Текст книги "Спасите меня, Сатана Алексеевич! (СИ)"

Автор книги: Адель Грейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Глава 45

В квартире Фишера я не нахожу себе места. Зачем Дмитрию разработка препарата от рака? Зачем красть формулу у брата? Отомстить? Или всё дело в деньгах и славе?

После того, как Ростислав поговорил с Астаховым, он тут же отправил меня на такси к себе, а сам поехал на работу. Что-то явно произошло и чувствую, что это связано Градовым. Скорее всего, отчим нашёл способ получить разработку, он же всегда подстраховывается.

Беру телефон и набираю Дмитрия, я сейчас всё выскажу этому ублюдку, однако тот не отвечает. Пишу ему смс, какой он мерзкий сукин сын, что я ни за что не выйду за него, и что мне больше не нужны его деньги на лечение Никиты. В понедельник я прилечу забрать брата, а если его не будет или он мне его не отдаст, то я всем расскажу правду и его репутации будет конец.

Отправляю, но тут же жалею об этом эмоциональном поступке. С его деньгами и связями, отчиму наверняка не составит труда найти способ выйти сухим из воды. Тем более, что я предупредила о своих намерениях. Идиотка!

Мне срочно нужна помощь! И только один человек может это сделать.

Вызываю такси и в том же самом наряде еду в офис, рассказать Фишеру всю правду. Молясь всем богам, чтобы он понял меня.

Когда мы подъезжаем к зданию, то замечаю, что всё подозрительно тихо, но не придаю этому значения.

Ещё из далека вижу, как охранник выходит из будки с кем-то говоря по телефону. Взгляд его направлен на меня.

– Здравствуйте, Пётр Степанович, – здороваюсь вежливо я, но он не отвечает на приветствие, лишь с осуждением смотрит на меня.

Так, что-то мне это не очень нравится. Я же ведь ничего такого не сделала, даже если Фишер узнал, кто я такая, то вряд ли бы он стал всем об этом рассказывать, не поговорив сперва со мной. С каждым шагом тревога нарастает. Почему?

Двери открываются и из лифта вылетает взволнованная Таисия.

– Николь! – восклицает она, цепляясь в мои плечи, – Скажи, что ты этого не делала?

– Не делала что? – с недоумением смотрю на неё.

– Это не ты слила информацию про новый препарат от рака?

– Что?! Нет, конечно! С чего ты решила?

– Я тоже самое говорю Росту! – эмоционально объясняет она, – Что ты бы не стала этого делать! Зачем тебе это? Скорее всего, ошибка! А они мне говорят, что отправлено было с твоего компьютера. Скажи, что это не правда? – она смотрит на меня таким внимательным взглядом, даже с какой-то надеждой. Я действительно не сливала информацию, кажется меня подставили, но кто и как?

Я прыгаю в лифт, когда двери начинают закрываться. Мне не хочется сейчас объясняться перед Таей, мне предстоит сложный разговор с Ростиславом и очень надеюсь, что он меня выслушает.

Без стука залетаю в его кабинет.

– Рост… – взволнованно произношу я. Меня всю трясёт от переполняющих эмоций. Он должен выслушать меня и поверить!

Мужчина стоит у окна, опуская руку с телефоном.

– Я вызвал полицию! – холодно сообщает он, даже не поворачиваясь в мою сторону, – Даю тебе сутки, прежде чем все записи с камер уйдут следователям. Если не исчезнешь за это время, пеняй на себя.

– Ростислав, пожалуйста, выслушай меня. Я не делала этого! Я не сливала никакую информацию! Это какая-то ошибка! Когда бы я успела это сделать, если мы всё время были вместе? – пытаюсь достучаться до Фишера и когда он разворачивается, мне кажется, что мужчина готов выслушать, но это не так.

– Хватит! – зло цедит Ростислав, – Единственное о чём я просил, так это никогда не лгать мне!

– Я не лгала! И то, в чём меня обвиняют – тоже! – по щекам текут слёзы, мне больно и обидно, что он не верит мне.

