Текст книги "Город Порока (СИ)"

Автор книги: А. Морале

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Мишель недовольно посопела, упрямо глядя на меня.

– А когда мы полезем в его кабинет, это будет ещё одно тяжкое преступление! Проникновение в запертое помещение со взломом, с намерением кражи документов… Даже если ничего не возьмём. Тут главное умысел – ты сама это знаешь. Так что если нас поймают, мы сядем первыми, а не Уэллс! Нам уже светит год-полтора в окружной тюрьме, плюс три года с браслетом на ноге. И это если судья попадётся добрый, а у нас будет хороший адвокат. А Уэллс уже завтра выйдет под залог в пять тысяч и будет дальше «очищать» своих последовательниц…

– Ну и? – недовольно произнесла Мишель. – Ты ведь всё равно полезешь в его кабинет!

– Есть такая мысль, – не стал врать я.

– Ну вот! А я уже повязана с тобой как соучастница. Так что, мне терять нечего. Я хочу посадить этого ублюдка! Что? Что не так? – упрямо посмотрела она в мои глаза.

– Так и знал, что не стоило тебе ничего говорить…

– Алекс! – строго нахмурилась блондинка. – Я пойду с тобой! Точка!

– Ладно… – обречённо вздохнул я. – Кстати, знаешь, что интересно?

– Что?

– В христианстве и Библии, в том числе в заповедях, нет прямого запрета на изнасилование. То есть, это не грех. Не просто не грех, а изнасилование равно законному браку. Если наш Отец Элай совращает, принуждает к сексу или насилует, то он просто берёт девушку в законные, по его меркам, супруги.

– Ты сейчас серьёзно?

– Я – нет! – усмехнулся я. – Просто я озвучил классическую и горячо любимую лазейку, которой пользовались сотни американских сект-лидеров с 70-х годов и пользуются до сих пор. Koresh, Barnard и Alamo буквально так и делали – они вырывали нужные им факты из Библии и Ветхого завета и трактовали их в свою пользу.

– Кто? – непонимающе нахмурилась Мишель.

– David Koresh, Jim Jones, Victor Barnard, Tony Alamo, – перечислил я первые всплывшие в памяти имена. – Основатели культов, которые действовали примерно так же, как наш Отец Элай.

– Jim Jones… Это тот, из-за которого 900 человек совершили массовое самоубийство в 78-м, отравившись цианидом?

– Угу…

– А имён остальных я не слышала… – задумчиво покачала головой Мишель.

– Да? Ну может ещё услышишь, – усмехнулся я.

– О! Ну а вы тут чего сидите, голубки? – остановилась перед нашим столиком наша старая знакомая. – Вы разве не идёте на воскресную мессу? Сегодня она особенная!

– И что в ней особенного? – с интересом и простодушным выражением на лице, поинтересовалась Мишель.

– Вот там и узнаешь! – загадочно усмехнулась Рози. – Такие мессы Отец проводит не чаще раза в месяц. Вам, можно сказать, жутко повезло!

– А нам точно нужно там быть? – на всякий случай поинтересовался я.

– Если хотите здесь остаться… – хмыкнула Рози.

– Хотим, – тут же подтвердила Мишель.

– Тогда обязательно, – кивнула девушка и протянула нам два аккуратных тряпичных свёртка. – Вот.

– Что это? – непонимающе нахмурилась Мишель.

– Одежда. У вас есть полчаса. Вы как раз успеете принять душ и переодеться.

– А душ зачем? – озадаченно переглянулась со мной юристка.

– На мессу нужно приходить с чистыми помыслами, желаниями и телом. Всё, я побежала. Увидимся на мессе, сестра, – Рози махнула нам рукой и быстрым шагом побежала в сторону дома.

– Не нравится мне это… – нахмурилась блондинка, задумчиво рассматривая два простых льняных балахона, которые должны служить нам одеждой на предстоящем мероприятии. – И только попробуй сказать – я же говорил! И не смотри на меня так! – бросила она в мою сторону недовольный взгляд.

– Да я и не смотрю, – вздохнул я, поднимаясь с лавки. – Ладно, пошли посмотрим, что эта за месса такая особенная и с чем её едят. Может они там жертвы приносят или кровь девственниц пьют… – многозначительно глянул я на Мишель.

– Не смешно, – буркнула юристка.

