Текст книги "Последнее плавание адмирала"

Автор книги: Агата Кристи

Соавторы: Гилберт Кийт Честертон,Эдгар Джепсон,Рональд Нокс,Маргарет Изабель Коул,Джордж Дуглас Ховард Коул,Энтони Беркли,Фриман Крофтс,Виктор Уайтчерч,Милворд Кеннеди,Дороти Сэйерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

– Как? – удивился начальник полиции. – Это что еще такое?

– Это очевидно, сэр. Я хочу сказать, – продолжил Ридж, метнув дерзкий взгляд в сторону старшего инспектора, – что этому есть доказательства. Мы знаем, что миссис Маунт приехала к дому викария около одиннадцати часов. Викарий не видел ее до половины первого. Нам известно, что лодку викария в тот вечер выводили. Мы почти уверены, что Фицджеральд приложил руку к данному делу. Нам известно, что Фицджеральд был любовником миссис Маунт. Каков же результат? А таков, что Фицджеральд, знавший, что в тот вечер она приедет встретиться с викарием по поводу развода, перехватывает ее в саду, ведет в беседку поговорить, решает, что им лучше отправиться в Уинмут вслед за адмиралом. Затем он берет шляпу викария, чтобы надеть ее в случае, если кто-нибудь увидит их выходящими из лодки – шляпа больше всего бросается в глаза, – прихватывает забытый там мальчишками норвежский нож, чтобы обрезать носовой фалинь… Нет! Она бегом вернулась за ножом, когда они поняли, что не смогут отвязать лодку.

– Откуда вам это известно?

– Мне это не известно, сэр. Но если бы она так поступила, это многое бы объяснило. Меня всегда поражало то, с каким усердием викарий под палящим солнцем поливал свой сад на следующий день. Мистер Маунт не может быть таким плохим садоводом. Но предположим, что на клумбах остались ее следы, когда она бегом возвращалась за ножом. Сильная струя воды наверняка уничтожит их, чего нельзя с уверенностью сказать о граблях или о совке, а ведь сад постоянно находился под наблюдением наших людей, сидевших в адмиральском лодочном сарае. Викарий даже чуть-чуть попрыскал внутри беседки. Предположим, она там рассыпала пудру, как это всегда случается.

– Это возможно, – согласился начальник полиции. – Более чем.

Старший инспектор промолчал.

– Ну, в любом случае, у нас есть Фицджеральд, по пятам идущий за адмиралом. Ему потребовалось бы от получаса до сорока минут, чтобы добраться до Уинмута. Затем возникает разрыв минут в пятнадцать или двадцать, в течение которых убивают адмирала и совершают какие-то взаимодействия между лодками. Тело сваливают в лодку викария, связывают вместе два носовых фалиня, и кто-то на веслах ведет лодки против течения. Кто? Не Фицджеральд. У него не было бы времени. У нас он появляется в Рэндел-Крофте вскоре после полуночи. Не миссис Маунт. Примерно в то же время она находилась в доме викария.

– Уэр, – произнес начальник полиции.

Старший инспектор по-прежнему молчал.

– Недди Уэр, да, сэр, – согласился Ридж, который теперь испытывал удовольствие. – И снова разрезает два носовых фалиня, когда через пару часов добирается до Рэндел-Крофта, причем собственным ножом, не таким острым, как норвежский.

– Не похоже это на моряка, – возразил майор. – Обрезать носовой фалинь вместо того, чтобы развязать его.

– А если предположить, что привязывал его не моряк? Если это был сухопутчик, да еще и завязал непонятным узлом, который туже затянулся от тяги и воды? По-моему, Уэр находился в таком состоянии, когда скорее разрезают, нежели отвязывают, пусть даже и моряки.

– Ну хорошо, – произнес начальник полиции. – Продолжайте.

Старший инспектор все еще молчал.

