Текст книги "Основано на реальных событиях (СИ)"

Автор книги: Алайна Салах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

8

Проходит секунд десять, прежде чем припев «Батарейки», старательно выводимый кем-то из гостей, прорывается сквозь напряженный бой сердца.

Я смахиваю с лица луч прожектора и смотрю, как Влад пожимает руку Жене и как доверительно наклоняется к нему, чтобы что-то сказать. Он приехал сюда прямиком из офиса, судя по белой рубашке, которую терпеть не может. Влад с его высокой тактильностью не выносит все, что хоть как-то стесняет движение. Лишь зарплата разработчика в известном медиа-холдинге способна заставить его соблюдать дресс-код.

– Ты сказала, что его не будет, – чеканю я, поворачиваясь к Марине. – Сказала, что не пригласишь его, если я приду.

– Я и не приглашала, – ее остекленевший взгляд стремительно трезвеет под напором моего праведного обвинения. – Но потом ты сказала, что точно не придешь, и я написала Владу, чтобы заезжал, если хочет… – Марина жалобно гримасничает. – Просто мы ведь тоже давно дружим... Он ответил, что вряд ли у него получится, и все на этом. А когда ты все-таки решила прийти, я не знала, что делать… Женя сказал, что Влад все равно не соберется, поэтому нет смысла обижать его отказом… Пожалуйста, Тей, не злись. Клянусь, это не специально.

Я смотрю себе на руки и глубоко дышу в попытке принять ситуацию. Сама виновата со своими метаниями: приду – не приду. Как бы ни хотелось, чтобы общие друзья выбрали меня, а Влада оставили за бортом, так не будет. Да и никакого изгнания ему я не желаю конечно. Просто именно сегодня хотелось побыть без депрессивных мыслей о нашем расставании. Но даже это не повод наезжать на именинницу.

– Все нормально, Марин, – я сдабриваю это лживое утверждение улыбкой, тем самым снимая с нее ответственность за мое состояние. – Надо было сразу четко озвучить, буду я или нет. Не переживай, скандалить мы не станем.

Притянув к себе бокал с вином, я смотрю в сторону входа. Компания встречающих Влада расширилась: теперь помимо Жени с ним стоят еще сестра Марины с мужем. Болтают и смеются так, как будто только и ждали его прихода. Это еще одна суперсила Влада – без всякой натуги располагать к себе людей.

Влад теплый, а к теплым людям всегда тянутся. Я бойкая и резкая, и потому такой не ощущаюсь. Видимо поэтому с моим появлением гости так и остались петь, а не скатились под ноги как к нему.

Покончив с приветственной частью, Влад принимается осматривать зал. Мне тут же хочется выпнуть Марину из-за стола. Конечно, он первым делом пойдет ее поздравить и вручить подарок.

Раньше мы всегда дарили общий, а сегодня каждый принес свой. Эта мысль до странности меня жалит – даже, пожалуй, больше, чем та, что Влад пришел.

Через пару мгновений он обнаруживает Марину и меня заодно. Я не прячу глаза и не прикидываюсь, что его появление осталось незамеченным. Глотаю вино, засовываю в рот оливку и жду, когда Влад приблизится настолько, чтобы услышать адресованный ему «привет». В конце концов он не виноват, что меня разлюбил.

– Привет, Тей, – здоровается он первый, поравнявшись со столом.

Его взгляд прокатывается по частям моего наряда, которые позволяет увидеть сидячая поза, задерживается на штрипках леггинсов и возвращается к глазам.

На это уходит всего секунда, но и ее хватает для дежавю. Раньше Влад всегда так на меня смотрел. Никогда только в лицо – всегда снизу вверх и обратно.

– Привет, – несмотря на желание звучать непринужденной, тон выходит сухим и отстраненным.

Что, впрочем, едва ли трогает Влада, потому что он сразу же переключается на Марину: обнимает ее и вручает бумажный пакет.

– О-о, что это? – как и полагается благодарной имениннице, она заглядывает внутрь. – Куда этот сертификат? А-а, массаж? Ой, массаж я люблю! Спасибо большое!

Я замираю взглядом на золотистом пятне в бокале, сраженная мыслью о том, что Влад легко без меня со всем справляется. Продолжает работать, находит время на дружеские встречи и удачно выбирает подарки, хотя это в нашей семье была ответственна именно я.

