Текст книги "Основано на реальных событиях (СИ)"
Автор книги: Алайна Салах
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
18
– Ну и как ты сейчас? Я имею в виду после его ухода?
Участливость в голосе сестры становится почти привычной и перестает вызывать неприятие как в первое время. Уж кто-кто, а Диана точно любит меня, а не жалеет.
– Нормально. Благодаря Владу у меня снова есть горячая вода. Ты знала, что розжиг водонагревателя работает на батарейках?
– Не-а. А что по поводу благотворительного вечера? Пойдешь?
– Пока взвешиваю за и против.
– В прошлом году ты ведь тоже участвовала?
– Да. Была куратором стенда желаний.
– Это как?
– Детишки из детдома пишут письма с желаниями, а гости вечера выбирают конверты, чтобы их исполнить. Я контролирую сбор средств и совершаю закупки.
– Такая ты молодец, Тей, – пылко произносит Диана. – Мне даже стыдно стало, что я никогда ни в чем подобном не принимала участие. Хотя стоп, вру! Я теперь помогаю приюту для животных.
Я невольно улыбаюсь.
– Видишь. Каждый выбирает по сердцу.
– Ты очень заботливая и будешь отличной мамой, – добавляет Диана после длинной паузы.
– Конечно, – подтверждаю я шепотом. – Так оно и будет.
После обмена парой прощальных фраз, я откладываю телефон и смотрю в потолок. Белое полотно стремительно набирает цвет, а гробовая тишина гостиной сменяется шумом проезжающих автомобилей и шарканьем кед по асфальту.
Это было четвертое мая. На мне свободная туника и легинсы, не стесняющие движений. Яркое обеденное солнце слепит глаза, но я специально не надеваю очки, чтобы сполна насладиться его лучами. Настроение у меня под стать этой весне – трепетное и предвкушающее.
Обогнув парковку, я подхожу ко входу клиники, в которой была уже дважды за последний месяц, и поднимаюсь по ступеням. Не взмываю в привычной пацанской манере, а неспешно отмериваю каждую, не забывая держаться за перила. Сегодня хочется именно так.
В регистратуре называю свою фамилию и говорю, что у меня запись в двенадцать тридцать. Забираю карту и все так же неспешно шагаю к кабинету УЗИ.
Там на скамейке, скрестив руки на округлом животе, сидит девушка. Поприветствовав ее улыбкой, я занимаю место рядом.
На часах уже половина первого, но даже если она пройдет вперед меня – ничего страшного. Ей наверняка тяжеловато на таком сроке. А я уже все равно с работы отпросилась.
Молоденькая медсестра шустро выглядывает из-за двери, делает знак девушке, чтобы входила, а мне в качестве извинений поясняет:
– Врач ее быстренько глянет, и все, мы вас сразу пригласим.
Я киваю.
– Все в порядке. Я сижу здесь и никуда не денусь.
Когда дверь захлопывается, вытягиваю ноги и от нечего делать перелистываю свою медицинскую карту. Столько анализов, сколько я сдала за последние три месяца, я за всю жизнь не сдавала. Если бы не они, глядишь, никогда и не узнала бы свою группу крови и что в детстве болела краснухой. Еще врач указала, что телосложение у меня астеническое. После приема я погуглила, что это значит. Оказалось, что сложение у меня худощавое.
Дзынь!
«Ты как там, малышок?»
Я улыбаюсь. Влад, разумеется, помнит, что у меня запись в клинике и беспокоится.
«Все хорошо. Жду своей очереди»
«Ты же по записи вроде?»
«Нормально все. Сейчас меня уже позовут»
«Хорошо. Набери мне, как выйдешь»
Скрип открывшейся двери заставляет меня торопливо вернуть телефон в сумку и подняться. Девушка, вошедшая до меня, выскальзывает из кабинета, прижимая к груди листок А4 и счастливо улыбаясь.
Не улыбаться в ответ, глядя на нее, невозможно. Наверняка она только что поздоровалась через экран со своим будущим малышом.
