Текст книги "Карибская тайна"

Автор книги: Агата Кристи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 13
Виктория Джонсон сходит со сцены

Вечер близился к концу. Стальной джаз постепенно умерял свой пыл. Тим вышел из столовой на террасу и обвел ее взглядом. Потом обошел освободившиеся столы и выключил стоявшие на них лампы.

Вдруг позади него женский голос произнес:

– Тим, можно вас на минуточку?

Тим Кендал вздрогнул.

– А, это вы, Ивлин! Чем могу быть полезен?

Ивлин огляделась по сторонам.

– Пойдемте, присядем к тому столу.

Она подвела его к столу в дальнем конце террасы. Тут им никто не мог помешать.

– Тим, простите, что я начинаю этот разговор, но я очень обеспокоена из-за Молли.

Его лицо мгновенно изменилось.

– Что такое? – спросил он напряженным тоном.

– Мне кажется, с ней не все в порядке. Она выведена из равновесия.

– Да, в последнее время ее выводит из равновесия буквально все.

– Я считаю, что ей нужно поговорить с врачом.

– Вы, наверно, правы, но она не хочет. Даже мысли не допускает.

– Почему?

– А? Что почему?

– Почему она не допускает мысли о разговоре с врачом?

– Ну, – ответил Тим неопределенно, – знаете, бывает иногда такое настроение. Когда человек боится услышать от врача что-то нехорошее.

– Но вас, лично вас ее состояние не беспокоит?

– Беспокоит, конечно. Еще бы.

– А не мог бы сюда приехать кто-нибудь из ее родных и побыть с ней?

– Нет. От этого ей бы стало только хуже – гораздо хуже.

– А там что-то не так? В смысле, с ее родными?

– Да в общем-то обычное дело. Просто она очень нервная, и.., ну не могла с ними ладить.., особенно с матерью. Никогда не могла. Они.., странная у них семейка.., в некоторых отношениях.., короче говоря, она с ними порвала. Хорошо сделала, я считаю.

Ивлин, помешкав, добавила:

– По ее словам, у нее, бывают провалы памяти, и еще она испытывает страх перед людьми. Это уже чуть ли не мания преследования.

– Ну не надо! – рассердился Тим. – Скажете тоже – мания преследования! Легко вам такими словами бросаться. Просто у нее.., в общем.., нервозное состояние. Приехала сюда, здесь все для нее чужое, черные лица кругом… Мало ли какие страхи все это может вызывать!

– Да, но не у таких женщин, как Молли.

– Знаете, иной раз со стороны и не поймешь, чего человек боится. Кто-то не может, например, находиться в одной комнате с кошкой. Другой падает в обморок при виде гусеницы у себя на рукаве.

– Мне очень неприятно это говорить.., но я считаю, что ей необходимо проконсультироваться.., в общем, с психиатром.

– Нет! – взорвался Тим. – Я не допущу, чтобы эти шарлатаны ее мучили, приставали к ней. Я им не верю. От них только хуже. Если бы ее мать послала психиатров подальше…

– Так, значит, у нее в семье было такое? Я имею в виду… – она замялась, подбирая слово, – что это наследственное…

– Не хочу об этом говорить. Я ее забрал оттуда, и она была в порядке, в полном порядке. Просто сейчас она в нервном состоянии… Все знают, такие вещи не передаются по наследству. Это устаревший взгляд. Молли совершенно здорова. У нее просто… Я думаю, на нее подействовала смерть несчастного старика Пэлгрейва.

– Понимаю, – задумчиво сказала Ивлин. – Хотя разве было в его смерти что-нибудь такое, что могло дать повод для тревоги?

– Нет, разумеется, не было. Но внезапная смерть человека – в любом случае потрясение.

У него был такой несчастный и потерянный вид, что сердце Ивлин сжалось. Она положила ладонь ему на руку.

– Тим, вам лучше знать, что надо делать, но если я хоть чем-то могу быть полезна – например, отвезти Молли в Нью-Йорк или куда-нибудь еще, где можно получить квалифицированную медицинскую помощь – я могла бы полететь туда с ней…

– Я очень вам признателен, Ивлин, но повторяю: Молли в порядке. И вообще, ей уже лучше.

