Текст книги "Последний ранг (СИ)"

Автор книги: А. Райро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Расскажите, Алексей Петрович, как вам это удалось? Никому в мире не удавалось, а вам удалось. Как вы это сделали?

Он не стал ходить кругами и ничего добавлять, а просто ждал прямого ответа на прямой вопрос. Из его ноздрей порой вырывался сиреневый дымок от трубки, которую он держал в зубах и будто не замечал её.

Я прокашлялся, сделав вид, что робею перед высоким военным начальником. Как-никак теперь я был подростком, якобы не имевшим дело с высокопоставленными лицами государства.

– Мы не закрывали червоточину, Ваше превосходительство. Мы с Виринеей Антоновной просто пытались выжить. Когда мы провалились в яму, то не знали, что нас ждёт. Понимали только, что нам нужны силы, а у меня не было даже первого ранга гладиатора. Госпожа Воронина помогла мне повысить силы. По решению суда, мне нельзя покупать радонит, но в тот момент нам нужно было хоть что-то предпринять. У девушки нашёлся с собой радонит, и она отдала его мне. Весь. Три капсулы. Она не знала, что я нарушаю предписание суда…

Чекалин поднял руку и сумрачно произнёс:

– Оставим предписания суда, Алексей Петрович. Обстоятельства чрезвычайные, мы понимаем. Просто расскажите, что вы сделали. Всё по порядку.

Ну я и рассказал.

Конечно, свой вариант событий.

Вместо амулета Виринеи с чистым эфиром и ритуалом отрубания руки в моей истории появился обычный радонит. Вместо Ордена Феофана и сказания про Мёртвого Князя – просто случайный визит в пекарню Мефодия, куда мне не посчастливилось зайти выпить кофе. Я был уверен, что сам Мефодий вряд ли поведал военным про малиновый кекс. Он хоть и был големом, но всё же с интеллектом.

Получалось так, что я совершенно случайно оказался в пекарне.

И в яму прыгнул за случайной девушкой, ведь сначала я точно так же кинулся спасать молодого пекаря. Тут не подкопаешься.

Вывод напрашивался один: я не смог пройти мимо, видя, что кто-то в опасности. На самом деле, так и было. Я действительно кинулся спасать этих людей, просто потому что мог это сделать.

Но потом мой рассказ стал настолько интересным, что генерал-лейтенант аж трубку перестал курить, просто зажав её в зубах.

– Именно в тот момент, когда я употребил радонит, – продолжал я, – Виринея увидела, что моё тело вдруг стало полупрозрачным. Если честно, мы оба напугались. Но потом я вспомнил, что мои предки были сидархами. Видимо, в момент стресса проявилась магия предков. Сейчас это направление запрещено, но в яме мне было уже не до выбора. Я даже не знал, как эта магия работает, но решил попробовать пройти через перегородку вглубь туннеля. И у меня получилось.

Чекалин наконец выдохнул дым из ноздрей.

– Хм. Продолжайте, Алексей Петрович.

Дальше я вообще мог наврать всё, что угодно. Потому что Виринея не знала, что я видел внутри червоточины. Никто не видел.

Но врать я не стал. Лишь кое о чём не договорил.

Например, о том, что в коридоре туннеля нашёл чистый эфир и неплохо пополнил силы – пока не время об этом рассказывать.

Также не стал упоминать и про Сердце Силы, которое забрал себе. Оно лежало сейчас в кармане у Эсфирь, а на неё можно было положиться. Девчонка неглупая.

Чекалин внимательно меня слушал, а его секретарь следил за тем, как машинка с экраном на его столе сама собой печатает и фиксирует все мои слова. Видимо, машинка тоже имела интеллект и преобразовывала услышанное в текст (технологии меня всё больше удивляли).

Ну а когда мой рассказ дошёл до того, что внутри червоточины я увидел Изборск, то генерал-лейтенант привстал с кресла и сощурился.

– Не совсем понял. Повторите, Алексей Петрович. Вы… увидели Изборск? Вы уверены?

– Да, Ваше превосходительство, – кивнул я. – Мне и самому в тот момент стало жутко. Но я всё же продолжил исследовать место. Оказалось, что это кусок города, который будто выдернули из бытия. Он застрял вне времени и нашего пространства. Будто это другое изменение или вроде того.

