Текст книги "Восхождение (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Проводить, обязательно проводить, но сначала хорошенько подготовиться. ЦК остро необходим человек, кто возглавит идейную часть.

– Хм, где ж сейчас найти такого?

– Так он необязательно должен быть идеологом. Пусть занимается тем, чем умеет – организаторской работой. Партийные руководители, которые вдобавок еще и блестящие философы и ученые остались в прошлом. Так вот пусть наш «император» этим делом и займется!

Такой ехидный псевдоним получил среди своих секретарь ЦК и однофамилец царской фамилии Романов.

– Потянет ли? С области на должность Миши?

– Вот и посмотрим, чего он стоит на самом деле! Мы тоже не семи пядей во лбу, потому и привлекаем к работе специалистов. Пусть эти нахлебники из институтов или покажут остроту своих мыслей или утрутся!

– Добре, – кивнул Мазуров. И точно – пусть бывший секретарь обкома ощутит, что такое настоящая ответственность перед партией и страной, перед будущим. Не все же ходить на вторых ролях!

– Ну оперативку я и так каждый день получаю, – Леонид Ильич хлебнул из большой кружки. Молодым секретарям принесли кофе, а Брежнев пил специальный травяной отвар.

Как обычно, они расположились в большом зале с огромными окнами. – Меня интересует, товарищи дорогие, вопрос с американцами. Когда мы все-таки планируем расставить все точки над I или так и будем ходить вокруг да около?

Кириенко и Мазуров переглянулись. Брежнев и в добровольной отставке пытался держать руку как на пульсе мировой политики, так и по поводу новых кадровых назначениях. Ладно хоть в экономику не лез!

В принципе новый Генсек не обязан был отчитываться перед бывшим, но они оба хотели ввести в политическую жизнь Союза совершенно иную струю отношений. Когда ушедшие по своей воле лидеры продолжают общаться со следующими. Преемственность в наступающих реалиях была намного дороже чьих-то амбиций.

– После ноябрьских торжеств я запланировал визит в Америку. С Фордом будем встречаться в Кэмп-Дэвиде.

Брежнев всколыхнулся.

– Бывал я там в семьдесят третьем. Неплохое место для неспешных разговоров.

– Вот и мы так подумали.

– Что хотите предложить президенту стоящего?

– То, что и планировали – сокращение стратегических вооружений. Пресловутый ОСВ-2 надо подписать уже в следующем году. Тогда и дальше можно думать о разоружении. Плюс совместное сотрудничество в космосе. Они очень боятся, что получив технологии из будущего и сведения о тупиковых путях развития, мы здорово рванем вперед.

– Ты прав, Андрей, – Брежнев наморщил лоб. – Не жирно будет им нарезать незаслуженный кусок пирога.

– Альтернатива больно печальна. Ну и мы можем попросить плюшки в виде компьютерной техники уже сегодня. У нас временной лаг года в три-четыре, пока мы сможем развернуть массово собственное производство. Им и нам в итоге это выгодно. Заодно космос застолбим только за собой.

Бывший и новый Генсеки переглянулись. Контроль за космосом, это контроль за будущим. Только две сверхдержавы и никаких сильных Китаев и Объединенных Европейских Союзов.

– Про Европу?

– Рано ещё, – Кириленко потянулся за конфетой. Он любил пить кофе со сладостями, а не сахаром. – Они от нас ожидают горьких пилюль, так подсластим им ожидание.

Брежнев кинул на преемника проницательный взгляд, выдержал паузу и добавил:

– Жаль, что Никсону пришлось уйти. Он был точно нацелен на извлечение выгоды, на нашем взаимовыгодном сотрудничестве. Деловой человек!

– Или круги, стоящие за ним. Ведь в семьдесят втором мы заключили ту самую сделку на покупку зерна.

Леонид Ильич нахмурился. Эти ребята плохо его знают!

– Я в курсе, что парни из «Экспортхлеба» сумели тогда убедить американцев в их выгоде. Наши агенты в итоге скупили по низким ценам до трети американского урожая пшеницы!