– Ложь! Всё наглая ложь! – уже орёт он, а затем подходит к столу, берёт папку и кидаёт её в мою сторону. Листочки разлетаются по всему кабинету, как и в прошлый раз. Поймав один, я уже знаю, что в них. Ведь это та же самая папка с моим досье.

– Да. Мой отчим Градов, и моё трудоустройство было неслучайным, но…

– Нет! Достаточно! Меня это больше не интересует. Уходи! – снова он отворачивается от меня. Моё сердце разрывается от боли и негодования. Почему он не хочет выслушать?!

– Ты обещал, Ростислав! – комкаю бумагу и кидаю её в Фишера. В горле образовывается ком, а слёзы тонкими струйками продолжают стекать по моим щекам, – Обещал, что чтобы не случилось, ты обязательно спасёшь меня!

– Нельзя спасти того, кто в этом не нуждается! – и если моё сердце ещё немного верило, что маленький шанс достучаться до образовавшейся брони Фишера есть, то после этих слов надежда растворилась, – Уезжай, Николь, – уже слегка устало произносит босс, разворачиваясь ко мне, – Ты лучше всех знала, насколько для меня важна эта разработка. И всё равно предала. И ради кого?

Мы смотрим друг другу в глаза и я вижу в них всю боль, которую испытывает Ростислав. Наверняка он в моих видит тоже самое. Хочется крикнуть, что это всё было сделано ради брата, ради его племянника, но я больше и сама уже не уверена в этом. Однако с одним обвинением я в корне не согласна. Я точно знаю, что не сливала информацию и именно это знание даёт мне силы сказать:

– Знаешь, Фишер! Я уйду. Но когда-нибудь ты пожалеешь обо этих словах и о том, в чем обвинил меня. И знай. Я тебя никогда не прощу, чёртов Сатана!

Выпрямив спину и подняв голову, я разворачиваюсь на каблуках и иду к выходу.

– Надеюсь, твой будущий муж спрячет тебя достаточно хорошо, Николь. Настолько, чтобы наши пути никогда не пересеклись. Уверен, он это умеет, – напоследок бросает Ростислав.

Я торможу у дверей и подавляю очередное желание закатить истерику и высказать всё, что я о нём думаю. Он больше не услышит от меня ни слова.

Когда я спускаюсь в лифте, пытаюсь в голове прокрутить весь наш диалог. Он разговаривал не с полицией, когда я пришла. Скорее всего, с Дмитрием и тот рассказал кто я. Только зачем? Ведь, Фишер может в таком случае подать на него в полицию. Как всё стало сложно.

Не надо было влюбляться в босса. Может тогда сердце не разрывалось бы на кусочки.

Я прохожу мимо охранника и Таи, но не останавливаюсь. Девушка догоняет меня на улице.

– Ника! Вы поговорили с Ростом? – обеспокоено интересуется она.

– Да, Тай, поговорили, – с грустной улыбкой отвечаю я.

– И?

– Боюсь, что мы больше никогда с тобой не увидимся. Спасибо за поддержку и надеюсь, что ты когда-нибудь простишь меня.

– Что? – шокировано произносит девушка, наверняка теперь думая – то, что произошло, не было ошибкой с моей стороны.

Ну и пусть. У меня нет больше сил с кем-то объясняться. Я разворачиваюсь и иду к дороге, оставляя, наверно, уже бывшую подругу. Ловлю машину и еду на свою квартиру. Мне предстоит ещё много дел.

Но когда приезжаю, первым делом набираю ванну, аккуратно снимаю, такое роскошное и уже совсем неприносящее радость, платье. Ложусь в горячую воду и с головой погружаюсь, а затем просто начинаю кричать. Настолько сильно, пока воздух в лёгких не заканчивается, а потом ещё, ещё и ещё. Прекращаю только, когда сил кричать под водой больше нет и лёгкие начинает жечь изнутри. Эта боль перекрывает сердечную и даёт сил, чтобы собраться.

Стараюсь вообще ни о чём не думать.

