Текст книги "Мой властный доктор (СИ)"
Автор книги: Агата Ковальская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава 28
Казанцев приехал в клинику пораньше. Сегодня у него были назначены консультации для пациентов, приехавших из регионов, и он хотел успеть просмотреть истории болезней. Многие приезжали в столицу всего лишь на день, и важно было не пропустить ни одной детали – порой его рекомендации могли резко изменить ход лечения.
Казанцев вошел в отделение и услышал громкий разговор дежурных сестричек.
– Она прямо так и сказала? – ахнула Надя.
– Прямым текстом! – подтвердила Леночка, – Ой, здрасьте, Вадим Петрович… – девушки замолчали и быстро убежали.
Казанцев заглянул в ординаторскую, чтобы узнать все ли в порядке.
– Как у нас? – он взглянул на сидевшего за столом Валеру, – Никаких эксцессов, надеюсь?
– Все в рабочем режиме, Вадим Петрович, – Валера быстро что-то писал, – В третьей палате у Фёдорова анализы отличные, посмотрите – думаю, что можно его выписывать со спокойной душой. Он уже рвется домой, говорит, что у него праздники пропадают на больничной койке.
– Пусть еще полежит до пятницы, а то знаю я, как бывает – праздники, друзья, а потом опять к нам.
– Ок, – кивнул Валера.
– Вадим Петрович, доброе утро! – в ординаторскую зашла Елена Владимировна, – Вас кажется можно поздравить?
– Доброе. – поздоровался Казанцев, – Вроде не с чем пока поздравлять. День рождения у меня в июне, а на нобелевскую не номинировали пока, так что не понял о чем речь.
– Ну как же, – Елена Владимировна, как всегда начала протирать стекла очков, – Вчера в шоу… Эта Клаудиа прямым текстом сказала, что она, то есть вы… – Елена Владимировна слегка покраснела, – То есть вы с ней…
– Мы с ней что? – прорычал Казанцев, – Что опять?! Толком объясните наконец.
– Ну она сказала, что вы ее любимый мужчина. – выпалила Елена Владимировна, – Ее ведущий принялся поздравлять, ну и было понятно, что у вас с ней что-то в перспективе…
– Что?! – Казанцев не видел это шоу, он в принципе не смотрел подобные передачи, – Это шутка такая? – побагровел он.
– Я не знаю. – пожала плечами Елена Владимировна, – Но выглядело все очень правдоподобно.
– Ты тоже это видел? – Казанцев взглянул на Валеру.
– Не, я такое не смотрю. – помотал головой Валера, – Такие передачи только бабушка у меня любит. Хотите позвоню ей и расспрошу – она наверняка смотрела?
– Не надо беспокоить бабушку. – процедил Казанцев, – Сам разберусь. – он вышел из ординаторской, хлопнув дверью.
В кабинете он включил ноутбук, нашел запись эфира вчерашнего шоу и уставился в монитор. Шоу закончилось, Казанцев захлопнул ноутбук и позвонил секретарше:
– Кира, все сегодняшние консультации перенесите на завтра. И да, извинитесь перед людьми. – он секунду помолчал, – Мне нужно отъехать часа на два, буду на месте после обеда
Казанцев попытался дозвониться до Клаудии, но абонент был недоступен. Он набрал Дашин номер и ему было предложено позвонить позже или оставить голосовое сообщение. Казанцев с силой стукнул кулаком по столу и вышел из кабинета.
На пороге Дашиной палаты, Казанцев столкнулся с пожилой санитаркой, которая выносила подаренный им букет – безжалостно сломанные цветы роняли алые лепестки на пол, словно горюя о скоротечности жизни…
– Разрешите. – Казанцев попытался отодвинуть санитарку, которая стояла стеной в дверях.
– Куда разрешить-то? – хмыкнула женщина, плотно прикрыв дверь, – Выписали ее.
– Как выписали? – опешил Казанцев.
– Как обычно. – санитарка сочувственно посмотрела на Казанцева, – Ты, мил человек, у врача узнавай как и что, а мое дело постель перестелить и пол вымыть. – и она кряхтя пошла по коридору.
Казанцев все же заглянул в палату – пусто, постель аккуратно застелена, словно и не было здесь Даши…
Поздно вечером Казанцев припарковался около Дашиного подъезда.