Туше. Сертификат на массаж – куда оригинальнее, чем карточка в супермаркет косметики.

– Владик, спасибо! – продолжает щебетать Марина. – Пойду отнесу подарок к остальным. Когда вы все уйдете, буду чахнуть над ними как Кощей.

Вина в бокале остается ничтожно мало для глотка – лишь на то, чтобы промочить им. Так я и делаю, чтобы хоть как-то отвлечь себя от нахождения наедине со своим пока действующим мужем.

– Присяду? – раздается прямо за мной.

– Присядь, – эхом отзываюсь я. Господи, где этот гребаный официант, когда он так нужен?

Длинная тень опускается на соседний стул. В ноздри врезается запах ментолового шампуня, которому Влад годами не изменяет.

Неожиданно это не уносит меня в очередные воспоминания о счастливом прошлом, а напротив – приводит в чувство. Потому что столь явный запах может означать лишь то, что Влад недавно принимал душ после тренировки.

Кто-то ненавидит любовниц, а я – его фитнес-зал. И даже разрыв не смог стереть эту неприязнь. Возможно, потому что у Влада уже имеется замена нашим отношениям, а у меня пока нет ничего кроме воспоминаний и боли.

– Как дела?

Рука по инерции тянется за поддержкой к пустому бокалу и приходится ее одернуть.

Я поворачиваюсь и смотрю на Влада.

– Нормально. Не буду врать, что хорошо, но это дело наживное.

– Живешь с Дианой? – глаза под черными загнутыми ресницами безотрывно смотрят в мои.

– Нет, я живу одна, потому что она вернулась к Косте.

– Серьезно? – Влад хмурится. – У них же на этот раз было окончательно.

Я усмехаюсь.

– Это ты не любишь Костю, а Диана все еще да. Но для переезда все удачно сложилось. Квартира слишком маленькая для двоих.

– Я же говорил, что могу пожить на родительской даче.

– Для чего? – чеканю я, ощущая, как тело каменеет. – Что это изменит?

– Не знаю. – Он хмурится сильнее и уводит взгляд к кулону на моей шее. – Но тебе по крайней мере было бы удобно добираться на работу.

Перед глазами снова встает наш последний ужин: молчание за столом, мое молящее отчаяние и немое равнодушие в его глазах. Я же плакала, черт возьми, но ему было плевать! Так для чего включать заботу сейчас, когда уже поздно?

– На работу добираться и правда быстрее, но в остальном смысла нет, – отрубаю я. – Еще, подскажи, как у тебя со временем в следующий четверг? Нам нужно вместе приехать в ЗАГС и подать на развод.

– Так торопишься? – в голосе Влада слышна то ли обида, то ли претензия.

– Для чего тянуть, когда решение принято? Ты и сам знаешь, что в последнее время у нас все было плохо, и разговорами вопрос не решился.

– Понял, – произносит он через паузу и медленно поднимается со стула. – Я тогда посмотрю, что там у меня с расписанием на следующей неделе и дам тебе знать.

– Спасибо, – роняю я, уставившись на стремительно размывающуюся сцену, на которой все так же курсирует ведущий. – Мне было бы удобно в четверг с утра.

– Надо наверное обсудить продажу квартиры.

Я зажмуриваю глаза, чтобы запечатать невытекшие слезы, и решительно мотаю головой.

– Нет, Влад. Там все твое от ложки до телевизора. Не претендую и никогда не буду претендовать.

У меня к тебе вообще нет никаких претензий, кроме той, что ты меня разлюбил.

9

Марина возвращается минут через пять после ухода Влада. К этому времени я успеваю выпить полбокала вина, рухнуть на эмоциональное дно и усилием воли выбраться наружу. Фобия разреветься на людях никуда не делась, слава Богу, и вынудила меня собраться.

– Тей, ну как? – она опускается рядом и с надеждой всматривается в мое лицо, словно всерьез рассчитывает на хорошие новости.

– Нормально, – я через силу растягиваю губы. – Немного поговорили. В четверг идем подавать заявление.