* * *

Просторный зал для молитв был наполнен тихой музыкой, мягким полумраком и неярким освещением, отбрасываемым многочисленными свечами. На небольшом постаменте у дальней стены стояла большая серебряная ваза с вином, рядом с вазой выстроилась дюжина серебряных кубков, а на стене висел большой деревянный крест.

Мы с Мишель сидели на полу, среди почти сотни таких же адептов со счастливыми, ожидающими чуда глазами. Одинаковая одежда, один и тот же взгляд… В компании религиозных фанатиков я чувствовал себя слегка неуютно.

Музыка под потолком на мгновение стала чуть громче, и весь зал будто затаил дыхание. Откуда-то с бокового хода показалась небольшая процессия и неторопливой походкой двинулась сквозь ряды адептов.

Мать в длинном белоснежном одеянии до щиколоток, с цветком в распущенных волосах, шла первой, ступая босыми ногами по мягкому ковру и поглядывая на своих преданных последователей нежным, любящим взглядом.

Следом за ней в таком же простом белоснежном балахоне, в сопровождении трёх совсем юных девушек, шёл Отец, периодически останавливаясь, чтобы благословить кого-то из своих последователей или бросить пару ободряющих фраз.

– Добро пожаловать на нашу мессу, дети мои, – остановившись на постаменте, мягким, жемчужным голосом, произнесла Мать. – Сегодня – особый вечер. Сегодня – вы снова обретёте себя и познаете ближнего своего. Сегодня, – сделала она небрежный жест в сторону сопровождающих отца девушек, и те торопливо подбежали к вазе, зачерпнули по полному кубку вина и растворились между рядами прихожан, – каждый из вас отведает вино истины и узнает, каково это, быть на шаг ближе к Богу…

Я задумчиво переглянулся с сидевшей справа от меня Мишель и снова повернулся к импровизированной сцене, прислушиваясь к словам Матери.

– Выпей, брат… – протянула мне кубок улыбчивая брюнетка, возникшая через мгновение прямо передо мной.

Я смочил губы, сглотнул слюну, лишь обозначив глоток вина, и благодарно кивнул девушке, двинувшейся с кубком дальше по рядам.

– С каждым глотком вина вы отпускаете прошлое, – донёсся до меня низкий уверенный голос Уэллса. – С каждым глотком вы приближаетесь к истине. Сегодня мы очистим душу от боли и страхов, дети мои. И сегодня вы станете на шаг ближе к Свету.

Я проследил за девушками, вернувшимися с пустыми кубками к серебряной вазе и зачерпнувшими новую порцию, и снова повернулся к сцене, пытаясь понять, к чему всё идёт и куда катится…

Проповедь Уэллса длилась от силы минут пятнадцать. Простая, но эмоционально насыщенная речь, с элементами истины, полуправды и манипуляции. Ничего необычного. Иногда слово брала Мать Сара, вещала что-то про страх, боль, которые даёт нам этот мир, и говорила о том, что за этими стенами мы в полной безопасности…

– Здесь – вас любят. Такими, какие вы есть. Здесь – нет вины. Нет греха. Здесь только Свет, Путь и Любовь…

Что-то в этом роде. Половину речей я пропускал мимо ушей, а больше наблюдал за людьми, которые постепенно входили в состояние некого транса. И это было странно. За такое короткое время, обычно такого эффекта не добиться…

– Вы чувствуете мою любовь⁈ – выкрикнул Уэллс.

– Да! – откликнулась толпа, покачиваясь взад-вперёд, сияя счастливыми лицами и глядя на своего кумира снизу вверх полными любви глазами.

– Вы хотите дать мне свою любовь⁈

– Да! – в один голос произнесла толпа.

– Вы – это я! А я – в каждом из вас! Вы ощущаете это⁈

– Да! – завороженно выдохнула толпа.

– Да… – тихо прошептала сидящая справа от меня Мишель.

Вот чёрт!

Я повернул голову и посмотрел на сидящую на расстоянии вытянутой от меня руки юристку. Мишель счастливо улыбалась в пустоту, жадно ловя каждое слово Уэллса, и смотрела на проповедника влюблёнными глазками.

– Хадсон! – позвал я шёпотом. – Хадсон! Чёрт! – выругался я, незаметно подсел ближе и осторожно потряс блондинку за руку, привлекая её внимание. – Хадсон! Ты как?

