к произведению искусства, сколько из нежелания, чтобы он совал руки куда ни попадя. Подходит отец и рассказывает малышу историю мальчугана по имени Илас, который (как было изображено на портике Ста Колонн), играя, сунул руку в открытую пасть бронзовой медведицы. В глубине пасти лежала гадюка. Ее укус оказался роковым – мальчик умер… Мы не знаем, случилось ли это на самом деле, но эта история, безусловно, была на слуху и на многих произвела впечатление, включая Марциала, который вспомнил ее, когда описывал портики Рима…

Медицинская карта" римлян: Рим – страна третьего мира?

Среди прогуливающихся в портике Октавии мы замечаем ярко– красный зонтик, качающийся в такт шагов его владелицы, точь– в-точь такой же, как у дам девятнадцатого столетия. Да не может быть! Мы подходим ближе, обогнав нескольких прохожих. Теперь мы позади женщины, изящно шествующей вместе с двумя подругами, или, возможно, компаньонками. Зонтик обтянут шелком, каркас сделан из кости с таким же, как сегодня, механизмом раскрывания спиц. Это не должно удивлять, зонтик – древнейшее изобретение: его использовали уже этруски 2600 лет назад. Нос другой целью.

Зонтик использовали для защиты не от дождя, а от солнца, точно так же, как это делали дамы в XVII или XIX веке. В Римской империи им пользуются прежде всего женщины высших слоев общества, потому что они стараются не загорать, – полная противоположность тому, что мы наблюдаем сегодня.

И правда: римские представления на этот счет отличаются от наших. Достаточно посмотреть на фрески, и сразу видно, что мужчины всегда изображаются загорелыми, с темно– красным цветом кожи, а женщины – бледными, почти белолицыми. Смысл очевиден: мужчина более смуглый, потому что много времени проводит на открытом воздухе, занятый различными делами (работа, поездки, встречи, охота, война…). Белизна же кожи женщины является синонимом жизни, проводимой дома в "женских" делах и занятиях, в соответствии с традиционными представлениями: воспитание детей, забота о доме, надзор за приготовлением повседневной еды, подготовка праздников и пиров. Все эти дела не требуют от нее выходить на улицу. Таким образом, светлый цвет кожи представляет собой часть канона красоты римлянки, так же как волосы или макияж. Для аристократок, в частности, он является доказательством того, что им нет необходимости ходить по делам, смешиваясь с простонародьем, – явный признак зажиточности и благородства… Светлая кожа, таким образом, является статус-символом. Вот зачем нужен зонтик…

При взгляде на трех дам поражает еще одна деталь: у них разные лица, цвет глаз, сложение, а вот рост примерно одинаковый. Они едва доходят нам до плеча.

Действительно, римляне все очень невелики ростом по сравнению с нашим временем. Это заметно, когда идешь по улице. Единственные "верзилы" – кельтские или германские рабы или римские граждане из Галлии. И еще один поразительный факт: вокруг полно молодежи и крайне мало стариков.

Низкорослое население, в основном молодежь… То же самое сегодня можно наблюдать в странах третьего мира. Траянов Рим, значит, можно тоже отнести к этой категории?

Рим, город «понаехавших»

Каков был облик жителей Рима? Их лица были такими, как мы встречаем сегодня в столице Италии, или другими? Конечно, поскольку это город с миллионным населением, на улицах можно встретить всех понемногу: белокурых, смуглых, рыжих… Часто, как вы уже заметили, в лавках, переулках или среди рабов в особняках мы встречали людей со средиземноморскими, точнее, ближневосточными чертами лица.

Действительно, большая часть обитателей императорского Рима сегодня была бы причислена к "мигрантам-неевропейцам", поскольку они родом из восточных провинций империи: тех, что располагались на территории современной Турции и рассматривались римлянами как "греческие" (Азия, Галатия, Киликия, Каппадокия, Вифиния), или со всего Ближнего Востока, в первую очередь из Сирии.

К ним следует добавить выходцев из Северной Африки, а таких немало: это и целые семейства из Египта и плодородных провинций Киренаика и Проконсульская Африка (Ливия и Тунис). Не считая приехавших из Мавритании (Алжир, Марокко)…

Не стоит, однако, думать, что те, кто переехали в Рим, сплошь торговцы или же что их привлекли в этот город разнообразные личные мотивы, как то бывает сегодня в крупных столичных городах. На самом деле подавляющее большинство было привезено в Рим силой, на положении рабов. Некоторые оставались рабами, некоторые были освобождены (так называемые либерты, отпущенники), а иные были потомками освобожденных рабов и вели собственные дела.