– Господи… – Она обхватывает мою похолодевшую ладонь и стискивает до хруста. – Ну вот что он за дурак такой… Неужели и отговорить тебя не пытался?

– Нет. Хотя вру. Он спросил, почему я так тороплюсь. Как будто промедление могло что-то исправить.

– Так может быть, он все-таки не хочет развода?

– Тогда почему не скажет это ртом?! – рявкаю я. – У Влада неплохо получалось говорить о чувствах, когда они были! Если бы он хотел меня удержать, неужели бы не подобрал слов, чтобы выразить свое несогласие? Ну хоть каких-нибудь?! Мне бы хватило и простого «не уезжай».

– Я тоже не понимаю… – лепечет Марина, очевидно, испугавшись моего гнева. – Ты ведь наверняка говорила ему, что тебя не устраивает.

Я смотрю на стенки бокала, преломляющего лучи прожекторов, и горько усмехаюсь. Говорила и не только.

Когда только почувствовала, что Влад стал отстраненным, я пробовала удвоить ласку. Приползала с работы еле живая, но все равно делала ему массаж… И в сексе всю инициативу забрала на себя – по утрам даже колени ныли от позы наездницы. Когда и это не сработало, переключилась в режим домашнего психолога в расчете выяснить, что между нами происходит. Влад же просто отделывался дежурными фразами о том, что с ним все в порядке, и он просто устает.

В итоге я настолько измоталась от попыток решить нашу проблему в одиночку, от его закрытости и собственной тревоги, что начала открыто психовать. На повышенных тонах требовала сказать, в чем дело, даже наорала на него пару раз, когда пришел домой поздно и забыл предупредить. А сколько я плакала от обиды и бессилия, когда Влад в очередной раз поворачивался на бок и засыпал, оставляя меня лежать в дорогущем кружевном комплекте, который был надет исключительно для него.

Проблему двоих невозможно решить лишь желанием одного. Биться за отношения в одиночку – это включиться в нескончаемый марафон препятствий и впустую изнашивать себя. Кто-то стирает пятки в кровь годами в расчете, что финиш когда-то случится и там его непременно встретят с медалью за упорство и отвагу.

Лично мне плевать на медали, как и на общепринятое мнение о том, что мудрые женщины обязаны найти в себе силы сражаться за внимание мужа. Просто кто-то не умеет признавать очевидное и вовремя сдаваться, а я, слава Богу, могу.

Я бы горы свернула, если бы Влад сделал мне навстречу хотя бы крошечный шаг. Но все, что он делает – лишь безучастно наблюдает за тем, как все рушится. Бездействие – тоже шаг, просто на попятную.

– Может, ну его, этот развод? – Марина говорит это почти шепотом, как будто ей по-настоящему страшно. Неизвестно только, страшно за нас с Владом, или за нашу дружбу парами, которой теперь не будет, или же жутковато от мысли, что она и Женя когда-то тоже окажутся в такой ситуации. – Вы же столько лет вместе… Может, еще можно что-то исправить?

– Марин, – я говорю медленно, почти по слогам, чтобы не сорваться на крик. – Можно исправить ссору. Можно исправить недопонимание. Даже измену можно исправить, если оба хотят. Но нельзя исправить то, что человек перестал тобой дорожить. Понимаешь?

Она молчит, и в ее глазах постепенно гаснет надежда на наше с Владом воссоединение. Что ж, добро пожаловать в мой мир.

– Ладно, – выговаривает она наконец – к счастью, уже бодрее. – Тогда давай напьемся.

– Давай, – киваю я. – Напиться – это ровно то, что мне сейчас нужно.

Дальше вечер катится под откос, как машина без тормозов. Сначала мы пьем белое сухое, потом Марина заказывает текилу, и вот я обнаруживаю себя на сцене с микрофоном, вдохновенно выводящей: «Ой, мороз, мороз».

Марина помогает по возможности и, стоя рядом, размахивает в такт песни косынкой, варварски выдернутой из горы подарков, Женя снимает все это бесчинство на телефон, а кто-то особо впечатлительный из гостей хлопает и подпевает.

Влад тоже сидит где-то там и наверняка наблюдает за нами. На него я намеренно не смотрю, чтобы не растерять эту странную, почти истеричную легкость, которой не было со мной уже несколько месяцев. Он, наверное, сейчас раздражен, потому что терпеть не может видеть меня пьяной.

