Текст книги "Заставь меня простить (СИ)"

Автор книги: Адалин Черно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Вошла и рухнула на колени, обхватила себя руками и завыла в голос. Не зарыдала, а именно завыла, потому что даже думать о том, что это правда, даже представить это было так больно, что дышать невозможно. Я и не дышала. Не могла. Каждый вздох, как обжигающая лава, сжигающая внутренности.

– Вита, Вита, – сквозь пелену слёз и собственных рыданий услышала я. Подняла взгляд и увидела, что напротив сидит Серж, пытаясь достучаться до меня. – Он тебя обидел?

– Он мой брат, мой… брат, – еле выдавила я, снова заливаясь слезами боли и отчаяния.

Пять лет я ещё могла потерпеть. Чего уж там, я всё время надеялась, что ещё не всё потеряно, что он ещё может быть моим, мы сможем быть вместе. Тогда у меня была надежда, а сейчас… нихрена у меня нет. Нельзя мне его любить. Но как же тогда жить, если не с ним?

Глава 8

Не знаю, сколько я пролежала, сколько проревела в подушку и сколько звонков от него пропустила. Я потеряла счёт времени. Меня больше не существовало. Я умерла, когда Татьяна рассказал мне о нас… о том, что мы родные. Я не хотела в это верить. Мамин брат, дядя Олег, погиб в автокатастрофе, попал под огромную фуру. Мне было тогда лет пять, не больше, но я помню, как плакала мама и бабушка.

Я не помнила его, потому что он приходил редко. Единственный момент в моей памяти, как он приносил конфеты и обнимал мою маму, говоря, что уже скоро куда-то собирается. Куда и зачем я не понимала, мне едва исполнилось пять, а после его смерти я и вовсе забыла о нём. Потом мама с бабушкой не раз вспоминали о нём, говорили: «Вот был бы Олежка, было бы по-другому».

Откуда простой мужчина из народа знал богатую девушку, у которой за спиной отец бизнесмен? Кем он был? Я не знала, да и не была уверена, что это так важно. Имел значения итог. А он был серьёзным. Денис. Его, их с Татьяной сын. Я не хотела в это верить. Просто не желала.

Больше всего я ненавидела Татьяну. Готова была разорвать её на части за то, что не сказала. Когда к ним в дом приехала молодая девушка, почти ровесница его сына, неужели она не подумала, что между ними могло что-то возникнуть? Ах, да. Я не была такой, кого обычно предпочитал Денис. Не была, да. Но это не помешало ему влюбиться в меня, а мне в него. И что теперь?

Татьяна сказала, что об этом никто не должен знать. А я и не знала, как об этом сказать. Прости, Денис, но мы брат и сестра? Откуда знаю? Так, мама твоя сказала. Ему сейчас не до этого. У него сын в реанимации. Он упал, потому что искал папу. А папа в это время был со своей сестрой. Как же это… мерзко.

Нет, меня это не отталкивало, но я представляла, как это выглядит со стороны. А ещё меня беспокоило то, что я могла забеременеть. Теоретически, это маловероятно, с моими-то проблемами, но, а вдруг? Что я тогда буду делать? Доктор во мне находил единственное решение: аборт. А вот женщина…

Нет, я бы не убила малыша, не обрекла бы его на смерть только потому, что взрослые совершили ошибку.

Боже, о чём я думаю? Я не беременна, всё хорошо.

– Вита? – в комнату вошёл Серж, присел рядом со мной.

– Да?

– Может, хватит? Я понимаю, что это больно, невыносимо и вообще, но ты уже в тень превратилась. Не ешь, не пьёшь. Денис извёлся, звонит тебе. Может, вы поговорите?

– Поговорим, – я встала и пошатнулась.

– Ну, вот и результат твоего недоедания.

– Неси еду, – тихо попросила я.

Спустя полчаса поела и почувствовала себя лучше.

– Ну и? Что будешь делать? – поинтересовался Серж.

– А что делать? Сдавать анализы ДНК. Вариантов у меня не много.

– С Денисом поговоришь?

– Нет. И не смотри на меня так. У него с сыном проблемы, а я буду ещё это говорить. Результаты будут готовы через несколько дней.

– А если всё подтвердиться?

– Я уеду, – тихо озвучила решение, принятое за эти несколько дней.

– Ты дура? Куда? Он должен знать!