– Я счастлива! – пробормотала девушка.

– Я вижу… Посмотри на меня.

– Так? – повернула она ко мне своё лицо.

– Зрачки расширены, учащённое дыхание, розовые щёки, лёгкая испарина на висках, – бегло осмотрел я девушку, непроизвольно поморщился и сделал неутешительный вывод: – Ты под кайфом.

– Что? – скривилась блондинка. – Нет! Не говори ерунды!

– Ты спрашивала, почему методика Уэллса сменилась с изнурительных марафонов до простеньких проповедей, – наклонился я к Мишель, прошептав ей на ухо.

– Угу…

– Вот поэтому… Он стал использовать другие средства для влияния на разумы людей. MDMA. Экстази. Дурман. Его ещё называют наркотик любви.

– Серьёзно? – удивлённо посмотрела она на меня.

– Угу.

– Fuck!

– Это не магия и не божественное озарение. Это банальная биохимия, – продолжал я шептать ей на ухо, стараясь отвлечь девушку от завораживающего голоса Уэллса. – Люди думают, что переживают духовный подъём, благодать, просветление. На самом деле – это химическая эйфория. Работает безотказно. Даже скептики начинают сомневаться в своём скепсисе. Ты много вина выпила?

– Один глоток, как и ты.

– Я не пил… Я просто сделал вид.

– Fuck! Но со мной же ничего не будет? – растерянно пробормотала Мишель. – Я не подсяду?

– Нет… По крайней мере, не с одного раза… Дерьмо! – выругался я, оглядевшись по сторонам и отметив одухотворённые и счастливые лица людей вокруг.

– И что со мной теперь будет?

– Ничего. Просто держи себя в руках. Один глоток – это не так уж много. Я видел, некоторые делали по три-четыре, значит, концентрация в вине не должна быть большой.

– А как он действует? – шёпотом произнесла блондинка.

– Он?

– Наркотик.

– Влияет на эмоциональное восприятие. Банальности начинают звучать как истина, люди чувствуют, будто нашли смысл жизни, зрительный и телесный контакт усиливают доверие, эмпатию и ощущение «вселенской любви».

– Fuck! – выругалась блондинка.

– Да не тряси ты так головой! Ты нас выдашь…

– Но как? Почему никто ничего не подозревает?

– Экстази не вызывает резких эффектов, не вызывает подозрений у «жертвы». Это идеальный любовный наркотик. Он снижает страх, стыд, тревогу, вызывает чувство любви, близости, доверия, снижает тревожность и торможение, усиливает тактильные ощущения и телесное удовольствие, но при этом не выключает сознание. Человек не «в отключке», он сохраняет сознание и разум, но критическое мышление притупляется. Что ты чувствуешь?

– Примерно то, что ты описал… Я всё понимаю, просто… просто беспокойство отошло на задний план. Но я бы не сказала, что мне не стыдно и хочется телесных удовольствий…

– Это хорошо. Ты приняла маленькую дозу. При большой дозе сопротивляться сложнее – тело кайфует, а мозг плавится от окситоцина и серотонина. Три-четыре глотка вина гарантируют полное отключение тормозов, оргазм от прикосновения и готовность на всё… Одна из девушек, описывая секс под воздействием экстази, говорила: «Я думала, это Бог вошёл в меня».

– Каких девушек? – удивлённо посмотрела на меня Мишель.

– Да так… – отмахнулся я. – Читал одну статью недавно на эту тему…

– А теперь… – мягко произнёс Уэллс, и зал замер. – Пусть Свет увидит вас такими, какими создал Господь. Снимите свои бесполезные одеяния и выберите себе пару на эту ночь. Сегодня наступил тот самый момент, который мы все так ждали – момент единения душ…

– Пару? – покосилась в мою сторону Мишель. – Алекс, он сказал пару!

– Угу… – буркнул я, нахмурив лоб, и через секунду натянул на лицо блаженную улыбку.

– Для чего? – с опаской произнесла блондинка.

– Для секса, скорее всего.

– А можно отказаться? Я не готова.

– Не думаю… – не переставая улыбаться, сквозь сжатые зубы пробормотал я. – Матушка смотрит на нас. Ты спрашивала, когда будет проверка и вербовка… Вот сейчас.

– Fuck! Что делать?

– Выбери себе пару и расслабься.

– Ты идиот?

