Текст книги "Дождь Забвения"

Автор книги: Аластер Рейнольдс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

– Так вот запросто?

– Я же сказал: найду.

– У тебя кто-то есть на примете? Если да, рассказывай немедленно. Умолчание в такой ситуации квалифицируется как препятствование следствию.

– Пока на примете нет никого.

– Надеюсь, ты врешь ради блага Кюстина. – Мальо уронил окурок на пол и раздавил каблуком.

Флойд заметил, что у собеседника туфли старые, совсем истертые.

– Я всего пару дней работаю по делу.

– Твоего дела уже нет. Твой работодатель мертв.

– И что вы хотите этим сказать?

– Я знаю, Кюстин тебе дорог. Может быть, ты даже знаешь, где он. Но вам двоим не выиграть эту битву. Если у Кюстина есть возможность уехать из Парижа, пусть уезжает как можно скорее. Я бы на его месте поступил именно так.

– Этот город заслоняют от волков только люди вроде Кюстина.

– Тогда нам всем нужно подумать об отъезде, – ответил Мальо.

Глава 15

Когда Флойд открывал дверь своего офиса на улице Драгон, звонил телефон. Флойд поднял трубку не без сомнений, думая, что это может оказаться Кюстин. Но уж наверное, у партнера хватило бы здравомыслия не звонить по номеру, который наверняка прослушивается людьми с Набережной.

– Алло? – сказал он в трубку, усаживаясь за стол.

– Это «Расследования Флойда»? – спросил женский голос, выговаривая французские слова с непривычным, трудноопределимым акцентом. – Меня зовут Верити Ожье. Я звоню по поводу сестры.

Флойд выпрямился, выдрал страницу из блокнота и заскреб по ней авторучкой с такой силой, что брызнули чернила.

– Вашей сестры?

– Сьюзен Уайт. Если не ошибаюсь, вы расследуете ее убийство.

– Да, в самом деле. Если хотите, можете говорить по-английски. Ваш французский кажется мне почти идеальным, но ведь мы оба американцы.

– Я так и думала, что вы американец, но сочла невежливым сразу спрашивать об этом, – сказала она по-английски.

– Откуда вы узнали обо мне?

– Я была на улице Поплье, когда вы раздавали карточки. К тому времени уже переговорила с жильцами, и они сказали, что вы расспрашивали про Сьюзен. Мне следовало еще тогда заговорить с вами, но вопрос деликатный, и не хотелось его касаться при посторонних.

– И что же это за деликатный вопрос?

– Имущество моей сестры. Как я понимаю, бедный месье Бланшар отдал его вам перед тем, как…

– Да, ее имущество у меня. Это всего лишь коробка с документами, и я с радостью отдам ее вам. У вас же есть мой адрес? Он на визитке.

– Да, улица Драгон.

– Объяснить, как добраться?

– Нет. Я уверена, что сориентируюсь сама. Буду в пределах часа. Вас это устроит? Если нет, мы можем договориться и на более позднее время.

Флойд почти согласился встретиться через час, но вовремя одумался. Конечно, он отдаст коробку – но хотелось бы увидеть, что с ней произойдет, когда женщина покинет офис. Без Кюстина проследить за этой Ожье будет проблематично, а Грета не справится, даже если и согласится срочно примчаться с Монпарнаса.

Пока он сомневался, в голове начал складываться план. Но чтобы проработать его в деталях, требовался не час и не два.

– Э-э… послушайте, – произнес он поспешно, чтобы не вызвать подозрений. – Сегодня у меня проблемы со временем. Я должен срочно ехать по другому делу.

– Мистер Флойд, вы такой занятой.

Интересно, она издевается или на самом деле впечатлена?

– Да, рутина. Но требующая внимания. Для меня будет гораздо проще, если мы встретимся завтра утром.

– Меня вполне устраивает.

– Отлично! Тогда в девять.

– Мистер Флойд, до скорого. – И собеседница повесила трубку.

Флойд положил свою и уставился на исчерканный клочок бумаги, где так ничего и не написал. Затем перелистал записную книжку и нашел номер инженера по лифтам, Мориса Дидо.

– Месье Флойд, снова поломка? – спросил тот.

– С лифтом все в порядке. Но мне все же нужна ваша помощь.

– Не совсем вас понимаю.