– Это не тебе решать. Он не должен знать. Будем снова страдать оба? И вообще, ты думаешь, его это остановит? Нет! И меня не остановит, понимаешь? А у него ребёнок! И как мы будем смотреть Дане в глаза, а? Его отец живёт с сестрой. Это скандал, Сережа.

– Всё равно ты не имеешь права решать всё одна.

– Не имею, – согласилась я, – но выхода у меня нет, поэтому прошу тебя молчать. Ты ничего не знаешь, я с тобой не делюсь, понял? Не слышу, Серж.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Понял, – буркнул парень.

– Серж… Ты же понимаешь, что я не могу по-другому?

– Ты вечно не можешь по-другому. Раздуваешь проблему из ничего.

Поняла, что говорить с ним бесполезно. Он меня не слышит и не услышит. Я приняла решение и не отступлю от него. Сдам анализы ДНК. Узнаю результаты, и потом буду принимать решения. Не то, чтобы я сомневалась в Татьяне, но мало ли. Я должна перепроверить, должна быть на сто процентов уверенной в том, что я его сестра.

***

Самое трудное – достать образец его ДНК. Благо, в этом мне помогла горничная, работающая в его доме. И вот сейчас я сидела, изучала результаты. Сомнений не осталось – он мой брат. Я не плакала, просто молча смотрела и планировала свой побег. Все эти дни я ходила к нему в больницу, навещать сына. Держалась отстранённо, но Денис и сам не подходил ко мне. Все его мысли были заняты сыном. Валю встречала пару раз за всё время, да и то она в палату к Дане не заходила. То ли Денис ей запретил, то ли ей самой было наплевать…

– Как он? – я пришла в последний раз, пришла посмотреть и мысленно проститься. Запомнить его образ, внешность, вдохнуть запах, чтобы навеки запечатлеть его в памяти. Знаю, что он будет считать меня предательницей, стервой, сукой, которая поматросила и бросила, но говорить ему обо всём, рассказывать и ударять ещё больше, особенно сейчас, когда Даня в коме… я не могла.

Да, можно было рассказать потом, когда его сын пойдёт на поправку, но где гарантия, что он не скажет: «Мне плевать!». Я не хочу. Я сама считаю также. Я бы жила дальше с ним, мы были бы вместе, взяли бы малыша из приюта, уехав в другой город. Всё было бы реально, но его сын. Мы не сможем просто забрать его с собой, лишив родной мамы, бабушки и дедушки. Я была уверена, что окружающие не поймут, да и стояло ли обрекать ребёнка на постоянный стёб? Определённо, нет.

– Всё также. Стабильно, без изменений, – я видела, как гаснет его взгляд. Как из весёлого и жизнерадостного парня он превращается в тень, но… я была не в силах что-то сделать. Ни я, ни Татьяна, ни отец. Никто. Его спасёт только Даня, когда выздоровеет. Не если, а когда. Я была уверена, что всё будет хорошо. Изучила историю, просмотрела заключения. Даня поправиться, обязательно. Всё будет хорошо.

– Прости, что я всё время здесь. Я не могу пока по-другому. Всё время жду, когда он очнётся.

– Всё нормально, Денис.

– Иди ко мне, – сердце ускоренно забилось в груди, но я осталась стоять на месте.

– Нет, Денис. Не сегодня.

– Я соскучился, снежинка.

Зря я пришла. Очень зря. Не стоило. Это его «снежинка». Я умираю, когда он меня так называет. Не знала, что сказать, но спустя пару минут слова были и не нужны. Даня пришёл в себя, заплакал, а Денис резко вскочил к нему.

– Я позову врачей, – вышла, сказала сестре, что ребёнок пришёл в себя. Все засуетились, а я поспешила на выход. Так будет правильно.

Я была искренне рада, что Даня очнулся. Это означало только одно: его организм справился, а Денис. Его сын поможет ему пройти это, поможет забыть меня. Пусть считает меня лживой и лицемерной, да кем угодно, лишь бы не сделал ошибку, о которой будет жалеть всю жизнь. Я не хочу видеть, как его сын будет осуждать нас, а Денис жалеть. Я не вынесу. Мы не должны думать только о себе. Не будь Дани, возможно, всё было бы иначе, но…

***

За сына переживал безумно. Когда узнал, что он упал и попал в реанимацию, думал, что убью Валю. Это ж куда надо было смотреть, чтобы ТАК недоглядеть ребёнка. Дёрнул её за руку прямо в больницы, отводя на разговор, прижал к стене и спросил:

– Говори, что произошло, блядь. В подробностях, потому что я тебя тут и прикончу. Поняла?