Курительная трубка чуть не вывалилась изо рта генерал-лейтенанта.

Он кашлянул и сел обратно в кресло.

Тяжело так сел, под грузом моего рассказа, в который ему не очень-то хотелось верить.

На его месте никто бы не поверил, и от того рассказ выглядел ещё более правдоподобным. Ведь, чтобы наговорить такое, нужно быть либо психом, либо действительно это увидеть.

С другой стороны, Чекалин мог подумать о том, что молодой Бринер – больной придурок, или стукнулся головой, или сочиняет всякую ересь, чтобы привлечь к себе внимание.

Да и подтвердить мои слова было некому.

– Там были мутанты… немного: пара человекоподобных и несколько птиц, – добавил я совершенно уверенным тоном. – Они от чего-то мутировали, стали бешеными и набросили на меня, как только почуяли. Мне пришлось их убить. И как только я уничтожил последнего, то червоточина начала рушиться. Я побежал обратно через туннель, добрался до Виринеи, и мы вместе смогли выбраться наверх. А дальше вы знаете.

Чекалин покосился на своего секретаря.

Тот наблюдал за экраном и выглядел ещё более ошарашенным, чем его начальник. Наверняка, печатающая машинка тоже была в шоке.

Генерал-лейтенант попросил меня ещё раз рассказать всё, что я видел. Потом – ещё раз, но в другом порядке. Потом принялся уточнять детали. Он гонял меня по моей же истории, пытаясь поймать на лжи, но в итоге ничего не добился.

По большому счёту, я и не врал ему о том, что видел. Солгал лишь насчет числа мутантов и насчет радонита, чтобы не подставлять некромантку с её сомнительным амулетом, да и себя заодно. Ну и насчёт эфира и его источника не сказал.

А вот на силе сидарха, случайно проявившейся в момент стресса, специально акцентировал внимание. Иначе я бы всё равно никак не объяснил, как прошел сквозь туннельную перегородку, которая всех убивает. К тому же, мне нужно было, чтобы мне разрешили Путь Сидарха, как единственному, кто может его продолжить.

По сути, я набивал себе цену. Делал себя незаменимым.

Была у меня и ещё одна просьба к Чекалину, но я решил сделать так, чтобы он сам мне это предложил, как единственную альтернативу. А пока пусть сначала хотя бы переварит информацию.

Чекалин откинулся в кресле и хмуро уставился на меня.

Затем выдвинул ящик стола и достал мой кинжал в ножнах. Тот самый кинжал Троекурова, спасший мне жизнь в червоточине. Скорее всего, они уже проверили этот нож и его создателя настолько тщательно, насколько возможно.

Генерал-лейтенант положил ладонь на оружие, но пока не спешил отдавать.

– Значит, именно этим кинжалом вы и убили всех мутантов? – В его голосе послышалось сомнение.

Любой бы на его месте сомневался.

Перед ним сидел парень, практически подросток, который не имел права повышать ранги и заниматься с наставниками. Тогда как он в одиночку умудрился уничтожить не самых слабых существ?

– В это сложно поверить, я понимаю, – кивнул я, бросив взгляд на кинжал под ладонью Чекалина. – Но мне надо было выжить, а в такие моменты человек способен на невозможное. К тому же, внезапно проявившаяся магия сидарха меня усилила. Меня и моё оружие. И вы видели, с какими ранами я вернулся. Для меня бой не был лёгким, как могло бы показаться.

Больше я ничего не стал добавлять.

Даже если Чекалин мне не поверит, то сто раз проверит мои слова позже. Только всё рано ничего не выяснит. Разве что отправит меня в ещё одну червоточину.

У меня на этот счёт были свои планы. Я направлял генерал-лейтенанта к определённому решению, которое нам обоим было удобным.

Чекалин сощурился.

– Что же, Алексей Петрович, признаюсь честно, во всё это сложно поверить. Но теперь у нас есть хоть какая-то информация. Однако её предстоит проверить. С госпожой Ворониной мы уже беседу провели, и она ждёт вас в городе для ещё одного дела. Её рассказ отчасти сходится с вашим, но она всё же не видела того, что видели вы. И тут только один вариант проверить, что ваши речи не опасны, и что вы не лжёте.

