Текст книги "Жар под кожей (СИ)"

Автор книги: Адалин Черно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 19

Руслан

– Не часто, – тихо произносит она. – Иногда. И я в основном сама виновата.

Пиздец!

Я не решаюсь сказать этого вслух, но слушать, как она оправдывает ублюдка, что способен поднять руку на женщину, невозможно. Он что, настолько запугал ее и запудрил мозги, или она правда его сильно любит?

– Виновата в том, что он бьет тебя?

– Да, – кивает. – Я нарываюсь.

– И как же?

Я говорю спокойно, хотя на самом деле единственное, чего хочется – запрыгнуть в машину, доехать к ее дому и достать этого урода оттуда.

– Откровенно одеваюсь или не слушаю, что он говорит, – она пожимает плечами, а я бросаю взгляд на ее “откровенный” прикид.

Вот это, блять, откровенный?

Она в каком веке родилась? Молодая же совсем, а одевается, как старушка. Еще и откровенно?

– Или когда Ваня выпьет, – уже тише добавляет она.

А вот это уже интереснее. И гораздо реальнее. Пьет он, значит, и поднимает руку на свою женщину.

– Ты с ним, потому что любишь? – уточняю.

Я не готов услышать от нее ответ, но все равно спрашиваю. Не готов, потому что если любит, помочь ей может только психолог. А пойти она к нему может только по собственной инициативе.

– Раньше любила, – говорит Аня. – Сейчас же… – она замолкает. – Скорее нет, чем да. Он просто близкий мне человек, Руслан. И я не понимаю, почему он так… так поступает со мной.

– Потому что ублюдок, – на этот раз я говорю это, а не думаю.

Аня открывает рот, чтобы возразить, но замолкает, просто кивая. Вот так, да, соглашайся со мной, потому что я не собираюсь искать оправдания твоему долбоебу мужу.

Мы молчим. Я чувствую жгучую потребность выпить еще. И желательно чего покрепче. Нахерачиться, чтобы подумать, что говорить дальше. Не делать, потому что поступки мне совершать проще, чем сложить буквы в слова, а те в красивые предложения. Я чертовски привык без договоренности делать то, что считаю нужным: подарить девушке цветы, украшения, решить ее проблемы, даже если она не распространяется о них.

Это было просто до нее. Сейчас мне кажется все таким сложным. Я банально не знаю, как подступиться и какие слова подобрать. А что Аня не захочет без слов я знаю, потому что и так половину решил за нее.

 – Нальешь мне? – вдруг просит она.

Киваю и подхожу к холодильнику. Там стоит бутылка ликера, но Аня лишь мотает головой и просит:

– Покрепче.

Я наливаю в стакан виски. Себе и ей. Она залпом осушает напиток и чуть кривиться, явно не привыкла к подобному. Спрашивать, как ее занесло к алкашу-мужу не стану, потому что хочу, чтобы она забыла о нем, а не вспоминала раз за разом и сомневалась.

– Зачем ты это сделал? – как-то обреченно спрашивает она после третьего стакана.

В ее глазах появились искры, она стала улыбаться и перестала напрягаться в моем присутствии, едва я приближался к ней хотя бы на сантиметр ближе.

– Ты боялась выйти из машины, – сухо комментирую правду. – И он явно специально пришел пораньше. А еще точно не знал о твоей подработке. Я прав?

Она кивает. Не пытается соврать, а просто соглашается со мной. Лучше было, если бы я ошибся. Если бы он ее и пальцем не трогал. Тогда я принес бы ему свои извинения и отвез ее домой, возможно даже купил бы мужику бутылку вискаря в качестве извинения, а так… я же даже не знаю, о чем она думает. Не считает ли, что обязана мне за то, что я забрал ее. Не уверена ли, что из-за помощи я стану пользоваться положением и приставать к ней.

Последнее, чего я хочу, чтобы она отталкивала меня из-за уверенности, что все ненадолго и вообще...

Да пиздец! В голове творится черти что, я не понимаю, в какую сторону мыслить и что предпринимать. А еще Аня снимает с себя теплую кофту, оставаясь в тоненькой маечке на бретельках.

Моему взору предстоит ее высокая грудь на вскидку второго, возможно третьего размера, худые плечи с выпирающими костями и ключицы. Она слишком худая, но возбуждает от этого не меньше. Я наливаю еще по стакану.

Знала бы она, что именно я чувствую, пока она сидит, обхватив себя руками, и думает, как быть дальше. Наверняка тогда она обозвала меня извращенцем, натянула кофту обратно, застегнула бы ее на все пуговицы и сидела, скорчившись, на табуретке. Но я молчу. И упорно пытаюсь так открыто не пялится на ее фигуру.