Со всех сторон зашелестела сбрасываемая на пол одежда, и люди вокруг нас принялись обнажаться.

Я послушно последовал примеру толпы и украдкой глянул по сторонам, встретившись взглядами сразу с тремя девушками, явно не против того, чтобы я их выбрал…

Интересно, тут мужчины выбирают, или это не имеет значения…

– Алекс! Алекс! – зло зашипела Мишель, дёрнув меня за руку. – Хватит глазеть на голых девок!

– Я поддерживаю легенду.

– А если я никого не выберу?

– То я думаю, выберут тебя…

– Fuck! – выругалась юристка. – А если я откажу?

– Они поймут, что ты сопротивляешься наркотику и пришла к ним не ради того, чтобы влиться в их дружную, любящую семью. Я предупреждал, Мишель! – тяжело вздохнул я.

– И что мне делать? – обречённо пробормотала блондинка, торопливо стянув через голову невзрачный балахон, чтобы не быть единственной, кто остался в одежде в этом зале, и целомудренно прикрыла грудь рукой.

– А как же твоё – пересплю с первым встречным, если это нужно будет для дела?

– Заткнись, а! – зло бросила она мне и тут же радостно оскалилась. – Алекс! Выбери меня?

– Ты в своём уме? – удивлённо глянул я на обнажённую блондинку, придвинувшуюся ко мне вплотную. – Мы по легенде брат и сестра.

– По легенде – да! А по-настоящему – нет! Просто… выбери меня. Прошу… – состроила она жалобное выражение лица и тут же снова зашипела: – Идиот! Давай быстрее! К нам идут сразу двое. Алекс!

– Ладно… – тяжело вздохнул я, сел в позу лотоса, протянул руку и дёрнул Мишель на себя, усадив её сверху.

Мужчины, уверенно идущие в нашу сторону, недоумённо нахмурились, замерли на месте, разочаровано поморщились, повертели головами по сторонам в поисках новых партнёрш, и через пару секунд сменили курс.

– Фух! Пронесло… – облегчённо выдохнула юристка, положив мне руки на плечи и прижавшись своей обнажённой грудью к моей. – Руки убери! – тут же рыкнула она мне на ухо, ощутив мои ладони на своих голых ягодицах.

– Прости, не могу… На нас смотрят…

– Fuck!

– Вы же… брат и сестра, – услышал я знакомый голос над головой, задрал лицо и посмотрел на стоящих рядом с нами и с интересом наблюдающих за нашими действиями Отца и Мать.

– Да, – кивнул я. – Поэтому мы здесь.

Парочка основателей культа загадочно переглянулись между собой, и Уэллс произнёс повелительным тоном:

– Объясни!

– Мы… мы выросли вместе… Одна комната, одна постель… Мы всю жизнь были рядом друг с другом… Там, – кивком головы указал я в сторону выхода, на ходу корректируя и внося изменения в нашу с Мишель легенду, – в большом мире нам пришлось прятаться. Нам говорили, что это грех. Но здесь вы учите, что любовь не имеет границ. Мы пришли сюда, чтобы… больше не врать и не скрывать наши чувства…

– Хм… – задумчиво нахмурился Уэллс, снова бросив короткий взгляд в сторону своей партнёрши, получил от неё ободряющий кивок, улыбнулся, положил ладонь на мою голову и легонько потрепал мою пышную шевелюру. – Не бойтесь. Вам нечего стыдиться… Это нормально. Каин и Сиф, дети Адама и Евы, возлежали со своими сестрами, чтобы продолжить человеческий род. Это осуждают лишь тёмные люди… Ты прав – любовь не должна иметь границ…

– Спасибо, Отец, – поблагодарил я мужчину, проводил удаляющуюся от нас парочку взглядом и коротко шепнул в ухо блондинки: – Довольна?

– Была бы, – проворчала юристка, – если бы ты не упирался мне в промежность непонятно чем!

– Понятно чем… – вздохнул я.

– В смысле? – на миг отлипла от меня Мишель, удивлённо глянув мне в лицо своими расширившимися от ужаса глазами. – Этим?

– Этим, – подтвердил я.

– Я думала, это колено! Ты нормальный вообще?

– Ну прости, я немного возбудился. Сложно сдерживаться, когда об тебя трётся обнажённая девушка.

– А ты можешь не возбуждаться?