Правда теперь это совсем не его дело.

10

Вечеринка сворачивается ближе к полуночи. К этому времени потенциал веселья напрочь покинул именинницу, и она заснула на кушетке рядом с туалетом.

Женя погружает ее в такси вместе со всеми подарками, прощается с гостями и отдельно, очень долго извиняется передо мной за то, что его жена вероломно оставила меня без подтанцовки. Как преданный друг семьи, он очевидно чувствовал ответственность за то, чтобы мое караоке-шоу удалось.

После отъезда главной пары гости один за другим начинают стекаться на парковку: перекурить, подождать такси, вдохнуть свежего воздуха и наконец нормально друг друга услышать.

– Рит, дай мне тоже, а? – Я выразительно смотрю на пачку, которую Маринина сестра достает из сумки. Я не курю, но сейчас почему-то хочется. Эйфория от недавнего опьянения прилично смазалась и хочется постараться ее вернуть.

Она с готовностью протягивает мне пачку с тонюсенькими сигаретами. Я вытаскиваю одну, макаю кончик в пляшущий огонек зажигалки и осторожно затягиваюсь.

Сладковатый дым раздражает горло и размывает лица вокруг. То, что нужно, чтобы не слишком обращать внимания на Влада, который на меня уставился.

Он не любит курящих, еще больше, чем пьяных, и наверняка решил, что я назло ему решила броситься во все тяжкие. Я конечно не назло. Просто исследую все законные способы справляться с непростым состоянием.

А в целом, пусть привыкает. В моей жизни со временем появятся вещи, которые наверняка будут ему не по нраву: например, другие привычки, новые друзья и даже новый мужчина. А при удачном раскладе у меня даже появятся дети от последнего.

Я затягиваюсь глубже и ожидаемо начинаю кашлять.

Влад всегда любил детей. Если на каком-то из дружеских сборищ обнаруживался ребенок, он непременно с ним играл. Это не имело ничего общего с показухой или желанием помочь родителям. Ему действительно нравилось проводить время с детьми больше, чем сидеть за столом.

– Марина конечно отметила юбилей с размахом, – со смехом замечает Рита, стряхивая пепел с посеревшего конца сигареты. – Я на свой прошлый день рождения тоже, кстати, уснула, только у себя дома. Лучший праздник на моей памяти. Я так выспалась.

Я выдуваю никотиновое облачко в сторону, прослеживая, как у обочины останавливается такси, чтобы принять первую партию уезжающих. Своевременное напоминание о том, что и мне пора вызывать свое.

– Тебе в какую сторону? – спрашивает Рита, заметив, что я разворачиваю приложение. – Мы, если что, можем тебя подбросить.

– Нам точно не по пути, – я отрицательно качаю головой. – Я теперь живу в другом районе.

Ценник на двадцатипятиминутную поездку назначен аховый, поэтому я решаю выждать еще минуту. Так бывает, что спустя какое-то время стоимость резко падает. И я точно не рассчитываю на то, что Влад, который не пил и который по непонятной причине дождался конца празднования, предложит меня подвезти.

Я делаю последние неспешные затяжки, так же неспеша тушу окурок о край урны, обмениваюсь еще парой фраз с Ритой и затем снова открываю приложение. Не взглянув на цену поездки, я решительно нажимаю «вызвать». Минута прошла, а значит нет смысла ждать лучшего.

Рита прощается и отходит к мужу, оставив меня наблюдать за проезжей частью. Такси обещает быть через три минуты, так недолго мне стоять здесь одной.

Чужое приближение я улавливаю по ощутимой вибрации в плечах и пояснице. Мою тень, расплывшуюся по проезжей части, накрывает громадным пятном второй, и почти сразу раздается сипловатый голос Влада:

– Тей, давай довезу.

Я делаю глубокий вдох, прежде чем повернуться. Вдох, позволяющий мне собраться и отказать. Такси уже вызвано. Ничто не мешало ему предложить чуть раньше.

– Ты чуть-чуть не успел, Влад, – говорю я, глядя на его кадык, виднеющийся в расстегнутом вороте рубашки. – Машина уже ко мне едет.