– Я собиралась уйти от него, – говорит она, делая большой глоток из стакана.

На столе почти нет закуски. Я лишь нарезал сыр кубиками и положил фрукты, но она едва притронулась к винограду, отчего теперь смотрит на меня затуманенным и захмелевшим взглядом, да и слова, слетающие с ее уст, путаются.

– Втайне пошла репетитором и откладывала те деньги, что зарабатывала, потому что то, что я получала в университете, он забирал.

Она кивает, будто рассказывая это не мне, а самой себе. Будто убеждает себя в том, что поступила правильно.

– Они все остались в подушке, – она издает едва слышный смешок. – И все мои вещи тоже там. А я хотела сбежать, чтобы он не мог меня найти. Скопить денег, уволиться и уехать, – теперь ее лицо озаряет горькая улыбка, а ее взгляд фокусируется на мне. – Зачем все это, Жаров?

– Я хотел помочь.

– Помог, – она открывает рот, но тут же поджимает губы, будто хочет выругаться, но вдруг вспоминает, что перед ней студент. – Я не уйду, если он узнает, где я. А мне нужно забрать вещи. Деньги.

– Заберем. Поедем вместе и заберем. Я обещаю, он и пальцем тебя не тронет.

Она лишь горько усмехается. Не верит. Не понимает, что я действительно могу ее защитить. Да, я лишь студент, но это же не означает, что я из себя ничего не представляю, что не могу защитить женщину и дать отпор мужику-долбоебу. Раньше мог ведь.

– Послушай, – я резко беру ее руку в свои, так что вынуждаю ее отшатнуться.

Аня с неверием смотрит в мои глаза и с шоком на свои руки, которые я сжимаю сильнее, чем хотел бы.

– Извини, – хватку я ослабляю, но не отпускаю. – Я повезу тебя домой завтра, ты возьмешь свои ключи на случай, если его не будет дома, соберешь все вещи, заберешь деньги, и я увезу тебя оттуда.

– Он там будет, – с горечью произносит она.

– Значит, придется познакомить его с моим хуком справа. Я не дам тебя в обиду, слышишь?

По ее щекам стекает пара слезинок. Она, кажется, даже не замечает их. Лишь улыбается и смотрит впереди себя.

– Звучит романтично, – наконец, она нарушает молчание. – Но я не могу.

– Да почему?

– Ты мой студент, Руслан, – напоминает мне то, о чем я забыл. – И он видел тебя в кафе. Если он узнает, что ты помогаешь мне, я могу забыть о работе в ВУЗе. Все узнают, что я совращаю учеников и я не смогу работать по специальности. Да и репетитором тоже.

Мне смешно от ее слов. Совращает. Пока она благоразумно сидит, скрестив ноги, я думаю о том, как стащить с нее одежду и перевести нас в горизонтальную площадь. мне смешно, но она права. Ее недомуж явно поспособствует тому, чтобы распустить слухи на весь город, если не страну. Я плохо знаю его, но догадываюсь, что человек он говно и расстаться с женой нормально не сможет.

– Я придумаю, как забрать твои вещи. Ты можешь взять отгулы в универе?

– Мне все равно нужно увольняться. Ваня не даст мне прохода и будет каждый день ждать у ворот.

– Я буду выходить с тобой, – ляпаю, не подумав. – Извини, – произношу, когда она выразительно смотрит на меня. – Хорошо, ты можешь уволиться. Найдешь другую работу.

Она кивает и шумно вздыхает, допивая оставшееся виски из стакана.

– Мне нужно было всего пару недель, – произносит она. – Я бы смогла решить все свои проблемы и уйти.

Я не хочу чувствовать себя виноватым, но когда она произносит это, только об этом и думаю. Что не спросил, не влез, сделал так, как чувствовал. А теперь она не понимает, что ей делать, и я помочь не могу. Что ей предложить? Сказать, чтобы собирала вещи и жила со мной?

– Ты можешь не работать и жить у меня, – выдаю, не подумав.

Аня замирает, поднимает голову и смотрит на меня своими влажными от слез глазами.

– А что взамен, Жаров? Предложишь разделить с тобой постель? И что скажет твоя мама на то, что ты спишь со своей преподавательницей.

– Да блять, – ругаюсь и вскакиваю со стула, отходя от нее. – С чего ты взяла, что я предложу тебе со мной спать?