Я прохожу внутрь вслед за медсестрой и осторожно опускаю на стул сумку. В кабинете стоит полумрак, разбиваемый лишь свечением экрана с застывшим на нем черно-белым снимком. Обстановка вполне камерная, но я все равно начинаю жутко нервничать.
– Раздевайтесь как на осмотр и ложитесь на кушетку, – звучит приятный женский голос из-за ширмы. – У вас ведь первое УЗИ?
– Да, первое плановое… – подтверждаю я, берясь за резинку легинсов. – Сегодня ровно двенадцать недель. Правда мне еще в другой клинике на шести неделях сердцебиение посмотрели.
Избавившись от белья, я огибаю кресло врача и ложусь на кушетку, застеленную одноразовой пеленкой.
Сердечный ритм вибрирует прямо под горлом. Бум-бум-бум! Перед глазами снова проносится счастливое лицо беременной…
Интересно, я почувствую то же самое, когда его увижу? Он, наверное, подрос за минувшие шесть недель и теперь больше похож на человека, чем на креветку?
– Расслабляемся… – командует врач, упираясь трубкой мне между ног. – Вот так…
Я сосредоточенно разглядываю потолочный плафон и глубоко дышу. Что на осмотре, что с этой штуковиной внутри себя чувствуешь себя совершенно беззащитной.
– Так… – голос женщины становится собранным и напряженным. – Напомните, какой у вас срок?
– Двенадцать недель, – хрипло выговариваю я, впиваясь взглядом в экран.
Там ничего не понятно: только темное плавающее пятно с кучей белесых разводов. – А в чем дело?
– М-м-м… А кровянистые выделения были?
– Нет… – в отчаянии лепечу я, начиная понимать, что вряд ли выйду из кабинета с улыбкой. – А что такое?
Женщина снимает очки и смотрит на меня. В ее взгляде – тонны понимания и глубокое сочувствие.
– К сожалению, размер плода не соответствует сроку. Сердцебиения тоже нет. Сейчас сложно сказать, когда именно беременность замерла, но могу предположить, что на сроке восемь недель.
Я опадаю головой на кушетку, ощущая, как слезы потоком льются по вискам. Я совсем не была к такому готова. Думала, что раз забеременела, то самое сложное осталось позади.
У нас целый год не получалось. Когда тест показал две полоски, я даже заревела от счастья. Влад тогда спал и пришлось его разбудить… И он, конечно, тоже обрадовался. Все три месяца буквально пылинки с меня сдувал.
– …я предупрежу девочек из регистратуры, – инструктирует врач. – Они выяснят, какая больница менее загруженная и вызовут для вас скорую.
Из кабинета я выхожу пошатываясь. Все было впустую… Разговоры о том, куда поставить кроватку… Обсуждение имен… Споры о лучшем автокресле…
Наш ребенок по какой-то причине не захотел расти дальше. Это я что-то сделала не так? Много работала? Слишком мало ела?
Я прикладываю телефон к уху и слушаю гудки.
– Да, малышок, – раздается бодрый голос Влада. – Вышла? Как все прошло?
– Плохо, – хриплю я, давясь новой порцией слез. – Пожалуйста, приезжай в клинику. Меня хотят отсюда на скорой увезти…
– Конечно, сейчас буду, – глухо выговаривает он после секундной паузы. – Малыш, держись… Никуда не уезжай без меня.
Я сбрасываю вызов и обессиленно опускаюсь на скамейку вдоль стены. Из-за стойки регистратуры слышны голоса сотрудниц, обсуждающих, в какую из больниц меня лучше определить.
Что может быть хуже, чем получить новость о трагично закончившейся беременности и сразу после этого, не получив возможности прожить это горе вместе с мужем, отправиться в стационар? Сейчас кажется, что хуже не может быть ничего.
Почему-то я была уверена, что неудачи в вынашивании терпят лишь единицы и меня такое точно не коснется.
Влад приезжает через полчаса. Опускается на колени, находит мою руку и встревоженно вглядывается в глаза.
– Малыш, ты как? Давай сядем в машину?
Я молча киваю. С его появлением утрата не ощущается легче, но сейчас она по крайней мере наша общая, не только моя.