Он быстро перевёл взгляд на помощника и велел:

– Жан Николаевич, попросите сюда Провидца Евгения.

* * *

Через минуту парадная дверь распахнулась, и в зал вошёл высокий мужчина в очках и во всём чёрном: на нём был идеально пошитый и дорогой костюм, а в руках он держал чёрный мешочек, похожий на кисет.

Это был размеренный и серьёзный человек.

По одному его виду можно было догадаться, что это сильнейший пророк Пути Истис.

Тот самый Провидец Евгений.

На его лбу, между бровей, имелся знак – белая магическая точка. Такая отметина появлялась у пророков, когда они достигали наивысшего ранга.

У Пути Истис, как и у других Путей магии, рангов было двенадцать (кроме сидархов – у них имелось тринадцать).

Значит, это был пророк двенадцатого ранга.

Такие маги всегда были на вес золота. Иногда они работали с силовиками и Тайной полицией. Помощь высокоранговых пророков была настолько ценной, что давала возможность стратегически предвидеть последствия важных решений, вплоть до приказов главнокомандующего.

Именно таким и был Провидец Евгений.

Он мягко улыбнулся Чекалину, затем – мне и секретарю.

– Господа, доброго дня. – Его серые проницательные глаза вернулись к моему лицу. – Могу я проверить вас Пылью Грядущего, господин Бринер?

Его спокойный голос действовал умиротворяюще. Наверняка, он бы смог унять даже самые расшатанные нервы.

Что же насчёт Пыли Грядущего, то меня уже однажды проверяли таким способом, в далёком детстве, когда мне было лет семь, не больше. Отец привёл Провидца, такого же спокойного и мудрого (правда, не в таком модном костюме). Но что именно показала его проверка, мне так и не сказали. Лишь отец помрачнел тогда.

И вот сейчас на меня смотрел ещё один великий пророк и предлагал Пыль Грядущего. Никогда бы не подумал, что со мной такое случится дважды.

Я глянул на его чёрный кисет в руке. Значит, вот что у него там хранилось.

– Проверяйте, Провидец Евгений. Почту за честь. – Я поднялся с кресла и поклонился пророку. – Во имя Вечной Веры и Провозвестника Света.

Обращение по древнему канону ему понравилось, но в то же время он удивился, что молодой парень знает такие слова.

Улыбнувшись, он направился ко мне, на ходу чуть засучив рукава пиджака.

На его правой руке, выше запястья, я заметил татуировку. Голова какого-то мифического существа – женщины со змеями вместо волос. И это явно не относилось к магическим знакам Пути Истис. Больше походило на наколку из бурного прошлого. Неожиданно было увидеть такое на руке у самого настоящего Провидца.

Подойдя ко мне, мужчина растянул нить на кисете и снова заговорил:

– После проверки я скажу вам только несколько фраз и вы можете понимать их, как сочтёте нужным, по силе своей веры. Нам необходимо знать, не опасны ли ваши речи для будущего, и не лжёте ли вы.

Я не стал напрягаться. На самом деле, Провидцы не умели читать мысли, они могли лишь видеть, как влияют одни события на другие. Мне и самому это было интересно.

Он положил руку мне на плечо и попросил сесть в кресло.

– Не закрывайте глаза, прошу вас. Вы должны видеть Пыль Грядущего, а она – вас.

После этого он сунул пальцы в кисет и взял щепоть пыли. Она была серого цвета. Не знаю, как её создавали, это всегда было тайной пророков высшего ранга, о которой они не просто молчали. Они не могли её рассказать, даже если бы захотели.

– Приготовьтесь… – тихо произнёс Провидец, поднося руку с пылью к моему лицу. – Не закрывайте глаза, смотрите перед собой.

Мне невольно вспомнилось, как в детстве я точно так же сидел в гостиной дома Бринеров, на роскошном красном диване, и точно так же смотрел перед собой.

Отмахнувшись от невольных воспоминаний, я сосредоточился на настоящем.