– Потому что вижу, что ты хочешь, – она опускает взгляд на мою ширинку, а я обзываю себя идиотом, который не в силах сдержать стояк.

Глава 20

Аня

Чувствую себя дурой, которую легко облапошить. Передо мной стоит студент, который явно неравнодушен ко мне. И это точно не любовь, не симпатия, и не привязанность, это похоть, трудно скрываемая и неконтролируемая похоть, что прорезается даже тогда, когда мы говорим о чем-то нейтральном, а я одета далеко не как развратница. И несмотря на все это я вижу разницу между ним и мужем. Ощущаю ее каким-то шестым чувством, хотя и разумом понимаю, что разницы почти нет. И одному и другому от меня нужно только одно: полная зависимость от них.

Жаров пока этого не понял, а Ваня уже давно показал себя. Зато Руслан четко знает, что женщину избивать нельзя. То ли его так воспитали, то ли моральные принципы выше желаний. Силу он ко мне не применяет, умело и уверенно подкупая своей помощью и обещанием защиты. Что еще нужно женщине, которую почти силном увезли от тирана-мужа и сказали “Я найду способ защитить тебя”.

– Хочу, – не отрицает Жаров, – но это не та причина, по которой я помогаю тебе.

– А почему?

Я хочу замолчать и ничего больше не спрашивать. В конце концов, разве имеет значение, почему он это делает, главное, что теперь я безопасности. Проблем прибавилось, но я не решаюсь подумать об этом. Хочется обо всем забыть и не думать, что делать завтра.

– Да потому что ты мне нравишься, Аня.

Руслан оказывается в опасной близости со мной. Ставит стул напротив, садится и нежно обхватывает меня руками за щеки.

– Нравишься. А этот урод над тобой издевается. Ты как минимум заслуживаешь, чтобы к тебе нормально относились, чтобы на руках носили и цветы дарили. Да, черт, я не умею красиво говорить, но никогда бы не поднял на тебя руку, как бы не хотел.

Я лишь пркрываю глаза, не зная, что ответить на такое откровение. Умом я понимаю, что он прав, как бы мужчина не хотел женщину, не каждый пойдет ее насиловать. И уж тем более применять силу, чтобы подчинить себе.

– Да, я хочу тебя, – он кивает. – Иногда желание настолько сильное, что я банально не в состоянии себя контролировать, но это не означает, что я не могу сдержаться.

Такие откровения пугают меня. Я никогда прежде не разговаривала о таком даже с мужем, не то, что с едва знакомым парнем, поэтому просто отвечаю:

– Хорошо.

Он улыбается, обнажая ряд белоснежных зубов и приподнимая уголки губ. Я вижу в нем молодого уверенного парня, который точно знает что делает. Он дерзкий, часто пугающий, иногда я не понимаю, чего именно от него ждать, но он непременно добивается своего, идя напролом.

Руслан встает из-за стола, забирает стакан, из которого я пила алкоголь. Впервые я пила что-то крепче вина по собственной инициативе. Не потому, что хотела, а чтобы расслабиться и освободить голову от посторонних мыслей о Ване. Они и так настойчиво просачивались в голову. Я боялась его звонка, страшилась того, что он будет спрашивать, где я и не знала, что говорить.

Звонок телефона заставляет меня вздрогнуть и на эмоциях случайно сбросить стоявшую на столе чашку на пол. Руслан тоже резко оборачивается и смотрит на мою сумку. Именно там находится телефон.

– Это он, – шепчу я, а тело начинает пробивать крупная дрожь.

– Не бери, – предлагает Руслан, – или давай я поговорю.

– Нет, – мотаю головой. – Я скажу ему. Он должен знать.

Руслан кивает и садится на тот же стул рядом. Его присутствие придает мне сил. Я достаю телефон и действительно вижу на дисплее имя мужа. Экран телефона гаснет. Прошло слишком много времени, и я не ответила. Правда, дисплей загорается снова.

– Бери, – уверенно произносит Руслан. – Если что, я рядом.

Я нажимаю “ответить” и жду, когда Ваня начнет свою обвинительную тираду, но он подозрительно спокойным голосом произносит:

– Ты где?

– Вань… я, – даже сейчас у меня язык не поворачивается произнести то, что я ухожу. Молчу и кусаю губы, чувствую, как в уголках глаз собирается влага. Что же я натворила?

– Что ты, Анют? На работе задержалась? Университет все еще работает?

– Нет, Вань, – к моим щекам прикасаются шероховатые пальцы Руслана. Он стирает слезы, пока я пытаюсь собраться и сказать мужу, что наша семейная жизнь подошла к концу.