Ивлин с сомнением покачала головой. Потом медленно повернулась и окинула взглядом террасу. Почти все уже разошлись по своим бунгало. Ивлин двинулась к своему столику посмотреть, не забыла ли она там что-нибудь, – и вдруг услышала короткое восклицание Тима. Резко обернулась. Он смотрел туда, где кончалась терраса и были ступеньки; она бросила взгляд в ту же сторону. И у нее занялось дыхание.

По ступенькам со стороны пляжа поднималась Молли. Она судорожно всхлипывала и ступала словно на ощупь, ничего не видя вокруг. Тим закричал:

– Молли! Что случилось? – и кинулся к ней. Ивлин – за ним следом. Молли уже взошла на верхнюю ступеньку и стояла, заведя обе руки за спину. Она заговорила рыдающим прерывающимся голосом:

– Я нашла ее… Она там, в кустах… Там, в кустах… И посмотрите на мои руки – на мои руки!

Она протянула их вперед, и Ивлин с ужасом увидела на них странные пятна. В приглушенном свете они казались темными, но она сразу поняла, что их подлинный цвет – красный.

– Что такое, Молли? – воскликнул Тим.

– Там, – сказала Молли. Она покачнулась. – В кустах…

Тим нерешительно оглянулся, посмотрел на Ивлин, чуть подтолкнул Молли к ней и сбежал по лестнице. Ивлин обняла молодую женщину за плечи.

– Сюда. Сядьте, Молли. Вот так. Выпейте чего-нибудь.

Молли рухнула на стул и повалилась вперед, уронив голову на скрещенные на столе руки. Ивлин ни о чем не спрашивала. Она поняла, что нужно дать ей время прийти в себя.

– Все образуется, поверьте мне, – промолвила она ласково. – Все образуется.

– Не знаю, – сказала Молли. – Не знаю, что случилось. Ничего не знаю. Ничего не помню. Я… – Она рывком подняла голову. – Что со мной? Что со мной?

– Все уладится, девочка моя. Все будет в порядке.

Тим медленно поднимался по ступенькам. На нем лица не было. Ивлин посмотрела на него, вопросительно вскинув брови.

– Это одна из наших девушек, – произнес он. – Как ее… Виктория. Кто-то убил ее.., пырнул ножом.

Глава 14
Расследование

Молли лежала на кровати. По одну сторону от нее стояли доктор Грэм и местный полицейский врач Робертсон, по другую – Тим. Робертсон сосчитал ее пульс, потом кивнул стоявшему в ногах постели худощавому чернокожему человеку в форме – инспектору Уэстону из полиции острова Сент-Оноре.

– Только самые краткие показания – и все, – сказал врач.

Полицейский кивнул.

– Миссис Кендал, расскажите нам, как вы ее обнаружили.

Казалось, что Молли ничего не слышала, но чуть погодя она заговорила слабым голосом, звучавшим словно издалека.

– В кустах.., белело…

– Вы что-то увидели и подошли посмотреть, что там такое? Верно мы вас поняли?

– Да.., белое.., там лежало.., я хотела.., хотела поднять.., а там.., кровь.., кровь по рукам…

Она задрожала. Доктор Грэм покачал головой. Робертсон прошептал:

– Заканчивайте, она почти на пределе.

– Что вы делали на пляже, миссис Кендал?

– Тепло.., приятно.., у моря…

– Вы узнали эту девушку?

– Виктория.., милая.., милая девушка.., смеется.., так славно смеялась всегда.., ох! И не будет?.. Отсмеялась… Я никогда не забуду… Никогда не забуду… – Она истерически взвизгнула.

– Молли, не надо, – сказал Тим.

– Тише… Тише… – произнес доктор Робертсон с успокаивающей властностью. – Просто расслабьтесь… Расслабьтесь… Теперь маленький укольчик… – Он достал шприц.

– В ближайшие двадцать четыре часа – никаких показаний, – сказал он. – Я дам вам знать, когда будет можно.