Влад помогает мне сесть в салон, возвращается в водительское кресло и сразу же проталкивает руку мне за плечо.
– Малыш, иди сюда.
Всхлипнув, я утыкаюсь ему в рубашку – его любимую, голубую с коротким рукавом, и начинаю громко рыдать.
– Я знаю, Тей, я знаю… – шепотом повторяет Влад, дыша мне в макушку. – Это надо пережить, сильная моя, хорошая…
– Почему так случилось, я не понимаю…
– Я не знаю, малыш. Но ты точно не виновата. Просто так бывает.
– А вдруг я больше никогда не смогу родить?
– Конечно, ты сможешь..
– А если нет… – истерично сиплю я. – Совсем никогда… А ты ведь так хочешь детей…
– Тогда мы будем много путешествовать и умрем богатыми, – заверяет Влад, касаясь губами моего виска. – У нас в любом случае все будет хорошо.
Выпустив застрявший воздух из легких, я отрываю взгляд от потолка и, нащупав телефон, печатаю.
«Я приду двенадцатого. Дети важнее наших личных проблем».
19
Двенадцатое число
Благотворительный вечер третий год подряд проходит в конференц-зале отеля «Атриум». Это избавляет от необходимости блуждать в поисках входа, что с учетом того, что я впервые заявляюсь на мероприятие одна и страдаю топографическим кретинизмом – немалое облегчение.
В фойе отеля уже вовсю толпятся гости. Женщины в вечерних платьях образца красной оскаровской дорожки, мужчины в дорогих костюмах – все как полагается для мероприятия такого уровня. Компания, где трудится мой будущий бывший муж, как я теперь мысленно называю Влада, – крупнейший медиахолдинг страны, так что контингент здесь соответствующий.
Я успешно миную рамку металлодетектора, получаю бейджик и иду к стойке регистрации, где меня уже ждет Оксана – бессменный координатор волонтеров.
– Тея! – широкая улыбка собирает множество тонких морщинок вокруг ее глаз. Если бы не они, я бы никогда и подумать не могла, что Оксане за пятьдесят. – Рада тебя видеть! Настроение как? Боевое?
– Конечно, – я похлопываю ее по руке. – Планирую побить рекорд по сборам.
– Не сомневаюсь, что у тебя получится. Эх, была бы моя воля, я бы тебя клонировала.
Я прохожу в зал и, остановившись в дверях, ищу глазами стенд желаний. Несмотря на то, что к вечеру я подготовилась основательно и даже не поскупилась на салонные прическу и макияж, все равно жутко нервничаю. Раньше сквозь всю эту помпезную суету и толпы незнакомых лиц я шла рука об руку с Владом, а теперь должна буду сделать это одна. И пусть я знакома с парой-тройкой его коллег, но едва ли они станут каждые десять минут напоминать о том, как круто я выгляжу и справляться о том, не хочу ли я перекусить.
«Я здесь ради детей», – напоминаю я себе, прежде чем врезаться в пестрый поток нарядов. – Находиться одной там, куда мы привыкли ходить вдвоем, разумеется непривычно, но и это пройдет. А если станет совсем не по себе – я просто выпью шампанского. Здесь на нем, к счастью, не экономят.
Если в прошлый раз стенд желаний был оформлен как пинборд с записками, то в этом году – это стол и две корзины, заполненные конвертами.
Я занимаю свое место и заблаговременно прошу официанта принести воды, на случай если захочу пить, а отлучиться не выйдет.
Гости все продолжают прибывать. Кажется, что сегодня их едва ли не вдвое больше, чем в прошлом году. Ну либо же я чувствую себя слишком маленькой. Надеюсь, все-таки первое, ведь это фактически гарантирует, что корзины с записками полностью опустеют. В прошлом году осталась треть, и мы с Владом сами частично докупили то, на что не хватило собранных средств.
Я отпиваю воды и ловлю себя на том, что машинально сканирую толпу в поисках знакомой фигуры. Так, стоп. Пора покончить с затертыми рефлексами. Сегодня я здесь не ради него.