Первым делом меняю билет на самолёт в Москву с понедельника на ближайший рейс. И мне даже удаётся это сделать, в прошлый раз вроде билетов не было на эту дату.

Затем начинаю собирать свои вещи. За три недели их скопилось достаточно. Всё, что подарил Фишер, упаковываю отдельно. Оставляю только детский рисунок, он для меня очень ценен. И платье от Веики.

Когда чемоданы собраны, я беру подарки и иду в ближайший пункт доставки. Отправлю всё на адрес Милы, она когда-то давно присылала мне его, на всякий случай. И вот, он настал. Можно, конечно, сразу Ростиславу отправить, но боюсь он разозлится и очень быстро меня найдёт. А мне бы этого не хотелось. Я не знаю, действительно ли он позвонит в полицию через сутки или нет, но проверять это нет никакого желания.

Возвращаюсь домой и какое-то время просто сижу и смотрю в одну точку.

Звонок в дверь пугает меня до чёртиков. Внутри всё сжимается от мысли, что Рост солгал и всё-таки вызвал полицию, и это за мной. Звонки не прекращаются. В голову приходит ещё одна мысль, что возможно это он сам. Они нашли, кто слил информацию и Сатана пришёл спасти меня. Я подрываюсь с места, потому что если это он сейчас, то я, конечно же, прощу его. Но…

– Николь, деточка, что ж ты не открываешь, не слышала? – в квартиру проходит женщина, которая мне её и сдаёт.

– Извините, живот сильно скрутило, в туалете была, – с грустью говорю я первое, что приходит в голову.

– Летать боишься, да? Мне тоже всегда плохо перед полётами.

– Ага, – отстраненно произношу я.

Она ходит по квартире, проверяет всё ли хорошо, что-то успевает рассказать между осмотрами. Затем я отдаю ключи и мы прощаемся.

В аэропорту, пока идёт посадка, набираю Милу.

– Да, – сонно отвечает она. Сейчас три утра и она, конечно же, спит.

– Извини, что разбудила. Мил, я на твой адрес отправила кое-что. Сможешь где-то через месяц отправить это Фишеру?

– Ник, что случилось? – тут же проснувшись, с беспокойством в голосе, спрашивает подруга.

– Ничего не вышло, – еле сдерживая слёзы отвечаю я.

– Блин, Ника, мне жаль, – расстроено произносит девушка, – Если тебе надо где-то скрыться, то можешь приехать ко мне. Я тебя точно не сдам.

– Спасибо, подруга, но время пока у меня есть. А дальше будем думать, – девушка диспетчер сообщает, что посадка на самолёт заканчивается и опаздывающим стоит поторопиться, – Ладно, Мила, мне пора, я скину адрес, как прилечу.

– Держи меня в курсе, и если что-то понадобится обязательно звони, Николь. Удачи тебе.

Уже в самолёте меня начинает накрывать очередной приступ истерики, не верю, что всё так закончилось, но виню себя, что раньше обо всём не призналась Росту.

Стюардесса, приняв мою истерику за боязнь летать, принесла мне таблетку и стакан воды. Не раздумывая выпиваю и через минут десять благополучно засыпаю.

Глава 46

Москва встречает серой пасмурной погодой. Прямо, как и моё душевное состояние. Я стараюсь не думать о Фишере, но мысли всё равно возвращаются к тем приятным и счастливым моментам, которые обычным ластиком не сотрёшь.

На телефон приходит сообщение. Открываю его. «Зачисление заработной платы».

– Серьёзно? – истерично начинаю хохотать я, – Ты решил напоследок дать мне денег скрыться? – смеюсь уже вслух, наверняка многие в аэропорту подумали, что я сумасшедшая, хотя наверно со стороны – это действительно так.

И первое, что мне хочется сделать – это перевести их ему обратно, вместе со средним пальцем. Но потом, я решаю иначе. Эти деньги я действительно заработала. И сейчас они мне нужны, как никогда.

Пока жду такси, через телефон ищу квартиру по суточно. Нахожу одну, быстро договариваюсь о времени заезда, перевожу денег пока за сутки. Дальше будем смотреть по ситуации.