– Всего лишь, Леонид Ильич? – многозначительно хмыкнул Мазуров. – Мы продавали в эти годы резко подорожавшее золото, нефть и в то же время скупали относительно дешевое зерно, вследствие чего в США почти в два раза выросли цены на продовольствие. Плюс само их правительство и субсидировало продажу экспортным кредитом в размере 750 миллионов долларов. Блестящий успех для нашей внешнеэкономической деятельности.

– Вы все-таки получили доступ к документам, – Брежнев уже открыто улыбался после невольной пикировки в области тайных знаний. – Это на самом деле долгая история, началась еще при Хрущеве послу жуткого неурожая, усугубленного провалами в сельскохозяйственной политике. Скупка дешевого зерна должна была стать временным и весьма выгодным фактором, но впоследствии эта внешнеторговая линия вышла нам боком.

В том мире мы в итоге подсели на дешевую и выгодную для нас во многом хлебную иглу, сбросив на американских фермеров заботу о сытом столе для советского человека. Опомнились довольно поздно, когда цены на нефть обрушились, а проблемы советского сельского хозяйства так и не разрешились. У некоторых наших компетентных товарищей, кстати, имеются предположения, что именно «зерновое ограбление», так американские газеты обозвали наши сделки семьдесят второго года, стало истинной причиной импичмента Никсона. Но не забывайте и о том, что при их зерновом импорте и нашем нефтяном экспорте мы становимся взаимно зависимы, то есть нам выгодней сотрудничать, а не враждовать.

Твоя главная задача сейчас, Андрей, найти там те круги, на которые мы сможем в дальнейшем опираться. Америка страна сложная и нами до конца непонятая. Хотя то же самое можно сказать и об американцах по отношению к нам. Надо узнавать друг друга и потихоньку сближаться. Ивашутин ведь передал вам папки с материалом, который он готов слить их щелкопёрам? После Уотергейта американские политики здорово побаиваются всяческих разоблачений, да и публика там нынче не очень доверяет их официозу в отличие от журналистских расследований.

И готовь новую масштабную зерновую сделку. Пусть они думают, что мы ничего не поняли.

Кириленко задумчиво кивнул. Не все в этом мире, что поначалу кажется простым, на деле является тем, что ты видишь. Но пока они будут поднимать сельское хозяйство страны, импорт продовольствия остро необходим, в некоторых товарных позициях это даже выгодней, чем выращивать что-то самим. Например, по зерну для выпечки. Вот такой парадокс.

– Нам все равно придется у них закупать. С Канадой мы ведь порвали все связи.

– И правильно сделали! Сейчас их надо окончательно дожать. На мировой арене Квебек уже не выглядит так симпатично, как раньше. Укрывать официально нацистских преступников и отказываться их выдавать на справедливый суд. Это немыслимо! Это повторение фашизма. Надо их обязательно и показательно наказать перед всем миром, чтобы другим неповадно было!

Мазуров колыхнулся:

– Может, тогда испробовать методы Моссада.

Леонид Ильич ответил острым взглядом:

– Весовые категории у нас разные. Мы можем потребовать открыто и гласно. Трибуна ООН зачем?

– Ясно.

Брежнев после обсуждения первоочередных и непростых вопросов вздохнул с явным облегчением, затем хитровато взглянул на гостей и достал из кармана небольшую фляжечку.

– Так сказать, по случаю. Алтайский эликсир. Мне в чай, вам в кофе.

Кириленко только покачал головой. Неуёмный все-таки у них старший товарищ. Но опять же – не так часто у него бывают здесь гости. И если состояние здоровья позволяет, то почему бы и нет?

Приглядывающий из-за угла за сборищем «прикрепленный» тактично отвернулся. Видимо, их медики уже проконсультировали, что можно бывшему Генсеку, а что категорически запрещено.

Заметно подобревший после чаепития Брежнев согласился выполнить их просьбу и пройти в кинозал. Обычно его не особенно вдохновляли современные фильмы про войну, он больше любил комедии и мелодрамы.