– Добрый вечер!
К столу подходит пара – мужчина лет сорока в смокинге и его спутница – блондинка в атласном платье в пол.
– Это ведь здесь детишкам подарки покупают? – ее тонкие наманикюренные пальцы касаются края корзины.
– Здесь, – подтверждаю я с улыбкой. – Если хотите поучаствовать – выберите любой конверт и прочтите тайное желание ребенка. Вы сможете исполнить его самостоятельно, либо внести пожертвование – в этом случае закупкой займемся мы.
Блондинка вытаскивает наугад конверт и вскрывает его.
– «Маша, восемь лет. Мечтает о кукольном двухэтажном домике с ванной», – зачитывает она вслух и смотрит на своего спутника. – У меня даже в груди екнуло, Дим. Конечно, мы купим.
Мужчина с готовностью достает бумажник, и я регистрирую первое исполненное желание за сегодня и ловлю себя на улыбке. Каждый раз получая пожертвование, я представляю эмоции ребенка, чья маленькая мечта приходит в исполнение. У каждого должна быть вера в лучшее, даже если стартовые обстоятельства подкачали. Отчасти поэтому я и пришла сюда сегодня. Чтобы напомнить себе о том, что несмотря на личные невзгоды, в жизни есть место чему-то большему.
Моя бравада о побитом рекорде оказалась пророческой. Гости выстраиваются к стенду в очередь, и конверты в корзинах стремительно убывают. Во всей этой суете мне почти удается не вспоминать о Владе до тех пор, пока он сам не решает напомнить о себе.
– Привет. Как успехи?
Вздрогнув, я отрываю взгляд от планшета. Он стоит с противоположной части стола, заложив руки в карманы брюк. Белая рубашка топорщится из-за ремня чуть больше положенного, напоминая, насколько сложно Владу соответствовать официальности таких мероприятий.
– Привет, – я приподнимаю уголки губ в сдержанной улыбке и киваю на полупустые корзины. – Как видишь.
– Похоже в этот раз не придется самим докупать игрушки, – понимающе улыбается он в ответ.
– Похоже, что нет.
В качестве демонстрации намерения он выкладывает на стол бумажник и запускает руку в корзину. То, что Влад щедр душой, всегда вызывало у меня гордость. Сегодня помимо гордости вызывает еще и боль.
– Твои ставки: Барби или Лего?
– Лего, – говорю я, уставившись на его безымянный палец, на котором поблескивает обручальное кольцо.
Влад уже давно не носил его из-за необходимости каждый раз снимать перед тренировкой. И снова надел тогда, когда я твердо решила развестись.
20
Влад вскрывает конверт и, пробежав глазами по строчкам, издает короткий смешок.
– Лего, – подтверждает он и разворачивает записку так, чтобы я могла прочесть. – Артем, десять лет. Мечтает о наборе «Звездные войны». Я в его возрасте тоже их собирал. Правда, мне родители дарили.
Я молча киваю и вношу пожертвование в планшет. Сумма, которую он называет, втрое превышает стоимость набора, но я давно перестала этому удивляться. Влад не умеет делать что-то наполовину.
– Спасибо, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и по-деловому. – Артем будет счастлив.
Он не уходит. Продолжает стоять у стола, перекатываясь с пятки на носок.
К счастью, в этот момент к столу подходит следующая пара, желающая исполнить детскую мечту, следом за ними появляется еще одна, и все мое внимание вновь возвращается к тому, для чего я, собственно, здесь появилась.
Когда поток наконец иссякает, я позволяю себе глоток воды и оглядываюсь по сторонам. Влада нигде нет. Это, конечно, к лучшему.
Я отставляю стакан и заглядываю в телефон, чтобы перебить дурацкое волнение, поднявшееся с его приходом. На экране обнаруживается сообщение от Дианы:
«Ну как проходит вечер? Все хорошо?»
Я заношу палец, чтобы набрать ответ, и чувствую, как над столом нависает тень. Еще до того, как поднять глаза, уже знаю, кому она принадлежит. Знакомый запах, шестое чувство или, может быть, синхронизация двух людей, проживших вместе восемь лет – вот ряд возможных причин этого знания.