– Фицджеральд, очевидно, вернулся на автомобиле по уинмутскому берегу реки, чтобы высадить миссис Маунт у дома викария, где ей предстоял разговор. И он припарковал машину, когда находился в Рэндел-Крофте. Вот тут я немного ошибся, сэр. Я подозревал, что у него должна быть машина, однако видя, что сам он находился в Рэндел-Крофте, расспрашивал всех только на том берегу реки. Как только сержант Эпплтон вернулся вчера вечером, я отправил его поработать на противоположном берегу. Он разыскал двух свидетелей, видевших автомобиль. Он стоял с выключенными фарами за воротами на участке у дома викария, за лавровыми деревцами. С дороги его заметно не было, и один свидетель видел автомобиль в двенадцать пятнадцать, а другой – в двенадцать сорок.

– Как они могли заметить машину, если ее не видно с дороги?

– А как люди в деревне вообще так много видят, сэр? Уверен, у них найдется достойное объяснение. Но вы, как и я, знаете, что если бы машина стояла у викария в погребе, да еще и накрытая брезентом, кто-нибудь все равно бы ее там увидел. И это нам на руку.

Майор Твайфитт рассмеялся:

– Ну хорошо. А как Фицджеральд перебрался через реку?

– Переплыл ее. Иначе никак. Он быстро разделся, завернул одежду в плащ, перебросил узел через речку (в ширину она метров десять), а потом поплыл. И вот он без помех принялся искать папку «Х», сестра ему помогала, когда появился Холланд и постучал в створчатое окно. Их это, наверное, сильно напугало. Но он быстро взял себя в руки. Шепотом велел ей тотчас от него избавиться, сам оставался в тени и передал отпечатанное на машинке согласие на их брак. Этого было вполне достаточно, чтобы отослать Холланда прочь. Тому и в голову бы не пришло подметить, как молодо стал выглядеть адмирал. Затем Фицджеральд добрался до бумаг, уничтожил их, поднялся наверх и сбрил бороду, снова пересек реку, подхватил миссис Маунт и уехал с ней в машине. Я пока не смог проследить, куда они направились, но полагаю, что они отправились в Лондон – как можно дальше отсюда.

– Холланд искренне верит, что в ту ночь видел действительно адмирала?

– Да, сэр. Теперь он знает всю правду, но тогда он ее не знал.

– Что также делает его соучастником.

– Разумеется. Хотя наверняка ему рассказали ту же сказочку, что и Недди Уэру – мол, это было не убийство. И миссис Холланд – тоже. Это объясняет, почему она не удивилась, когда при нашем знакомстве я сказал, что ее дядя мертв, но буквально подпрыгнула на месте, услышав от меня, что его убили.

– Все сходится, Ридж, – проговорил майор Твайфитт.

Наконец старший инспектор произнес:

– Вы нашли орудие преступления?

– Нет, сэр, – ответил Ридж.

– Ага!

– Но я нашел вот это. – Ридж достал из нагрудного кармана сверток из коричневой бумаги. Развернув его, он предъявил длинный и узкий норвежский нож, довольно ржавый. Старший инспектор нетерпеливо схватил его:

– Значит, вы нашли орудие убийства?

– Нет, сэр.

– Где вы его обнаружили, Ридж? – вмешался майор Твайфитт.

– На клумбе с цветками «львиный зев» в саду викария, сэр.

– Вы его специально там искали?

– Да. Вчера ночью светила ясная луна.

– Почему вы искали этот нож на цветочной клумбе прошлой ночью в саду викария?

– Я исходил вот из чего. Являлось ли преступление предумышленным или нет? Учитывая показания Уэра и остальных, мне кажется, что нет. В любом случае, я мог это проверить. Если Фицджеральд намеревался в тот вечер убить адмирала, он взял бы этот нож с собой, поскольку, лишь увидев его, он сразу бы понял, что лучше орудия просто не найти. Если же не намеревался, то скорее всего зашвырнул его обратно в сад, как только перерезал им носовой фалинь. В общем, прошлой ночью я обследовал участок мистера Маунта.

К этому моменту Ридж настолько воспрял духом, что не мог удержаться от неофициальной улыбки в сторону начальника. Майор Твайфитт улыбнулся ему в ответ.

– Прекрасная работа, Ридж.

– Вот что мне нужно, – недовольно заметил старший инспектор, – так это орудие убийства.

– Я и это нашел, сэр.

Ридж достал из кармана еще один коричневый сверток, а из него – обычный складной нож. Такими пользуются моряки и рабочие.

– Отпечатков на нем нет, – сказал он, кладя нож на стол.