– Не могли бы вы подъехать ко мне в полдевятого завтра утром?

– В полдевятого, в воскресенье?

– Я потом объясню. И компенсирую ваши неудобства.

Часом позже Флойд обнаружил Грету в кухне квартиры на Монпарнасе. Девушка докуривала сигарету, листая киножурнал. Обложку украшало рекламное фото последнего унылого детектива про подвиги полицейских. Грета выглядела усталой и помятой.

– Я не ждала тебя так скоро.

– Новый внезапный поворот, – сообщил Флойд, прикрывая за собой дверь. – И очень неприятный.

– Садись. – Она бросила журнал на стол.

– Дело в Кюстине.

– И что с ним?

– Он в бегах.

– Лучше так не…

– Очень похоже, что я шучу? Месье Бланшар мертв.

– Что еще за месье?

– Хозяин дома на улице Поплье, тот самый, которому Сьюзен Уайт отдала коробку с бумагами. Он нанял нас, чтобы доказать факт убийства. И сегодня утром его самого нашли на тротуаре. – Флойд пододвинул стул и уселся за стол напротив Греты.

– Нет, – проговорила она тихо.

– Да. А Кюстин оказался в доме как раз в момент второго убийства.

– Но ты же не считаешь, что он к этому причастен?

Флойд закрыл ладонями лицо:

– Хотел бы верить. Все, что я о нем знаю, говорит: не мог он этого сделать, просто не мог.

– И?..

– Но он хотел переговорить с Бланшаром насчет того, что сам старик мог убить Сьюзен Уайт. Конечно, не заявлять так уж прямо… но прощупать, задать косвенные вопросы.

– И ты серьезно считаешь…

– Нужно было учесть и эту возможность. Пусть он и милейший старик и говорит весьма убедительно…

– Но ты мне сказал, что полиция совсем не интересовалась расследованием смерти этой девушки. Зачем старику рисковать? Ведь подозрение может пасть на него.

– Мы с Кюстином подумали: возможно, он как раз и хотел, чтобы его раскрыли. Если он убил, чтобы привлечь к себе внимание, и не привлек, логично нанять нас.

– Да уж, работа ваша не для чистоплюев.

– Ну, это просто гипотеза. Но штука в том, что я разрешил Кюстину прощупать Бланшара. И через пару часов домовладельца нашли лежащим лицом вниз на тротуаре.

– Думаешь, Кюстин прощупал чересчур сильно?

– Мы говорим о человеке, которому не в диковинку допросы на Набережной. О том, кто привык запугивать и причинять боль, чтобы добиться желаемого.

– Ты и раньше так думал? Или кто-то пробудил в тебе сомнения?

Флойд посмотрел на нее между пальцами:

– Сегодня я услышал о Кюстине то, чего не знал раньше.

– Хм, позволь предположить: с тобой переговорил его бывший коллега.

– Он сказал, что невиновный человек умер в камере после допроса, проведенного Кюстином.

– И ты поверил?

– У меня нет причин не верить.

– Флойд, Кюстин – твой друг.

– Я знаю. И мне паршиво думать, что он хоть как-то причастен к смерти старика. Но не думать я не могу.

– Свидетели есть?

– Люди видели, как он удирал из дома. Но это могло случиться и до, и после падения старика. Еще видели странного мальчугана.

– И что это должно означать?

– Да ничего. Но странные детишки отчего-то постоянно крутятся вокруг дома на улице Поплье.

– Ты считаешь, убить мог ребенок?

– Думаю, дети могут быть вовлечены, но как и почему – не понимаю пока.

Грета раздавила окурок в пепельнице, затем постучала о ее край угольно-черными ногтями.

– Забудь пока о детях. Ты хоть какие-нибудь известия от Кюстина получал?

– Лично не встречался, но он оставил записку в офисе. Наверное, сразу туда направился, когда понял, в какую угодил беду.

Флойд откинулся на спинку кресла. Потрогал рубашку и заметил вдруг: та взмокла от пота, будто он суетился на жаре. Стараясь, чтобы голос звучал спокойно, произнес:

– Я едва успел прочитать записку, когда меня навестил человек с Набережной, симпатичный мальчик по имени Бельяр с двумя подручными.

– Никогда о нем не слышала.

– Надеюсь, и не услышишь. Он по-настоящему завелся из-за Кюстина. Полагаю, и меня хочет потащить заодно.