– Он упал с лестницы. Я не знаю, как всё было. Я спала. Услышала, как он тебя зовёт, и вышла, но не успела, и он упал, – жалобно проскулила Валя. – Отпусти, мне больно.

– Нет, это не тебе больно, а ему, сыну твоему, сука, больно. Если он не поправится… я тебя убью, – стукнул её головой о стену.

– А ты сам-то! Где был?

– А вот это уже не твоё собачье дело. Я с сыном всё свободное время провожу, отдыхать с ним езжу. Его Я воспитываю, потому что матери у него нет. Один раз… всего один грёбанный раз ты осталась с ним, – сдерживать эмоции и не придушить её прямо в больнице еле удавалось. Руки так и чесались, – где твой отец?

Как-то не сразу понял, что его-то здесь нет. Ни её отца, ни матери, даже мамин муж прибыл и стоит, ждёт информации в холле.

– Я… не успела сказать.

– Ну да, как же. Моим родителям успела позвонить, а своим нет?

Достал телефон, набирая номер тестя.

– Да, – рявкнули трубку.

– Полегче, папаша. У меня не очень приятная новость. Ваша дочурка недосмотрела за Даней, и ваш внук сейчас в реанимации.

Меркантильная дрянь, а? Даже отцу не позвонила. Ну, действительно. А зачем? Чтобы сказать, что неправа? На что, интересно, рассчитывала? Что он ничего не узнает и всё пройдёт мимо? Поистине, идиотка ещё та.

Сказал своему тестю адрес больницы, чтобы приезжал и говорил со своей дочерью сам. Дальше разговаривать с ней не хотелось, но предупредить, всё же, стоило.

– К Дане ты не приближаешься. В палату, когда начнут пускать, не заходишь, понятно?

– Но…

– Без «НО». Я сказал, ты соответствуешь.

– Это и мой сын тоже.

– Нужно было думать о нём, когда спала. Почему тебя не было рядом? Почему ты спала в другой кровати? Ему пять, понимаешь? И он спит на втором этаже, сечёшь, дура? С отцом будешь разбираться. Меня нет больше для тебя. Пять лет с тобой, идиоткой, прожил. Довольно.

Развернулся и ушёл к матери с отцом. Папа беседовал с маминым мужем, а вот ни мамы, ни Виты не было. Огляделся, нашёл глазами только маму, шедшую в нашу сторону.

– Где Вита? – решил спросить, раз уж их не было вместе.

– Сказала, что ей нездоровиться и уехала домой.

Дальше расспрашивать не стал, чтобы не вызывать подозрений. Отец, конечно, всё знает, а вот маме нужно было рассказать, причём сделать это так, чтобы она не нервничала и восприняла всё нормально. Шестой месяц беременности, всё-таки.

Отошёл и набрал Виту, но её телефон оказался выключен. Позволил Сержу и тот подтвердил, что она приехала. Спит.

Ладно. Поверил. Только позже я пойму, что меня развели, как лоха. Причём, что мама, что Серж. Просто спокойно врали мне в глаза. Чтобы не беспокоить, блять.

Тогда у меня не было времени подумать о том, почему Вита ушла, оставив меня наедине с проблемой. Я даже не подумал о том, что это ненормально, что обычно она бы так не сделала. Мне важен был сын. Узнать, что с ним, почему он в реанимации и не приходит в себя. Вот, что мне было интересно.

Объяснить, почему Даня не приходит в себя, врачи не могли, диагностировав кому. Никаких прогнозов и шансов. Просто – ждите. Вита пришла спустя три дня. Изнеможённая и, как мне показалось, совсем не радостная. Согласен, радости во всём было не много. Мой сын в коме, о наших отношениях никто не знает, я всё ещё не решил проблему с Валей. Да, радоваться не было чему, но и тот вид, в котором пришла Вита, мне тоже не понравился. Видимо, она не врала, и ей действительно было плохо.