– А где вы его нашли?

– В густых кустах валерианы, сэр, что растут на краю сада сэра Уилфреда Денни и нависают над водой.

– В саду сэра Уилфреда Денни?

– Да, сэр. – Ридж рассказал, как он нашел цветок валерианы, засунутый в лодку адмирала, которого там не было, когда лодку осматривал сержант Эпплтон. – Это как в игре «охота за сокровищами», – продолжил он, – когда идешь от одного ключа к другому. Цветок валерианы оказался «ключом», так что я оттолкнулся от него и нашел именно это. Это – ложная улика. На ноже нет даже следов крови, лишь ржавчина. Настоящее орудие убийства покоится на дне моря.

– Вы так считаете?

– Реку можно протралить, – ответил Ридж.

– И вы думаете, что Фицджеральд подложил эти две улики?

– Уверен, сэр.

– Самое время, – заметил старший инспектор, – нам заняться этим Фицджеральдом-младшим.

Ридж взглянул на часы:

– Я жду его в половине двенадцатого. Есть еще пятнадцать минут. Я сказал ему, что если он зайдет, то получит от меня сенсационную информацию по делу.

– А зайдет ли он? – усмехнулся начальник полиции. – По-моему, вы рискуете.

– В любом случае, сэр, его «ведет» сержант Эпплтон.

– Если этот Фицджеральд улизнет, Ридж… – проворчал старший инспектор Хоксуорт.

– Не улизнет, сэр. Вам что-нибудь еще доложить, прежде чем он появится?

– Вы проследили экземпляр вечерней газеты в кармане плаща адмирала?

– Нет, сэр. Очевидно, он обзавелся ей где-то в Уинмуте, наверное, в «Лорде Маршале». Не думаю, что теперь ей нужно придавать какое-то значение.

– Именно адмирал заходил в «Лорд Маршал»? – спросил майор Твайфитт.

– Да, сэр. Я знал, что старший инспектор придерживался иного мнения, но мы же доказали, что адмирал находился в Уинмуте, так почему бы ему не зайти в гостиницу? Моя версия состоит в том, что он предвидел, что при предстоящем разговоре ему может угрожать опасность, и хотел взять Холланда для поддержки и подстраховки. Но когда портье сообщил, что Холланд спит, он решил не поднимать его с постели. Конечно, у него и в мыслях не было успеть на поезд, но ему пришлось что-то сказать.

– Хм! – нахмурился старший инспектор, недовольный тем, что столь блестящую версию у него прямо из-под носа увел рядовой инспектор.

– А ключ от двери в адмиральской лодке? – спросил майор.

– А может, адмирал сам его там обронил, сэр? Зачем пытаться выискивать запутанные объяснения, когда у вас налицо самые простые? Я придерживался такого мнения, – добавил он с невиннейшим видом, – касательно визита адмирала в «Лорд Маршал», хотя мне известно, что мистер Хоксуорт со мной не согласен.

Крупное лицо мистера Хоксуорта на мгновение отразило такую степень самого искреннего чувства, что начальник полиции торопливо перевел разговор на другую тему.

– А смерть миссис Маунт, Ридж? Вы как-нибудь продвинулись в своей версии об убийстве?

– Пока не очень, что касается доказательств, сэр. Однако я могу изложить вам версию убийства, хотя мне известно, что в нынешнем ее состоянии мы не сумеем предъявить ее суду присяжных.

– Давайте ее заслушаем.