– Зачем он приходил?

– Выяснить, связывался ли со мной Кюстин. Конечно, я соврал, но они же знают: он рано или поздно постарается войти со мной в контакт.

Грета долго рассматривала Флойда в упор, перед тем как произнести следующий вопрос:

– А чего Кюстин хочет от тебя?

– Ничего. Он сказал, что может сам о себе позаботиться.

– Но он твой друг, – повторила она. – И мой тоже. Мы должны помочь ему.

Флойд всмотрелся в ее лицо, пытаясь угадать, о чем она думает.

– Как Маргарита?

– Ты и в самом деле хочешь знать или просто меняешь тему разговора?

– Я в самом деле хочу знать. Как считаешь, она права насчет того, куда катится Париж?

– Уж ясно, что не вверх.

– Я встретил Мальо в доме Бланшара. Инспектор сказал практически то же самое. Страшно подумать, что такая напасть подобралась вплотную – а мы и не заметили ничего.

– Я уверена, что люди говорили то же самое и двадцать лет назад.

– Ты про слова Маргариты о проросших сорняках?

– Да, – коротко ответила Грета.

– Может, она и права. Наверное, с годами и в самом деле приходит способность смотреть издали и видеть ясно.

– Тем больше причин уехать.

– А может, люди сделают что-нибудь здесь и сейчас, пока не слишком поздно?

– Люди вроде тебя? – У Греты не получилось скрыть насмешку.

– Люди вроде нас.

– Кстати, ты же не только с новостью о Кюстине явился?

– Да. Объявилась сестра Сьюзен Уайт. Она позвонила в офис как раз перед тем, как я выехал к тебе.

– День богат на сюрпризы. Чего она хочет?

– Коробку с бумагами.

– И ты спокойно отдашь?

– Я хочу, чтобы она ее получила. А еще я хочу проследить, куда эта сестра направится из моего офиса. Поэтому мне нужна помощь.

– Понятно.

– Ты поможешь? Если не ради меня, так хоть ради Кюстина.

– Флойд, не нарывайся.

– Я серьезно. Мальо сказал, что Кюстина можно спасти, если предъявить что-нибудь стоящее.

– Например?

– Другого подозреваемого. Я знаю, пока до этого далеко, но сестра – единственная ниточка. Если мы не проследим за ней, Кюстину конец.

Грета с Флойдом зашли в «Фиолетовый попугай» и двинулись вдоль шеренги джаз-фотографий на стене, вниз по лестнице и в подвал. К восьми вечера в пятницу уже прибыло несколько завсегдатаев, но большинство столов оставались свободными, в баре было тихо. Парнишка в полосатой рубашке пытался играть Дюка Эллингтона на фортепиано, но получалось не ахти. Мишель спокойно налил гостям заказанное и вернулся к прежнему занятию, к надраиванию жестяной стойки. Он то и дело поглядывал на лестницу, ведущую наверх, будто ждал кого-то еще.

Флойд с Гретой пили молча.

Прошло пять минут. Потом десять.

– Ты знаешь, для чего мы здесь, – проговорил наконец Флойд.

Мишель прекратил тереть цинк и медленно, картинно убрал полотенце.

– Без труда добрались? – спросил он.

– За нами никто не следил, – сказал Флойд.

– Уверен?

– Насколько это возможно.

– Не слишком-то прочная гарантия.

– Лучшей не дам. Тебе ведь известно, где он?

– Идите за мной, – сказал Мишель, забирая пустые стаканы.

Он поднял перекладину в конце бара и пропустил гостей в кладовку, полную бочек и пустых бутылей из-под вина. За следующей дверью открылся извилистый, облицованный кирпичом коридор, уставленный деревянными ящиками из-под пива. Пройдя половину коридора, Мишель остановился у белой двери без каких-либо пометок и вынул связку ключей. За ней был склад, целиком заставленный ящиками. Присмотревшись, Флойд понял, что они заслоняют дверь в противоположной стене.

– Туда, – указал на нее Мишель. – Но быстро и тихо. Флойд, не хочу тебя обидеть, но я рискую головой. Серьезно.

– Я понимаю, – кивнул Флойд.