Видят боги, я никому не хотел зла, и Провидец должен это узреть.

Он поднял руку выше, и с его пальцев посыпалась Пыль Грядущего. Как пепел перед лицом, пыль всё сыпалась и сыпалась, летя вниз и растворяясь в воздухе.

Пророк взял из кисета всего щепотку, но казалось, что сыпется намного больше. Пыль будто множилась и никак не могла остановиться.

Так прошло около минуты, хотя в этот момент я не думал о времени. Я думал о своём прошлом и будущем, о роде Бринеров, о маленькой Эсфирь, которая осталась где-то без присмотра.

Странно, что о своём последнем ранге я вспомнил в последнюю очередь…

– Да, всё так, Иван Иванович, – вдруг тихо сказал Провидец, обращаясь к генерал-лейтенанту. – Его сегодняшние речи не опасны для государства. Он гражданин своей страны и желает ему лишь блага, а грядущее рисует его великие подвиги. У вас есть шанс дать ему проявить себя, и вы никогда не пожалеете об этом. Но он опасен для трёх других вещей.

Пыль Грядущего перестала сыпаться с его пальцев, и Провидец опустил руку, тщательно завязал кисет и убрал его в карман.

– И для чего же я опасен? – опередил я вопрос Чекалина, подняв глаза на пророка.

Провидец Евгений чуть склонился к моему лицу.

– Первое – для умерших врагов. Второе – для одной из половин мира, но какой именно, неизвестно. И третье – для самого себя.

Я нахмурился. Первое звучало как бред: как можно быть опасным для уже умерших врагов? Второе серьёзно настораживало. Меня уже обвиняли в уничтожении эфира и источников, а теперь настала очередь половины мира. Ну и третье… про третье мне добавить было нечего.

– И что это значит? – уточнил я у Провидца.

– Я предупреждал, что мои фразы вы можете понимать, как посчитаете нужным. Но говорят, второго шанса судьба не даёт, пока вы сами его не возьмёте. Подумайте об этом.

Он произнёс это так, будто знал про меня больше, чем я сам. С пророками всегда было сложно, во все времена.

Провидец Евгений кивнул генерал-лейтенанту. Причём кивнул определённым образом – это был особый знак между ними, говорящий что-то вроде «Парень годен, всё в порядке».

Затем он развернулся и направился к выходу. Такой же спокойный, мудрый и размеренный. Лишь его бунтарская татуировка на руке не вписывалась в образ великого праведника Пути Истис.

Чекалин дождался, когда пророк выйдет, и глухо кашлянул в кулак.

– Что ж, господин Бринер, это меняет дело.

Он поднялся из-за стола и указал на боковую дверь зала.

– Попрошу пройти со мной. Мне нужно кое-что вам показать. Оно прямо здесь…

Эпизод 12

Я спешно отправился за Чекалиным в боковой зал.

Когда мы вышли и миновали несколько коридоров в сопровождении охраны, то спустились вниз по лестнице, в подвальные помещения.

В одном из них я увидел оборудованный стеклянный бронированный купол, а под ним – спящую червоточину.

До этого мне не приходилось видеть её снаружи вживую, но я сразу понял, что это она. Спасибо газетным вырезкам Виринеи.

Это была небольшая круглая яма-колодец, перекрытая радужными нитями сверху, как крышкой.

– Сможете в неё войти? – без прелюдий спросил Чекалин. – Мы дадим вам столько радонита, сколько потребуется, и максимально обезопасим бронёй. Мы дадим вам вообще всё, что угодно.

Я внимательно посмотрел на червоточину под куполом.

Так и знал, что это случится.

Когда еще в экипаже ефрейтор сказал насчёт «одного военного объекта», то я сразу предположил, что меня начнут проверять, прося пройти в червоточину.

И не ошибся. Так и вышло.

В другой ситуации я бы первым делом ринулся в эту яму, чтобы добыть ещё эфира и, возможно, найти другой источник. Но сейчас была не та ситуация.

– Нет, Ваше превосходительство, не смогу, – покачал я головой. – Сейчас мне это не удастся, как бы мы этого ни хотели. Я не смогу войти в состояние призрака. Я ведь не маг-сидарх, а маг-гладиатор, и нужных навыков у меня нет. В прошлой червоточине были особые обстоятельства.