– Кто? – видимо Дашина мама, голос звучал устало.
– Добрый вечер, это Казанцев. Вы позволите подняться к вам?
Дверь открылась, Казанцев поднялся по ступеням, не дожидаясь лифта.
– Здравствуйте, проходите. – у мамы был измученный вид и красные глаза…
– Извините, Лариса Викторовна, что поздно. Только из клиники, сами понимаете. – Казанцев потер переносицу, – Я днем был в больнице у Даши, там оказалось, что ее выписали…
– Да, Вадим Петрович, – Лариса смотрела на Казанцева неприязненно, – После консультации с пульмонологом, мы решили, что ее лечение вполне можно продолжить в санатории. Острая стадия прошла, а за городом и лечение и восстановление, и воздух свежий, и физкультура
– Я недавно разговаривал с ее лечащим врачом – улучшения есть, но ей не нравились показатели крови, хотя ничего критичного. – Казанцев замешкался, – Даша не берет трубку, вы не знаете в чем дело?
– Не делайте вид, что ничего не понимаете! – Лариса покраснела, – И вообще, я хочу попросить вас, Вадим Петрович, чтобы вы оставили мою дочь в покое! У вас очень насыщенная личная жизнь… Думаю, что Даша не должна принимать участие в ваших историях. – она подняла руку, чтобы Казанцев не перебивал ее, – Постойте, дайте договорить. Понимаете, у вас может быть множество женщин – это ваше право, а у меня только одна дочь! Одна! И никого нет, кроме нее. И я не хочу, чтобы она страдала и мучилась. У нее начались проблемы с сердцем, не тревожьте ее – пусть спокойно восстановится. Я очень вас прошу. – она вздохнула и присела на стул, закрыв лицо руками, – Будьте милосердны, в конце концов. Я вас, как мать прошу…
Казанцев ничего не сказал, развернулся и вышел из прихожей, тихо прикрыв за собой дверь.
Выйдя на улицу, он жадно вдохнул морозный воздух и, зачерпнув снег из сугроба, умыл разгоряченное лицо…
Если бы можно было так же легко погасить пожар в груди!
Если б можно было…
Глава 29
За городом было тихо и солнечно. Морозы немного ослабли, и Даше казалось, что запахло весной и хотя, конечно, еще очень долго до настоящей весны, но ветерок приносил неуловимый запах свежести и талого снега.
Даше разрешили прогулки и она подолгу бродила по сосновой аллее, смотрела на небо, деревья и радуясь белкам, которых здесь было очень много. За ту неделю, что Даша провела здесь, она заметно посвежела и даже немного поправилась и на ее щеках появился слабый румянец.
Жила Даша в одноместном номере, что ее безмерно радовало – общение с людьми сейчас ее очень утомляло.
В столовой Даша сидела за столиком с двумя милыми пожилыми дамами, которые оказались приятными и не утомительными собеседницами. Обычно они болтали о пустяках – о погоде и новых фильмах, делились впечатлениями о прочитанных книгах, но не задавали никаких вопросов о личной жизни, и Даша была им очень благодарна за тактичность.
Несколько раз Дашу попытался пригласить в кино молодой врач, который работал здесь физиотерапевтом, но Даша твердо отказалась и теперь он лишь печально улыбался, здороваясь с девушкой.
– Даша, как сегодня на электрофорезе Артем Николаевич на вас поглядывал, – покачала головой Ксения Федоровна, когда они втроем сидели за обедом, – Кажется, вы разбили парню сердце.
– И я заметила. – подхватила разговор Маргарита Львовна – пожилая дама с массивными серебряными кольцами на тонких пальчиках. В отличии от высокой и полной Ксении Федоровны, Маргарита Львовна была очень стройной и подвижной женщиной и Даша видела из окна, как каждое утро она бегает по дорожке вокруг корпуса, надев яркий спортивный костюм и шапочку с большим помпоном.
– Что ж, – пожала плечами Даша, – Увы, но я ничем не могу ему помочь.
– И даже надежды не подарите бедному Артему? – засмеялась Ксения Федоровна, – Красивый ведь парень.
– Да, – вздохнула Маргарита Львовна, – Парень славный, но мы, девочки, любим не за красоту…
– И не за ум, и не за доброту, – кивнула Ксения Федоровна, – А, если спросить, за что, то и ответить не сможем.