В руках у Влада два бокала с шампанским, на губах играет тень улыбки.
– Подумал, что к концу вечера тебе наверняка захочется чего-то покрепче, – поясняет он свое появление.
– Спасибо, – киваю я, принимая бокал. Большой палец мимолетом задевает его, отчего по телу проносится легкий озноб. – Ты угадал.
– Я просто тебя знаю, – глядя мне в глаза, Влад делает глоток.
Здесь он ничуть не кривит душой. Восемь лет – достаточный срок, чтобы выучить друг друга наизусть, и Влад исправно этим пользовался, чтобы делать меня счастливой. Он всегда помнил, что я люблю яичницу на завтрак, а вот менять постельное белье ненавижу. Помнил, что после тяжелого рабочего дня мне нужно полчаса тишины, прежде чем я смогу разговаривать. И что если по какой-то причине я не могу выпить в пятницу вечером, то по приезде домой непременно захочу шампанского.
Влад действительно знает меня лучше остальных. Просто больше не любит.
Я делаю глоток и отворачиваюсь, чтобы скрыть стремительно намокающие глаза. Которые, впрочем, моментально высыхают при звуке знакомого басовитого голоса.
– Демин! Вот ты где! А я тебя по всему залу ищу!
Наспех придав лицу безмятежное выражение, я смотрю, как к столу приближается плотный седовласый мужчина, обладатель той особой выправки, которая выдает в нем человека власти. Рядом с ним в темном бархатном платье плывет статная брюнетка, чьи бриллиантовые серьги слепят меня даже на расстоянии.
Олег Борисович Плотников – генеральный директор медиахолдинга, где трудится Влад, и его супруга. Мы не раз встречались на корпоративах, но едва ли они меня вспомнят.
Влад машинально одергивает рубашку и поворачивается к шефу с полуулыбкой, которую я хорошо знаю. Так он улыбается, когда необходимо держать лицо.
– Добрый вечер, Олег Борисович.
– Добрый-добрый! – Плотников хлопает Влада по плечу с поистине родственной фамильярностью. – Детишкам зашел помочь? Молодец.
– Выкупил один конверт, – с этими словами Влад смотрит на меня, будто гадая, имеет ли смысл в очередной раз нас представлять.
В последнем на этот раз нет нужды. Плотников поворачивается ко мне сам и, скользнув взглядом по лицу, сосредотачивается на бейдже.
– А вы ведь его супруга, так? Знакомились, по-моему.
– Да, Олег Борисович. Я Этери, волонтерствую у вас третий год подряд.
– Да, да, точно! – он кивает на жену. – Это моя супруга, Алла. Алла, это Демин Владислав, наш лучший тимлид и его очаровательная жена Этери. Этери – это ведь полное имя? А сокращенное как?
– Тея, – с вежливой улыбкой говорю я и бегло смотрю на Влада. Если в моей компании буквально каждой собаке известно о предстоящем разводе, то начальство Влада, разумеется, не в курсе его семейной драмы. Много чести.
Жена Плотникова окидывает меня оценивающим взглядом и, видимо, оставшись довольной, растягивает губы в доброжелательной светской улыбке.
– Очень приятно. Какое на вас чудесное платье.
– Спасибо. У вас тоже.
Повисает короткая пауза, во время которой я лихорадочно соображаю, чем бы себя занять, чтобы исключить себя из неловкого диалога. Однако, Плотников, как оказалось, слишком настроен на общение.
– А давайте-ка сфотографируемся! – внезапно провозглашает он и, не дожидаясь ответа, машет рукой фотографу. – Отличный кадр будет – руководство компании и герои-волонтеры!
Я бросаю быстрый взгляд на Влада. Не знала бы его так хорошо, приняла его непроницаемое выражение лица за безмятежность. Но нет, проступившие желваки на его скулах и напряжение в плечах выдают, что идея фотографии не нравится ему так же, как и мне.