– Мы легко обеспечим вам особые обстоятельства и состояние стресса, если вы об этом, – добавил генерал-лейтенант, не удержавшись от угрожающего тона.

То, что они могут обеспечить мне всё, что угодно, я и так понимал.

Но вряд ли они рискнут насильно толкать меня в червоточину. Побоятся случайно убить. А вдруг я единственный, кто сможет закрывать эти опасные туннели?

– Я не отказываюсь и сам хочу помочь, – добавил я. – Но сначала мне нужно научиться управлять силой предков-сидархов, иначе ничего не выйдет. Если уж она проявилась, то возможно, я смогу её снова вызвать, когда разовью магию. С позволения суда, конечно.

Я действительно хотел помочь, это правда. Но ещё я хотел помочь семье Бринер и восстановить их репутацию. Помочь маленькой Эсфирь больше не быть изгоем. Помочь самому себе, в конце концов, получить последний ранг. А для этого мне нужна была возможность развивать магию открыто.

Чекалин задумался, внимательно меня оглядывая.

В его глазах читалось: «А ты не промах, Бринер».

– А что насчёт исследования моих родителей? – спросил я, пока Чекалин был расположен со мной разговаривать. – Вы искали в них ответы на вопросы, что это за червоточины?

Он не стал отвечать и сразу перевёл тему.

Причем, на не менее важную.

– Что ж, Алексей Петрович, если вы хотите улучшить навыки мага и повысить ранг, то есть только один вариант, который устроит нас всех.

Внутренне я замер в ожидании.

Либо сейчас он скажет то, чего я и хотел от него услышать. Либо мне придётся искать другие пути.

Он прокашлялся, бросил взгляд на купол и начал подниматься по лестнице обратно. Я поспешил за ним, ожидая, когда же он выскажет мне свой вердикт.

– Мы зачислим вас в Петровскую Академию Семи Путей, – после небольшой паузы сказал он.

На моём лице не дрогнул ни один мускул, хотя это был именно тот ответ, который я от него хотел.

Мне нужна была эта Академия и её Чёрная арена, чтобы всё проверить. Имелась большая вероятность, что спящая червоточина находится именно под ареной. А ещё мне нужны были наставники, которые бы повысили мне силу гладиатора, потому что силу сидарха я мог поднять себе сам.

Так что да – мне нужен был именно этот ответ.

– В стенах Академии вы будете под полной нашей защитой, – продолжил Чекалин. – Там есть прекрасные наставники, которые поднимут ваш уровень силы.

– Сидарха и гладиатора? – уточнил я.

– Да, – подтвердил генерал-лейтенант. – Будете изучать два Пути. Магию Динамиса будете познавать открыто и в общих классах, а Путь Сидарха – пока тайно. Мы найдём для вас учителя. Не сидарха, конечно, но вполне искусного. А пока занимайтесь магией гладиатора.

– А как же решение суда? Мне нельзя…

– Не беспокойтесь об этом, – перебил меня Чекалин. – Вы будете официально иметь право обучаться в Петровской Академии Семи Путей и повышать ранг. От вас прошу не распространяться о Пути Сидарха. До поры до времени. И до каких-либо официальных заявлений.

Он вздохнул и устало потёр лоб, вспомнив о чём-то неприятном.

– Кстати, насчёт официальных заявлений. Вместе с госпожой Ворониной вам нужно будет дать короткое интервью нашей пресс-службе. Сегодня же вечером, но уже в Изборске. Всё, что нужно говорить, вам подскажет мой помощник Жан Николаевич.

Чекалин на пару секунд задумался, глядя мне в глаза, после чего вернул наконец мой кинжал и передал меня в руки своему помощнику.

Примерно через полчаса я покинул кабинет, а ещё через полчаса вернулся в Изборск.

Когда ставни на окнах снова открылись, то с высоты открылся вид на вечерний город. Весь в огнях и рекламных экранах, он светился в густеющих сумерках.

Это трудное и длинное «послезавтра» продолжалось, и я надеялся, что закончится оно хотя бы лучше, чем начиналось.