Первое, что сделала Вита, когда пришла – глянула в историю болезни, осмотрела результаты анализов и… немного меня успокоила, сказав, что врачи страхуют себя, не давая гарантий, но Даня обязательно поправиться. Он крепкий, да и серьёзной патологии выявлено не было. Просто что-то пошло не так. Я успокоился, а через два дня Даня очнулся. Я обрёл сына, но потерял Виту.

Пока радовался тому, что Даня, наконец, очнулся, читал ему книжки и рассказывал сказки, Вита молча собиралась уехать. Благо, Серж проявил благоразумие и таки позвонил мне с целью сообщить о «её неверном решении». Оставил сына с мамой и отцом. Ему лучше, он идёт на поправку. Анализы и обследования показали, что всё в норме, но ещё несколько недели придётся полежать под наблюдением, чтобы исключить возможность появления серьёзной патологии в будущем.

Не стал объяснять родителям, куда и зачем я ухожу. Мне надо – всё, что я им сказал. Мне не десять лет, отчитываться не обязан. Сержа попросил удержать её, заговорить, да бля… посидеть на дорожку, в конце концов.

Пока ехал, в голове не укладывалась никакая из причин, по которой она собиралась уехать. Что случилось? Армагеддон? Мне принципиально было наплевать на то, что она там себе придумала. Решу всё. Чем ближе к её квартире, тем больше я сомневался, нервничал. А вдруг не любит? Вдруг приехала отомстить? Вдруг…

Бред! Она подарила мне свою первую ночь, с такой любовью и благоговением смотрела. Что бы он не говорила, дело в другом. Вероятно, кто-то что-то сказал, но вот что.

Подъехал к подъезду, быстро поднялся по лестнице и позвонил в дверь. Открыл Серж, тихо отошёл и, подмигнув, сбежал из квартиры. Видимо, решил не принимать удар на себя, мол, ничего не видел, ничего не знаю. Что ж… удобно.

– Серж, – громко крикнула откуда-то из глубины комнаты. – Кто там?

– Тот, от которого ты решила сбежать, – громко сказал я, ожидая её реакции.

Тишина. Молчит и, видимо, даже не шевелится, потому что до этого она ещё собирала вещи, и я буквально слышал звук самих сборов и шуршание пакетов. Прошёл дальше и увидел её, тихо сидящую на полу и зарывшуюся лицом в колени. Душераздирающее зрелище.

– Зачем ты пришёл, – её голос звучит где-то изнутри, глухо и, мне кажется, что она на грани.

– Пришёл, потому что люблю и не позволю уехать. Пришёл, потому что моя жизнь ничего не стоит без тебя. Пришёл, потому что ты единственная, кого я хочу видеть рядом, любить и с кем хочу жить. Пришёл, потому что не мог тебя отпустить, только так и никак иначе.

Её плечи начали сотрясаться, а я услышал звук рыданий. Чёрт. Что ж такое-то, а? Подошёл, сел рядом и привлёк её к себе.

– Ну, что такое? Почему ты решила уехать? Что не так? Давай решим проблему вместе.

– Нет, – покачала головой, не соглашаясь со мной.

– Что нет, Вита? Поделись со мной, расскажи, почему собиралась уехать.

– Я… твоя… сестра, – всхлипывая, проговорила Вита.

Что? Сестра? Она пьяна, что ли?

– Откуда ты эту бредятину вытянула?

– Твоя мама рассказала, – Вита отстранила и взглянула мне в глаза. – Брат моей матери – твой отец, а мы… двоюродные брат и сестра.

– И?

– Что и?

– Это достаточный повод для того, чтобы сбежать?

– Нет. Это нет, но твой сын – да. Как он будет смотреть на нас, когда узнает, что мы родственники. Это грех, Денис.

– Бля, не говори этой херни. Во-первых: ещё точно не известно.

– Я делала тест. Он положительный, – перебила меня Вита.

– Во-вторых, – с нажимом произнёс я, – не обязательно бегать и всем трубить о наших родственных связях, если они, конечно есть.

– Я делала тест.

– Пересдадим.

– Зачем? – недоумевала Вита.

– Где ты взяла образец? Может это и не так вовсе. Вита, может кто-то заплатил за положительный анализ. Та же Валя или её отец. Нужно делать тихо, понимаешь?

– Да.