– Если это убийство, сэр, то совершили его следующим образом. Миссис Маунт назначает эту встречу. У нее нервный срыв, и она собирается все рассказать. Чета Холландов также знает уже много, а она намеревается сообщить им еще больше. Не известно, насколько много знает преподобный, но он выяснит гораздо больше, когда она закончит свой монолог. Естественно, это не устраивает некоего субъекта, и он отправляется на встречу, чтобы остановить миссис Маунт. Он приехал в дом раньше, чем туда добрался я. Она впускает его, и между ними вспыхивает ссора. Вдруг они замечают, как я иду по подъездной дорожке. Он хватает со стола стальной нож для бумаг и угрожает зарезать ее, если она произнесет хоть слово. Миссис Маунт сидит тихо. Они наблюдают, как я прячусь за лавровыми деревцами. Вскоре появляются Холланды и усаживаются на лужайке. Однако субъект все больше нервничает, а она, похоже, на грани истерики. Он ей не доверяет. Все время, пока мы втроем находимся на улице, ему приходится держать нож прижатым к ее груди, чтобы она молчала. И что же он делает? Заставляет ее саму держать нож за рукоятку обеими руками с направленным прямо в сердце кончиком. Одной рукой ему легче держать ее под контролем. Она полумертвая от страха перед ним, видя, что он действительно может ее убить, и выполняет все его приказания. Затем Холланды снова подходят к дому. Из их разговора он подслушивает, что неплотно закрытая им дверь приоткрылась. Они заходят в дом. Он слышит их шаги в гостиной, затем в столовой. Понимают, что они вот-вот войдут в кабинет. Теперь или она, или он. Что же он делает? Сейчас он за спиной миссис Маунт, сжимая обеими руками ее руки, лежащие на рукоятке ножа. Одним сильным и резким нажатием он вонзает его ей в сердце. Она вскрикивает. Он бросает ее на пол и рывком вылетает за дверь, вытирая руки платком. Входят Холланды. Жена выбегает на улицу, муж на мгновение задерживается, затем выходит вслед за ней. Я пересекаю лужайку. У убийцы есть пара секунд, чтобы спрятаться в туалете рядом с главным входом, что он и делает. Но он не может сбежать из дома в случае, если его заметят. И тогда, – добавил Ридж, немного запыхавшись, – все, что ему остается – выскользнуть из дома, спрятаться за углом, погромче пошаркать по гравию и снова зайти. По-моему, сэр, именно так он и действовал.

После этих слов Риджа воцарилось молчание. Нарушил его старший инспектор Хоксуорт, мягко заметив:

– Вы можете доказать, что он не подходил по подъездной дорожке? И что насчет этой парочки на лужайке?

– Они не могли его видеть со своего места. Мешает угол дома.

– К тому же они об этом не расскажут.

Снова молчание.

– Мистер Хоксуорт, – произнес Ридж, – кто произведет арест, вы или я?

– Лучше вы. Вы прекрасно поработали над этим делом, – ответил старший инспектор, который был человеком справедливым, – и, по-моему, все лавры принадлежат вам. Кто арестовывает, тот и пожинает все лавры. То есть, – довольно небрежно добавил он, – если майор Твайфитт не возражает.

– Конечно-конечно, – ответил тот. – Я согласен. Ридж прекрасно поработал. Избавил нас от многих неприятностей, не говоря уже о Скотленд-Ярде.

– Благодарю вас, сэр, – скромно промолвил Ридж и посмотрел на часы. Время приближалось к половине двенадцатого.

– Ну, полагаю, нам остается только ждать, – произнес начальник полиции.

Ждать им долго не пришлось. Не успели стрелки часов показать назначенное время, как в дверь просунулась голова констебля, громким шепотом объявившего, что прибыл мистер Грэхем на назначенную ранее встречу с мистером Риджем.

– Проводите его сюда, – распорядился майор.

Коротко стриженный репортер вошел со своей обычной самоуверенностью, радушно поздоровавшись с присутствующими и получив в ответ лишь короткие кивки.

– А это что такое, инспектор? – спросил он. – Особый сбор специально для меня? Очень любезно с вашей стороны.

– Сбор чрезвычайно особый, – сухо заметил Ридж. – Я собираюсь произвести арест.

– Арест? – удивленно уставился на него Фицджеральд. – Вот как! За причинение смерти адмиралу Пинестону?

– За убийство адмирала Пинестона. И еще кое за что.

– Понимаю. Э-э… очень любезно с вашей стороны, что уведомили меня об этом. – Репортерской самоуверенности поубавилось. Без разрешения или приглашения он опустился на стул, словно его не держали ноги. Трое остальных молча глядели на него.

В дверь снова просунулась голова констебля.

– Сэр Уилфред Денни на назначенную встречу с мистером Риджем.

– Проводите его сюда, Грейвсток, – ответил Ридж. Вставая со стула, он быстро сказал своему начальству: – Я попросил сэра Уилфреда об одолжении прибыть сюда, чтобы мы смогли расспросить его… о всяких вещах.