По слухам, именно этом кинозалу и в целом добродушному вне политики характеру Генсека многие замечательные фильмы обязаны выходом «в люди». Некоторые из кинодеятелей были отлично осведомлены об этой слабости Леонида Ильича, желавшего просмотреть новинки раньше всех, и пользовались сим обстоятельством, чтобы пробить неугодные цензуре киноленты в широкий прокат. И у многих это получалось!

После одобрения Самого вряд ли хоть один кинокритик или чиновник скажет одно слово против. Чаще всего дело обходилось незначительной цензурной вырезкой. Например, Леонид Гайдай частенько этим пользовался, вставив в ленту совершенно неприемлемую картинку, на которую и «клевали» цензоры, пропуская все остальное. Люди из будущего, кстати, считали, что советская цензура на самом деле пошла многим режиссерам на пользу, пусть и стоила тем нервов.

Но сейчас новый Генсек по настоятельной просьбе Машерова привез вовсе не комедию. Фильм, снятый в будущем с участием независимой Беларуси, оказался на редкость качественным на фоне лживого антисоветского потока киноподелок с российской стороны. Мастера обработки сумели убрать лишнюю зернистость, чуточку срезав резкость. Так что по итогу киноленту можно было смело показывать и в больших кинотеатрах.

Тяжелый для восприятия фильм про войну, про первые её самые трудные часы и дни. Про кровь и страдания, про массовый героизм советских людей. «Брестскую крепость», переснятую с монитора самого большого из попавших в будущее ноутбука специально созданным для этого процесса киноаппаратом, высшие политические деятели страны смотрели молча.

Кириленко даже показалось, что глаза Ильича в конце фильма заблестели. Больно уж страшно и реалистично в будущем снимали фильмы про боевые действия. Сама же картинка была выпукло фактурной и цветной, как будто некто всесильный поставил в нужных местах камеры и снял события документально, что дополнительно наводило жуть. Да и актеры зачастую не просто играли, а жили в той страшной обстановке. Кричали, стреляли во врага, бились до последнего и умирали.

Прошло минут пять перед тем, как Брежнев смог заговорить. Его голос заметно сел.

– Не все там, получается, забыли о нас, о пролитой за них крови. Спасибо этим ребятам. Хорошо сделано, от души! Но как же жестоко! Разве можно подобный ужас показывать на большом экране…

Новый Генсек молчал, проняло и его. Как и Леониду Ильичу ему пришлось многие из показанных в фильме ужасов видеть воочию. Война – это кровь, мясо, вонь, жуть происходящего. Даже не будучи постоянно на передовой, ты все равно так или иначе сталкивался с последствиями боев.

Так что ничего удивительного в том, что нормальные люди, заслуженные ветераны сражений зачастую не любят вспоминать те годы. Это позже пришел неуместный пафос, воспевание подвигов и замалчивание неудач. В первые годы радость от Победы была еще густо замешана с горечью от потерь и только что пережитыми людскими страданиями. Не успел еще заледенеть пепел от сожженных деревень, еще разлагались человеческие останки на полях бесчисленных сражений, ржавела на них подбитая боевая техника.

Людские потери страны оказались поистине страшенными. Врагу такого не пожелаешь! Они сказывались на демографии Союза на протяжении десятилетий. Хотя и немцы понесли поистине катастрофический урон.

Двадцать миллионов мужчин растворились на пространствах Европы и Африки. Именно поэтому для индустриального роста германские промышленники затем были вынуждены приглашать иностранных рабочих – гастарбайтеров.

Собственно, они начали это делать еще в войну. Но кто любит вспоминать о прошлом с такой точки зрения? То ли дело смаковать собственные потери и ругать бессовестных комиссаров, посылающих в бой с одной винтовкой на троих.

Мазуров был напротив необыкновенно резок:

– Машеров прав. Надо немедленно выпускать фильм на экраны.

– Не слишком ли жестоко в нем показан война? Поймут ли люди? – задумался Брежнев.