Рослый красавец негр взглядывал то на одного, то на другого из двоих сидящих за столом мужчин.

– Как перед Богом, – сказал он. – Больше ведать ничего не ведаю. Что знал, все сказал как на духу.

Его лоб был мокрым от пота. Дэвентри вздохнул. Сидевший во главе стола инспектор Уэстон из местного уголовно-следственного отдела махнул рукой. Верзила Джим Эллис прошаркал к двери и вывалился из комнаты.

– Это, конечно, не все, что он знает, – сказал Уэстон. У него был мягкий местный говорок. – Но больше из него не вытянешь.

– Думаете, он сам вне подозрений? – спросил Дэвентри.

– Да. Похоже, они были в очень хороших отношениях.

– Супружеская пара?

Улыбка тронула губы лейтенанта Уэстона.

– Нет, – сказал он, – в браке они не состояли. Тут вообще браки как-то не приняты. Детей, впрочем, крестят. У Виктории от него двое ребятишек.

– Вы считаете, он был замешан в ее дела – неизвестно пока, какие?

– Вряд ли. Он бы тогда нервничал – как-нибудь да выдал бы себя. Я думаю, она тоже не очень-то много знала.

– Но для шантажа достаточно?

– Не знаю, годится ли здесь это слово. Девушка, скорей всего, его в жизни не слыхала. Брать деньги за молчание здесь не воспринимают как шантаж. Видите ли, тут отдыхает много богатых повес, об их нравственности говорить не приходится, – В его голосе появилась едкая нота.

– Да, кого тут только нет, – согласился Дэвентри. – Скажем, какая-нибудь особа не хочет афишировать свои похождения и дарит горничной подарок. Подразумевается, что это плата за молчание.

– Вот именно.

– Но наш-то случай – не шуры-муры, а убийство, – возразил Дэвентри.

– Как бы то ни было, по-моему, девушка не догадывалась о том, насколько важно то, что ей стало известно. Возможно, увидела что-то необычное, имеющее отношение к этому пузырьку с таблетками. Они принадлежали, как я понял, мистеру Дайсону. С ним мы сейчас и поговорим.

Вошел Грегори с обычным для него добродушным видом.

– Вот он я, чем могу поспособствовать? Жаль девушку до слез. Такая была славненькая. Нам с женой она очень нравилась. Похоже, какая-то ссора на почве ревности, хотя по ней не скажешь, что у нее дома кипят такие страсти – всегда была в хорошем настроении, шутила. Мы болтали с ней не далее как вчера вечером.

– Мистер Дайтон, употребляете ли вы лекарство под названием серенит?

– Совершенно верно. Розовые такие таблетки.

– Вы купили их по рецепту врача?

– Да, если угодно, могу вам показать. Давление у меня высокое, сейчас это у многих.

– О вашем высоком давлении, как выясняется, мало кому было известно.

– А вы хотели бы, чтобы я рассказывал об этом всем подряд? Я вполне бодр и крепок, и сам не люблю всяких мнительных типов, которые только и говорят, что о своих болячках.

– Как часто вы принимаете таблетки?

– Два-три раза в день.

– И много их у вас с собой?

– Да. С полдюжины пузырьков. Но они у меня заперты в чемодане. Естественно, кроме того, которым я пользуюсь.

– И какое-то время назад этот пузырек у вас пропал?

– Совершенно верно.

– И вы спросили эту девушку, Викторию Джонсон, не видела ли она его?

– Спросил.

– И что она ответила?

– Что в последний раз видела его на полочке в ванной. А потом он исчез, она искала его и не нашла.

– А что было дальше?

– Позже она пришла ко мне и отдала пузырек. Спросила, не то ли это лекарство, что у меня пропало.

– А вы что?

– Я говорю: «Да, это, а где вы его нашли?» Она отвечает, что в комнате у старого майора Пэлгрейва. Я спрашиваю: «Как, интересно, оно могло там очутиться?»

– И что она на это ответила?

– Ответила, что не знает, но… – Он замялся.

– Да, мистер Дайсон?