Даша поглядывала на пожилых дам. Сколько бы они могли рассказать, если бы захотели! Наверняка у этих женщин есть немало интересных историй в прошлом.
Обед подошел к концу и приятельницы собрались в библиотеку.
– Дашенька, не хотите составить компанию двум скучным старушкам? – лукаво спросила Маргарита Львовна.
– Что вы, – засмеялась Даша, – Вы вовсе не старушки! Но сегодня в библиотеку я не пойду – у меня книга недочитанная лежит.
– Позвольте полюбопытствовать, что сейчас читает современная молодежь? – Маргарита Львовна улыбнулась, – Наверняка любовный роман?
– Не люблю любовные романы. – покачала головой Даша, – А может быть мне просто не встретился тот, который пришелся бы по душе. Решила перечитать “Метель” Пушкина. Здесь в библиотеке не очень богатый выбор – в основном классика.
– Дашенька, так “Метель” – это тоже про любовь! – всплеснула руками Маргарита Львовна, – По сути все книги о любви… – она подхватила под руку Ксению Федоровну и дамы, оживленно разговаривая, пошли в библиотеку.
Даша же решила прогуляться, пока окончательно не стемнело. Почему-то ей нравилось то короткое и зыбкое время суток, когда день плавно превращается в вечер, уходит солнце и все вокруг становится слегка таинственным и призрачным. Даша надела пальто, прихватила пакетик орешков для белок, и не спеша пошла по своей любимой сосновой аллее. Аллея была длинной, здесь редко гуляли отдыхающие, и Даша наслаждалась одиночеством.
Она услышала быстрые шаги за спиной и поморщилась – не хотелось ни с кем разговаривать, она подошла к сосне, чтобы насыпать орешки в кормушку, надеясь, что человек, идущий по аллее, успеет за это время обогнать ее и ей не придется ни с кем общаться. Она не спеша раскладывала орехи, не поворачивая головы, но тот человек тоже остановился. Даша нахмурилась и резко развернулась, надеясь, что незнакомец не станет приставать с разговорами и она спокойно вернется в корпус.
– Здравствуй, Даша. – перед Дашей стоял Казанцев.
– Здравствуйте, Вадим Петрович. – пробормотала Даша, – Каким ветром?
– Попутным, как водится. – усмехнулся Казанцев, – Ты отлично выглядишь.
– Спасибо. – кивнула Даша, – Наверное, благодаря свежему воздуху.
– Конечно. – хмыкнул Казанцев.
Даша вышла на аллею и пошла в сторону санатория. Казанцев шагал рядом, сунув руки в карманы. Молчание затянулось и Даша почувствовала себя очень неловко.
– Вадим Петрович, зачем вы приехали? – она резко остановилась и повернулась к Казанцеву, – Кажется нам с вами больше не о чем разговаривать, не так ли?
– Думаю, что есть о чем. – вздохнул Казанцев, – Поговорим, как взрослые люди и… – он на секунду замолчал – Если ты решишь, что все это тебе не нужно, то я просто уйду.
– Думаете, что нам стоит опять что-то обсуждать? – Даша прикусила нижнюю губу, – Зачем?
– Сядем и спокойно поговорим. – устало сказал Казанцев. Даша заметила, какой у него утомленное и усталое лицо.
– Хорошо. – кивнула она, – Давайте поговорим.
– У меня машина за воротами. – Казанцев кивнул в сторону подъездной дорожки, – Недалеко есть небольшой ресторан, я проезжал мимо…
– Только недолго. – Даша решительно пошла к воротам, – Чтобы я до отбоя вернулась.
– Есть, вернуть до отбоя! – усмехнулся Казанцев, – Обещаю, что привезу тебя обратно в целости и сохранности.
Ксения Федоровна остановилась, увидев, как Даша шла к машине рядом с высоким мужчиной.
– О, Марго, – она улыбнулась, – Похоже, что, действительно все романы о любви и сейчас нашу Дашу увезет в роскошном автомобиле красивый незнакомец!
– О чем я и говорила, – грустно кивнула Маргарита Львовна, – Чем тебе не история любви, а? Все в нашей жизни связано с любовью, уж мы то с тобой знаем! – и дамы, не торопясь пошли по дорожке.
Глава 30
Ресторанчик был небольшим и уютным. Может быть потому что день был будним, народу почти не было. Вежливый официант проводил Казанцева с Дашей к столику, принял заказ и отошел.