Он шагнул к двери навстречу сэру Уилфреду. Тот, однако, уже переступал порог. Ридж был высокий, а сэр Уилфред – довольно субтильный, и от внезапного столкновения в дверях сэр Уилфред растянулся на полу. Исполненный смущения и беспрестанно бормоча извинения, Ридж помог ему подняться и принялся отряхивать его.

– Виноват, сэр. Примите мои извинения. Какой же я неловкий. Вы знакомы с майором Твайфиттом? А со старшим инспектором Хоксуортом? Жаль, что пришлось вызывать вас сюда, сэр, но есть вопросы, которые нам бы хотелось вам задать, чтобы разъяснить непонятные моменты. Например, веточки валерианы, какую обнаружили между досками в лодке адмирала Пинестона. Я провел поиски вверх и вниз по реке, и единственный куст валерианы, растущий у самой воды, находится у вас в саду. Можете ли вы как-то объяснить появление веточки валерианы в лодке адмирала?

Сэр Уилфред засунул руки в карманы пиджака и недоуменно уставился на Риджа.

– Нет, не могу.

– А этот нож, найденный в том же кусте валерианы, со следами крови на нем?

Сэр Уилфред обвел взглядом майора Твайфитта, старшего инспектора Хоксуорта и Уолтера Фицджеральда. Затем кашлянул.

– Я никогда прежде его не видел, – ответил он.

– Благодарю вас, сэр. Это все, о чем я хотел вас спросить. А теперь мне придется выполнить неприятную обязанность.

Ридж смерил сэра Уилфреда тяжелым взглядом. Тот снова кашлянул, на сей раз натужно.

– Сэр Уилфред Денни, – произнес инспектор, – я арестовываю вас за убийства Хью Лоренса Пинестона и Селии Маунт. Объявляю вам, что все сказанное вами может быть использовано против вас.

10

– Вряд ли, я думаю, – сухо ответил сэр Уилфред. – Ну что ж, поздравляю вас, инспектор. Как вы это раскопали? – Он небрежно присел на край стола.

– Послушайте, Денни, – проговорил майор Твайфитт, когда они со старшим инспектором Хоксуортом немного успокоились. – Послушайте, я не знаю, как… В смысле – лучше ничего не говорить. Ваш адвокат…

– Я знаю, что делаю! – бросил сэр Уилфред. – Это он меня выдал? – Он кивнул в сторону Фицджеральда, который, не шевелясь, сидел на стуле.

– Верно ли я понимаю, что вы желаете сделать заявление, сэр Уилфред? – учтиво вставил Ридж, хотя казалось, что для подобного понимания существовало мало оснований.

– Ну конечно же, я сделаю заявление. Я убил их обоих. Не знаю, пойдет ли на пользу такое добавление, но я не намеревался убивать адмирала, однако сделал это в целях самозащиты. Он напал на меня с кочергой.

Сидевший за столом старший инспектор схватил листок бумаги и принялся лихорадочно записывать.

– Зачем вы убили миссис Маунт, когда подумали, что она собирается вас выдать? – спросил Ридж.

– Слушайте, Ридж, – растерянно произнес начальник полиции. – Мы не должны спрашивать… Сэру Уилфреду необходимо срочно встретиться со своим адвокатом.

– О, я отвечу на все вопросы. Почему я убил ее? Не хотел, чтобы меня арестовали. Как я мог доказать самозащиту? Если бы всплыли все обстоятельства, все выглядело бы так, будто у меня много мотивов для убийства.

– Вы имеете в виду свою долю в гонконгском деле?

– Вам об этом известно? Да. Но мне очень жаль миссис Маунт. Я… потерял голову. Поддался панике. Ужасная штука… по-моему, – тихо добавил он, обращаясь к Уолтеру Фицджеральду. – Нужно ли говорить, что я готов своей жизнью расквитаться за все прегрешения?

Не ответив, Фицджеральд встал и, приблизившись к камину, закрыл лицо руками.

– Давайте-ка покончим с этим побыстрее, – обратился сэр Уилфред к старшему инспектору. – У нас мало времени. Адмирал какое-то время подозревал, что у меня была доля в гонконгском деле. Так или иначе, мне удавалось водить его за нос. А потом Уэр стукнул ему на меня.