– Нет! Не могу! – теряя терпение, произнёс я. – Это так не работает.

– Ладно, – недовольно пробормотала блондинка. – Только осторожнее там. Не тыкай в меня своей штукой!

– Не переживай – если ты не возбудишься, ничего не будет.

– Не возбужусь! – фыркнула Мишель. – Ещё чего!

– Ну и славно.

– Fuck! Алекс! – возмутилась она громким шёпотом уже через секунду, поёрзав задницей. – Я его чувствую!

– Я же просил не возбуждаться.

– Я не возбуждалась!

– Почему тогда там так мокро?

– Не твоё дело! – покраснела Мишель. – Я вообще под экстази! Мне простительно. И вообще! Соблюдай субординацию, пожалуйста. Я твой босс!

– Как-то поздновато думать о субординации, – проворчал я. – Ты вообще понимаешь, что мой член сейчас прямо между твоих половых губ? Одно неловкое движение и… и я в тебе!

– Ну так не делай никаких движений!

– Я и не делаю! Просто говорю.

– Если бы ты не возбуждался, ничего этого бы не было!

– Если бы те не возбуждалась – тоже! Ты мокрая, как…

– Не продолжай! – рыкнула она, непроизвольно дёрнулась, пытаясь перенести вес на другую точку опоры, и тут же замерла с приоткрытым ртом. – Fuck! Алекс! На сколько ты вошёл? Я тебя чувствую!

– Не знаю… Не думаю, что намного… На пару сантиметров…

– Дальше не входи!

– Как скажешь… И хватит уже шептаться. Нас так точно спалят… Просто сиди молча, изображай страсть и бурную деятельность… И не дёргайся ты уже! Мишель! – возмутился я.

– Не буду я ничего изображать! – склонилась она над моим лицом, прикрывшись своими рассыпавшимися волосами и изобразив страстный поцелуй. – Чёрт! Если Энджи узнает, что у нас был секс, она тебя точно прибьёт! И меня заодно…

– Ну, во-первых, секса у нас не было… – произнёс я, ощущая сомкнувшиеся на головке своего члена, влажные и горячие половые губы девушки. – А, во-вторых, не думаю, что Энджи будет беспокоиться по этому поводу.

– Почему это? Она дала тебе карт-бланш на секс с другими девушками? – нервно усмехнулась блондинка.

– Можно и так сказать. Мы расстались. Она уехала в Нью-Йорк. Я думал, она тебе сказала – ты же её подруга.

– Про Нью-Йорк сказала… Но я думала, это временно… На месяц или два…

– Похоже, что не так уж и временно.

– Мне так жаль, Алекс… – виновато пробормотала Мишель, непроизвольно ещё крепче прижавшись своей обнажённой грудью ко мне.

– Это не твоя вина… Как ты себя чувствуешь сейчас, кстати? – стараясь сменить тему, поинтересовался я.

– Всё хорошо. Мне кажется, весь дурман выветрился из крови от страха. Я реально думала, меня сейчас кто-то их адептов лишит… ну. сам знаешь.

– Угу… Адреналин хорошо прочищает мозг.

– Вот-вот!

– И это… Алекс… – пробормотала Мишель мне на ухо.

– Да?

– Спасибо, за то, что вытащил девчонок…

– Девчонок?

– Моих племянниц.

– Почему ты решила, что это я? – удивлённо нахмурился я, всё ещё держа ладони на ягодицах своей начальницы.

– А то я не поняла, о ком они мне тарахтели весь вечер. Огромный, как Халк, симпатичный и со светлыми волосами. Мари обещала за тебя замуж выйти, когда подрастет…

– Хм… Забавный ты способ благодарности выбрала.

– Какой?

– Ну… Вот этот – тереться о меня голой грудью и не только…

– Идиот! – недовольно бросила мне девушка. – Весь момент испортил! Вот ты когда-нибудь держишь свой язык за зубами⁈

– Не-а…

– Идиот!

– Хватит уже ругаться. Давай переходи к кульминации, – вздохнул я, вслушиваясь в нарастающие со всех сторон и доносящиеся до нас женские крики.

– К кульминации? – недоуменно нахмурилась блондинка.

– Симулируй оргазм.