Через два часа я уже нахожусь в уютной однокомнатной квартирке в спальном районе Москвы. Бросаю чемодан и еду за Никитой. По дороге пробую поменять билеты в Израиль на другую дату и доплатив половину стоимости с удовлетворением откидываюсь на сиденье такси. Улетаем в понедельник. Мне снова везёт. Осталось только решить вопрос с квартирой там. Я подумала, что раз залог всё равно не возвращается, то пусть брат получит лечение. А там я может устроюсь куда-то и смогу оплачивать частями. Конечно, всё это на грани фантастики, но может мне ещё раз повезёт в этой жизни. И судьба наконец даст мне шанс всё начать с чистого листа, как можно дальше от таких мужчин, как Градов и Фишер.

Территория у Дмитрия охраняемая, и я уже придумывала, как буду просачиваться под забором, однако меня на удивление без проблем пропускают.

Сразу иду в комнату к брату и когда вижу его у того самого подоконника, слёзы снова текут ручьём.

– Никита, – тихонечко зову и вытираю слёзы, чтобы не напугать. Он поворачивается и округлив глаза долго-долго смотрит на меня.

– Простите, а вы кто? – входит в комнату женщина. Вроде та самая Вера, которая смотрит за моим братом.

– Я Николь и пришла за братом, – коротко сообщаю я, беру мальчика на руки и начинаю спешно собирать его вещи.

– Но, Дмитрий Алексеевич ничего не говорил, куда забираете? – нервничает она, а потом следом за ней заходит Наталья Владимировна.

– Ника, девочка моя, подожди, – с добротой в голосе произносит женщина.

– Нет, Наталья Владимировна. Я больше не оставлю его здесь и сама не останусь, – мой голос начинает дрожать, мне страшно, что они сейчас обе отберут у меня Никиту. Брат тоже начинает нервничать и плакать, – Тсс… Всё хорошо, – успокаиваю я его, продолжая собирать вещи ребёнка.

– Николь! – с холодной хрипотцой доносится голос отчима за моей спиной, – Оставь брата и пойдём поговорим! – требовательно произносит он. В какую-то секунду по позвоночнику проходит холодок, от страха. Что меня отправят в тюрьму, а брата отдадут в детский дом, но я стараюсь подавить эти чувства.

– Пошёл к чёрту! – кричу я, разворачиваясь, и сперва даже теряюсь, когда вижу не чёртствого тирана отчима, а какого-то лысого старика с огромными синяками под глазами, но с таким же стальным взглядом.

– Следи за языком, детка! Иначе… – мужчина сильно начинает кашлять, не успевая закончить предложение.

– Дмитрий Алексеевич, – подбегает к нему домработница, – Вам необходимо лечь!

– Отстань! – отмахивается он от неё, как от мухи, – Пошли поговорим, – кивает Дмитрий мне и выходит из комнаты.

Я ничего не понимаю. Когда уезжала, он ещё был здоровым и нормальным. Что произошло за эти четыре недели?

С недоумением смотрю на Наталью, она качает головой и глазами показывает следовать за отчимом.

– Соберите все его вещи и ждите меня внизу в зале, – говорю я Вере и ставлю Никитку на пол, чмокаю его в макушку и иду в кабинет Градова.

Сажусь напротив него, на кресло. Практически месяц назад у нас здесь же и был разговор.

– Мне всё равно, что ты предложишь и скажешь, Никиту я забираю, женой твоей не стану, а если будешь препятствовать, я вызову сюда журналистов и они разберут твою жизнь по кусочкам, – угрожаю я.

– Хм… Смотрю, ты успела отрастить зубки ещё больше, – хрипит он, – Единственная, кто никогда не боялась меня и противостояла, хотя силёнок у тебя, как у котёнка. Моего брата ты тоже покорила своим противостоянием и дерзостью, верно? – лёгкая усмешка.

– Гори в аду! – выплёвываю я, резко поднимаясь, – Если тебе больше нечего мне сказать, то я с радостью покину этот дом!