– Уэр?

– Да. Он все знал с самого начала, хотя я так и не понял, как он до всего докопался. Вот почему Уэр обосновался здесь, когда вышел в отставку.

– Он вас шантажировал?

– Можно и так сказать. Но дело кончалось лишь подношением время от времени, к тому же он никогда мне не угрожал. Уэр просто знал, и я иногда давал ему несколько фунтов, чтобы он хранил эти знания при себе. Вот и все. Но потом за него взялся адмирал. Не могу сказать, то ли он больше заплатил, то ли взывал к «долгу» и «чести», но Уэр, очевидно, настучал на меня. Затем адмирал явился ко мне, загнал меня в угол, пока я не мог больше ничего отрицать. Потом он потерял самообладание, поскольку просто пошел на меня с кочергой, сметая все на своем пути. Я схватил первое, что под руку подвернулось (на самом деле это оказался солдатский нож, подаренный мне когда-то кем-то из племянников на память о войне), поднырнул под занесенную вверх кочергу и ударил первым. Потом я спустился туда, где ждал Уэр в адмиральской лодке, и заметил, что в другой лодке приплыли Фицджеральд и миссис Маунт.

– Минуточку, сэр Уилфред! – перебил старший инспектор. – В котором часу это произошло?

– Примерно без двадцати двенадцать. Я сообщил им обо всем, сказал, что я наделал и что надо избавиться от тела. Боюсь, я тогда потерял голову, поскольку не слушал их, когда Уэр и Фицджеральд убеждали меня ничего не скрывать и позвонить в полицию. Они уверяли меня, что это убийство при смягчающих вину обстоятельствах и со мной ничего не случится. Но я-то знал, что если решусь на это, то гонконгское дело выплывет наружу и я, в любом случае, лишусь пенсии. В общем, Фицджеральд согласился встать на мою сторону, но нам пришлось повозиться, прежде чем мы уговорили Уэра. Наконец он сказал, что если ему не придется напрямую лгать, кроме как скрывать факт, что в ту ночь он вообще находился рядом с адмиралом, он меня не выдаст. Я был слишком взвинчен, чтобы отдавать какие-то распоряжения. Как, несомненно, он вам сказал, Фицджеральд разработал все планы. Уэр настаивал, что труп прятать нельзя, все должно быть как можно проще. Так вот, мы вошли в дом, выпили и положили тело в лодку викария, накрыв его куском брезента. Уэр взялся доставить лодку вверх по течению и пустить ее в дрейф, прежде чем вернуть адмиральскую лодку в его лодочный сарай. Тем временем Фицджеральд пообещал сразу отправиться в Рэндел-Крофт и просмотреть бумаги адмирала, после чего уничтожить все компрометирующие меня документы, что, как я понимаю, он и сделал. На следующий день, не в силах оставаться здесь и взглянуть правде в глаза, я сбежал в Париж. Фицджеральд послал мне туда весточку, что, похоже, против меня не выдвигается никаких обвинений, и я вернулся.

– А миссис Маунт?

Сэр Уилфред выложил подробности. Они практически совпадали с предположениями Риджа, за исключением того, что он снова утверждал, что и там не намеревался никого убивать. Миссис Маунт, услышав, что Холланды в соседней комнате, предприняла отчаянную попытку вырваться и убежать, и во время борьбы сэр Уидфред машинально сжал ее посильнее и таким образом вонзил в нее нож. На последующие передвижения у него не было никакого плана. Он просто в панике рванулся из одного укрытия в другое, как только выдалась возможность. Больше ему сказать было нечего.

Майор Твайфитт покачал головой:

– Мне не следовало позволять вам говорить, пока не прибыл ваш адвокат.

– Дорогой вы мой, – почти счастливым тоном ответил сэр Уилфред, – не переживайте вы так. Я никогда не предстану перед судьей. Вы слышали, как я кашлянул, прежде чем ваш человек арестовал меня? Кашлянув во второй раз, я сунул в рот кое-что купленное в Париже на случай крайних обстоятельств. Считаю, что жить мне осталось примерно минут десять.