– Я… Я не умею…

– Просто начинай громко и тяжело стонать. И постарайся сильно не дёргаться, а то я ещё проткну тебя случайно…

– Fuck! Какой же ты идиот, Стоун! И пошляк! Я уже сто раз пожалела, что взяла тебя на работу…

– Ты стонать собираешься, или так и будешь мне лекции читать весь вечер?

– А! А! А-а-а! – начала она, и я почувствовал, как её ногти впились мне в спину до крови, а на лице блондинки проскользнула мстительная ухмылка…

Глава 3

Клеймо

Понедельник – день тяжелый. Ранний подъём, на час раньше обычного, утренняя молитва, медитация, завтрак и в бой.

Если выходные были больше похожи на жизнь в коммуне хиппи, то понедельник резко превращал всё это в стройбат. Кто-то из старших «братьев» поделил мужскую часть общины на группы по пять-шесть человек и раздал распоряжения: выкопать ров за стеной, поменять фильтры в водопроводе, убрать навоз в конюшне, выкопать новую яму для отходов…

Я примкнул к группе из пяти человек, отправленной на копку ямы, мы взяли инструмент и пошли выполнять свою работу. Двое мужчин из нашей маленькой группы поглядывали на меня с плохо скрываемой ревностью и недружелюбием после вчерашнего, а ещё один с лёгкой завистью. Кто говорил, что они тут все любят друг друга и поддерживают? Ничего подобного!

С Мишель после вчерашней групповой мессы мы ещё не виделись и пока даже не успели обсудить произошедшее. Да и что обсуждать? Ничего не было. Если не считать конечно того, что я держал обнажённое тельце своей начальницы в руках и тискал его во всех приличных и неприличных местах. От потери девичьей невинности и измены её бойфренду мы вчера были всего в паре сантиментов. Да уж…

Я вот не могу понять одного – её ко мне тянет, или мне кажется? Хотя, может и кажется, конечно. Не думаю, что она готова променять золотого мальчика Джефа на какого-то голодранца, работающего у неё в помощниках. Да, может мои физические данные и впечатляют местных дамочек, но будем честны – тут этого добра хватает. Загорелым, атлетичным телом в Голливуде мало кого удивишь – стоит выйти на пляж или зайти в один из многочисленных баров…

Ладно, проехали. Между нами ничего не было, так что и нечего забивать себе голову всякой ерундой…

Работа над ямой затянулась до самого полудня. Час ушёл на сам обед и ещё час на «круг откровений» в саду. К работе мы вернулись после двух часов дня и лишь к семи часам вечера, словно по команде, вся кипучая деятельность в общине начала постепенно сворачиваться.

Мы вернули инструменты на место, наведались в душ, переоделись и двинулись в столовую. Понедельник пролетел, словно один миг…

Я поужинал в гордом одиночестве, поглядывая на Мишель в компании других девушек в дальнем конце столовой, сдал миску и вышел на улицу, вдохнув слегка остывший от дневной жары вечерний воздух полной грудью. Присмотрел небольшое деревце с пышной кроной, неторопливым шагом пересёк разделяющее нас расстояние, опустился на землю у его корней, опёрся спиной о шершавый ствол, сунул сорванную травинку в рот и принялся лениво наблюдать за жизнью коммуны со стороны…

Мужчины, женщины и девушки сбивались кучками по интересам, обсуждали прошедший день, делились какими-то новостями и впечатлениями. На баскетбольной площадке подростки играли в мяч, громко комментируя удачные попадания в корзину, а дети помладше были заняты какими-то тихими играми с несколькими женщинами, усадившими своих подопечных за стол под навесом.

Пару раз я замечал фигурку Мишель в толпе девушек, провожал её задумчивым взглядом и снова предавался своему безделию.

Ближе к девяти народ стал неторопливо расходиться и количество людей во дворе заметно убавилось…

Я обратил внимание на парочку охранников, идущих целенаправленным шагом в сторону ворот, и с интересом проследил за мужчинами, под одеждой которых угадывалось наличие небрежно скрытого оружия, а в повадках и движениях проступало явно военное прошлое…

Минут через пять створки центральных ворот приветливо распахнулись, со стороны дороги донёсся шум двигателя, показался яркий свет фар, а ещё через минуту во двор въехал чёрный, блестящий свежим лаком и хромированными дисками «Jaguar XJ6».