Конечно, зря.

Когда машина приземлилась, и меня проводили в здание городской администрации, то в одном из залов я встретился с Виринеей Ворониной.

Она стояла такая же холодная и мрачная, в строгом голубом платье, и будто гипнотизировала дверь коридора, из которого я только что вышел. Виринея ждала именно меня, в этом не было сомнений.

Но она была не одна.

За её спиной стоял статский советник Стрелецкий.

* * *

– Господин Бринер, добро пожаловать.

Он произнёс это настолько холодно, что слова вызвали неприятный озноб. Его тёмные, почти чёрные глаза внимательно меня оглядели.

– А мы с Виринеей Антоновной вас заждались, – добавил советник.

То, что они заждались, я уже заметил.

Виринея стояла мрачная и не сводила с меня глаз. Ей не нравилось общество вице-губернатора, но простолюдинка не смогла бы просто так от него отделаться, чтобы это не посчитали грубостью.

– Я провожу вас в зал для переговоров, господа, – продолжил Стрелецкий. – Дело важное, поэтому губернатор просил меня лично его проконтролировать, не доверяя третьим лицам.

Как бы мне ни хотелось, чтобы его тут не было, но пришлось терпеть. Все понимали, что сейчас важно подготовить такое заявление для прессы, которое устроит всех.

Кроме официальных новостей и объявлений департамента по связям, важным было и интервью. Его планировали публиковать отдельно, но оно должно было показать самих героев истории, которым уже всё равно никуда не деться от внимания, а заодно – отсечь домыслы.

В сопровождении охраны Стрелецкий провёл нас по коридорам с красными коврами. По пути Виринея не сказала ни слова, лишь коротко со мной поздоровалась. Понятно, что её, как и меня, уже обработали насчёт того, что можно говорить, а чего нельзя.

В большом зале переговоров нас ждали журналисты из губернской пресс-службы. Две женщины и мужчина с камерой.

Одна из женщин, яркая блондинка с короткой стрижкой, сразу же пошла нам навстречу, но обратилась именно к советнику:

– Степан Натанович, у нас всё готово. Это займёт не более получаса, а далее мы ещё поснимаем на банкете, уже общие виды.

– На банкете? – переспросил я: ни про какой банкет мне не говорили.

А вот Виринея, кстати, не удивилась. Возможно, именно из-за этого она и была такая мрачная.

– Да, банкет в вашу честь, господа, – сухо подтвердил Стрелецкий. – Небольшое светское мероприятие. Поэтому лучше поторопиться.

Он уселся в одно из кресел за большим столом, решив посмотреть на интервью, ну а меня и Виринею попросили присесть на диван у стены с гербом.

Блондинка, назвавшаяся Татьяной Петуховой, несколько минут усаживала нас так, чтобы свет на лица падал правильно, потом сама села в соседнее кресло.

Когда интервью наконец началось, журналистка приступила именно к тем вопросам, которые мне были уже известны и ответы на которые уже имелись.

Мы отвечали попеременно: то я, то Виринея.

Интервью было скучным, и говорили мы только то, что нам разрешили сказать.

Про то, как мы провалились в червоточину; про ужас, охвативший нас в темноте; про радонит, который мне пришлось использовать, взяв у Виринеи; про то, как нас разделило в туннеле; про то, как я столкнулся с мутантом и уничтожил его с помощью кинжала (тут должна быть реклама магазина Троекурова, но её не было), и про то, как неожиданно открылась и закрылась червоточина.

Ни о каких толпах мутировавших тварей речи не велось, ни о силе сидарха, ни о куске города, вырванном из бытия.

– Вы убили мутанта один? Только с помощью кинжала? – искренне ужаснулась журналистка.

– Так уж вышло, – ответил я серьёзно. – В тот момент мне хотелось выжить. Можно сказать, один случай на миллион. Новичкам везёт.

– Это невероятно, – восхитилась женщина. – Жаль, что тело мутанта так и осталось в червоточине и теперь его не исследовать нашим учёным. Однако нам стало известно, что суд разрешил вам обучение и повышение ранга. Вас готовятся зачислить в Петровскую Академию Семи Путей уже завтра, не так ли? Это большая честь.