За скрытой ящиками дверью оказался чулан. Полопавшаяся штукатурка обваливалась пластами, открывая старую кирпичную кладку, трещиноватую, сочащуюся сыростью. Свет давала тусклая лампа под потолком. Единственный предмет мебели – матрас на полу. На матрасе сидел с обрывком газеты в руках Кюстин, прислонившись к стене, подложив пару тощих подушек. Рядом стоял пакет с едой. На Кюстине была та же одежда, что и утром, – но такая измятая и засаленная, будто он не снимал ее неделю.

Кюстин отложил газету:

– Не сочти любопытство за неблагодарность, но как, черт возьми, ты меня отыскал?

– Удачная догадка, – ответил Флойд.

– Или, скорее, дедукция, – добавила Грета. – Сколько друзей осталось у нас в этом городе?

– Немного, – согласился Кюстин.

– Нетрудно было составить список. И в нем Мишель – на самом верху.

– Спасибо ему за разрешение прятаться здесь. Но долго я оставаться не могу. Слишком опасно и для меня, и для него. Надеюсь, за тобой…

– Не было хвоста? – окончил мысль Флойд. – Нет.

– Я здорово влип.

– Значит, мы должны тебя вытащить, – сказала Грета.

– Но прежде всего нам нужно знать, что именно произошло, – произнес Флойд. – Андре, нас интересует буквально все с того момента, когда я высадил тебя на улице Поплье.

– Ты получил мою записку?

– Конечно.

– И знаешь про пишущую машинку?

– Ты имеешь в виду шифровальную машину? Да. Но я не понимаю…

– На Набережной мы такими пользовались для секретной связи между департаментами, когда пытались разгромить крупные преступные синдикаты. Злодеи имели привычку прослушивать полицию. Когда Бланшар показал нам футляр от пишущей машинки – верней, то, что мы сочли футляром от нее, – я понял, что видел такое раньше. Надо было только вспомнить, где и когда.

– Рад, что ты вспомнил. Это сразу многое прояснило.

– Она была шпионкой.

– Согласен.

– И действовала не в одиночку, раз шифровки продолжают слать до сих пор. Наверняка у нее поблизости сообщники.

– Кстати, один из них зайдет в мой офис завтра в девять утра.

– Ее сестра? – удивленно спросил Кюстин.

– Как и обещал Бланшар, она вышла на сцену.

– Слушай, будь с ней поосторожнее.

– Я уже все продумал. Теперь давай выслушаем твою историю. Что за чертовщина случилась сегодня?

Кюстин устроился поудобней на матрасе.

– Я начал с жильца со второго этажа – с того, которого ты не застал вчера. Но этого человека по-прежнему не было дома. Тогда я поднялся в квартиру мадемуазель Уайт, чтобы послушать приемник.

– Записал что-нибудь?

– Да, и на этот раз я захватил с собой азбуку Морзе. Но радиограмма выглядела лишенной смысла – случайный набор. Я все пялился на них, и вдруг они странным образом показались знакомыми. Тогда я и вспомнил «Энигму» с Набережной. Сразу дошло: бесполезно гадать над посланием. Даже если ухитримся заполучить «Энигму» той же модели, что была у Сьюзен, мы не знаем необходимых для дешифровки установок.

– А сколько надо времени, чтобы перебрать все комбинации? – спросил Флойд, почесав в затылке.

– Много лет, – покачал головой Кюстин. – Этот орешек очень трудно расколоть. В том-то и смысл «Энигмы».

– Значит, вся наша работа с приемником пошла коту под хвост?

– Напротив. Она немало рассказала о Сьюзен Уайт, хотя мы и не способны прочесть радиограмму. А еще нам известно, что кто-то не поленился разбить ее «Энигму». Значит, убийцы знали доподлинно, как важна эта машинка.

– То есть ее убил вражеский агент, – подумал Флойд вслух.

– Думаю, можно считать так, – согласился Кюстин. – Убийца наверняка уничтожил и инструкцию по шифрованию. В документах, полученных от Бланшара, нет ничего похожего на установки для «Энигмы». Наверное, они хранились в другом месте. Или Сьюзен их попросту помнила.

– Кстати, о Бланшаре, – напомнил Флойд.

– Когда стало ясно, что бесполезно возиться с приемником, я привел его в прежнее состояние, выдернул провода, упаковал инструменты и направился к Бланшару. Я хотел поговорить с ним в рамках версии, которую мы обсуждали с тобой.