Машина неторопливо проехалась по центральной дорожке, приковывая к себе внимание зевак, остановилась напротив центрального входа, и через несколько секунд двери автомобиля бесшумно распахнулись, выпуская наружу двух стройных, симпатичных девушек.

Блондинка с коротким каре окинула бывший мотель восхищённым взглядом и принялась что-то торопливо нашёптывать явно скептически настроенной брюнетке, жестикулируя руками и то и дело прижимаясь к подруге, словно боясь отпустить её от себя, а до меня донеслись приглушённые голоса и отрывочные фразы девушек нашей общины:

– Это же Эллисон…

– Та самая?

– Да…

– Это она снималась в фильме…

– Я её фанатка!

– Круто!

– Я не знала, что они…

Через минуту из дома вышли Отец и Мать, держась за руки и натянув на лица благочестивые выражения. Мать что-то сказала и приветливо улыбнулась гостьям, Отец поочерёдно обнял их за плечи, задержавшись взглядом на брюнетке, показал рукой в сторону дома и повёл девушек внутрь…

– Ну что, стажёр? Как дела? – бодрым голоском поинтересовалась Мишель, опустившись рядом со мной и ненароком коснувшись моего плеча своим. – Почему ты от коллектива отбиваешься?

– Откуда ты тут взялась? – удивлённо глянул я на незаметно подкравшуюся ко мне блондинку.

– Не важно, – отмахнулась она. – Так как? Почему не налаживаешь дружеские отношения с братьями и сёстрами?

– После нашего с тобой вчерашнего… единения душ, мои новоприобретённые братья как-то враждебно на меня поглядывают и почему-то не спешат со мной дружить, – вздохнул я. – Так что это не я отбиваюсь от коллектива, а коллектив от меня.

– Да? – удивилась юристка. – А ко мне наоборот стали лучше относиться. Пара девчонок даже интересовалась, не позволю ли я им выбрать тебя на следующей мессе.

– Рад, что ты завела подруг, – хмыкнул я.

– Угу.

– Что-то удалось узнать насчёт Ванессы?

– Я работаю над этим, – поморщилась Мишель. – Дай мне ещё пару дней. Ты, кстати, видел, кто к нам пожаловал? – кивнула девушка в сторону «Ягуара».

– Какие-то актрисы, – пожал я плечами.

– Какие-то? – удивлённо посмотрела она на меня. – Это звёзды очень популярного телешоу. Ты их не узнал?

– Да я не особо смотрю телевизор, – равнодушно пожал я плечами. – У меня его вообще нет.

– Ясно, – усмехнулась Мишель. – Что они здесь делают, как думаешь?

– То же, что и остальные. Хотят присоединиться к популярной религиозной организации и прикоснуться к мудрости её основателя…

– В смысле? Сами? Добровольно? – недоверчиво взглянула на меня Мишель.

– Угу…

– Как они ведутся на это? – покачала юристка головой. – Ладно я могу понять тех, кто очутился на дне или зашёл в тупик… Но у этих двух есть всё – деньги, слава, фанаты… Зачем им это?

– Сложно сказать… – произнёс я, глядя, как постепенно пустеет внутренний двор и расходятся по своим комнатам жители ранчо. – Поиск смысла жизни, пути к бессмертию, которые смело обещает каждая религия, саморазвитие, самопознание, усовершенствование, поиск единомышленников и семьи. К каждому человеку можно найти ключик, – вздохнул я. – Если знать как…

– Даже ко мне? – недоверчиво усмехнулась Мишель. – Меня бы никогда не смогли завербовать в секту.

– Ты – не наивная, глупенькая актриса, – согласился я, пожав плечами. – Ты и они – это как небо и земля. Это как сравнивать доверчивого домашнего котёнка и опытную хищную львицу. Ты слишком умна, рациональна, самоуверенна, образована и самодостаточна. Тебе не нужны костыли в виде веры или какого-то культа. Ты юрист – ты слушаешь голос разума и логики, привыкла всё анализировать и несколько раз перепроверять даже самые очевидные факты. Ты не купишься на лесть и примитивные приёмы самозванных гуру и не поверишь во все эти псевдо-религии. Я уверен, в Гарварде у тебя часто были проблемы с преподавателями, когда ты ставила их слова под сомнение и отстаивала своё мнение. Так что да – тебя сложно завербовать, и ты бы не купилась на примитивную попытку влезть тебе в голову.