– Да, это так, – коротко подтвердил я.

Услышав про Академию, Стрелецкий скривился.

Его глаза порой блестели древесной магией, и казалось, он скоро дыру в моём черепе просверлит.

А журналистка тем временем продолжала:

– Некоторые газеты уже называют ваш поступок «искуплением грехов» ваших родителей и вашего предка Гедеона Бринера. Что вы на это скажете?

– Скажу, что род Бринеров никому не желал зла, ни сейчас, ни сто лет назад, – ответил я, без претензий и напора, но уверенно и чётко. – Это граждане своей страны, верные подданные императора, всегда служившие на благо людям. И я хочу подтвердить свои слова на деле.

Да, это было не совсем то, что меня просили сказать, но журналистка не стала задавать уточняющих вопросов.

Вместо этого она улыбнулась и поблагодарила меня за смелость.

– Говорят, вам уже подняли социальный рейтинг до пятидесяти, – добавила она дружелюбно. – Это заслуженно и приятно, не так ли?

– Да, теперь я смогу заходить в магазины и чувствовать себя полноценным, – ответил я.

Она так и не поняла, шучу я или это едкая насмешка над системой социального рейтинга.

Было видно, что женщина не прочь спросить ещё много чего помимо утверждённого списка, но это, конечно, было невозможно.

Однако один вопрос не по плану она всё же осмелилась задать, посчитав, что он разбавит важное официальное интервью и добавит в него немного… хм… романтики и человечности:

– Вы спасли друг другу жизнь, и это, должно быть, начало большой дружбы, не так ли? – Она обратилась к Виринее: – Кем стал для вас Алексей после всего, что с вами произошло?

Виринея заговорила с привычной мрачностью, но очень умело ушла от прямого ответа:

– А кем бы стал для вас человек, который без раздумий бросился вас спасать, даже понимая, что вряд ли выживет?

Она повернулась ко мне и добавила то, что не имело смысла добавлять (это всё равно потом вырежут из интервью):

– Возможно, этот человек – избранный…

– О, спасибо, госпожа Воронина, – мягко и с улыбкой оборвала её журналистка, после чего обратилась уже ко мне: – Алексей, а что вы скажете насчёт вашей случайной знакомой? Вас сблизила общая опасность? Вы теперь друзья?

Я внимательно посмотрел ей в глаза.

– Мы помогли друг другу выжить, когда выжить было почти невозможно. Как думаете, этого достаточно, чтобы считаться друзьями?

Журналистка красноречиво глянула на меня, затем – на Виринею. Мы оба оставили её без прямого ответа, но, похоже, ей и этого было достаточно.

Когда интервью наконец закончилось, нас сразу же выдворили из зала переговоров. Вежливо и мягко, но всё же выдворили. Внутри остался Стрелецкий, чтобы переговорить с журналисткой.

Мы же в сопровождении охраны отправились по коридорам и лестницам вниз, в банкетный зал.

– Про избранного могла бы и не говорить, – тихо сказал я по пути. – Это никому не нужно.

Она покосилась на меня и произнесла с напором:

– Нужно! Ещё как нужно!

– Ну да, конечно, – бросил я.

В итоге банкет оказался ещё скучнее, чем интервью, даже несмотря на напитки, еду и поздравления в нашу честь.

Виринея чувствовала себя не в своей тарелке, поэтому почти от меня не отходила, однако и не спешила со мной разговаривать.

А вот я искал повода, чтобы завести нужные знакомства среди губернских чиновников, что тут были.

Хотя сейчас с моим социальным рейтингом, даже поднятым до пятидесяти, со мной не особо хотели разговаривать вне этикета. Вряд ли эти люди знали, что на самом деле я видел в червоточине.

Был тут и статский советник Стрелецкий.

Он даже подходил ко мне пару раз, интересовался, всё ли в порядке, а сам прожигал холодным взглядом. О своём сыне и нашей драке на арене он, конечно, даже не вспоминал.

Я же смотрел на него и понимал, что совсем скоро нам предстоит столкнуться уже серьёзнее, а это – всего лишь знакомство и прощупывание почвы. Этот осторожный и опасный человек сейчас изучал меня лишь издалека. Как и я – его.