– И эти из цензуры абсолютно тоже самое заявляют. Но только вот не надо, Лёня, решать за людей! Сами вспомните, что говорят эти ребята из будущего. Вырастили молодежь в парниковых условиях, вот и получили по факту новую войну. Да еще и не одну. Пусть посмотрят, какая она на самом деле была жестокой и кровавой. Как оно собственными руками тела сгоревших товарищей из танков собирать или куски мяса по полю в общую могилу таскать.

– Скажешь тоже…

Кириленко служил в войну политработником, поэтому к бывшему бойцу Красной Армии, встретившему войну 22 июня в Бресте, и впоследствии организатору партизанского движения Белоруссии относился с уважением, но сейчас тот его смог удивить по-настоящему. Новый Генеральный секретарь оглянулся на старого. Брежнев печально кивнул:

– Я за. Надеюсь, заставит многих задуматься. Оценить наш вклад в Победу. Да и найти сызнова оставшихся в живых ветеранов также не помешает. У многих ведь судьба в дальнейшем сложилась нехорошо, – Леонид Ильич вздохнул, как будто чувствуя и свою вину. Недоглядел, недосмотрел. – Выпускай, Андрей, на экраны страны.

– И не только у нас, но и заграницей неплохо бы его прокатить. Думаю, что там фильм вызовет бешеный успех.

– И это еще вдобавок валюта.

– Кирилл, ты все меряешь деньгами? Это идеология в первую очередь! Наша боль, наша победа

.

– Зря ты так Андрей. Некоторые, казалось бы, незначимые для нас, больших политиканов вещи, между прочим, приносят стране неплохую прибыль. И заставляют говорить о нас, с неожиданной стороны, – Кириленко заметил душевное состояние Брежнева и решил сменить тему с военной на другую. – Слышали, например, про модельный дом «Мода Будущего»?

– Что-то, вроде да, – сузил глаза удивленный поворотом Леонид Ильич. – Косыгин как-то упоминал про успешный опыт использования знаний попаданцев.

– Так и есть, в нем организацией модных разработок рулит довольно бойкая жёнка из будущего. У нее каждый показ сезонной коллекции вызывает у иностранцев жутчайший ажиотаж. Такими темпами центр мировой моды вскоре из Парижа в Москву переедет.

Все заулыбались. Мазуров что-то внезапно вспомнил и хлопнул себя по лбу:

– Так на прошлой неделе в ЦК был гонец из их министерства. Они предлагают на основе этого дома моды создать целый индустриальный концерн.

– Ничего себе размах у дамочки…

– Кстати, по субботам у них показы свежих моделей.

Брежнев демонстративно посмотрел на часы.

– Мы успеем?

Коллеги бывшего руководителя страны удивленно обернулись на пожилого Генсека.

– Леонид Ильич, ты это серьезно?

– Почему бы и нет! Разве нам запрещено уставом посещать подобные мероприятия? Мне вот лично интересно узнать, что нынче предлагают носить советским женщинам.

Кириленко с Мазуровым озадаченно переглянулись. Второй из них откровенно усмехался. Брежнев частенько в их кругах слыл записным балагуром и дамским угодником.

– Но охрана…

– Ничего, пусть побегают! Такие хари отрастили. Только давайте без предупреждений и шмона! Не то испортим девочкам все мероприятие. Сами знаете, нашим держимордам только дай волю, так обязательно перестараются.

Андрей Павлович встал и целенаправленно направился к телефону. Брежнев остановил своего преемника взмахом руки:

– Ты что! Только не с «вертушки»!

– Тогда из машины позвоню. Все-таки кое-кого надо предупредить. Хотя бы насчет цветов позаботиться.

– Вот тут ты абсолютно прав. Давай соображай, я пойду пока переоденусь. Чертовы эскулапы. Похудел так, что все старые костюмы на мне мешком висят!

Глава 14 30 октября 1976 года. Москва. Улица Горького. Дом Моды Будущего

Сказать, что в доме «Моды Будущего» неожиданное появление первых лиц страны произвело фурор, значит, ничего не сказать. Аншлага в эту субботу не наблюдалось, но людей на представлении все равно хватало. Как записные модники, так и работники лучших в столице ателье всегда старались следить за свежими тенденциями этой громкой площадки. Многие так и сидели в зале с альбомами и карандашами, стараясь занести туда очертания и абрисы свежих моделей.