– Так отмени.

Внутри взволнованно екает.

«Отмени». Вот так просто.

Эта фраза могла бы принадлежать старому Владу, который всегда понимал, чего хочет, и не любил усложнять. Даже когда я поддавалась эмоциям и накручивала себя, он с ходу развенчивал серьезность проблемы и предлагал самый короткий путь решения.

«Отмени». По большому счету я могу, да.

Я поднимаюсь глазами выше, встречаю его взгляд и, отчего-то смутившись, переключаюсь на телефон.

За отказ от поездки грядет небольшой штраф, но что уж теперь.

11

Очутившись в салоне его машины, я окончательно трезвею. Слишком много здесь знакомых запахов и слишком свежи воспоминания о том, что, стоя в пробках, мы подолгу держались за руки. Даже трахались тут однажды, когда Влад только-только приобрел этот танк и захотел его «освятить».

Кстати, в бардачке наверняка еще лежат солнцезащитные очки, купленные им на заправке. Свои я как-то забыла дома, и Влад предложил не мучиться и временно обойтись пластиковыми. Он и правда всегда находил самое быстрое и простое решение проблемы.

– Так и будем молчать? – спрашиваю я, отрываясь от огней, размазанных по стеклу.

– Ты клево пела, – отзывается Влад после заминки. – Завела всех гостей.

– Просто Мороз-мороз – это моя песня. А так ты прекрасно знаешь, что у меня нет голоса.

– Я бы поспорил. Ты ведь отлично поешь Happy birthday, – с улыбкой замечает он, намекая на четверостишие, которое я горланила в каждый его день рождения. Восемь лет подряд, в шесть пятнадцать утра – время, когда Влад родился.

Я хмурюсь и смотрю на свои запястья. Нет, это все какой-то бред. Я ведь съехала из нашей квартиры, и он даже не попытался меня остановить! Для чего он вообще предложил меня подвезти? Чтобы предаться ностальгии по хорошим временам? Или это такая попытка приятельствовать после разрыва? Сейчас мы мило поболтаем и сделаем вид, что безболезненно вошли в новую фазу, где каждый из нас существует по отдельности? Даже если Владу так действительно проще, я не обязана притворяться.

– Мы поэтому едем вместе? – глухо переспрашиваю я. – Чтобы обсуждать мои вокальные данные?

Поворотник монотонно щелкает в повисшей тишине.

– Я просто пытаюсь говорить.

Во мне снова вскипает бешенство. Он издевается?! Думает, я села к нему, чтобы разговаривать ни о чем? Даже если бы он совсем меня не знал, то мог бы догадаться, что сейчас не та ситуация, чтобы просто коротать время вместе. Если он не хочет ничего важного мне сказать, какого черта пришел за мной? Мое душевное равновесие стоит куда дороже, чем тысяча, которую я не потратила.

– Поговорить я могла и с таксистом. Ты же всерьез не думаешь, что мне было так важно сэкономить на поездке.

И снова молчание. Влад хмуро всматривается в лобовое стекло. Несмотря на негодование, я помню об этой его особенности: в конфликтах или спорах ему требуется время на обдумывание ответа. Поэтому жду.

– Хорошо, – произносит он наконец. – Доедем до места, там остановимся и поговорим..

– За последние несколько месяцев я много говорила, – уже более спокойно возражаю я. – Хотелось бы наконец послушать тебя.

Двенадцать минут уходит на то, чтобы доехать до места, где я живу. Я знаю это, потому что каждую минуту смотрела на часы. Несколько месяцев я ждала, что Влад наконец выскажется. Возможно, он сделает это сейчас.

Машина останавливается возле подъезда. Влад глушит двигатель, затем открывает окно и теребит аромасаше, лежащее на консоли. Его мы купили в Таиланде. Мне понравился с запахом жасмина, но Влад настоял на сандале.

– Я не хочу, чтобы ты уходила, – хрипло произносит он, наконец взглянув на меня. – И не хочу разводиться.

– Почему?

– Думаю, ты и сама знаешь. Ты моя жена и ты мне дорога.

– Дорога… – эхом повторяю я, ощущая, как отчаяние снова берет меня за горло.