Когда банкет уже заканчивался, вдруг объявили танец.

Это было странным, потому что сейчас он был неуместен. Его будто намеренно навязали гостям.

Несколько пар закружились в танце, но я на них не смотрел, потому что заметил, что из другого зала вдруг появился сын статского советника, Радислав. Тот самый бугай, на спину которого я ставил ногу на арене.

Стремительным шагом он подошёл к Виринее, которая как раз от меня отошла (всего второй раз за вечер), и пригласил её на танец. И если честно, я так и не понял, почему она согласилась. Она ведь видела нашу драку на арене и понимала, что Радислав Стрелецкий – мой враг.

Вряд ли она хотела меня позлить, потому что я не выказывал к девушке явного интереса.

Причина была в другом.

Хрупкая и тонкая, в объятьях бугая-друида, Виринея казалась беззащитной, но так только казалось. Вообще-то, я видел эту некромантку с топором…

Радислав тем временем что-то быстро начал говорить девушке на ухо, а та улыбалась и порой поднимала брови, а иногда тихо смеялась. Следующий танец они тоже остались вместе.

В памяти сразу всплыло очередное предсказание Эсфирь: «Она будет танцевать с твоим врагом… дважды… а может, трижды».

Ну вот. «Дважды» уже случилось.

Чёртовы предсказания.

Я глотнул из бокала ещё шампанского, продолжая следить за парочкой. Но тут ко мне подошла молоденькая девушка в пышном красном платье.

– Окажите любезность, господин Бринер. – Она подала мне руку с роскошным изумрудом на пальце. – Потанцуйте с дамой.

Я улыбнулся девушке. Симпатичная блондинка, вся напомаженная и вычурная, но какая-то обыкновенная, если не считать дорогого наряда и украшений.

– Конечно, сударыня.

Услышав слово «сударыня», она растаяла. Это слово вообще не оставляло женщин равнодушными.

– Ох, вы такой галантный. Сударь.

Она представилась Аллой Гауз, дочерью коллежского советника Савелия Гауза, который тут тоже присутствовал. Когда мы прошли на площадку к другим парам, она даже удивилась, насколько хорошо я танцую.

Я же ощутил уже знакомый запах духов. Такие же были у Виринеи.

– Какой аромат… – начал я, но девушка не дала мне договорить.

Она вдохновенно и веско обозначила:

– Это «Обнажённая Герцогиня». Вы не представляете, каких трудов мне стоило достать эти духи. Стоят целое состояние.

Девушка заулыбалась, довольная, что я заметил аромат её духов. Она заворковала мне на ухо, заодно интересуясь, что же было в червоточине. Как бы между прочим. Наверняка, по заданию отца.

– Скоро всё узнаете, госпожа Гауз, – уклончиво отвечал я и кружил её в танце всё активнее, чтобы она не задавала мне лишних вопросов.

А сам вдыхал аромат «Обнажённой Герцогини» (название, конечно, занятное).

– Знаете, господин Бринер… – добавила девушка, запыхавшись, – я всегда… всегда… считала, что вас несправедливо обвинили… Дети не в ответе… за грехи своих родителей.

– Мои родители – не грешники, а учёные, – ответил я, давя её взглядом.

Постарался убрать холод из голоса, но, кажется, у меня плохо получилось.

Аллу это не смутило. Она улыбнулась ещё приветливее.

Когда же танец наконец закончился, девушка многообещающе прошептала, что мы ещё встретимся, ну а я уже искал глазами Виринею. Всё это время я старался не выпускать её из виду, как и Радислава.

Они как раз прощались.

Виринея поблагодарила своего новоиспеченного кавалера и поспешила в мою сторону. И с каждым шагом с её лица всё быстрее исчезала беззаботная улыбка, ну а когда она подошла ко мне, то уже мрачно шепнула:

– Бойся этого упыря, он собирается тебя уничтожить.Сказал насчёт своего нового деревянного голема по имени Клавдий Второй. Говорит, он может любому голову оторвать. Особенно, всяким выскочкам. Уверена, что он имел в виду тебя. И да, он прекрасно знал, что я передам тебе его слова.