Даша вертела в руках салфетку, стараясь не смотреть Казанцеву в глаза. Когда она в третий раз свернула бумажный кораблик, Казанцев мягко вынул его из ее пальцев и поставил на стол.
– Послушай, Даша, – начал он, – Нам нужно расставить все точки…
– Мне кажется, что они уже расставлены, – пожала Даша плечами, – Разве нет?
– Нет. – вздохнул Казанцев, – Постарайся, пожалуйста, не перебивать меня, хорошо?
– Ладно. – кивнула Даша, – Постараюсь.
– Понимаешь, я устал. Устал бегать за тобой, что-то тебе доказывать… Сколько можно? Почему ты не можешь понять наконец, что я не могу нести ответственность за слова Клавдии, которая постоянно провоцирует скандалы, подогревая интерес к своему фильму и к себе? – Казанцев потер переносицу и продолжил, – Мне уже много лет, девочка, и я привык отвечать за свои слова и, если я тебе сказал, что та женщина мне не интересна, то значит так и есть, разве ты не поняла?
– Я поняла, – Даша залпом выпила стакан воды, – Я все поняла, но я не хочу участвовать в этом спектакле. Водевиль какой-то, в самом деле – гусар и его барышни. Угадайте, уважаемые зрители, кого выберет наш герой? Одна красотка и светская львица, вторая молодая простушка – этакая наивная дурочка, которой можно навешать лапши на уши, а она будет хлопать своими бестолковыми глазами, не понимая, что происходит! – Даша повысила голос, – Так вот, Вадим Петрович, я совсем не дурочка! Может чуть наивная, но не глупая! Я хочу, чтобы глядя на меня, ты видел не размер моих сисек и не форму моей задницы. Я, на одну минуточку, человек с высшим образованием. Я читаю не только Вог, но и Ницше, и не смотрю дурацкие женские фильмы, а хожу в театр и люблю Бергмана. – Даша отдышалась, – Я не желаю соревноваться с Клавдией за ваше внимание, Вадим Петрович, как бы вам этого не хотелось! Конечно! Вы весь такой крутой мужик, вокруг которого женщины водят хороводы! И вот появилась еще одна. И вдруг она не встает в круг обожательниц великого Казанцева! Как же так? Срочно поставить дурочку на место! – Даша уже кричала, не обращая внимания на то, что ее могли услышать, – Вы не привыкли к отказам, не так ли? Непокорная девица должна быть наказана! Срочно ее вернуть и приручить. Нет, Вадим Петрович, ничего у вас не получится. Я больше не хочу и не буду смотреть на вас, как кролик на удава! Я человек! И вам придется это принять. И да, я не хочу больше работать с вами, каким бы замечательным специалистом, вы не были. – Даша сцепила пальцы так, что побелели костяшки и замолчала, опустив глаза
– Все сказала? – негромко спросил Казанцев, – Теперь послушай меня. – он отхлебнул остывший кофе, – Мое детство было очень бедным, да что там бедным – нищим… Маленький провинциальный городок, двухэтажный барак, где жили работяги. Пьянки, драки, веревки в коридорах, на которых вечно висело белье, которое стиралось на общей кухне в больших корытах. Стиральные машинки? Откуда? Телевизор не у всех был. Ты, московская девочка, даже не можешь себе представить, что некоторые люди до сих пор так живут, будто на дворе не двадцать первый век, а … Ладно. – Казанцев махнул рукой, – Моя мама была простой ткачихой, работала на фабрике, вечно хватала подработки, чтобы мы с сестренкой жили получше. Отец наш умер, когда Маринке, сестренке, два года было. Сгорел от рака в тридцать лет. За полгода. И мама осталась одна. И пахала, как проклятая. Нас только просила, чтобы учились и выбрались наконец из этой нищеты…И, чтобы не приходилось нам растягивать одну курицу на месяц. Мы с Маринкой старались, учились. Маринка мечтала стать художницей, ходила в кружок, мама ей покупала краски, какие могла найти в нашем Мухосранске… – Даша слушала Казанцева, затаив дыхание, она понимала, что сейчас он приоткрыл перед ней душу и боялась спугнуть то хрупкое доверие, что вдруг возникло между ними.