Майор Твайфитт в ужасе рванулся вперед, как и старший инспектор. Для полиции нет ничего хорошего в том, что арестованному удается совершить самоубийство прямо у нее под носом.

Ридж, однако, опередил их.

– Ну что ж, – сказал он, – мы уж как-нибудь поместим вас в безопасное место на эти десять минут. Пройдемте-ка со мной.

Взяв Денни под руку, он вывел его из комнаты.

Когда он вернулся, старший инспектор отчаянно названивал по телефону врачу, которого не оказалось на месте.

– Его поместили в камеру, – сообщил он. – Не беспокойтесь, сэр. Врач нам не нужен. Я знал, что́ у него лежало в левом кармане пиджака. И я этого ожидал. Я изготовил второй похожий пакетик и подменил их во время нашего столкновения в дверях. Вот его снадобье. – Ридж вытащил маленький шарик из белой бумаги.

– Но откуда вы знали, как выглядит его пакетик? – удивился начальник полиции.

– Я немного пошпионил за сэром Уилфредом прошлым вечером, сэр, через ставни его гостиной. Видел, что́ он собирает, и обо всем догадался. Я знал, что пакетик лежит у него в левом кармане, потому что он держал там руку, когда входил. Сэр Уилфред только что проглотил три таблетки бикарбоната натрия, то есть простой пищевой соды. Вот и все.

11

Майор Твайфитт снова опустился на стул. Все, казалось, забыли о Уолтере Фицджеральде, так и стоявшем у камина с подавленным видом.

– Так вы вчера вечером знали, что это дело рук Денни?

– Нельзя сказать, что знал, сэр. Подозревал это какое-то время после нашего с ним разговора в розовом садике. Он желал продемонстрировать, что вообще едва знаком с адмиралом. И к тому же для человека, живущего у самой реки, он, как представлялось, мало знал о приливах и отливах. Вот этому я поверить не мог. Прибавьте к этому слухи о неприязни между ним и адмиралом и факт, что он находился в Гонконге во время происшествия. Это навело меня на мысли, что он может быть замешан в том неприглядном деле. К тому же он слишком сильно напирал на то, что адмирал сам во всем виноват. Он вспомнил, что мистер Фицджеральд был симпатичным молодым человеком, но не смог припомнить, носил тот бороду или нет.

– Значит, вы нам все утро морочили голову, когда говорили, что ваши подозрения направлены против… кого-то еще?

– Сэр, я не назвал ни одного имени. Был совершенно уверен, что это Денни, однако что толку было это говорить? Я не располагал реальными доказательствами. Сначала подумывал о том, чтобы арестовать… кого-нибудь в присутствии сэра Уилфреда в надежде на то, что если преступление совершил он, то он тогда сразу во всем сознается. Но ведь это могло и не получиться. А вот вчера вечером, когда видел, как он собирал пакетик, я уже точно знал, что это он. Я подумал, что нужно рискнуть и арестовать его. Если это прошло бы, то все хорошо. Если же нет…

– То тогда конец вашей карьере, – сурово закончил старший инспектор.

– Но все прошло хорошо, сэр. Я почему-то верил, что пройдет, – признался Ридж, – если бы сэр Уилфред считал, что благополучно проглотил содержимое пакетика.

– Это на грани закона, Ридж, – заметил начальник полиции. – И непрофессионально. Но чертовски умно.

– Благодарю вас, сэр.

– А теперь что нам делать с мистером Фицджеральдом? Наверное, задать ему несколько вопросов?

– Давайте, задавайте, – усмехнулся Уолтер, поворачиваясь. – Я расскажу все, что вам захочется узнать. Слава богу, все закончилось. Просто кошмар какой-то, доложу я вам. Я знал, что вы за мной охотились.

– Итак… – произнес старший инспектор Хоксуорт и принялся снимать показания.

Рассказ Фицджеральда о событиях той ночи практически полностью совпадал с реконструкцией Риджа за исключением одного – он и миссис Маунт тогда не вернулись в Лондон. Они проехали примерно километров пятьдесят, затем свернули в лес и заночевали в машине, хотя оба едва ли смогли уснуть. С течением дней миссис Маунт впадала во все бо́льшую истерику относительно того, что Денни выдаст себя, и даже сообщила кое-какие факты мужу, потребовав тайны исповеди. Тот обещал, что вместе с ней приложит все усилия, чтобы уговорить сэра Уилфреда и Уэра пойти в полицию и все там рассказать.