– И поговорил?

– Не успел. Дверь оказалась открытой. Я постучал, зашел, позвал старика. Никто не ответил, но я услышал… кое-что…

– Что именно?

– Возню, пыхтение. Удары. Мебель двигали. Само собой, я прошел чуть дальше – и увидел маленькую девочку. Может, ту, которую заметил вчера возле дома, может, другую.

– И что делала девочка? – спросил Флойд, чувствуя, как подкатывается к горлу холодный комок.

– Эта тварь убивала месье Бланшара, – ответил Кюстин с холодным, отстраненным спокойствием, будто столько раз прокручивал случившееся в своем воображении, что ужас увиденного поблек, стерся. – Бланшар лежал на полу, его голова прижималась к ножке кресла. Тварь сидела на корточках, одной рукой закрывая рот жертве, второй сжимая кочергу. Ею она била по голове.

– Как же ребенок смог одолеть Бланшара? – спросил Флойд. – Он, конечно, был стар, но не так уж немощен.

– Я говорю о том, что видел своими глазами. У этой твари, кажется, чудовищная животная сила. Ноги и руки – что твои спички, а лупила, точно кузнец по наковальне.

– Почему ты все время называешь ребенка тварью? – осведомился Флойд.

– Она посмотрела на меня, и я понял: это вовсе не ребенок.

Грета тревожно глянула на Флойда. Тот протянул руку, коснулся девушки: мол, не беспокойся, все нормально.

– Продолжай, – сказал он Кюстину.

– Одета тварь была как девочка, но когда посмотрела на меня, я понял: это не ребенок, а демон. Лицо будто ссохшийся плод. Во рту черный сухой язык, вместо зубов несколько черных гнилых корешков. И вонь.

– Мерзость какая, – прошептала Грета, содрогнувшись от отвращения. – Это и есть ребенок из тех, что постоянно оказывались у дома?

– Чем бы эти твари ни были, они не дети, – повторил Кюстин. – Только похожи на детей, пока не посмотришь вблизи.

– Да это невозможно! – произнесла Грета.

– Мы оба видели их, – возразил Флойд. – И жильцы из дома Бланшара тоже.

– Дети… Не укладывается в голове.

– Но в общую картину вполне укладывается, – заметил Флойд. – Один из них прикончил Сьюзен Уайт.

– И что было дальше? – спросила Грета, чье любопытство превозмогло недоверие.

– Тварь посмотрела на меня. – Кюстин вынул из пакета бутылку виски, откупорил и хорошенько хлебнул. – Посмотрела и заверещала. Этот звук я не скоро забуду. Она открыла рот – тогда я и увидел гнилые зубы и язык – и запела.

Последнее слово он произнес с особенным отвращением и, словно желая смыть его вкус с языка, снова приложился к виски.

– Что значит – запела? – спросил Флойд.

– Она завыла, завизжала… Трудно подобрать слово… Какой-то чудовищный йодль. Такие звуки детям издавать не положено. Не спрашивайте как, но я понял: тварь скликала собратьев. Звала подмогу. – Кюстин завинтил пробку и сунул бутылку в пакет. – Вот тогда-то я и удрал.

– Ты же знал, как плохо это будет выглядеть.

– Не так плохо, как если бы остался в той комнате. Я поискал оружие, но тварь уже держала единственную вещь, которой можно было нанести травму. Вот я и решил поскорее уносить ноги.

– Ты остановил такси?

– Да. И поехал прямиком на улицу Драгон, где оставил записку для тебя. Потом направился сюда.

– Люди с Набережной считают, что Бланшара убил ты, – сообщил Флойд.

– Конечно. Для них это самая удобная версия. Они говорили с тобой?

– Вскоре после твоего бегства у меня был приятный разговор с инспектором Бельяром.

– Бельяр – конченая сволочь. Флойд, спасайся. Бросай это дело и держись подальше от меня.

– Поздновато уже, чтобы держаться подальше.

– Взяться за ум никогда не поздно.

– Может, как раз в этом случае и поздно. Я говорил с нашим старым другом Мальо. Он настроен скептически, но я уверен: на самом деле он считает тебя невиновным.

Кюстин уныло качнул головой:

– Один-единственный добрый человек меня не спасет.