Отдельной многочисленной кастой восседали иностранцы из посольств и торговых миссий. «Мода Будущего» уже давно стала частью «светской жизни» столицы. Стоило только обронить где-нибудь – «Я была на новом показе у Надьи», и твой статус автоматически повышался и открывались двери дальше.

Тоже самое касалось представителей советской богемы, торгашеского сословия и элиты из области дипломатии и всяческих внешторгов. Им, испорченным всевозможным импортом, внезапно пришло осознание того факта, что полюс моды в мире стремительно меняется. И свежая модель из «Моды Будущего» в среде модников ценится больше, чем заграничный ширпотреб.

Ягужинская любила в период межсезонья осуществлять различные эксперименты, наблюдая отклик как свежей, так и проверенной публики. Потому она с недовольством обернулась на группу людей, громко вошедших в зал в самый разгар показа. Не любила, когда кто-то опаздывал. Затем женщина чуть не рухнула на пол с враз ослабевшими ногами.

Идущего впереди всех человека она бы узнала, даже не побывав в здешнем СССР. Брови, веселые и нахальные глаза, этот Брежнев совсем не походил на Брежнева её детства. Подтянутый пожилой мужчина, а вовсе не больной старикан, еле выговоривавший слова на трибуне.

За ним в окружении двух крепких молодых людей в сером двигался новый Генсек КПСС. Третьего мужчину Надежда видела где-то на телевидении в очередном президиуме. Но в голове быстро забегали мысли:

«Зачем они здесь? Это проверка?»

Но додумать она не успела, кто-то незаметно подошедший сзади вплотную в этот момент вежливо прошептал:

– Продолжайте, пожалуйста! Работайте, как всегда.

Ягужинская тряхнула высокой прической и стремглав побежала к девчонкам.

«Где наша не пропадала! И этим Генсекам нос утрем!»

Хотя чего тут, в общем-то, теряться? Они привыкли к представительным иностранным делегациям, вниманию зарубежной прессы, к визитам высоких гостей во время заграничных показов. Ну вот наконец-то и советское руководство удостоило их своим посещением!

Надежда быстро переговорила с девушками. Дала им нужный настрой и выскочила на сцену. Гости как раз пришли ко второй части представления. На высоких каблуках в приталенном классическом черном платье, с прической в блестках Надежда выглядела весьма эффектно. Не зря она потратила время на переодевание. Публика азартно зааплодировала знаменитой даме, тепло принимая своего нового кумира.

Ягужинская выпрямилась и объявила:

– Уважаемые любители моды. Мы имеем честь представить вам экспериментальную линию спортивной одежды дома моделей «Моды Будущего»!

Снова аплодисменты и под ритмы самой современной музыки на сцену начали выходить модели.

Ягужинская выбрала в этот раз образы из не состоявшихся еще здесь восьмидесятых. Олимпиада в Москве должна была поспособствовать будущему успеху готовящейся к запуску коллекции. Поэтому хотелось закрепиться в мировых трендах заранее и надеяться, что в этом мире Олимпиада пройдет без бойкота и прочего политиканства.

Девушки одна за другой выходили на сцену, вызывая искренний восторг публики. Поначалу скованные присутствием в зале высоких лиц, они понемногу раскочегарились и стали смелее в движениях. Ведь чаще всего здесь собирались люди незашоренные и продвинутые, отличные от обычной массы.

Защелкали блицами фотографы, засуетились люди из европейских и не только посольств. Некоторые хотели подобраться поближе к Генсекам, но их вежливо отправляла обратно почти незаметная в зале охрана. Как оказалось, «вежливые люди из КГБ» присутствовали там не только в серых, но и вполне модных одеяниях. Кто бы мог подумать, что тот пижон с усами в джинсовом костюме один из их начальников. Научились работать у людей из будущего? Хотя нет, сливаться с толпой это дело обычное для всех спецслужб.