Мне дорога помощница Лиза, потому что она забирает на себя кучу бумажной волокиты, на которую у меня нет времени. Дорога моя машина, которая каждое утро отвозит меня на работу. Но если их вдруг не станет, я лишь ненадолго взгрустну и пойду искать им замену. Потому что дорожить неравносильно любить.

– Я постоянно о тебе думаю… – продолжает Влад. – О том, как ты там одна… Я переживаю за тебя…

Мои пальцы стремительно леденеют и приходится сжать их в кулаки, чтобы все тепло последних дней, собранное мной по крупицам, не улетучилось сквозь них. Все, что Влад говорит, звучит для меня ужасно. Я ему дорога и он переживает за меня… Все эти слова пропитаны чем угодно, только не тем, в чем я так нуждаюсь. В них есть привычка, забота, вежливость, ответственность, нежелание перемен, сочувствие, в конце концов… Но истинной любви мужчины к женщине в них нет.

– Со мной все будет в порядке, Влад, – безлико изрекаю я. – Ты знаешь, что я сильная. Можешь не переживать.

– Пожалуйста, вернись домой.

Я перестаю гипнотизировать свои руки и впиваюсь в него глазами.

– Для чего? Чтобы ты продолжил смотреть на меня как на мебель? Чтобы я мастурбировала в обеденный перерыв, потому что мой муж меня не трахает?

– Тея.. – Влад болезненно кривится, словно я с размаху заехала ему по лицу.

– Последнее обвинение снимается, извини, – я горько усмехаюсь. – Я уже давно не мастурбирую, потому что перестала испытывать желание. Мое либидо сдохло оттого, насколько мне было плохо.

Он тянет руку через консоль и пытается обхватить мою.

– Я буду стараться.

– Влад… – Я выдергиваю ладонь, потому что даже это, на первый взгляд, привычное прикосновение ощущается чужеродным. Оно не теплое и не решительное, а инертное и неуверенное. – Я вижу, что ты пытаешься меня успокоить, вероятно потому что чувствуешь вину… И наверное, многих на моем месте такое положение дел бы устроило… Ты вроде бы остаешься хорошим мужем: не изменяешь, берешь на себя все траты, заботишься и продолжишь это делать… Но для меня все это второстепенно, понимаешь? Твои обещания попытаться нисколько меня не обнадеживают… Думаю, ты действительно станешь заниматься со мной сексом и проявлять участие, но делать это будешь не от сердца, а на дисциплине. А я такая избирательная тварь, что согласна только на первое. Самым важным для меня всегда была твоя любовь. И плевать на утверждения, что с годами любовь во что-то там трансформируется… Во что-то более банальное и скучное. У меня же не трансформировалась… Так почему я должна соглашаться на меньшее из того, что чувствую сама?

Влад смотрит перед собой, сжимая руль. Даже в полумраке заметно, как белеют костяшки его пальцев.

Я всматриваюсь в его профиль, ощущая, как по щеке скатывается слеза. Когда любишь, признание в любви кажется самым простым и сильным, что есть на свете. Прозвучи сейчас эти три заветных слова, я бы поняла, что все еще можно исправить. Во мне бы нашлись силы и дальше тянуть наш брак. Если в доме целы каркас и фундамент, всегда можно починить крышу и организовать ремонт.

– Я не знаю, что еще сейчас сказать, – медленно и очень тихо говорит Влад. – Не хочу давать ложных обещаний. Я конечно чувствовал, что последние месяцы тебе было нехорошо рядом со мной. Попытаться стать для тебя лучше – это пока мой максимум.

Криво улыбнувшись, я размазываю по щеке слезу. Дурочка. Все ведь и так было понятно. Но мне требовалось еще раз потрепать за хвост надежду. Когда любят, не используют расплывчатые формулировки. Все предельно понятно и четко: хочу, люблю, буду.

– Я тебя услышала, Влад. Спасибо, что честно озвучил свой возможный вклад в наши отношения. Так вот, он меня не устраивает. Ты прекрасно знаешь, что я максималистка. Мне нужно либо все, либо ничего, – я ощупываю ремешок сумки и берусь за дверную ручку. – Поэтому предлагаю больше друг друга не мучить и в четверг встретиться в ЗАГСе. Думаю, ты помнишь, где мы расписывались.