Ну, хоть с чем-то согласилась. Говорил ей всё это, а сам не понимал, почему мама мне ничего не сказала, почему к Вите пошла. Отчего-то мало верилось в этот рассказ о родстве. Мы с Витой совсем не похожи, да и брат её мамы? Серьёзно? Не верил я в это, но не понимал, в чём мамин интерес. Я бы понял, если бы это Валя рассказала, её мать или отец, на худой конец, но не моя мама же. Неужели с Валей спеться успела? Тоже вряд ли, потому что они друг друга терпеть не могли. Выход был только один – сдавать анализы тайно.

– Я согласна на сдачу при одном условии.

Ну, конечно, куда же без условий.

– Каком?

– Если он будет положительным, ты меня оставишь и дашь мне уехать.

– Хорошо. Я согласен.

Нифига я не согласен и не будет такого, будь тест трижды положительный. Не смогу я её отпустить. Что она там про грех говорила? Значит, будем грешниками, но её я не отпущу. Правда, ей-то об этом знать не обязательно.

Глава 9

Оставлять Виту в том состоянии, в котором она находилась и поверить, что она не взбрыкнёт и таки не сядет на поезд или самолёт, было сложно. Особенного выбора у меня не было, поэтому… я взял с неё честное слово и попросил подождать до завтра. Именно завтра мы собирались сдать анализы ДНК. Можно было и сегодня, но у меня были дела поважнее.

Я решил, наконец, поговорить с отцом Вали. Наша жизнь дальше не может быть такой, какой была до падения Дани. Валя сделала роковую ошибку, показав, насколько ей плевать на сына. Я уже подъезжал к его офису, когда моё внимание привлёк мужчина, выходящий из здания. Смутно знакомый мужчина. Стёпа. Да ну!? Вначале не поверил своим глазам, а потом таки уверился, что это он, подъехал ближе, всмотрелся. Действительно! Ну, и что он делал в офисе отца Вали? Неужто, и Всеволод тут приписан? Бля, я их поубиваю, если узнаю о масштабном заговоре. По сути, я двадцатитрёхлетний сопляк, но я буду бороться за своё счастье. Мы с Витой и так потеряли слишком много времени, чтобы сейчас пасовать и сдаваться из-за каких-то уродов.

Увидел, как Стёпа сел в машину и отъехал. Я вышел из своего джипа и направился прямиком в офис своего тестя. Без проблем прошёл пост охраны, поднялся на пятый этаж и прошёл к Севе. Благо, у него не было приёма, и он смог спокойно поговорить со мной.

– Здравствуй, Всеволод, – за пять лет я перестал звать его Севой, но так и не смог называть его отцом. Для меня он был просто Всеволодом – отцом навязанной мне жены. Ни больше, ни меньше.

– Денис? – кажется, он был удивлён. – Чем обязан?

– Хочу поговорить о том, что произошло.

– А что произошло?

– Твоя дочь не уследила за внуком.

– Да? А где же в это время был ты? – резко перевёл он тему.

– Ни тебя, ни твоей дочери это не касается.

– То есть, в том, что произошло, ты винишь только мою девочку?

– Почему же? Я виноват, да. Меня не было дома, но… твоя дочь мать, в конце концов. Если отца нет дома, неужели она может наплевать на сына и захрапеть в своей комнате? Это позволительно?

– Нет, но… – пошёл на попятную её отец.

– Ну, вот и не спорь. Я виноват не меньшего Вали, но… ты пойми, что она совершенно не смотрит за сыном. Ей на него наплевать.

– И с чего ты это взял?

– Боже, Всеволод. Я устал от этих игр. Мы пять лет живём в фарсе. Твоя дочь нигде не училась, никогда не работала. Всё, что её заботит – шмотки, украшения, тусовки с подругами, которых у неё становится всё меньше.

– Насколько я помню, это ТЫ запретил ей учиться. Разве нет?

– Да, – рявкнул я. – Она должна была вынашивать ребёнка, воспитывать его. Стать матерью, в конце концов. И что же? Даня с ней даже оставаться боится, а ещё… – я замолчал, не зная, говорить ли ему о том, что у меня есть доказательства того, что Валя забеременела от ЭКО. Это, конечно, был здоровский плюс, но… может, стояло его придержать?

– Ну, так что?

– Я хочу с ней развестись и сделать это спокойно.

– Валя согласна? – да уж, он реально идиот.

– Нет, но…

– Если моя дочь не даёт тебе развода, значит, его не будет, – уверенно сказал Всеволод.