– В тот год была очень ранняя весна, – вздохнул Казанцев, – В апреле уже цвели тюльпаны… Как же я сейчас ненавижу эти цветы! – он сжал кулак, – Маринке было четырнадцать, она заканчивала восьмой класс, с подружками они решили собрать цветы. У нас там было поле, где дикие тюльпаны росли… Нарвали они цветы и домой пошли по дороге проселочной, где всегда пусто было, но в тот день там промчался грузовик, который потерял управление – водителю стало плохо с сердцем и он умер в один миг… Как так получилось, что Маринка не успела отскочить, мы не знаем, но она умерла там же, сразу… С букетом этих чертовых тюльпанов в руках. Мама тогда будто с ума сошла. Она сидела неподвижно, раскачиваясь на стуле дней десять, а потом вроде бы в себя пришла и даже на фабрику вышла, но через месяц у нее случился инфаркт, а еще через неделю мамы не стало… – Казанцев на минуту замолчал, – В семнадцать лет я остался один. Закончил школу, отслужил в армии и навсегда уехал из родного города. Поступил в институт, учился, как проклятый, работал по ночам в скорой, читал, ходил на все лекции, на какие мог попасть и все пытался понять, можно ли было помочь тогда маме? А тому шоферу, что умер сам и убил Маринку?
Даша вытерла слезу:
– А что было дальше?
– Дальше? – усмехнулся Казанцев, – Работал, женился на милой девочке, в которую влюбился и с которой хотел провести всю жизнь, но не вышло. Девочка не захотела жить с бедным доктором в съемной коммуналке, нашла себе какого-то чиновника из министерства и упорхнула в новую жизнь. Подленько так предала. Не стала ждать, когда все наладится. Это только на словах женщины преданно ждут своих мужчин, а в жизни все по-другому. Знаешь. с тех пор не верю я женщинам. Им нужно только одно – деньги, статус, положение в обществе. – Казанцев скрестил на груди руки, – У меня сейчас все есть, но хочется, чтобы я был нужен не из-за моих возможностей, понимаешь? Устал, милая, если бы ты знала, как я устал…Хочется, чтобы женщина рядом родная была, чтобы нужен я ей был любым – богатым, бедным, здоровым, больным. Понимать меня она должна, вроде бы просто…
Глава 31
Они сидели молча. Каждый казалось, думал о своем, но все же какие-то невидимые нити связали их.
Между ними – тишина, но она не была напряженной. Это скорее тихое взаимопонимание, когда слова не нужны, чтобы выразить чувства.
Вокруг них продолжалась жизнь – официанты разносили блюда, посетители разговаривали, кто-то смеялся, слышался звон посуды. Но для этих двоих всё ушло на второй план. Их мир сейчас ограничился столом, на котором стоят две чашки кофе и тарелка с недоеденным десертом.
Тишина между ними – не была пустотой – пространство было наполнено смыслом и чувствами, которые они держали внутри себя.
– Наверное, пора ехать, – тихо сказала Даша, – Не хочется стучать в закрытые двери, корпус на ночь запирают.
– Хорошо, – кивнул Казанцев, – Поехали.
Он расплатился и они пошли к машине, которую запорошил, внезапно посыпавшийся снег.
– Красиво! – Даша подставила ладошку, на которую начали опускаться снежинки, – Как маленькие белые балеринки в “Щелкунчике”.
– А в “Щелкунчике” есть снежинки? – спросил Казанцев, сметая снег с ветрового стекла, – Там вроде какие-то феи.
– Может и нет. – пожала плечами Даша, – У меня “Щелкунчик” с детства ассоциируется с новым годом. Мама меня водила в театр и я потом долго мечтала стать балериной – мастерила себе пачки из старой занавески и просила купить пуанты.
– Почему не пошла в балет? – Казанцев открыл дверь и Даша села в машину.
– Меня увлекли бальные танцы. – Даша смутилась, вспомнив, как танцевала с Сёмой на корпоративе, – Ходила до конца школы, даже ездила на конкурсы.
– Помню, помню! – усмехнулся Казанцев, – Вы с Сёмой произвели фурор.
Даша тихо засмеялась:
– Да, мы тогда оторвались! – она попыталась пригладить непослушные волосы, – Но мне понравилось – было классно.
– Было очень классно. – тихо повторил Казанцев Дашины слова и заправил непокорную кудряшку ей за ухо, – Я тогда чуть не задохнулся от злости.