– В общем, она дала мне понять, что знает несколько больше, чем говорит, но я не придал этому никакого значения. Нашелся пузырек и нашелся. Честно говоря, меня не очень-то и волновала его пропажа. Говорю же, у меня есть с собой еще. Я-то сам подумал, что нечаянно оставил его в ресторане или где-нибудь еще, а старый Пэлгрейв их прихватил. Наверное, положил в карман, чтобы потом мне отдать, и забыл.

– И это все, что вы знаете, мистер Дайсон?

– Пожалуй, да. Сожалею, что больше ничем не могу помочь. А это действительно важно, да? Почему?

Уэстон пожал плечами.

– В нашем деле все может оказаться важным.

– Не понимаю, при чем тут мои таблетки. Я думал, вы будете спрашивать, что я делал в тот промежуток времени, когда убили эту несчастную. Я, как мог, подробно записал все свои передвижения.

Уэстон внимательно на него посмотрел.

– Правда? Это очень любезно с вашей стороны, мистер Дайсон.

– Я подумал, сэкономлю ваше время, – сказал Грег. Он передал им через стол лист бумаги.

Уэстон стал читать; Дэвентри придвинулся вместе со стулом и смотрел ему через плечо.

– Все как будто ясно, – сказал Уэстон. – До без десяти девять вы с женой переодевались к ужину в вашем бунгало. Потом пошли на террасу, где сели выпить вина с сеньорой де Каспеаро. В четверть десятого к вам присоединились полковник и миссис Хиллингтон, и вы вместе пошли ужинать. Спать вы легли, насколько вам помнится, примерно в половине двенадцатого.

– Именно так, – согласился Грег. – Я ведь не знаю точно, когда ее убили.

В последней фразе был легкий намек на вопрос. Лейтенант Уэстон, однако, сделал вид, что этого не уловил.

– Ее нашла, как я понял, миссис Кендал? Представляю, какой это был для нее удар.

– Да. Доктору Робертсону пришлось дать ей успокоительное.

– Это случилось гораздо позднее, ведь так? Все уже разошлись спать?

– Да.

– И долго она там пролежала? То есть до того как ее нашла миссис Кендал?

– Мы еще не установили точное время, – обтекаемо ответил Уэстон.

– Бедная малышка Молли. Какое тяжкое для нее испытание. Кстати, во время ужина вчера вечером ее что-то не было видно. Я еще подумал, может, у нее голова разболелась, или еще какая напасть, и она прилегла.

– А когда вы видели миссис Кендал последний раз?

– Гораздо раньше, еще до того, как пошел переодеваться. Она поправляла на столах приборы и убирала лишние. Перекладывала ножи.

– Ясно.

– Она была такая веселая, – сказал Грег. – Шутила, смеялась. Потрясающая женщина. Мы все от нее без ума. Тим – везунчик.

– Ну что ж, спасибо вам, мистер Дайсон. А Виктория ничего вам больше не сказала, когда возвращала таблетки?

– Нет… Я все вам выложил как на духу. Спросила, те ли это таблетки, что у меня пропали. Сказала, что нашла их в комнате старика Пэлгрейва.

– И ничего о том, кто их мог там оставить?

– Насколько помню – ничего.

– Спасибо, мистер Дайсон.

Грегори вышел.

– Какая предусмотрительность. – Уэстон легонько постучал ногтем по листу бумаги. – Заранее точно описал, где он был и что делал вчера вечером.

– Не слишком ли большая предусмотрительность, как вы думаете? – спросил Дэвентри.

– Трудно сказать. Бывают, знаете, такие люди, которые вечно из-за всего нервничают и беспокоятся, как бы куда не влипнуть. И отсюда вовсе не следует, что им есть что скрывать. Просто такой уж у них характер. С другой стороны, поди угадай…

– Возможность-то все равно была. Тут вообще ни у кого не может быть надежного алиби: оркестр, танцы, все снуют туда-сюда, отходят на какое-то время от стола. Женщины отлучаются припудрить нос. Мужчины – размять ноги. Дайсону ничего не стоило на какое-то время выскользнуть наружу. Да и любому другому. Ему, конечно, очень хочется доказать, что именно он вне подозрений. – Дэвентри снова взглянул на лист с записями Дайсона. – Значит, миссис Кендал перекладывала ножи на столах. Уж не с умыслом ли он упомянул об этом?