– Я заверил его, что сниму тебя с крючка. А он пообещал серьезно отнестись к тому, что я соберу.

– Еще раз предупреждаю по-дружески: брось это расследование. Делай, что собирался. То есть уезжай из Парижа как можно скорее.

– Я могу сесть в летающую лодку и через два дня оказаться в Америке. Но тебе-то бежать некуда. Во Франции, где бы ты ни скрывался, тебя рано или поздно обнаружат. Единственный шанс на спасение – очиститься от подозрений.

– Значит, ты поставил перед собой нерешаемую задачу.

– Если я приведу к Мальо одного из этих детишек, дело повернется по-другому.

– Никто не поверит, что ребенок способен на такие убийства.

– Но если найдется достаточное количество людей, видевших, как эти чудовища вертелись возле дома, полиция может и поверить.

– Флойд, пожалуйста, думай головой, а не чем-то еще, – посоветовал Кюстин, явно встревоженный. – Эти твари в городе, они не привлекают внимания и, похоже, изо всех сил стараются прикончить любого, кто хоть как-то связан со Сьюзен Уайт. Теперь и нас троих в том числе.

– То есть это уже наше личное дело, – ответил Флойд.

– Дружище, оставь! Бросай все и улетай с Гретой в Америку.

– Рано. Как я уже сказал, у меня встреча с сестрой Уайт.

– Ты играешь с огнем.

– Нет. Я играю с единственной зацепкой, оставшейся в нашем деле.

Кюстин бессильно навалился на стену:

– С тобой просто невозможно спорить!

– Ты бы для меня сделал то же самое.

– Что лишь подтверждает: у нас обоих проблемы со здравым смыслом.

– По-моему, его ценность сильно преувеличена, – улыбнулся Флойд.

– Ты уж осторожней, – посоветовал Кюстин. – Эти детишки – сущие бесы. И сестрица может быть столь же опасной.

В девять часов следующего утра Флойд наблюдал, как в офис заходит Верити Ожье. Косой свет, падающий сквозь прикрытые жалюзи, освежал ее сбоку, отрисовывал электрически ярко, серебристо каждый изгиб тела, каждый локон. Она была в деловом костюме, темном в полоску, и в туфлях на низком каблуке. Если и пришла в шляпке, то, должно быть, оставила ее за дверью. Ее ровно разделенные пробором прямые светлые волосы на самых кончиках вились, будто передумав в последнее мгновение доставать до плеч. Эти кудри напомнили Флойду китовые фонтаны на старинных голландских литографиях. У нее были очень тонкие брови, и казалось, выражение лица меняется каждую секунду – от спокойного к напряженному, хмурому и обратно.

Девушка успела усесться без приглашения, когда до Флойда дошло, что она вовсе не похожа на Сьюзен.

– Я прошу прощения за беспорядок в офисе, – указал он на неаккуратные стопки второпях собранных бумаг. – Кое-кто решил, что тут нужно все перетасовать.

– Не стоит извиняться, – сказала сестра Сьюзен, укладывая сумочку на колени. – Я очень благодарна, что вы согласились встретиться со мной так скоро. – Она посмотрела хозяину офиса прямо в глаза. – Мистер Флойд, я понимаю, что все это очень необычно.

– Да в убийствах вообще мало «обычного». Примите мои соболезнования. Должно быть, вам сейчас очень тяжело.

– Да, нелегко. Но хочу сказать, что наши отношения со Сьюзен оставляли желать лучшего.

– Семейная ссора?

– Нет, все не настолько драматично. Мы не очень дружили с самого начала. Ведь мы сестры лишь наполовину. Ее отец умер еще до моего рождения. Она старше меня на четыре года. Кажется, немного, но для детей это будто разные миры. Сьюзен мне всегда казалась взрослой.

– А позднее, когда вы обе повзрослели?

– К тому времени, наверное, разница сгладилась, но Сьюзен проводила мало времени дома. Она всегда увивалась за ребятами. Жизнь в городке-невеличке наскучила ей до полусмерти.

– Заросль, Дакота, – проговорил Флойд, кивая.

Она посмотрела то ли с удивлением, то ли в замешательстве:

– Так вы знаете этот город?

– Знаю лишь о его существовании, и то благодаря бумагам из коробки, переданной домовладельцу вашей сестрой. Странно, я посмотрел в справочнике и не нашел город с таким названием.