– Сядь! – приказывает он, но я продолжаю идти к двери, – У меня рак, Николь! Поэтому я уже в аду.

Эти слова заставляют меня остановиться. Но не из жалости, а от удивления и даже какого-то лёгкого удовлетворения. Всем всё воздается по заслугам.

– Так тебе для этого нужна была формула? – высказываю я свою догадку, поворачиваясь к нему, – Ты хотел вылечиться от рака?

– Я и сейчас хочу вылечиться. Мне нравится моя жизнь, мой статус и та небольшая власть, которая у меня имеется. Но мой младший брат труслив, и слишком боится рисковать! Разработка нужна была мне ещё два месяца назад, мы бы доработали её и уже сейчас могли помочь стольким людям победить рак.

– Труслив? Боится рисковать? – не веря в услышанное переспрашиваю я, – Да, он боится рисковать жизнями людей, потому что не чёрствый и действительно хочет помочь, а ты хочешь помочь только себе, да ещё и заработать на этом. Ты жалок. Ты готов пойти на преступление, чтобы взять всю славу себе. Почему просто нельзя было позвонить и стать подопытным?

– Потому что он отказал мне из-за неуверенности, что формула работает! – грозно произносит отчим и снова закашливается.

– И ты называешь его из-за этого трусом? Он не хотел обнадёживать тебя, поэтому отказал! Формула работала, но только на ранних сроках рака.

– Что? – на секунду во взгляде отчима появляется удивление, но оно тут же пропадает, потому что мужчины не любят признавать, что ошиблись, – Это уже не имеет значение, благодаря тебе новая формула у меня и уже передана на производство. Через неделю у меня будет первая партия.

– Это сделала не я.

– Я знаю, но благодаря тебе брат отвлёкся, влюбился и потерял бдительность. Вообще я думал, что он ещё после пожара тебя уволит, с его-то подозрительностью, но видимо есть у вас с матерью то, что сводит мужчин с ума, да?

– Не смей сейчас говорить о моей маме, – с ненавистью рычу я.

– Да, брось, ей сейчас уже всё равно, – продолжает усмехаться этот дьявол.

– Аааа… – кричу я, сбрасывая на пол всё, что лежит у него на столе, – Ненавижу тебя! Ты испортил жизнь маме, мне и своему собственному сыну! Зачем?

– Потому что счастье в нашей семье слишком дорогое удовольствие! Его нужно заслужить через боль и страдания, – совершенно спокойно отвечает мужчина, никак не реагируя на мою истерику, – Именно так всегда говорил наш отец.

– Если бы ты хотел быть счастливым, то сделал бы всё, чтобы мама осталась жива, – глотая слёзы, тихо произношу я, – Возможно, она единственная, кто искренне любила тебя.

Разворачиваюсь и направляюсь к двери.

– Николь, я тоже любил твою маму. Однако сложно сделать кого-то счастливым, когда ты сам не знаешь, что такое счастье, – напоследок слышу я.

– Счастье не передаётся по наследству, Дмитрий Алексеевич, его создают. Жаль, что Вы так этого и не поняли, – не оборачиваясь говорю я и покидаю наконец-то кабинет.

Уже внизу обнимаю Наталью Владимировну. Благодарю, что присмотрели за братом, желаю удачи и терпения, она вытирает слёзы платком. Тоже желает мне счастья и новой яркой жизни.

Беру в одну руку Никиту, во вторую сумку с его вещами и с лёгким сердцем покидаю дом, который ненавидела.

– Ну что, Никита, вот мы наконец-то и свободны, – говорю я брату, держа его за маленькую ручку. На удивление он тих и спокоен, – Скоро у нас начнётся новая жизнь. В совершенно другой стране.

Я больше никому не отдам своё сердце и сделаю всё, чтобы наши пути с Фишером никогда не пересеклись, как он этого и хотел.

По щеке стекает одинокая слеза, которую я тут же смахиваю рукой.

Пора идти и создавать своё уютное счастье.