– Вам так показалось?

Дэвентри задумался.

– Не исключено.

За дверью вдруг поднялся шум. Кто-то громким, пронзительным голосом требовал немедленно его пропустить.

– Мне важное сообщить. Мне важное сообщить. Мне надо к тем джентльменам. Очень надо к джентльменам из полиции.

Полицейский в форме открыл дверь.

– Это один из здешних поваров, – сказал он. – Очень хочет вас видеть. Говорит, у него есть для вас сведения.

Испуганный темнокожий человек в поварском колпаке протиснулся мимо него в комнату. Это был один из младших поваров. Не местный уроженец, а эмигрант с Кубы.

– Мне сказать вам. Мне сказать, – затараторил он. – Она через кухню идет, да, и нож держит в руке. Нож, правду говорю. Нож держит в руке. Через кухню идет и оттуда через дверь. Наружу в сад.

– Ну-ка успокойтесь, – сказал Дэвентри. – Успокойтесь. Кого вы видели?

– Я вам говорю, кого видел. Жену хозяина. Миссис Кендал. Я про нее вам говорю. В руке нож, с ножом в темноту идет. Это перед ужином было – и она не приходила обратно.

Глава 15
Расследование продолжается

– Можно нам переговорить с вами, мистер Кендал?

– Конечно. – Тим поднял глаза от письменного стола. Отложил в сторону бумаги и жестом пригласил вошедших сесть. Вид у него был мрачный и измученный. – Как у вас дела? Продвинулись хоть немного? Над нашим отелем, словно проклятие какое-то. Многие уже собрались уезжать, справляются насчет авиарейсов. А как удачно все шло поначалу! Боже мой, вы и представить себе не можете, что значит для нас с Молли этот отель! Мы все поставили на него.

– Я понимаю, что вам очень тяжело сейчас, – отозвался инспектор Уэстон. – Поверьте, мы искренне вам сочувствуем.

– Хоть бы удалось побыстрей все прояснить, – сказал Тим. – Эта потаскушка Виктория… Ох, нет. Нехорошо так говорить. Она была неплохая девушка, да, неплохая. Но.., я думаю, что причина тут простая.., какая-то любовная интрижка. Может, ее муж…

– Джим Эллис не был ее мужем, но у них как будто были прочные отношения.

– Хоть бы удалось побыстрей все прояснить, – повторил Тим. – Простите. Вы хотели со мной поговорить, спросить о чем-то.

– Да. О событиях прошлого вечера. По данным медицинской экспертизы, Виктория была убита между половиной одиннадцатого вечера и полуночью. При здешнем образе жизни любое алиби будет труднодоказуемо. Люди то уходят с террасы, то снова возвращаются, кто-то танцует, кто-то вышел пройтись. Тут много чего можно успеть.

– Пожалуй, да. Значит вы считаете, что Викторию убил кто-то из отдыхающих?

– Мы рассматриваем это как один из вариантов. У нас к вам есть вопрос, мистер Кендал, связанный с показаниями одного из ваших поваров.

– Да? Кого именно? И что за показания?

– Он, как я понимаю, кубинец.

– У нас двое кубинцев и один пуэрториканец.

– Этот человек, Энрико, утверждает, что ваша жена прошла из столовой через кухню в сад, держа в руке нож. Тим уставился на Уэстона.

– Молли с ножом? Ну и что, почему нет? В смысле.., почему.., не думаете же вы.., что вы этим хотите сказать?

– Речь идет о конкретном отрезке времени – перед тем, как все начали собираться на ужин. Видимо, где-то около половины девятого. Вы сами, как я понял, находились тогда в столовой и разговаривали со старшим официантом Фернандо.

– Да, – сказал Тим, чуть помешкав. – Припоминаю.

– И ваша жена вошла туда с террасы?