– Ну, Вадим Петрович, вам тогда точно не до нас было, – Даша лукаво улыбнулась, – Рядом с вами была такая шикарная женщина… – Казанцев не дал ей договорить и накрыл Дашины губы поцелуем, ее губы дрогнули в ответ, но она тут же отстранилась.
– Поехали, – Даша отвернулась к окну.
– Ты больше не будешь убегать от меня? – глухо спросил Казанцев.
– Не буду. – покачала головой Даша, но я должна все обдумать. Я очень ценю вашу откровенность, правда, но мне сейчас трудно…
– Слушай, – поморщился Казанцев, – Ну хватит уже выкать, мы ж не на работе.
– Ладно. – Даша вздохнула, – Постараюсь не выкать, но все равно поехали.
– Может, ну его – санаторий твой? – осторожно спросил Казанцев, выруливая с парковки, – Можно одну ночь провести вне его стен?
– Нет, – Даша постаралась ответить, как можно более твердо, хотя ей ужасно хотелось согласиться с Казанцевым и умчаться с ним в ночь, подальше от этого санатория… В салоне было так уютно, тихо играла музыка и приятно пахло свежим парфюмом и кожей, – Нельзя. – она вздохнула, – Утром у меня процедуры и вообще… – она помахала рукой, будто отгоняя непрошенные мысли, – Не сейчас, хорошо?
– Не совсем хорошо, но принимается, – Казанцев затормозил около санатория, – Провожу тебя до дверей. Это не обсуждается.
Они стояли под фонарем и смотрели друг на друга. На Дашины волосы падал снег и Казанцев все время натягивал ей на голову капюшон, но она поднимала голову, чтобы посмотреть ему в глаза и капюшон падал на плечи.
– Иди уже, – Казанцев прижал Дашу к себе, – Не прощу себе, если ты опять заболеешь.
– Не заболею. – улыбнулась Даша, сунув руки Казанцеву в карманы, – Мне не холодно.
– Не холодно ей, – проворчал Казанцев и поднес Дашины ладошки к губам, – Дарья, слушайся босса – марш в палату! – он поцеловал тонкие пальчики и подтолкнул Дашу к дверям, – Завтра я дежурю, а послезавтра приеду и заберу тебя на выходной.
– Есть, сэр. – счастливо засмеялась Даша и побежала по ступеням.
Казанцев стоял и смотрел вслед Даше. Его волосы и плечи засыпало снегом, но он будто не замечал этого.
– Уважаемый, – пожилой дворник, который вышел расчистить дорожки, – тронул Казанцева за локоть, – Не озябнете? Не май месяц все же…
– Не май. – кивнул Казанцев и, будто очнувшись зашагал прочь, стряхивая с пальто снег.
Даша долго лежала без сна, вспоминая сегодняшний день. Она опять и опять возвращалась мыслями к разговору с Казанцевым.
Он сказал, что хочет, чтобы его просто любили… Даша повернулась на бок. Вот ведь, казалось бы, что может быть проще? Любить человека таким, как он есть – не за что-то, а просто любить. И такому мужчине, как Казанцев – статусному и опасному, тоже нужно, чтобы его любили. И все. Даша вздохнула – она не понимала, как может быть иначе? Как возможно любить за что-то? Это ведь получается, что чувства можно вот просто взять и купить? Нет, она никогда не сможет понять такого.
Дашу разбудил мамин звонок, она удивилась – обычно мама звонила после работы.
– Мам, у тебя все хорошо? – встревожилась Даша.
– Да, нормально, все замечательно, Дашутка, – мама говорила очень быстро и это было верным признаком, что она волнуется, – Соскучилась просто. Я хочу вечером приехать, ты не против? Поболтаем с тобой, новостями поделимся.
– Конечно, – обрадовалась Даша, – Я ужасно рада! Буду тебя ждать!
– Тогда до вечера? – мама замешкалась, – Привезти тебе пирожных? Твоих любимых, трубочек?
– Ага, – рассмеялась Даша, – Привози, будем с тобой есть вредное.
– Ничего, можно же иногда и вредного поесть. Еще что-нибудь нужно?
– Нет, мам, у меня все есть. Жду тебя. Целую. – Даша задумчиво смотрела на телефон – мама о чем-то тревожилась или ей это только показалось?