Публика активней зашевелилась, некоторые подходили к сцене ближе, стараясь рассмотреть внимательней детали показываемой одежды. Пусть их! Все равно «Мода Будущего» будет всегда на шаг впереди. И не только благодаря багажу послезнания, но и новым талантам, на кои богата русская земля.

Ну еще бы её девочкам не произвести фурор! Необычные для глаз очертания коллекции из восьмидесятых, трапециевидные формы, широкие плечи, узкие талии. Все было сногсшибательным и цепляло глаз.

Сама Надежда не была любительницей моды этих лет, но кое-что отлично помнила и подробно объяснила своим художникам. Они все были людьми талантливыми и поэтому творчески подошли к делу. К счастью, проблему с тканями и фурнитурой удалось буквально молниеносно решить через замминистра Обручева. Доставили из Италии и Венгрии самолетами. Шить же быстро они умели.

И вот успех! Хотя нет. Он будет именно сейчас! Надежда стояла около подиума и бросила полный озорного лукавства взгляд в сторону высоких гостей. Она уже не раз ловила на себе заинтересованный взор Леонида Ильича.

Такой чисто мужской, оценивающий. Ага, значит, слухи о нем были отчасти верны. Ай-ай, товарищ Генеральный секретарь! Или кто он там сейчас? Негоже высокому руководителю так пялиться на красивую замужнюю женщину!

В этот момент заиграла бодрая электронная музыка, вошедшая в моду благодаря попаданцам, и на сцену выбежали девушки в одежде для аэробики. Началась последняя часть показа. Да-да, те самые облегающие фигуры лосины, купальники и высокие прически! Публика буквально зашлась от восторга! Так это все было необыкновенно и свежо. Изюминка вечера! Ради неё сюда многие и приходили.

Девушек для этого прохода отобрали самых спортивных. Ягужинская вообще следила за тем, чтобы её модели были в хорошей физической форме. Так что занятия в гимнастическом зале были для всех обязательными, как и регулярные танцевальные уроки. И потому она совершенно не боялась конкуренции с Запада. Куда их вешалкам для платьев до настоящих фигуристых русских женщин!

Кстати, эту мысль Надежда постоянно подчеркивала в своих многочисленных интервью. Русские женщины самые красивые в мире, самые выносливые и женственные. Иностранцы, особенно дамы, поначалу обижались, затем приняли за природную данность. Если о чем-то часто говорить и неустанно повторять, то эта идея становится истиной!

И вот сейчас её девчата совершенно органично двигаются в довольно откровенной одежде по сцене! Им нечего стесняться, и они это отлично понимают. Забавней всего было наблюдать реакцию руководителей СССР. Брежнев, было заметно, что поначалу оторопел, затем засмеялся и захлопал в ладоши.

Он даже сумел перехватить взгляд Надежды и показал большой палец – Гуд! Кириленко и Мазуров также сначала хмурились, но заметив реакцию публики, да и собственной охраны, состоящей больше из крепких молодых людей, присоединились к овациям. Это был фурор! Казалось бы, обычная спортивная одежда!

Ягужинская не сомневалась, что уже с утра в понедельник у нее будет много международных звонков. Так что завтра пропал выходной. Придется плотно посидеть со своими экономистами и сделать предварительные расчеты. Но именно сейчас и именно здесь случился феноменальный успех, да еще в присутствии высокопоставленных лиц!

Надежда перед показом грамотно расставила на нужных местах своих фотографов и приезжих фотокоров. Охрана высших лиц посматривала в их сторону косо, но помалкивала. Видимо, не было указания им мешать. Так что в кадре вместе с обычной публикой обязательно промелькнут и лица высоких гостей. Неизвестно, как они позже отреагируют на общественный отклик, но сами виноваты. Пришли без приглашения и подготовки.