– А что тогда?

Мне не нравится его ледяное спокойствие. Или он знает, что я задумала, или же слишком уверен в том, что я вернусь.

– Я ухожу, Вань. Подаю на развод.

Больше не говорю ни слова, жду, что он начнет ругаться, обзывать меня, как делала это раньше, но он молчит. Тяжело дышит в трубку, а потом произносит тираду, которой я не ожидаю:

– Я же изменился, Аня. Пытаюсь измениться, не трогать тебя, цветы, подарки, рестораны. Тряпки тебе покупаю, в конце концов, – руки Жарова сжимаются в кулаки и только тогда я понимаю, что он все слышит. Каждое слово и тон, каким говорит мой муж. – Я не понимаю, – произносит он. – Ты нашла кого-то?

– Нет.

– Тогда какого хуя? – резко меняется в тоне и в высказываниях Ваня, отчего Руслан напрягается еще больше и сидит так, будто в любой момент готов выхватить у меня из рук телефон. – Я что недостаточно хорош, или как? Или мало делал для тебя? Я не понимаю, ты как, тварь, вообще посмела уйти от меня?

Не могу сказать, что удивлена, но что-то внутри болезненно сжимается. Мы ведь не один год прожили вместе, а он говорит со мной так, будто я ничто и не имею права самостоятельно принимать решения.

Руслан забирает у меня телефон так быстро, что я не успеваю ничего понять. Он прикладывает его к уху и говорит:

– Я помог, – с усмешкой говорит он. – И буду помогать и дальше, чтобы ты, мразь, не думал, что она одна.

Глава 21

Аня

Я остаюсь одна, когда на следующий день Руслан уходит на пары. Звоню в университет и отпрашиваюсь по причине болезни, попутно думая, что делать дальше. Я пообещала Руслану, что не буду выходить из квартиры и не стану предпринимать попыток забрать вещи из дома. Я даже не думаю об этом. Телефон я отключаю, чтобы не видеть звонков от Вани и чтобы он не мог отследить мое местоположение, если ему вдруг вздумается это сделать.

Несмотря на это, я не чувствую себя в безопасности. Думаю о том, что в любой момент может вернуться мать Руслана, или что Ваня все-таки найдет меня. Это страшно. До ужаса и до дрожи в руках. Я успокаиваюсь только после горячего мятного чая. И только когда ключ в двери поворачивается, и на пороге появляется Руслан, меня окончательно отпускает.

Я перестаю дрожать, как осиновый лист, вздрагивать от малейшего шороха за дверью и бояться. Руслан заходит в комнату с пакетами. Явно был в магазине, поэтому и задержался. Пары у него закончились еще два часа назад.

– Привет, – осторожно говорит он. – Как ты?

– Страшно, – признаюсь. – Боялась, что придет твоя мама, – выдавливаю улыбку. – Или он.

Руслан сжимает челюсти. Вчера он, едва закончив разговор, отбросил телефон и накинул куртку на плечи. Я с трудом уговорила его никуда не ехать и не говорить с Ваней. Бесполезно и ничем не поможет.

– Я купил тебе одежду, – говорит он. – И вкусняшек на ужин.

Я чувствую себя неловко и не знаю, как себя вести. Пообещала себе, что пока не буду задумываться над тем, что будет дальше и несколько дней дам себе для того, чтобы отдохнуть и прийти в себя. Потом я решу, как быть дальше. В институте взяла отгул за свой счет, потом все же придется уволиться и снять квартиру. А лучше уехать в другой город, чтобы пережить развод спокойно.

–  О чем задумалась? – спрашивает Руслан и подходит ближе, ставя пакеты на диван. – Я пока в душ, ладно? Ты посмотри, примерь, что понравится, оставь.

– Руслан, не надо было…

– Перестань, тебе нужна одежда.

Возразить он мне не позволяет, отмахивается и уходит в душ, а я, как бы не противилась, с интересом заглядываю в пакеты и иду в комнату примерять купленное. Как не странно, Руслан угадал с размером. Он купил платье, несколько шорт, футболки, а еще пижаму. Я не решаюсь ее надеть из-за откровенности, да и остальные вещи… я никогда такого не носила. Нет, они не пошлые, не короткие и не откровенные, но я не могу поверить, что когда-то надену такое.

Когда в дверь стучат, понимаю, что Руслан успел помыться, а я, лишь терзаемая сомнениями, так и не смогла ничего примерить.

– Заходи.

– Тебе ничего не понравилось? – спрашивает с порога, видимо, замечая мою растерянность и то, что я все еще в прежней одежде.