– Пф-ф-ф! – фыркнула сбоку от меня Мишель.

– Я серьёзно, это не сарказм, – обиженно произнёс я. – Разве я в чём-то ошибся, дав твою краткую характеристику?

– Ну-у-у… – задумчиво протянула девушка. – Не ошибся… И с преподавателями у меня часто были проблемы… Хотя и не со всеми.

– Ну вот! Есть одна организация, – осторожно продолжил я. – В которую, я уверен, ты бы идеально вписалась с твоим упрямым характером и гипертрофированным чувством справедливости. Они ничего не обещают. Не вербуют. У них нет проповедей, нет «света истины», нет мистики, ритуалов, древних знаний и тайных знаков между своими. Это не банальные массоны, – опередил я Мишель, уже собравшуюся перебить меня, – с их костюмированным театром и заговором по управлению миром. Они не верят ни в богов, ни в свет, ни в судьбу. Они верят только в факты, интеллект и логику. И они действительно меняют мир и борются против несправедливости, не афишируя это. Но они принимают в свои ряды только тех, кто действительно достоин, и так просто к ним не попасть…

– И что это за организация? – с плохо скрываемым интересом, произнесла блондинка.

– Нет никакой организации, Мишель, – выдержав небольшую паузу, покачал я головой. – Я придумал её пять секунд назад. Но ты поверила, потому что я слегка польстил тебе, потешил твоё эго и похвалил твой острый ум, а потом описал то, к чему ты подсознательно стремишься – изменить мир и сделать его лучше. Вот так и работают культы. Понимают, чего именно ты хочешь – и делают вид, что могут тебе это дать. Именно так бы действовал Уэллс, если бы захотел влезть тебе в голову. А для актрис, у которых за плечами проблемы в семье, комплекс неполноценности и пара-тройка разочарований в личной жизни, найти подход и нужные слова ещё проще.

– Fuck! – выругалась юристка, осознав и переварив мои слова спустя долгие пять секунд тишины. – Я правда подумала, что ты рассказываешь о какой-то реально существующей организации.

– Угу… – усмехнулся я. – Добро пожаловать в клуб тех, кого «никогда бы не смогли завербовать». Мы все там…

– Да уж… – непроизвольно поёжилась Мишель, передёрнув плечами. – Прохладно как-то…

– Ты спать не собираешься? Уже все разошлись, – кивнул я в сторону опустевшего двора, приподнял руку, ощутил, как блондинка охотно нырнула мне подмышку, и осторожно положил ладонь на её плечо, прижав девушку к своему боку.

– А ты?

– Посижу ещё часик и пойду…

– Я тоже тогда посижу. Всё равно спать ещё не хочу.

– Окей… – незаметно кивнул я, откинулся затылком о стол дерева и уставился в звёздное небо, задумавшись о том, как лучше потратить припрятанные в лесу миллионы русских и куда их вложить…

– А это кто ещё припёрся? – спустя четверть часа удивлённо посмотрела Мишель в сторону всё ещё распахнутых ворот и показавшегося в проёме света фар.

– Спонсоры или благотворители, – задумчиво пробормотал я, глядя на четыре въезжающие друг за другом во двор ранчо солидные представительские автомобиля.

– Думаешь?

– Угу…

Авто остановились полукругом и заглушили двигатели. Из машин выбралось семь человек в бесформенных чёрных балахонах и капюшонах, скрывающих лица, а из дома в сопровождении двух актрис вышли Отец с Матерью, радостно улыбнувшиеся при виде скрытых под личиной инкогнито гостей.

Группка людей обменялись приветствиями, постояли, перекинулись несколькими фразами, Уэллс указал рукой в сторону конюшен и повёл эту небольшую делегацию следом за собой…

– Fuck! – удивлённо выдохнула у меня подмышкой Мишель. – Что у них здесь происходит? Глянем, что они там делают? – вопросительно выглянула она на меня снизу вверх.

– Ну, давай глянем, – пожал я плечами. – Мне, если честно, и самому интересно…

Я рывком поднялся с земли, протянул руку, помогая Мишель встать, и придержал её за талию, прижав к себе. Указал взглядом на парочку охранников, делающих вечерний обход по территории, сделал шаг назад, пытаясь слиться со стволом дерева и девушкой в моих руках в единое целое, и приложил указательный палец к губам, получив утвердительный кивок юристки в ответ.