Закончился показ, как всегда, бурными аплодисментами и цветами. Неожиданно в толпе поклонников образовался коридор и к Надежде, с огромным букетом роз, подошел сам Леонид Ильич. Ради него Ягужинская сделал исключение и спустилась вниз. Черт возьми, объятия лидера страны зашли далеко за рамки вежливости. В молодости он точно был «ходоком»! Обаятельная улыбка бывшего Генсека шла большим довеском к его обнимашкам.

– Огромное спасибо, э…Надежда Петровна. Порадовали старика! Честно – не ожидал. Да Париж нервно курит в сторонке!

Вот этих слов точно не ожидала уже Ягужинская. Судя по хитрому взгляду Ильича, они были его домашней «заготовкой».

После Брежнева к ней подошел Кириленко, его букет был скромней, но и тон официальней.

– Большое спасибо за представление. Вот сейчас я точно уверен, что мода в Советском Союзе в надежных руках, – Генсек огляделся по сторонам, публика уже расходилась, персонал приближаться откровенно побаивался. – Надежда Петровна, мы можем переговорить где-нибудь в более спокойной обстановке? Я краем уха слышал о ваших грандиозных планах.

Ягужинскую как будто обожгло – «Вот он мой шанс!»»

– Пожалуйста… Андрей Павлович. У нас есть специальная комната для приема делегаций.

Сказано это было громко и больше для ушей вышколенного ею персонала. Лицо Кириенко осталось бесстрастным. Если Брежнев громко шутил, Мазуров скромно улыбался, второй по статусу руководитель державы о чем-то думал, пока они поднимались наверх.

Здесь, к удивлению Надежды, уже хозяйничали неизвестные ей люди. На столиках в серебряных ведёрках стояло шампанское, конфеты и корзины с фруктами. Виноград, груша, дыни. Все это восхитительно пахло.

«Но какой, однако сервис! Надо бы потихоньку вызнать откуда в Москве все эти богатства?»

Некоторую образовавшуюся поначалу неловкость моментально разбил Леонид Ильич. Он самолично посадил к столу стоявших в сторонке помощниц Ягужинской, вскоре в большой комнате было не протолкнуться.

Модели, охрана, кто-то из руководства предприятия. Разговор в целом проходил непринужденно. «Глыбы» Политбюро на поверку оказались вполне нормальными мужчинами. К тому же обилие красивых женщин благотворно подействовало как на них, так и на более молодых «прикрепленных». Надежде же было все равно, как руководство тех будет позже разбираться с «моральным обликом» охранников. Она благосклонно выслушивала комплименты, вежливо пригубляла шампанское и рассказывала об успехах её дома моды.

Ягужинская вскоре обратила внимание на Мазурова, долго разглядывающего висящую у входа фотографию. Молодая и судя по глазам счастливая женщина не позировала фотографу, а была, как будто снята в счастливый мимолётный момент. Это для любого фотографа большая удача, здесь и вовсе феноменальный успех. Секретарь ЦК заметил внимание к его персоне хозяйки и спросил:

– Это одна из ваших моделей?

– Нет. Это любимая девушка нашего фотографа. Я выпросила у него её портрет. Он на мой взгляд необычайно удачный. Вернее сказать, невероятно добрый, с настроением.

– Да. Необычайно красивая карточка, – кивнул согласно мужчина, думая о чем-то своем. – Фотограф также из ваших?

«Ох, ты! Вот нам щелчок по носу. Думаем все, что раз мы из будущего, то априори умнее местных!»

– Угадали. Очень талантливый парень, учится на астрофизика.

– Вот оно даже как!

«Понятно. Для них фотограф, профессия несерьезная, вот наука другое дело! Эх, знали бы вы, чего мне стоило этого новосибирского медведя встряхнуть хорошенько и заставить сделать все, как следует! Ну ладно, раз напросились»

– Кирилл Трофимович, что мы все о модных показах? Вот вы сами давно в обычных галантерейных магазинах были?

– Ну…

– Вот посетите как-нибудь такой и лучше подальше от центра. Нашим советским, – Ягужинская подчеркнула именно это слово, – женщинам и так все красивое самим шить приходится. Так еще замучаешься в поисках элементарной фурнитуры. Я не говорю о каких-нибудь ультрасовременных материалах. Мы практически всю, даже самую простейшую фурнитуру для своих моделей за рубежом заказываем. Неужели наша промышленность не в состоянии сделать необходимое количество застежек, молний и пуговиц?