– Понравилось, – говорю и отвожу взгляд. – Я просто…

Не знаю, как описать свою проблему, сказать, что рядом с мужем не позволяла себе такой откровенной одежды? Что не представляю, как носить такое с высоко поднятой головой?

– Эй, – я не слышу, как Руслан подходит. – Извини, я не знал, что ты обычно носишь вне института. Подумал, в этом тебе будет красиво.

Руслан пытается собрать вещи в пакет, но я лишь мотаю головой и чувствую, как глаза обжигают слезы. Такой простой жест, казалось бы, обычный, а я расчувствовалась так, что раскисла. Взрослая женщина, старше его, как минимум, года на три, а то и на пять, и плачу.

– Это что такое? – он замечает мое состояние и протесты. – Выбросим эти тряпки, только не плачь.

– Не нужно… выбрасывать, – со всхлипом. – Мне нравится, просто… я не носила такого никогда.

Он недоуменно смотрит на меня, кидает пакет на пол и касается тыльной стороной ладони щеки, смахивая слезы.

– Он не разрешал, – не спрашивает, а констатирует Русла, и я лишь киваю. – Я уйду вниз, а ты надень, ладно? Спустишься, когда будешь готова, я пока стол накрою и лимонад сделаю, – Руслан улыбается и собирается уходить, а я, сама того не понимая, хватаю его за руку.

Он останавливается и удивленно смотрит вначале на мою руку, а после на меня саму.

– Оценишь? – бросаю робко. – Скажешь, идет или нет. Только отвернись.

Он усмехается, но отворачивается, а я быстро сбрасываю одежду и надеваю черное платье. Оно едва доходит до середины бедра, но материал приятный, и я не чувствую себя в нем голой.

– Уже можно поворачиваться? – со смешком спрашивает парень.

– Можно.

Я повернута к зеркалу, а потому внимательно наблюдаю за его реакцией. На несколько мгновений Руслан замирает, осматривает меня с ног до головы и останавливается на глазах.

– Тебе идет.

Я вижу в его взгляде желание и страсть, он смотрит на меня не так, как должен смотреть студент на преподавателя, а потому мне становится жарко. В легких не хватает воздуха для вдоха, а голову покидают разумные мысли.

– Белье тоже примеришь? – со смешном предлагает парень чем разряжает обстановку.

Я улыбаюсь и мотаю головой, а Руслан уходит, позволяя мне примерить белье и надеть другие вещи. Я улыбаюсь, когда понимаю, что мне нравится этот стиль и парень угадал даже с этим.

Вниз я спускаюсь в шортах и майке. В них удобно, хотя я больше раздета, чем одета. Пока иду, то и дело поправляю шорты, натягивая их пониже.

– У тебя красивые ноги, и шорты не станут длиннее, если ты будешь их растягивать.

– Мне непривычно.

– Нужно было остаться в своих вещах.

Он не молчит, не пытается упростить мне задачу и намеренно загоняет меня в неловкие ситуации, но, может именно это мне и нужно? Почувствовать, что все в порядке, что меня никто не жалеет, понять, что я могу быть привлекательной и сексуальной. Это лучше, чем загонять себя с скорлупу и копаться внутри, сомневаться, что поступила правильно и хвататься за телефон в незнании, как поступить. Лучше чувствовать себя красивой, стараться измениться в лучшую сторону. Я убеждаю себя в этом, пока иду к барной стойке, на которой Руслан уже разложил ужин.

Он привез суши, фрукты и вино. Он аккуратно разложил все на столе, расставил тарелки и даже бокалы.

– Вино будешь?

– Да.

Я решаю не отказываться от возможности расслабиться и не думать. Бокал вина под хорошую компанию и разговоры будет кстати. Я сажусь напротив, отщипываю виноградинку и отправляю ее в рот.

– Не знаю, что ты любишь, поэтому взял суши.

– Хорошо. Когда возвращается твоя мама? – я сама не ожидаю от себя такого вопроса.

– Через неделю, не раньше, она позвонила и сказала, что у нее какие-то проблемы и приехать раньше не получается.

Не знаю почему, но я испытываю какое-то странное чувство восторга, которое не могу списать даже на алкоголь, потому что мы еще не пили. Вместо того, чтобы что-то сказать, молча киваю и жду, пока Руслан откупорит вино и разольет напиток по бокалам.

– У меня для тебя сюрприз, – говорит он после того, как мы сделали по глотку. – Я привез твои деньги.

– Ты забрал их у Вани?

– Да.