– Значит, его нет в справочнике. Мистер Флойд, уверяю вас: он существует. Если бы он не существовал, мне было бы крайне трудно объяснить, где прошло мое детство. У вас есть пепельница?

– Наверное, городок-замухрышка, – заметил Флойд, протягивая пепельницу.

– Что вы! Дорасти до замухрышки – его заветная мечта!

– А-а, даже так. Понимаю, отчего вашей сестре захотелось уехать. В таких местах чувствуешь себя будто в тюрьме.

– Простите за вопрос, но вы откуда сами? Я ведь не знаю даже вашего имени.

– Галвестон, Техас. Мой отец был матросом на торговом корабле. Я в шестнадцать лет уже плавал на траулере.

– И доплыли до Парижа? – произнесла Ожье, выдув струю дыма. – Надеюсь, вы были не штурманом?

– Я был и штурманом, и радистом, и еще много кем, пока не решил, что музыка интересней рыбы. Когда мне исполнилось девятнадцать, я узнал, что Париж – самое лучшее место для будущего музыканта. Особенно если он американец. Сидней Беше, Бейкер, Гершвин – все они побывали в Париже. Так что я купил билет до Марселя и отправился делать себе имя. Я высадился в тридцать девятом, за год до того, как танки покатились в Арденны.

– И?..

– И все еще делаю себе имя. – Флойд усмехнулся. – Серьезные амбиции я бросил уже через полгода. Но еще играю – в качестве хобби – и временами делаю на этом больше денег, чем на детективной работе.

– От рыбака до частного детектива – расстояние немалое. Как вы проделали этот путь?

– Не быстро. Но у меня уже на старте было преимущество. Моя мать француженка. И были бумаги, это подтверждающие. Когда немцы разворачивали войска на границе, во французской армии не хватало солдат. Правительство наконец очнулось и поняло, что страну вот-вот оккупируют, и оно не слишком интересовалось в ту пору, кого пропускает через границу и кому дает гражданство.

– И вы восполнили нехватку солдат?

– Я обещал, что серьезно подумаю об этом.

– И?..

– Я подумал и решил, что нет резона сидеть и ждать, пока бомбы с «юнкерсов» разнесут меня в клочья. Есть занятия куда приятнее.

Ожье раздавила прикуренную сигарету в пепельнице.

– И к вам не пришли с повесткой?

– А некому было приходить. Правительство удрало из Парижа, в городе заправляли гангстеры. Одно время всерьез казалось, что немецкое вторжение будет успешным. Но в кои-то веки ужасная погода оказалась нам на пользу, и немецкие танковые дивизии завязли в Арденнах. А когда мы поняли, что они встали мертво, то послали против них бомбардировщики.

– То есть все висело на волоске. Тут поневоле задумаешься, что случилось бы, если бы немцы не застряли.

– Может, было бы не так уж и плохо. Немцы навели бы порядок. Что же касается меня, то я не прогадал. Тогда здесь хватало грязной работы. И человек, свободно говорящий и на английском, и на французском, способный сойти и за англосакса, и за француза, пользовался спросом.

– Могу себе представить.

Флойд махнул рукой, словно пренебрежительно отбрасывая годы жизни.

– Я стал телохранителем и шофером у местного гангстера. Узнал многое, о чем и не догадывался. Обзавелся связями. Когда конкуренты прикончили босса, я удачно отошел от этих дел и стал хозяином дышащего на ладан маленького детективного агентства.

– Наверное, в вашей биографии должна быть и следующая глава, в которой вы глава огромного, преуспевающего детективного агентства с отделениями по всему миру?

– Может, я и напишу ее через пару лет, – невесело проговорил Флойд.

– Мистер Флойд, мне нравится ваше отношение к жизни. Вы уж точно не считаете, что жизнь обязана содержать вас.

– Да, не обязана. Мне случалось играть с лучшими в мире музыкантами. И я видел, как им платили за концерт бутылками медицинского спирта, а они лакали его и слепли. Пока есть крыша над головой, мне обижаться не на что. Детективный промысел не сделает меня и моего партнера Кюстина богатыми, но так или иначе нам удается сводить концы с концами. И выживать вот уже сколько лет.

– Боюсь показаться неделикатной, но я пришла как раз поговорить о вашем промысле. Точнее, об одном деле, за которое взялось ваше агентство.