– Считаешь, что мы не разведёмся так? – приподнял бровь я.

– Ты забыл о компромате на твоего отца?

– Послушай, – решил поговорить с ним нормально, без угроз и предъявлений. – Я понимаю, что дочь у тебя одна, но… Валя слишком много делает ради себя, причём такого, что ей на самом деле не нужно, понимаешь? Она меня не любит, да и не любила никогда. Так… захотела, потому что мальчик посмел бросить её и уйти к другой. Сына сделала, чтобы привязать меня.

– Сына ей сделал ТЫ.

– Боюсь, что нет. Даня, конечно, мой, но я его не делал физически.

– То есть?

– Твоя дочь воспользовалась ЭКО.

– Она была несовершеннолетней. Как?

– Под липовыми документами. Вот, – я протянул ему папку. – Ознакомься.

Я отошёл к окну, поглядывая на проезжую часть. Валя действительно слишком много сделала для того, чтобы развести меня с Витой. Она не просто делала пакости, она реально продумывала планы, строила и реализовывала их. Это было мерзко, но её я отчасти понимал. Подросток, слепо думающий, что любит. По сути, у неё не было никого, кроме меня. Мы встречались, постоянно были вместе. Не удивительно, что она думала о любви.

Да и я хорош. Ни объяснений, ни расставания нормального. Обидел её, когда расставались. Я не должен был так поступать, как и не должен был соглашаться на свадьбу. Почему-то только сейчас осознал, что пять лет потеряли не только мы с Витой, но и Валя. И если я ещё немного жил, то у неё не было никаких увлечений. Подруги, конечно, были, но со временем каждая из них выходила замуж, рожала ребёнка и… заседала дома.

У Вали была и семья, и ребёнок, но, увы, она предпочитала клубы и бары и я, чёрт возьми, её прекрасно в этом понимал. Провернуть такую схему с беременностью, запланировать всё и просчитаться. Это ж надо так, а? Наверняка, она не рассчитывала на то, что я так и буду с ней холоден. Думала, что я оттаю, забуду Виту, перестану думать о ней, мечтать. Я не смог. Впрочем, не смогла и она.

Никогда не думал, что влюблюсь, и моя первая любовь станет моей погибелью. Одновременно и адом, и раем. Вспомнил время, когда мы ещё были подростками. Тогда всё казалось совсем другим. Я был максималистом. Практически всё время был неправ, обвинял её во всех смертных грехах. Почему-то только сейчас задумался, что я, по сути, был тем ещё говнюком. И почему она меня полюбила? За что? Что она от меня получила? Ну, да, помог ей с бабушкой, но ведь за это не любят, верно? Благодарность – максимум. Видимо, с нами сработала схема: любят не за что-то, а вопреки.

Да уж, мне потребовалось пять лет на то, чтобы испытать к Вале не только презрение, ненависть и желание отомстить, а и сочувствие. Только сейчас, в этом кабинете, я осознано жалел её. Почему-то даже желание мести отошло на второй план. За что мстить? Каждый ошибается, делает то, о чём потом жалеет. Сейчас мне хотелось поговорить с ней нормально. Без упрёков, без этих её намёков на потрахушки и любовь. Просто сесть и разложить по полочкам прошедшие пять лет, показать ей, что она ошибалась. Возможно, если она поймёт и… признает ошибку?

Ну, а почему нет? Взрослые люди ведь, не подростки. Она бы пошла учиться, возможно, работать или… да делала бы что угодно, только бы не сидела на месте и не деградировала, нашла бы себе нормального парня. Что их, мало, что ли?

– Неужели это правда? – из раздумий меня вывел Всеволод.

Сейчас мне уже не казалось такой прекрасной идеей то, что я рассказал ему о Вале всё. Нужно было с ней поговорить, попытаться вразумить. Я только мог представить, что с ней сделает отец, узнав ТАКОЕ.

– Да, – подтвердил я. Не идти же на попятную, в конце концов.

– Для меня это… я не понимаю, – как-то разбито проговорил Всеволод. – Как так можно? Я ведь, мы… мы не так её воспитывали.

– А вы её воспитывали? – неожиданно для себя произнёс я. – Насколько я помню, она росла сама. Да, в достатке, да, у неё было всё, но не было родителей и вашей поддержки. Зачем тебе компромат на моего отца, к чему всё это? У Вали давно есть кто-то на стороне. Она не любит меня.