Холланд не имел к делу никакого отношения. Эльма знала правду, но Холланд не подозревал, кто убил адмирала. Он взял с Фицджеральда слово, что тот этого не совершал. Дело же о печатном согласии на брак возникло следующим образом. Холланд встречал Фицджеральда на Востоке, видел, что тот ничем не занят, и проявил достаточно благородства, чтобы попытаться образумить его и приблизить к себе. Уолтер же, ничего не говоря о гонконгском инциденте, признался, что над ним висит обвинение…

– Ордер на арест за подделку документов? – уточнил старший инспектор.

– Так вы об этом знаете? Да, он самый.

Обвинение не давало ему возможности появляться в Англии под своим настоящим именем и, следовательно, препятствовало получению наследства. Холланд обещал сделать все, что в его силах. Он связался с фирмой в Гонконге, которая, учитывая срок давности, согласилась снять обвинение, если Уолтер возместит ущерб. Он не мог, пока не получит наследство, и отказался занимать у Холланда предложенную значительную сумму денег. Поэтому Холланд взял на себя труд связаться с адмиралом в Англии и склонить его к примирению, так что деньги выдавались бы авансом семьей. В то же время он обещал увидеться с Эльмой и уверить ее, что наконец-то все разрешится наилучшим образом.

Находясь за границей, Уолтер поддерживал связь с Эльмой, и когда адмирал попытался положить конец их контактам, в доме появилась миссис Маунт в качестве горничной Эльмы, чтобы получить крышу над головой и одновременно сделаться передаточным звеном.

Адмирал принял Холланда с подозрением, поскольку тот являлся другом Уолтера, и поначалу не желал иметь с ним никаких дел. Холланд понимал, что понадобится время, чтобы адмирал изменил свое отношение, и поселился неподалеку, ведя игру осмотрительно и осторожно. Увидев Эльму, он сразу влюбился в нее.

Теперь настала очередь Уолтера прийти на выручку Холланду. Он прибыл в Англию и поселился в Лондоне. Туда же поспешила миссис Маунт, которую он поместил рядом с собой под фамилией Аркрайт. Уолтер пришел в восторг, узнав о чувствах Холланда к Эльме. Ведь хорошо зная себя, он всегда боялся, что Эльма, если не свяжет свою жизнь с кем-то, кто обладает сильным характером, тоже может начать скитаться по свету. Он настаивал, чтобы Эльма, которая и без того была влюблена, приняла предложение Холланда. Наконец, видя, насколько этого сильно желает ее брат, Эльма согласилась. Однако адмирал продолжал возражать. Он не желал давать своего согласия на брак Эльмы с кем-то из друзей Уолтера. Холланд уже улучшил свои позиции, однако адмирал не поддавался.

Эльма также пыталась что-то сделать для Уолтера. Они с миссис Маунт всегда хотели пожениться, однако викарий не давал ей развода. Эльма вообразила, будто мистер Маунт начал выказывать интерес к ней. Она намеренно принялась усиливать этот интерес, чтобы иметь возможность оказать на него влияние и убедить его согласиться на развод. Именно по этой причине она всегда уделяла особое внимание своей внешности, когда ей предстояла встреча с викарием. В то время Уолтер об этом не знал, однако Холланд с горечью наблюдал, что его невеста благоволит викарию, не называя ему никакой на это причины. Он заявил Уолтеру, что его терпение лопнуло и он отправляется в Лондон за получением специального разрешения, которым воспользуется вне зависимости от того, даст адмирал свое согласие на брак или нет. Холланд поехал в Лондон.

Уолтер сообразил, что это усилит позиции адмирала и Эльма наверняка лишится способа управлять своими деньгами. От своей сестры он знал, что адмирал буквально одержим давним гонконгским инцидентом, и решил воспользоваться этим для получения согласия на брак. Он напечатал на машинке формулировку согласия и, собрав все мужество, отправился на встречу с дядей после пяти часов вечера в день его смерти, спрятавшись в саду, чтобы повидаться с ним с глазу на глаз.