– Да, именно так, – согласился Тим. – Она всякий раз проверяет, как накрыты столы. Парни то и дело что-нибудь напутают, то приборы не так положат, то еще что. Скорей всего она и вчера для этого приходила. Ножи, вилки поправить. Если нож оказался лишним, она вполне могла его забрать.

– Итак, она вошла в столовую с террасы. Она что-нибудь вам сказала?

– Да, мы перекинулись парой фраз.

– Что она сказала? Можете припомнить?

– Кажется, я спросил, с кем она разговаривала. Потому что слышал с террасы ее голос.

– И с кем же?

– С Грегори Дайсоном.

– Ага. Так. Это согласуется с его показаниями.

– Как я понял, он пытался с ней флиртовать, – продолжал Тим. – Он со всеми пытается флиртовать. Я рассердился и сказал: «Черт бы его побрал», а Молли в ответ засмеялась и сказала, что и сама может его послать куда подальше. Молли в этом смысле умница. Ее положение, надо сказать, вовсе не из легких. Она же у меня красавица. А постояльцев обижать нельзя, и Молли, в случае чего, должна уметь поставить на место без резкостей – или просто пожать плечами. Грегори Дайсон, он ведь ни одной симпатичной юбки не пропустит.

– Какой-нибудь неприятный разговор у них был?

– Не думаю. Я же говорю: ей, наверно, как обычно, все удалось перевести в шутку.

– Можете ли вы точно сказать, был у нее в руке нож или нет?

– Не помню.., хотя почти уверен, что не было.., то есть совершенно уверен, что не было.

– Но вы только что сказали…

– Я имел в виду, что нож она могла взять в столовой или на кухне, а могла и с террасы принести. Но я хорошо помню, что вот она входит, и в руках у нее ничего нет. Ничего. Это я точно могу сказать.

– Понятно, – произнес Уэстон.

Тим посмотрел на него с беспокойством.

– К чему вы все-таки клоните? Что вам наплел этот дурень Энрико, или Мануэль, или кто там?

– Он сказал, что ваша жена вошла в кухню, что вид у нее был расстроенный и что в руке у нее был нож.

– Прямо-таки расстроенный! Мало ли что ему показалось!

– Говорили ли вы с женой во время ужина или после?

– Нет, кажется, не говорил. Просто потому, что был очень занят.

– Она тоже была в это время в столовой?

– Она? Мм.., да, мы всегда ходим от одного столика к другому, смотрим, как и что, все ли в порядке.

– Перекинулись ли вы хоть словом?

– Нет, не думаю. У нас в эти часы обычно хлопот выше головы. Мы часто даже не замечаем, что делает другой, какие уж тут разговоры.

– То есть вы не помните, чтобы говорили с ней до того момента, когда три часа спустя она поднялась по лестнице и сообщила, что обнаружила тело?

– Это был для нее страшный удар. Жуткая травма.

– Понимаю. Не дай Бог такое испытать. А с чего это ей вздумалось прогуливаться по дорожке, ведущей на пляж?

– Когда ужин подан, она часто выходит, чтобы расслабиться, снять напряжение. Просто немного побыть одной, подышать свежим воздухом.

– Как я понимаю, когда она вернулась, вы разговаривали с миссис Хиллингтон.

– Да. Остальные почти все уже разошлись спать.

– О чем вы разговаривали с миссис Хиллингтон?

– Да ни о чем таком особенном. А что? Что она вам сказала?

– Пока ничего. Мы ее еще ни о чем не спрашивали.

– Мы просто беседовали о том о сем. О Молли, о делах отеля, о разных разностях.

– И тут по лестнице на террасу поднялась ваша жена и сообщила о случившемся?

– Да.

– На руках у нее была кровь?

– Еще бы! Она ведь попыталась ее поднять, не могла сразу понять, что случилось, почему та лежит. Конечно, у нее на руках осталась кровь! Послушайте, на что это вы, черт возьми, намекаете? На что вы намекаете, а?

– Успокойтесь, пожалуйста, – сказал Дэвентри. – Я понимаю, Тим, каково вам все это обсуждать, но мы должны выяснить все до мелочей. Верно ли, что ваша жена в последнее время не очень хорошо себя чувствовала?