– Ты не понимаешь, – тихо проговорил он, а я видел, насколько он разбит. – Она клялась, что любит тебя, что жить без тебя не будет, вены порежет, я должен был сделать всё, чтобы ты был с ней.

– Я прекрасно это понимаю, но это не так. У неё любовник и она меня не любит. Я думал, что ты какой-то ультиматум ей поставил, поэтому она живёт со мной.

– Нет. Я сказал, что если она выходит замуж, то уже и живёт с тобой, но если бы она захотела, то я бы не препятствовал вашему разводу.

– Всеволод. Я не хочу с ней жить, но обязательно поговорю, мы попытаемся решить всё мирным путём, договоримся.

– Хорошо.

Я вышел из кабинета, по пути доставая телефон и набирая Валю. Нам, и правда, нужно было поговорить.

***

Домой я доехал быстро, предварительно набрав отца и узнав, что у Дани всё хорошо. Поговорив с кухаркой, узнал, что Валя дома. Куда-то уезжала и приехала расстроенная, вся в слезах. Интересно, что такого её могло расстроить? Неужели, снова к Вите ездила? Отец ни о чём таком не говорил, да и, она реально в больницу не ездит после запрета.

Поднялся на второй этаж. Решил вначале переодеться, потому что уже несколько дней был в одном и том же. Заодно и душ приму. Быстро сбросив всю одежду, направился в ванную и… замер, не веря своим глазам. Твою мать! Мои глаза быстро оценивают обстановку. Валя лежит в ванной с водой, с КРАСНОЙ водой. Сука!

Из ванной буквально вылетел в комнату и вызвал скорую. Быстро залетел обратно, вытащил её из ванной. Приложил пальцы к шее. Дышит. Слава богу. В аптечке нашёл резиновые перчатки и соорудил что-то наподобие жгута. Я молился. Без преувеличения.

Мы не были близки, но смерти ей я не хотел. Никогда. Когда-то думал, что, скорее, удавлю её, чем буду жить с ней, но… ужились. Нет, я не стал примерным, я даже не стал ночевать с ней, но смирился. Вита немного перевернула мою жизнь, но не слишком изменила её, так что привычные устои и размеренное течение жизни, в целом, не нарушилось. Для меня. А для Вали? Неужели, она сделала это из-за меня? Из-за нас с Витой?

Нет. Не может быть. Почему сейчас? Сегодня?

Скорая приехала на удивление быстро. Похвалили, сказав, что всё сделал правильно. Увезли её в больницу. Чувствовал себя… мудаком. Две бабы. Одну люблю. На второй женат. Одна хочет уехать. Вторая порезала вены. Что со мной не так? В этот момент даже в проклятие мог поверить.

Раздался звонок. Ответил, не глядя.

– Привет, – буквально прокричал в трубку Рома. – Как сын? Лучше?

– Пришёл в себя, – коротко ответил я.

– Ну, слава богу. Теперь всё наладится.

– Не уверен.

– Что опять стряслось?

Я даже не думал, говорить ему или нет. Рассказал всё, как есть.

– То есть, как вены порезала? Она жива? – заволновался Рома.

– Жива, но без сознания. Я вовремя подоспел и наложил жгуты.

– А… где она сейчас?

– В больнице.

– В какой?

Я назвал адрес и скинул звонок. В любопытстве Ромы не было ничего удивительного. Он, пожалуй, единственный, кто понимал её и изредка отчитывал меня, когда я был особенно жестоким и непримиримым. Только Рома смог найти с ней общий язык, наверное, потому, что ещё в школе любил её. Со временем это, конечно, прошло, но они продолжали дружить. Он её поддерживал, когда я отталкивал, помогал справиться с той жизнью, которую она для себя выбрала.

Как не странно, но на нашу дружбу это не влияло. Мы продолжали общаться, да и бизнес наш процветал. Именно поэтому я совсем не удивился, когда приехал в больницу и застал его в палате, держащем её за руку. Она всё ещё не пришла в себя. Состояние стабильное. Если сделали переливание, так что скоро она должна очнуться.

Отцу и матери я сообщил. Они побудут с Даней, пока Валя не придёт в себя. Я хотел побыть рядом. Она нуждалась хотя бы в ком-то. Её отец и мама тоже скоро прибудут. Пока у неё был Рома, решил позвонить Вите.