– Олег Борисович, я хотел отойти ненадолго… – начинает он, но Плотников его перебивает:
– Пара кадров – и свободны. Ну что ты, в самом деле!
Фотограф уже тут как тут – молодой парень с зализанными назад волосами и профессиональной камерой наперевес. Даже на нем белая рубашка сидит куда элегантнее и строже, чем на Владе.
– Встаньте, пожалуйста, вон там, у колонны, – командует он. – Там свет хороший.
Алла с готовностью берет супруга под руку, и они оба неспешно шествуют к указанному месту. Поза, которую она принимает, как и ее улыбка – отрепетированы годами, а потому четко выверены. Когда оба вопросительно смотрят на нас с Владом, становится ясно, что деваться некуда.
Я неловко выбираюсь из-за стола и чувствую, как Влад касается моего локтя. Это происходит почти невесомо, но по коже все равно бегут мурашки. Для тех, кто находится снаружи – мы все та же влюбленная супружеская пара. Мне всегда было плевать на чужие ожидания, но сейчас они заставляют вживаться в роль. Наверное, все еще чувствую ответственность за репутацию Влада перед его начальством, потому что в свое время сама настояла на его переходе в компанию Плотникова.
– Извини за это, – Влад чуть наклоняется, отчего его дыхание касается моей щеки. – Я понятия не имел, что он такое предложит.
Запах ментолового шампуня вперемешку с его собственным затекает под кожу, и в груди моментально тяжелеет. Вот так просто. Стоит только ему меня коснуться как раньше, и земля уходит из-под ног.
Мы с Владом встаем справа от Плотникова с женой и замираем на расстоянии друг от друга. Я заранее знаю, что фотографу это не понравится, но ничего не могу с собой поделать. Требуется как можно скорее рассеять ядовитую иллюзию.
Критика не заставляет себя ждать. Парень мечет в нас недовольный взгляд поверх объектива и делает требовательный жест рукой.
– Встаньте поближе! Молодой человек, приобнимите спутницу.
Бедро Влада впаивается в мое, и одновременно с этим его пальцы ложатся на ткань платья. Я вздрагиваю всем телом. Тепло его кожи ощутимо так, будто между нами нет двойного слоя шелка.
– Так, хорошо. Теперь вы, девушка, положите руку ему на плечо. И немного улыбнитесь, если не трудно! – продолжает наставлять фотограф. – Мы все же на благотворительном вечере, а не на похоронах.
Вымученно дернув губами, я опускаю ладонь на Влада. Наощупь его плечи такие же, как я помню: рельефные, обжигающе горячие и твердые. Когда мы трахались, я обожала царапать их и кусать. Помимо его задницы, пожалуй, именно плечи были моим фетишем.
Мышцы под моей рукой напряжены, выдавая то, что Влад тоже чувствует себя не в своей тарелке. Его пальцы на талии слегка подрагивают.
– Еще чуточку поближе друг к другу, – парень делает «сдвигающее» движение ладонями.
Влад чуть наклоняется ко мне – максимум на пару сантиметров, но и они ощущаются так, будто он влетел в меня с размаху. Это вынуждает машинально поднять на него глаза, и наши взгляды встречаются в ту же секунду. Опять эта чертова синхронизация.
В его радужке – смятение и отблеск той самой искры, которая когда-то заставила меня без раздумий бросить Игорька и сесть к нему в машину.
В ушах начинает шуметь. От его близости, от запаха, от тепла его пальцев на моей талии. Забывается все: и то, насколько между нами все плохо, и то, что через неделю мы наконец подадим на развод. Мое чертово неугомонное сердце колотится под горлом, глаза не в силах оторваться от его лица.
– Отлично! – удовлетворенно доносится сквозь щелканье затвора. – Вот так… Отличные кадры… Еще пару секунд и мы закончим..
Кадык на шее Влада дергается. Это становится сигналом к тому, что все действительно закончилось. Моя рука спадает с его плеча, его – освобождает мою талию. Кожа, которую только что жарило огнем, моментально леденеет, и в следующую секунду мы отшатываемся друг от друга, как два магнита, которым сменили полюса.
Это было просто наваждение.