– Глупости! С ней все в порядке. Просто ее несколько расстроила смерть майора Пэлгрейва. Вполне естественно. Она такая эмоциональная.

– Нам придется задать ей ряд вопросов, когда она оправится, – сказал Уэстон.

– Но сейчас об этом не может быть и речи! Врач ввел ей успокоительное и запретил тревожить. Я не позволю вам ее травмировать и запугивать, понятно?

– Мы никого не собираемся запугивать, – возразил Уэстон. – Нам просто нужно установить факты. И беспокоить мы ее сейчас не собираемся, а только когда позволит врач.

Его голос звучал мягко, но непреклонно. Тим взглянул на него, открыл было рот, но ничего не сказал.

Как всегда спокойная и собранная, Ивлин Хиллингтон села на стул, который был ей предложен. На вопросы отвечала не спеша, обдуманно. Ее темные умные глаза внимательно смотрели на Уэстона.

– Да, – подтвердила она, – мы с мистером Кендалом сидели на террасе и разговаривали, и тут по лестнице поднялась его жена и сообщила об убийстве.

– Вашего мужа с вами не было?

– Нет, он уже ушел спать.

– Были ли у вас какие-нибудь особые причины для разговора с мистером Кендалом?

Ивлин укоризненно вздернула тонкие подведенные брови.

Потом холодно ответила:

– Какой странный вопрос. Что значит, «особые причины»?

– Обсуждали ли вы состояние здоровья его жены?

Ивлин опять немного помедлила.

– Не могу припомнить, – сказала она наконец.

– Вы уверены?

– Уверена ли, что не могу припомнить? Интересная постановка вопроса. Мало ли о чем приходится разговаривать.

– Миссис Кендал, как я понимаю, была в последнее время не вполне здорова.

– По ее виду этого нельзя было сказать – разве что усталость чувствовалась. Конечно, управлять таким хозяйством – дело очень хлопотное, а опыта у нее маловато. Вполне естественно, что порой она приходит в смятение.

– Смятение, – повторил за ней Уэстон. – Вы именно это слово считаете здесь уместным?

– Слово, может быть, несколько старомодное, но оно вряд ли хуже, чем современный жаргон, который употребляют по всякому поводу: «вирусная инфекция» вместо приступа печени, «невроз», когда речь идет о мелких огорчениях, неизбежных в повседневной жизни…

Ее улыбка заставила Уэстона почувствовать себя немного смешным. Он не мог не отметить, что Ивлин Хиллингтон – умная женщина. Потом посмотрел на Дэвентри, который ухитрялся сохранять полную невозмутимость. Интересно, что думает он?

– Благодарю вас, миссис Хиллингтон, – сказал Уэстон.

– Очень не хотелось вас беспокоить, миссис Кендал, но нам необходимы ваши показания о том, как вы обнаружили эту девушку. Доктор Грэм сказал, что теперь вы достаточно оправились и с вами можно поговорить.

– Да, конечно, – отозвалась Молли. – Я теперь в полном порядке. – Она улыбнулась им быстрой нервной улыбкой, – Это просто был шок. Я так испугалась. Ведь ужас-то какой…

– Еще бы, можно себе представить. Как я понял, вы вышли прогуляться после ужина.

– Да – я часто так делаю.

От Дэвентри не укрылось, что она отвела глаза и при этом все время сплетала и расплетала пальцы.

– В котором часу это было, миссис Кендал? – спросил Уэстон.

– Не могу точно сказать – мы не очень-то следим за временем.

– Джаз еще играл?

– Да.., вообще-то.., мне кажется.., я не помню.

– А где именно вы гуляли?

– По дорожке вдоль берега.

– Вы пошли налево или направо?

– О.., сначала в одну сторону – потом в другую.., я.., я.., как-то не обратила внимания.

– Почему вы не обратили внимания, миссис Кендал?

Она нахмурилась.

– Потому, наверно, что я.., ну.., задумалась.

– Задумались о чем-нибудь конкретном?