– Как ты, малыш? – было моими первыми словами.

– Обычно, – ответила она. – Скучаю. Ты приедешь?

– Я бы хотел, но… тут кое-что случилось.

– Что-то с Даней? – заволновалась, моя девочка.

– Нет. С Валей. Она порезала себе вены.

– Она… жива?

– Да.

Услышал, как она облегчённо выдохнула. Да, Вита изменилась до неузнаваемости, но вот человеческие черты и сострадание у неё остались.

Честно? Это радовало! Я знал, что рядом со мной девушка, которая никогда не навредит другому. Морально возможно, но не физически. Даже сейчас она не желает Вале смерти. Я уверен, что она переживает и делает это искренне, потому что какой бы ни была моя жена, она тоже человек и заслуживает каких-то чувств.

Мы говорим ещё немного, после чего я отключаюсь и иду в палату. Дверь слегка приоткрыта, и я чётко слышу слова друга, которые заставляют меня остановиться:

– Это я виноват, Валя, я. Прости меня, родная, я так тебя люблю, так люблю. Зачем ты так, я ведь жить без тебя тоже не буду.

В этот момент просто охереваю. Отхожу от двери палаты и прислоняюсь к стенке неподалёку. Чего и о ком я ещё не знаю. Сейчас ощущение, что я в каком-то сериале. Вокруг творится такая хрень, и я не знаю, что думать. У меня остался только один человек, который не выкинул никаких фокусов – отец.

Почему-то мне становится по-настоящему страшно. Не хватает услышать что-то эдакое и от него. Тогда моя крыша точно поедет. Сейчас отчаянно захотелось узнать, что же с Валей и Ромой. Понятно, что Валя, скорее всего, перерезала вены не из-за меня, а из-за него. Тогда что между ними? Любовь? Возникает резонный вопрос: какого она до сих пор со мной не разведётся, если я ей говорю об этом почти регулярно?

Устал. Ужасно устал маяться догадками, поэтому отрываюсь от стены и решительно шагаю в палату, плотно закрывая за собой дверь. Несколько минут мы с Ромой буравим друг друга взглядами и, кажется, он всё понимает.

– Рассказывай, Рома и желательно, всё с самого начала, – коротко говорю я, желая, наконец, узнать то, что от меня тщательно скрывали.

Глава 10

Рома смотрел на меня широко открытыми глазами, но уже через секунду взял себя в руки, встал и направился на выход.

– Идём в коридор, там поговорим.

Последовал за ним. Мне уже было интересно, что же он мне расскажет. А если серьёзно, офигевал по этому поводу. Это что же получается, она меня женила на себе и переметнулась к Роме? Друга я понять ещё мог, он её когда-то любил, а может, и не разлюбил, кто его знает. Но вот Валя…

– Денис, мы вместе, – огорошил меня друг, как только мы вышли из палаты.

– Это я и так уже понял, – криво улыбнулся. – Ты мне вот что объясни. Каким боком так получилось, что вы вместе и ещё… какого хера она не даст мне развод?

Искренне не понимал всей этой херотени. Нет, я предполагал, что Валя может крутить романы за моей спиной, всё-таки мы не были полноценными мужем и женой, но чтобы с кем-то реально встречаться? Да ещё и не с кем-то, а с моим другом. У меня не укладывалось это в голове.

– А я думал, что Валя шутила, говоря, что тебе совсем на неё насрать и ты не интересуешься её жизнью, – иронично произнёс друг.

– Подожди. Что-то я не пойму. Это ко всему как относится?

– Просто, – пожал плечами Рома. – Она не может с тобой развестись.

– И почему же, можно узнать?

– Ей отец запретил, сказал, что если она не станет тебе нормальной женой, он лишит её наследства и откажется от неё. Всё просто.

– А кто ей виноват! – я недоумевал. – Она сама меня женила. Провернула схему с беременностью, с ЭКО.

– С чем? Какую схему?

– Рома-Рома, – покачал я головой. – Ты что, настолько её любишь, что характера совсем не видишь? – увидел, как друг непонимающе уставился на меня. – Да, разводит тебя Валя, Рома. Нет, может, и любит конечно, но она специально всё это замутила. Никто её на мне жениться не заставлял. И забеременела она тоже сама. Я, по сути, отношения к её зачатию не имею.