Ох как зыркнул в её сторону секретарь ЦК, еще недавно вторая рука Косыгина. Но не на ту напал! Напоровшись на холодный взгляд голубоглазой красавицы, Мазуров сам несколько оторопел. Никакого почтения и уважения к должности он в нем не заметил. Но тут Ягужинскую неожиданно поддержал Брежнев.

– Да, Кирилл Трофимович. Война давно окончилась, пусть наши женщины выглядят достойно. Не хуже всяких там француженок и американок. Нам, мужчинам, это обидно.

Сидевшие за столом работницы дома моделей замолчали. В отличие от их руководительницы они еще не избавились от вбитого в подкорки тяжкими событиями прошлого страха перед высоким начальством. Это сегодня оно с тобой балагурит, а завтра пошлет телят гонять туда, где и жить невозможно.

Поэтому Мазуров нарочито смягчил выражение на лице и начал негромко втолковывать:

– Мы плотно работаем над этим вопросом, Надежда Петровна. Практически вся программа десятой пятилетки обращена лицом к человеку, – куратор промышленности от ЦК все-таки не удержался от шпильки в её сторону. – Если бы вы читали решения последнего съезда, то отлично об этом были осведомлены.

Ягужинская не выдержала ответа с неподдельной каверзой и захохотала. Она, вообще, красиво смеялась и могла заразить своим смехом остальных. Её тут-же поддержали оба Генсека разом. Перешедшая в шутку невольная пикировка была закончена к вящему удовольствию всех сторон.

Мазуров также улыбнулся. Улыбался не дежурно, а по-хорошему. Все-таки суббота, вечер и не самая плохая компания для веселья.

Спасибо Леониду, скинувшему с себя тяжкое бремя и сумевшему подсказать преемникам неплохой политический ход. И вправду, стоит быть ближе к народу, но без показной дешевой популярности. Показать, что они тоже люди и пытаются знать о своем народе больше.

Уже прощаясь, Мазуров спросил хозяйку вечера:

– Можно как-нибудь прийти к вам на показ с супругой?

– Конечно же! Только сообщите, пожалуйста, хотя бы за день, чтобы мы вам оставили гостевое место. Иногда у нас бывают много делегаций.

– Спасибо. Постараюсь найти время.

Ягужинская все-таки не удержалась напоследок пошутить:

– Кстати, можете в следующий раз из ваших молодцов, – она кивнула в сторону «прикрепленных», – отобрать неженатых. Девушек красивых, незамужних и проверенных у меня много.

Мазуров разошелся в добродушной улыбке. Он понял, что женщина на него не обиделась и желает его видеть в дальнейшем совершенно искренне.

– Обязательно.

– Девочки, давайте приберемся.

– Ох, Надька, по краю ведь ходишь!

– Да не впервой!

– Ну, смотри. Высоко залетать, глубоко падать.

– Это уже было, девчата, было.

Леонид Ильич в долгий ящик решил разговор не откладывать и заявил после того, как они отъехали от «Моды Будущего» прямо:

– Я считаю, что надо помочь товарищу Ягужинской. Ладно у нее как дело поставлено! Я и не думал, что в Москве можно так красиво и ярко наладить. Сразу видно, что человек в деле соображает. Что она там, Кирилл, просит?

Кириленко же не был так уверен. Он держал в руках кожаную папку, только что доставленную «откуда надо» и начал читать вслух.

– Надежда Петровна Ягужинская, 1970 года рождения. Рано вышла замуж за криминального авторитета. В одной из бандитских разборок его убили. Осталась вдовой с сыном. Жила некоторое время во Владивостоке, получила высшее образование. Второй раз замужем за чиновником федерального уровня, переехала в Москву. Второе высшее, знает три языка в совершенстве. Ага, вот – являлась совладелицей сети московских бутиков.