– А я все думал, когда же подойдет к концу наша светская беседа. Жаль, что так скоро, – я начал получать от нее удовольствие. Вы хотите получить то, что оставила Сьюзен?

Ожье не скрывала радости:

– А, так оно у вас. Я серьезно забеспокоилась, когда узнала, что случилось с хозяином дома.

– У меня лишь коробка с документами, которые Сьюзен доверила старику на хранение. Больше ничего нет. И это чистое везение, что месье Бланшар успел передать документы мне.

– Зачем мистер Бланшар это сделал?

– Он думал, что содержимое может пролить свет на причину смерти Сьюзен. Старик почти не сомневался в том, что ее убили.

– Понимаю, почему он так думал. – Ожье вздохнула. – Но это не было убийством.

– Откуда вы знаете?

– Я знаю сестру. Я уже говорила, что близки мы не были, но я знаю ее достаточно, чтобы не удивляться случившемуся.

Флойд выдвинул ящик стола, достал коробку, поставил между собой и гостьей, затем снял крышку, чтобы Ожье могла заглянуть внутрь.

– Продолжайте, пожалуйста.

– У Сьюзен были проблемы. Даже когда она жила дома, постоянно впутывалась в неприятные истории. Любила приврать, говорила людям то, что было для нее выгодно.

– Как и добрая половина человечества.

– Но беда в том, что Сьюзен не знала удержу. Мистер Флойд, она была фантазеркой, жившей в придуманном мире. И с возрастом самообман усугублялся, принимал все более тяжелую форму. Это одна из причин, по которым мы с ней так и не сошлись. Слишком уж часто приходилось слушать ложь.

– Не вижу, какое отношение это имеет к ее убийству.

– То, что началось с невинных фантазий, приобрело мрачный, зловещий оттенок. Кажется, Сьюзен поверила в собственные выдумки. Ей всюду мерещились враги, шепчущиеся за спиной, плетущие заговоры.

– В наше время такое запросто может оказаться правдой.

– Это было не то, что вы имеете в виду. Мистер Флойд, у нее началась паранойя. Настоящая. У меня есть выписки из истории болезни. Взгляните, если угодно.

Она достала из сумочки ворох бумаг.

– Пожалуйста, смотрите. С тех пор как Сьюзен исполнилось двадцать лет, ее не раз лечили, вплоть до электрошоковой терапии. Думаю, не стоит объяснять, что лечение оказалось практически бесполезным.

Флойд взял бумаги, бегло просмотрел. Выглядели они убедительно. Флойд вернул их Ожье, заметив, что у нее на пальцах нет колец.

– Охотно верю вам на слово, – сказал он. – Но я не понимаю, как ваша сестра оказалась в Европе, если она была настолько больна.

– Сейчас эта затея кажется глупой, – ответила Ожье, запихивая бумаги в сумочку. – Но у нее вдруг наметилось улучшение, несколько месяцев болезнь не давала о себе знать, и врачи посоветовали сестре сменить обстановку. У самой Сьюзен денег было немного, но семья наскребла на билет и карманные расходы.

– Изрядно же вы дали ей на карманные расходы. – Флойд вспомнил, в каком количестве Сьюзен Уайт закупала журналы и книги.

– Увы, я никак не могу отвечать за ее поведение здесь. Она умела убеждать. Могла воспользоваться чьим-то доверием, чтобы получить желаемое.

– Да, в самом деле, – согласился Флойд. – Вы не против, если я задам вопрос, который может показаться неделикатным?

– Меня трудно задеть.

– Как вы узнали, что она погибла, если не поддерживали с ней связь? Насколько нам известно, Сьюзен почти ни с кем в Париже не контактировала. Власти ничего о ней не знали, да и не пытались узнать. И вдруг из США прибываете вы, всего лишь через три недели после ее смерти.

– Я не знала о ее смерти, пока не посетила дом, где она жила, – ответила Ожье. Ее лицо было непроницаемой маской. Флойд не мог сказать, рассержена гостья или совершенно равнодушна. – Но я ожидала неприятных известий. Сьюзен не поддерживала связь со мной, зато регулярно отсылала открытки нашему дяде в Дакоту. С тех пор как она приехала в Париж, он получал открытку-две еженедельно.