– Нет.., нет.., ничего определенного. Просто припоминала, что еще надо сделать.., за чем присмотреть.., в отеле. – Опять это судорожное сплетание и расплетание пальцев. – А потом.., вижу что-то белое.., в кустах гибискуса.., и не могла понять, что это. Остановилась.., подошла… – Она судорожно сглотнула. – Оказалось, это она… Виктория.., вся скорчившаяся.., я попыталась приподнять ей голову, и.., кровь.., у меня на руках.

Она посмотрела на них и повторила с удивлением, словно вспоминала о чем-то невероятном:

– Кровь.., у меня на руках.

– Да-да. Вам выпали ужасные испытания. Об этом больше не нужно рассказывать… Сколько времени вы провели на улице, прежде чем обнаружили ее?

– Не знаю.., не могу сказать.

– Полчаса? Час? Или больше?

– Не знаю, – повторила Молли.

Тут Дэвентри спросил – как бы между прочим:

– Во время вашей.., прогулки у вас был в руке нож…

– Нож? – удивленно переспросила Молли. – Зачем мне было брать нож?

– Я спрашиваю только потому, что, по словам одного из поваров, когда вы выходили из кухни в сад, у вас в руке был нож.

Молли опять нахмурилась.

– Но я не выходила из кухни.., или вы имеете в виду, раньше.., до ужина.., нет.., не думаю…

– Возможно, вы поправляли приборы на столах.

– Иногда приходится это делать. Они, бывает, путают.., то меньше, чем надо, ножей.., то лишние положат. С вилками и ложками то же самое, вечно что-нибудь.

– Так вы не исключаете, что вышли в тот вечер из кухни, держа в руке нож?

– Нет, не думаю… Я даже уверена, что нет… – Потом добавила:

– Тим был там рядом – он, наверно, помнит. Спросите его.

– Вам эта девушка – Виктория – нравилась? Она справлялась со своей работой? – спросил Уэстон.

– Да. И вообще, она была очень милая девушка.

– Вы с ней не ссорились?

– Ссорились? Нет.

– Она никогда не угрожала вам чем-либо?

– Угрожала мне? Что вы имеете в виду?

– Ладно, не важно… У вас есть предположения о том, кто мог ее убить? Хоть какие-нибудь?

– Никаких, – ответила она твердо.

– Что ж, благодарю вас, миссис Кендал. – Уэстон улыбнулся. – Не так уж мы вас и измучили, правда?

– Это все?

– Пока – все.

Дэвентри встал, открыл ей дверь и некоторое время смотрел вслед.

– «Тим, наверно, помнит», – повторил он ее слова, когда вернулся на свое место. – А Тим определенно утверждал, что у нее не было ножа.

– А что еще вы хотели? Он же ее муж, – сумрачно проговорил Уэстон.

– Столовый нож – не самое лучшее орудие убийства.

– Но это был нож для бифштекса, мистер Дэвентри. В меню ужина значился бифштекс. Бифштексы режут остро заточенными ножами.

– Не могу поверить, что эта совсем еще юная леди – жестокая убийца.

– А и не надо пока в это верить. Может быть, миссис Кендал вышла перед ужином в сад, держа нож, который забрала с какого-то стола, потому что он оказался лишний, – она могла взять его просто машинально, а потом куда-нибудь положить, а могла выронить… А кто-то нашел и воспользовался… Мне тоже что-то не верится, что убила она.

– И тем не менее, – задумчиво сказал Дэвентри, – я почти уверен, что она не сказала всей правды. Странная неопределенность в отношении времени… Где она была? И что делала? Пока никто из опрошенных не сказал, что видел ее вечером в столовой.

– Муж был там, где ему положено было быть, – но вот жена…

– Вы думаете, она с кем-то встречалась? С Викторией Джонсон?

– Может быть – а может быть, с тем человеком, который потом встретился с Викторией Джонсон.

– Вы намекаете на Грегори Дайсона?

– Мы знаем, что он разговаривал с Викторией до этого. Они могли договориться о новой встрече. И никто бы ничего не заметил. Ведь все развлекались – танцевали, заходили в бар выпить, оттуда выходили на террасу…

– В общем, стальное алиби только у стального джаза, – мрачно пошутил Дэвентри.