Статистические исследования показали, что 6о процентов имен жителей Рима были греческого происхождения, а не латинского! Некоторые ученые называют еще большие цифры (вплоть до 8о процентов). Не то чтобы все эти люди прямиком явились сюда из Греции: во-первых, потому что, как мы уже говорили, Греция для римлян представляла собой географически обширное пространство, простиравшееся вплоть до Средней Азии, во-вторых, потому что был весьма распространен обычай давать греческие имена собственным рабам, независимо от их происхождения. И тем не менее тот факт, что как минимум шестеро из десяти обитателей Рима не были уроженцами ни Рима, ни Апеннинского полуострова, не может не изумлять.

Это служит дополнительным подтверждением того, что Рим был и останется на протяжении веков огромным генетическим "перекрестком", где соединялись и смешивались народы и ДНК различного происхождения, как никогда доселе в древности. Поэтому называть себя "коренным римлянином", как порой делают некоторые, по меньшей мере бессмысленно, раз с самых древних пор этот город был, подобно аэропорту, местом пересечения самого разного люда…

Любопытные факты Население Древнего Рима

Что говорят о населении Рима медицинские, антропологические и демографические данные? Оставим на время улицы и портики Рима 115 года нашей эры и посетим лаборатории, где антропологи и археологи изучают эту эпоху, столь удаленную от нашей. На первый взгляд, задача представляется весьма трудноосуществимой, ведь прошло почти девятнадцать столетий! И все же благодаря различным методам ученые составили довольно четкое представление о людях, которых мы встречали на улицах столицы Римской империи. Представьте, что вы находитесь на месте преступления и наблюдаете за работой эксперта-криминалиста. Методы для изучения древних римлян очень похожи. По костям и скелетам, найденным в погребениях, и в целом по материалам раскопок можно получить множество информации, часть которой окажется совершенно удивительной. Средний рост населения Рима в изучаемую нами эпоху, то есть на рубеже I и II веков нашей эры, составляет 1,65 метра у мужчин и 1,55 метра у женщин! Средний вес, рассчитанный с помощью специальных методик, – 65 килограммов у мужчин и 49 килограммов у женщин. Скажете, маловато? А ведь таким был средний рост европейцев на протяжении многих веков. В 1930 году он еще не превышал 1,67 метра, и только после Второй мировой войны (а точнее, в 60-70-х годах) перевалил за отметку 1,70 метра, благодаря улучшению условий жизни и питания. Сегодня средний рост европейского населения 1,76 метра у мужчин и 1,64 метра у женщин; итальянцы чуть пониже, соответственно 1,75 и 1,62 метра. С помощью скелетов удалось выяснить и другие удивительные вещи. Антропологи выполнили множество рентгеновских снимков длинных костей, например берцовых, но не для поиска переломов, а для изучения детства римлян. Были отмечены тонкие белые линии в костной ткани (линии Харриса), которые говорят о приостановке роста в первые годы жизни или в переходном возрасте из-за болезни, недоедания или плохого питания. Явные признаки тяжелого детства. Нечто подобное проявляется и в зубах. На их поверхности были обнаружены желобки на эмали, параллельно десне. Они тоже указывают, что рост зуба замедлялся на некоторое время. Вопреки тому, что можно было бы подумать, от всего этого больше страдали не сельские бедняки, а горожане, в том числе зажиточные. Это выявляет еще один, не всегда заметный, аспект жизни в Древнем Риме.

Деревня никогда не испытывала особой нехватки продовольствия (примерно как в ходе войн в Новое время). В городе же часто недоставало некоторых продуктов питания. Даже в лучшие моменты питание не было полноценным и сбалансированным: бедняки часто страдали от плохого питания или даже недоедания. Кроме того, жизнь в большом городе постоянно подвергала людей опасности разных заразных заболеваний. Всем этим можно объяснить деформацию скелетов и низкий рост римлян. Но это еще не все. Римляне жили недолго: пережив детские болезни, мужчины в среднем дотягивали до сорока одного года, а женщины до двадцати девяти! Низкая продолжительность жизни женщин была связана с значительным процентом летального исхода во время родов. Конечно, речь идет о среднестатистических данных: ни один римлянин не валился замертво, отметив свой сорок первый день рождения. И в те времена были люди, доживавшие до преклонных годов, но таких было действительно мало.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю